Глава третья

Арсений был одет со вкусом. Длинное чёрное пальто, застёгнутое лишь на две пуговицы, и такого же цвета рубашка под ним. Волосы аккуратно уложены назад, из-за чего голубые глаза ярко контрастируют с внешним видом и не позволяют оторвать от них взгляда. В руках он держал термос. По сравнению с ним, Антон был просто уличным котом-бродягой, которого никто не хочет брать.

Шатен сделал очередную затяжку, устало прикрыв глаза, на что брюнет склонил голову на бок, усмехаясь:

— Курить вредно, Алиса.

Антон смотрит прямо ему в глаза и недоверчиво щурится, будто пытаясь подловить брюнета во лжи. Ведь не могут быть у человека такие глаза. На фоне хмурой осени они выглядели ещё более нереальными. Антон был уверен, что в средневековье Арсения обвинили бы в колдовстве и сожгли бы на костре.

— Это не линзы, — брюнет всё так же улыбался, и Антон догадывался, что, скорее всего, тот часто слышал подобные мысли людей. — Так что ты тут делаешь, Алиса? Тебе разве не нужно быть в школе?

Антон отводит взгляд и всматривается в тропинку, покрытую разноцветными листьями. Кто-то скажет, что чем холоднее и беспросветнее темнота снаружи, тем уютнее кажется тёплый мягкий свет в квартире. И если лето — это время убегать из дома навстречу несбыточным мечтам подростковой души, то поздняя осень — время возвращаться. Только вот у Антона никогда не было этого времени. Он постоянно убегал.

— Почему ты зовёшь меня так? — спрашивает, вновь поднимая взгляд на бармена, который даже и не собирался уходить. Возможно, он никуда и не спешил. Просто прогуливался по парку с тёплым кофе в термосе... Ведь если холод станет слишком нестерпимым, ему точно есть, куда вернуться.

Брюнет издевательски приподнял одну бровь, будто вся жизнь для него какой-то дешёвый театр.

— Как?

— Алисой?

До Антона не сразу дошло понимание, что он докопался до подобной мелочи, как прозвище. С каких пор это вообще что-то значило для него?

— Не важно. Забудь, — говорит шатен, выкидывая скуренную сигарету, намереваясь уйти, но Арсений мгновенно останавливает его, несильно хватая парня за плечо. То самое, которое нещадно болело из-за побоев. — Блять!

Антон стиснул челюсть, мгновенно отталкивая от себя брюнета, который, испугавшись подобной реакции, застыл на месте и рассматривал парня с головы до ног. Антона это бесило. Подобное внимание раздражало, заставляло чувствовать себя ещё больше убогим. Он привык, что всем плевать. Все проходят мимо. Для окружающих Антон никто. Так почему сейчас в этих голубых глазах напротив отображалось так много беспокойства?

А Арсений был внимательным. Вчерашний вид парня и сегодняшняя реакция на прикосновение того же места заставили сложить не самый многокрасочный пазл. Но он промолчал, поглощая все свои эмоции и укрывая их от зелёных глаз, что с раздражением смотрели прямо на него, беззвучно обвиняя в боли. Антон знал, что брюнет ни в чём не виноват. Он и не обвинял его на самом деле. Но ему было страшно подпускать кого-то так близко. Только Егор имел право перейти эту грань.

Бармен невозмутимо убрал одну руку в карман пальто и отпил тёплый кофе. Он не хотел вот так просто отпускать парня. Сам не знал, почему его так тянет к нему. Возможно, странная схожесть к недоверию. Ведь лишь близкие люди знали то, о чём Арсений постоянно умалчивает.

— Хочешь пойти со мной на лекции? — спросил, следя за тем, как выражение лица младшего исказилось в удивлении. Арсений умел быть неожиданным. — Как я понимаю, ты же всё равно прогуливаешь? Так может составишь мне компанию?

Антон мог отказаться и уйти. Мог, но...

— Хорошо, — выдохнул, разворачиваясь в противоположную сторону, куда изначально направлялся брюнет. Ведь дома его не ждут, а таскаться по улицам в мороз сил не было. Ещё немного, и Антон был готов просто улечься на ближайшую лавочку, засыпая. Ему нужно было где-то провести время, а вечером уже что-нибудь придумает.

