Глава восемнадцатая

Капли дождя со стуком бились об окно, оставляя дорожки, ведущие куда-то вниз. Многие люди любят наблюдать за бесконечным дождём, сидя с кружкой кофе у окна и размышляя обо всём на свете. Антон был именно таким человеком. Дождь успокаивал, вырывал все эмоции, равняя их с мокрой землей, ведь никто не осудит спрятанные каплями дождя слёзы.

Но сейчас он смотрел прямо в омуты бури. Шторма, что раздирал все кости, поочерёдно их ломая. От этого хотелось выть волком, упасть на колени и молить о прощении, но...

– Закончим? Если вспомнить, её начинал лишь ты. Я никогда не был той Алисой, которую ты представлял, – в зелёных глазах ненависть, а на душе тошнота от самого себя. Антон вытянул губы в ядовитой улыбке, самоуверенно уставившись на Арсения, взгляд которого сменился на задумчивый. – И что дальше? Изнасилуешь меня? Так вперёд. Мне все равно некуда идти. И ты это прекрасно знаешь.

Арсений не спешил отвечать, осознавая ситуацию. Он был уверен, что приручил парня, что Антон в его власти... Но тогда откуда эта самоуверенность?

– И долго мне так лежать? – недовольно прошипел шатен, дёргая руками, но ремень до красных полос впился в кожу, а хватка Арсения в мгновение усилилась. Антон тяжело выдохнул, прикрыв глаза, надеясь, что всё это идиотский сон, но голос старшего вернул его в реальность:

– Мне кажется, что ты не совсем понял ситуацию.

– Да? И чего же я не понял? – в глазах презрение. Антон попытался пнуть Арсения ногой, на что тот сразу же отреагировал, перехватив лодыжку шатена. На губах заиграла змеиная улыбка, от которой хотелось спрятаться. Арсений нагнулся к парню, опаляя его ухо своим дыханием:

– Я не собираюсь тебя насиловать. Ты сам мне отдашься.

И у Антона не было, что поставить в противовес. У него не было ничего. Запах Арсения дурманил, а близость, переступающая грань, пьянила. Резкий страх накрыл младшего с головой. Он понял – он давно отдался Арсению. В тот самый день, когда зашёл в то кафе, когда брюнет налил ему чай. Когда он познал человеческую заботу.

Он был не в силах отказаться от этого самостоятельно. Он и не хотел. Что угодно, лишь бы не быть одному. Что угодно...

Он проиграл.

В голубых омутах блеснула искра победы.

– Так что, Тоша? Выбор лишь за тобой, – прошептал Арсений, чувствуя дрожь младшего. Шатен невольно закусил губу, отводя взгляд. Прикосновения старшего обжигали и сводили с ума. И даже если это всего лишь на миг, Антон желал окунуться в забвение. Отдаться пустоте, которая проглотит все его мысли. И он потянулся к губам брюнета, зубами впиваясь в них и одним взглядом бросая вызов.

Арсений улыбнулся в чужие губы.

– Только не пожалей, – прошептал, углубляя поцелуй. Вдавив шатена в кровать, брюнет дразняще провёл рукой по бледной шее, от чего Антон сжался, пытаясь избавиться от назойливых прикосновений. Арсений довольно хмыкнул, хриплым голосом прошептав:

– А шейка у тебя чувствительная.

– Заткнись, – хмуро прошипел Антон, набирая в лёгкие больше воздуха. Растрепанные кудри разметались по подушке, а щёки шатена приняли чуть розоватый оттенок.

– А ты заткни меня, – Арсений не мог сдержать издёвки, имея преимущество на своей стороне. Но забывший, что у котов есть когти, он не ожидал быть перевернутым и оказаться под шатеном, который, тяжело дыша, победно улыбнулся, связанными руками упираясь в чужую грудь. Чуть склонившись к Арсению, он с хитрым прищуром прохрипел:

– Ты слишком самоуверенный, Арс.

А Арсений утопал в изумрудных глазах, в душе понимая, что больше не сможет без них. Он жаждал контроля, но судьба решила разыграть другой козырь. У Арсения нет власти. Не с этим парнем.