Арсений довольно улыбнулся, идя за шатеном, который предпочёл молчание разговорам. Но брюнета это не удручало. Наоборот, он мог позволить себе полюбоваться этим ребёнком, ведь тот в любой момент мог просто исчезнуть.

***

— А университет-то ваш мёртвый, — Антон внимательно оглядывал высокий потолок, колонны и двери в стиле арки. Светлые тона придавали странное чувство успокоения, полностью отличающееся от внешнего мира. Будто в этих стенах студенты жили в некой сказке.

Антону тут не место.

— Просто вы уже пятнадцать минут как опаздываете, — послышалось со стороны. Шатен сразу же остановился, поворачиваясь в сторону идущего к ним парня. В отличие от Арсения, тот выглядел более грозно. Антон взглядом уловил множество татуировок, а чёрная кожаная куртка только подчёркивала жёсткий образ парня. Антон интуитивно сделал шаг к Арсению, становясь чуть за его спиной. Сейчас он не хотел никаких разборок, а подошедший парень недобро буравил шатена взглядом.

— Эдуард, не пугай ребёнка, — а брюнету весело. Будто он на первом ряду в театре, смотря за пьесой, где волк пытается съесть котёнка. Зрелище интересное, но заставляющее испытать жалость к беззащитному созданию.

— Нужен мне твой зверёк, — фыркнул Эдуард, перестав испепелять взглядом Антона и посмотрел уже на друга. — Где твоя графская задница вообще шлялась?

— Да вот, встретил по пути своего зверька и немного отвлёкся, — Арсений положил свою ладонь Антону на голову, взъерошив и без того кудрявые волосы. Парень даже не успел возмутиться такому обращению к себе, как Арсений прервал его. — А ты-то чего не на лекции?

— Забыл, что первая пара у Игоря Алексеевича. Домашку не сделал, а он меня и без этого недолюбливает, — пояснил Эдуард. — Ну а раз я уже пришёл сюда, решил подождать тебя, но ты не особо торопился.

— Хочешь сделать меня соучастником?

— А у тебя есть дела поинтереснее? — Арсений задумался, наконец-то обратив внимание на притихшего Антона, который не знал, куда себя деть. Попробовать уйти сейчас было бы слишком палевно, но и оставаться в этой странной компании желания не было. Набрав побольше воздуха в лёгкие, шатен сделал шаг назад, тихо сказав:

— Думаю, я лучше пойду.

Но Арсений среагировал мгновенно, за считаные секунды оказавшись рядом с парнем и легонько подтолкнул его в спину, тем самым направляя в сторону зала.

— У нас тут есть хорошая кафешка. Пошли, выпьем кофе и подождём окончание лекции, а после вместе пойдём на историю живописи. Тебе должно понравиться.

— Ты бы пожалел ребёнка, — усмехнулся Эдуард, идя по другую сторону от Антона, который сейчас был больше похож на какого-то мажора с двумя сторожевыми псами. Шатену было странно находиться в подобном месте. Он будто и правда попал в Страну Чудес, где имел честь встретить Шляпника и Чеширского Кота. Только Кролика нигде не было видно. Наверное, вновь куда-то опаздывал и спешил.

Усадив парня на мягком диване, брюнет потянул друга за собой к барной стойке. С задумчивым лицом он разглядывал меню, но краем глаза посматривал на шатена, который достал книгу из рюкзака, быстро вникая в чтение и не обращая ни на кого внимания. Арсений даже слегка позавидовал ему. Сам он не мог так просто погрузиться в описанный человеком мир. Ему нужно было найти уютный и тихий уголок, сделать кружку чая, включить тихую музыку для фона и выключить телефон, чтобы никто его не тревожил. У Арсения всегда было много мыслей в голове, что часто приводило к невозможности сосредоточиться.