Прикосновения горячих рук заставили брюнета вздрогнуть, более осмысленно посмотреть на шатена, на лице которого красовалась самодовольная ухмылка. Но победа младшего длилась недолго, так как старший перехватил тонкие, всё ещё связанные ремнём запястья, вновь переворачивая парня на кровать и без замедлений впиваясь в приоткрытые от удивления губы. Напористо, страстно, лишая Антона возможности вздохнуть. Одной рукой держа запястья парня, другой брюнет провёл по его груди сквозь ткань одежды, пробираясь под кофту. Антон дёрнулся от неожиданности, но Арсений держал крепко, сильнее вдавливая в кровать.

Арсений властный.

Арсений жаждал контроля.

Арсений манипулятор.

– Арс... – прошептал Антон, жадно глотая воздух и умоляюще смотря на старшего, который с интересом уставился на парня. Ему безусловно нравилась подобная картина. Весь растрепанный с покрасневшими кончиками, такой дерзкий кот сейчас лежал под ним, пытаясь унять бешенное сердцебиение. – Развяжи меня.

Пару секунд Арсений даже не шевелился, ощущая дрожь чужого тела. Рукой проведя по впалому животу и рёбрам, он потянулся к замку ремня, ловким движением освобождая руки шатена. Антон ликующе притянул их к себе, но старший мгновенно перехватил чужое запястье, с прищуром рассматривая красные от ремня полосы.

И с каких пор тебя это волнует, Арсений?

До скрипа сжав челюсть, старший отбросил все лишние мысли, возвращаясь к губам шатена. Руками блуждая по худому телу, Арсений почувствовал неуверенные прикосновения на своих плечах.

Стянув с Антона кофту, старший и сам скинул свою футболку, открывая замечательный вид на свой пресс. Рядом с Арсением он чувствовал себя уродом – он хотел исчезнуть. Арсений правда будто из сказки.

Но они ведь её закончили, да только у Антона остался горький осадок. Неверие. Он всё ещё ненавидел Арсения, всё ещё не мог терпеть его самодовольный взгляд. Но...

Его прикосновения позволяли не думать. И, собрав всю волю в кулак, Антон обхватил чужую шею, ногтями цепляясь в оголенные участки кожи, тем самым причиняя старшему дискомфорт, но тот, не подавая виду, зацепился за джинсы парня, расстёгивая их.

Кажется, вот она, последняя грань. И оба понимали, что назад уже не вернуться. Не смогут. Даже если ненависть будет поедать изнутри.

У Антона дрожали колени и горели губы. У Арсения подрагивали пальцы рук и сбилось дыхание.

Шатен прикрыл глаза, поддаваясь горячим прикосновениям, что чувствовались по всему телу. Мокрые поцелуи на шее вызвали тихий стон из парня, на что Арсений не смог сдержать язвительность:

– Котёнок умеет не только шипеть.

Антон не слушал, сильнее вцепившись ногтями в старшего, пока тот настойчиво целовал его тело, снимая нижнее белье и кладя руку на горячий член младшего. Инстинктивно попытавшись отпрянуть, он вновь был схвачен горячими руками, не имея и шанса на побег.

Арсений дарил наслаждение, от которого кружило голову.

Арсений дарил такое нужное тепло.

Арсений впервые был таким нежным, боясь причинить лишнюю боль.

Почему?

– Арс... Не тяни... – попытался вымолить младший сквозь хрип, но брюнет его не слушал, полностью отдавшись процессу. Снаружи Арсений холодный. Властный. Эгоистичный. Так откуда столько заботы внутри? – Арс, блять!

– И вновь показываешь коготки, – усмехнулся старший, убирая горячую ладонь с чужого члена и одним пальцем проникая внутрь. Антон выгнулся в спине, отпрянув голову вверх. Сжал челюсть, пытаясь привыкнуть к дискомфортным ощущениям. Ему они не нравились. Он жаждал боли. Жаждал другого Арсения. Жаждал потеряться в ощущениях. И Арсений, будто прочитал его мысли, резким движением вытащив палец и, расстегнув свои джинсы, осторожно вошёл, выбивая последний воздух из лёгких парня. Антон опускает руки, комкая ими ткань одеяла, позволяет Арсению взять себя под талию и, как выброшенная волнами на берег рыба, ртом ловит воздух. В глазах скопилась влага от боли, которая электрическим током прошлась по всему телу.

– Расслабься, – прошептал Арсений, ловя губы младшего и успокаивающе поглаживая его бедра. Антон поддался боли. Поддался наслаждению.

Кого ты обманываешь? Трус. Трус. Трус.

Мысли переплелись. Горячие дыхание старшего оставляло невидимые ожоги по всему телу. Толчок. Ещё один. Антон ловит дрожь, что наслаждением прошлась по всему телу. Арсений кончает сразу же после него.

Но этого было недостаточно. Секс избавлял от желчи. Позволял временно молчать. Но время для обоих было роскошью.

Отчаяние сильнее ненависти.

***

Антон курил лёжа на животе, пока Арсений задумчиво сидел, уставившись в телефон. За окном уже было темно. Конец октября был довольно холодным и пасмурным. Сигаретный дым заполнил всю комнату, создавая иллюзию всего происходящего.

– И что дальше? – невзначай поинтересовался шатен, понимая, насколько странными стали их отношения. Ни друзья, ни любовники... Кто они?

Не хотелось думать. Хотелось оставить это в образе сказки.

Арсений перевёл взгляд на младшего, всматриваясь в его бледную кожу, опухшие от поцелуев губы и растрёпанные волосы. Таких парней много. Так что же особенного в этом парне?

Вставая с кровати и направляясь к шкафу с одеждой, голубоглазый вытащил джинсы с рубашкой. В его взгляде больше не было того желания. Больше не было заботы. Больше не было ничего. И сердце Антона на мгновение сжалось от боли, но он послал все чувства подальше, выкинув окурок в пепельницу и вытаскивая еще одну сигарету.

Секс не спасал надолго.

– Завтра я отведу тебя кое-куда, – одеваясь, сказал Арсений, даже не поворачиваясь в сторону шатена. – Мне надо идти. Квартира в твоем распоряжении.

И пулей вылетев из комнаты, оставил Антона одного. Губы шатена накрыла улыбка. Весёлая, на грани истерики, которая вырвалась сквозь слёзы.

– Блять...

А на что он надеялся? Никаких надежд не было изначально.

***

Сидя в машине, Арсений хмуро смотрел в телефон, сотый раз перечитывая знакомые цифры. Дождь закрывал собой весь обзор на место, просвечивая лишь свет фонарей.

Сделав тяжелый вздох, брюнет нажал на звонок, с беспокойством слушая собственное сердцебиение. Он не станет свободным, пока не покончит с этим. Пока не взглянет страху в глаза.

– Арсений? – на другом конце послышался удивлённый голос отца. Не став ждать дальнейших слов, брюнет сразу же перешёл к разговору:

– Я приеду к вам и мы поговорим. Дальнейшие события будут зависеть от вас.

И сбросил трубку, пустым взглядом уставившись в окно. Он понимал, какой отчаянный шаг сделал. Понимал, что это будет их последняя встреча семьи.

Но он выгрызет эту свободу зубами, даже если придётся отрывать плоть от костей.

***

– Ты каждый день собираешься тащить меня в свой университет? – без особого интереса спросил шатен, стоило им припарковаться рядом с учебным зданием. Арсений ярко улыбнулся.

– Ты будто против, – и Антону не было, что на это ответить. Всё, что он мог, плестись позади Арсения, стараясь не попадаться на глаза преподавателям. Но в этот раз Арсений повёл шатена в совсем другой корпус. Тонкие белые коридоры выглядели как лабиринт, из которого, казалось, выхода и нет. Место выглядело заброшенным. У шатена складывалось ощущение, что это какое-то элитное место, в которое доступ есть не у всех. И ему стало любопытно.

– Сюда, – скомандовал Арсений, поворачивая влево и заходя в студию со стеклянной дверью. Первое, что бросилось на глаза – множество фотографий. Но они не висели на стенах как в галереях, не красовались в рамках и вообще не создавали никакого вида на искусство. Все фотографии валялись на полу в куче других. Многие были и в мусорном ведре, и на столах, только выглядели они, мягко говоря, уничтоженными. В студии была другая дверь и Антон сразу же понял, что это за место, ведь он уже видел такое.