— Позволь поинтересоваться, зачем ты подобрал этого кота? — Эдуард был его лучшим другом ещё со времён школы. Они вместе решили поступить в этот самый университет, хоть и на разные кафедры. Арсения всегда интересовала история и живопись, а Эдуард был человеком музыки. Но, несмотря на это, они всё равно умудрялись прогуливать лекции вместе и встречаться почти каждую перемену, после зависая либо в кафе, где работал Арсений, либо в квартире Эдуарда.

— Не знаю. Просто вчера он выглядел таким потерянным и... омертвелым, — брюнет уже откровенно пялился на Антона, пользуясь его занятостью чтением. Длинные и тонкие пальцы, кудрявые светлые волосы... С одной стороны, ничего особенного, но Арсений на инстинктивном уровнем чувствовал, что внутри парень полностью отличается от собственной внешности. — Да и мне будет веселее на истории. А то Павел после вчерашней пьянки вряд ли будет в состоянии подняться с кровати.

— Только смотри, Арс, не заиграйся. Если ты прав, то играя роль друга ты можешь заставить его поверить в то, чего на самом деле нет. Как думаешь, чем это может закончиться? — Эдуард внимательно следил за эмоциями брюнета, в голубых глазах пытаясь разглядеть хоть каплю осознания. И Арсений понимал. Глупо отрицать такую очевидность. Но он верил, что не перейдёт грань и сможет остановиться вовремя.

— Кстати, ребёнок, как тебя зовут? — уже с кружкой тёплого кофе в руках, поинтересовался Эдуард, вальяжно садясь рядом с шатеном и закинув одну руку ему за спину. От такой близости Антону стало не по себе. Да и парень этот его всё ещё немного пугал, хоть тот и не был таким грозным, как казалось изначально.

Антон умоляющим взглядом уставился на Арсения, который лишь пожал плечами, ехидно улыбаясь через стаканчик с кофе. Если кто и мог проломить лёд, то это Эдуард. А он просто понаблюдает со стороны.

— Антон, — тихо ответил шатен, опустив взгляд на страницы книги. Он уже и забыл, о чём только что читал. А Арсений ещё шире улыбнулся, наконец-то услышав истинное имя Алисы, но его взгляд сразу же зацепился за пальцы парня, что нервно теребили края страниц. Рассмотрев название, брюнет с удивлением спросил:

— «Двенадцать лет рабства»? Тебе не страшно от восприятия подобного отчаяния?

— Люди изменяют себя лишь по одной из двух причин — вдохновение или отчаяние. Так почему бы не вдохновиться этим?

— Ты хочешь себя изменить? Почему? — вот теперь Арсению и правда стало интересно, что на уме у парня.

— Это закон жизни, разве нет? Мы обязаны следовать тенденциям, менять себя в зависимости от окружения, быть тем, кого в нас хотят видеть другие.

— А тебе не одиноко от этого? — Антон застыл, подняв взгляд на Арсения. Мир будто ушёл из-под ног, оставив их в субстанции искажённой реальности. Шатен не понимал, говорили ли они всё ещё о книге или уже о чём-то совсем другом, но продолжить эту беседу им не позволил Эдуард, нагло вторгаясь в разговор:

— Это всё очень хорошо, что вы нашли схожий интерес, но нам нужно поспешить, если не хотим опоздать и на следующую лекцию.

Антон сразу же поднялся с дивана, спиной поворачиваясь к Арсению и надеясь, что этот разговор не будет иметь никакого продолжения. Он вообще надеялся больше никогда не встретить его.

Самообман - самое опасное оружие для того, кто им искусно пользуется.

***

Антону и правда было интересно слушать о искусстве Барокко. Профессор интересно повествовал о жизни Караваджо, итальянском живописце. Он так углубился в рассказ, что не замечал рядом сидящего и его рассматривающего Арсения, который за всю лекцию и слова не написал, хоть тетрадь и была открытой.

— Что же, думаю, что к анализу картин мы перейдём на следующей паре. Но перед этим я бы хотел, чтобы каждый из вас выбрал одну картину данного художника и написал краткий анализ, основываясь на том, что вы услышали сегодня. Мне не нужна информация из интернета. Меня интересует лишь ваше собственное мнение. Так что всем удачи и до пятницы, — профессор выключил экран, собирая материалы в портфель, как и все студенты в аудитории. Антону стало немного грустно. Он понимал, что одноразовая акция закончилась и что время возвращаться в свой мир.