– Это...

– Тёмная комната для проявления плёнки. Тут так же находятся многие эскизы, неудавшиеся работы, фотоаппараты, которые студенты могут одолжить для индивидуальных работ, – спокойно пояснял Арсений, заходя вглубь комнаты и рассматривая полку, на которой стояли разного вида фотоаппараты. Мало кто умел ими пользоваться, да и не удалось их продать за достойную цену, поэтому университет не прятал их, открыв свободный доступ студентам. – В общем, рай для любителей фотографии. Что думаешь?

А что Антон мог думать? Он ощущал себя в ловушке. Арсений подкрадывался всё ближе, наступал на воспоминания, от которых Антон просыпался с кошмарами. Арсений знал, куда давить. Голубые глаза испепеляли душу, руша её. Ломая на части.

На губах шатена появилась горькая улыбка, только Арсению плевать на неё. Плевать и на слёзы, которые текли по щекам парня вниз, на подбородок.

– Зачем?.. Зачем ты это делаешь?.. – голос шатена дрогнул, и он не был уверен, что слова были произнесены вслух. Но Арсений услышал, не подавая вид, что удивлён, хоть любопытство и внушало выяснить причину чужих слёз.

– Тут ты можешь свободно заниматься своим увлечением, – ровным тоном ответил Арсений, облокотившись о стол и с прищуром смотря на младшего, который даже не пытался вытереть слёзы. – Но сейчас мне стало интересно, что же вызвало такие эмоции, – брюнет склонил голову на бок, в то время как шатен опустил взгляд, пытаясь спрятать слёзы за волосами. Он чувствовал себя жалким. Незначимым. Арсений забирал уверенность. Забирал всё, приручая к зависимости. – Можешь молчать, но я и сам могу узнать. Так что сэкономь время нам обоим.

У Антона онемели конечности и слабость окутала тело.

– Я правда могу сюда заходить? – Антон недоверчиво покосился на отчима.

– Конечно. Эта студия принадлежит моему другу, – с хищным оскалом ответил отчим, позволив Антону осмотреться. – Я же знаю, как ты любишь фотографию.

В тот момент Антон игнорировал горькое предчувствие, что комом застряло в горле, позволив себе поверить в иллюзию заботливого отца.

И он пожалел об этом.

***

– Ты же будешь хорошим мальчиком, не так ли, Антон?

Антона тошнило. Выворачивало изнутри вместе с лёгкими. Сколько лет прошло? Сколько? А он не мог забыть. Не мог дышать. Каждую ночь его одолевала тревога. Он был во власти прошлого.

– Антон?.. – но стеклянный взгляд шатена смотрел сквозь Арсения. Сделав пару шагов к младшему, брюнет протянул руку желая дотронуться, но Антон отпрянул, с испугом глядя на хмурый взгляд напротив, где читалось беспокойство. – Антон... Что с тобой?

В лёгких не хватало воздуха. Комната казалась слишком маленькой. Антон слышал собственный крик. Мольбу. Слышал противный голос отчима. Чувствовал грязь на себе. Чувствовал прикосновения, от которых хотелось сбежать. Спрятаться. Оказаться где угодно, только не там... Не в собственном кошмаре.

– Он меня изнасиловал.

Душа Арсения ушла в пятки, а взгляд младшего был всё такой же безжизненный. И обоим хотелось верить, что этих слов не было.

***

– Егор, открой эту чёртову дверь! – старший бился который час, не собираясь сдаваться. Егор же лежал на диване, устало смотря на грязный потолок. Он не хотел видеть Эдуарда.

Ему было страшно от мёртвых надежд, которые парень давал с озорной улыбкой.

– Я всё равно не оставлю тебя в покое, птенчик, – Эдуард отошёл от двери, вымучено взъерошив волосы и пробурчав себе под нос. – Почему же ты не подпускаешь к себе.

И как сильно не шёл бы дождь, он никогда не сотрёт воспоминания.