Он встал, намереваясь слиться с толпой студентов и тихо исчезнуть. Он не хотел, чтобы Арсений его прогонял. Не хотел слышать обещаний, что они ещё встретятся. Он не принадлежал к этому месту. Он был чужой.

— Антон, подожди! — крикнул Арсений вслед шатену, но подошедшая к нему девушка полностью загородила ему путь, из-за чего он моментально потерял Антона.

— Арс, я хотела спросить, не хочешь вместе позаниматься? Мне бы пригодилась твоя помощь, — интересуется она, скромно улыбаясь. Арсений и правда был одним из лучших студентов группы, но, с другой стороны, он не был самым простым человеком, из-за чего часто влезал в конфликты как с другими студентами, так и с преподавателями, поэтому мало кто хотел работать с ним, не говоря уже о просьбе помочь.

— Прости, Катя, но у меня дела, — сухо ответил он, стараясь скрыть раздражение, и побежал к выходу, ища кудрявые волосы, но Антона и след простыл. — Чёрт, ну и куда ты так рванул, а?

У Арсения открытая дыра в сердце и мастерство к театральности, а у Антона пустой взгляд и страх быть ненужным. Но ни один из них не признается в этом.

***

Говорят, нужно остановиться, попробовать на вкус ветер. Осень похожа на изысканную болезнь: сначала человек любуется сменой красок, хватает руками листопады, но сразу же начинает чувствовать какую-то нездешнюю печаль и проникается тихой нежностью к любимым и близким, словно бы завтра с последним упавшим на асфальт листом исчезнут и они. Но время идёт и поэтический флер спадает с осени, обнажая голые деревья, холод, пасмурную слякоть и первый мокрый снег, быстро превращающийся в грязь под ногами простуженных людей с угрюмыми лицами. И Антон мог уловить этот момент, прочувствовать его до дрожи в кончиках пальцев. Печаль была будто его второй сущностью.

Шатен иногда задумывался, что после смерти хотел бы переродиться Богом Одиночества. Такая мысль вселяла надежду, что его жизнь не бездарна, но грязная реальность возвращала его на землю, заставив окунуться в людскую желчь.

Время было раннее, и Антон молился, чтобы дома никого не было. Потеряв очередную работу, отец часто проводил время, где-нибудь напиваясь и делая ставки, после возвращаясь домой и выпуская пар на сыне. Тимура он никогда не трогал. Тимур был неприкосновенным.

— Их нет, — послышался голос брата, как только Антон открыл дверь, тихо заходя в коридор. Брат стоял с кружкой чая в руках и наушниками, что висели на шее. Презрительный взгляд был направлен прямо на Антона, но тот и бровью не повёл. Глупо было надеяться на что-то другое. – Из-за тебя они вчера устроили ссору. Даже соседи слышали. Постарайся не доставлять столько проблем.

Антону было всё равно - он привык. Антон знал, что он тут пустое место. Но ком всё равно застрял в горле, не позволяя дышать. Руки начали трястись от безысходности, от понимания того, что он ничего не может изменить. Но ни одна слеза не пролилась из его глаз.

Вот она, реальность! Вот она! Поглядите! Вам смешно? Вам противно?

Губы шатена растянулись в улыбке, а колени дрогнули, и парень сполз на пол, устало прикрывая глаза. Он просто хотел уснуть без возможности проснуться.

Он просто мечтал никогда не существовать, ведь тогда и сдохнуть желания бы не было.

Он больше не в сказке.

Телефон мгновенно прервал его истерику и на экране высветился номер друга.

Дмитрий, 14:42Эй, Антон, а поехали к озеру искупаться?

— Только не опять. Блять, пожалуйста, — встревоженно проговаривает Антон, пальцами рук цепляясь за пряди волос и оттягивая их. Время пошло, и он подрывается с места, выбегая из квартиры. Эта игра могла иметь плачевный конец.