Эпилог

Штандарты, украшенные серебристой вышивкой Белого Дерева Минас Тирита, медленно развивались на спокойном ветру среди звездной ночи. Весь главный город Гондора был поглощен тишиной, к которой взывали эльфы, прибывшие на пир по случаю венчания короля Элессара Тельконтара и леди Ривенделла Арвен Ундомиэль. Наступило первое июля три тысячи девятадцатого года Третьей Эпохи Средиземья - день Врат Лета, когда с самого заката эльфы хранили молчание и встречали рассвет с древними песнями, превознося новый день над старым, приветвуя солнечные лучи, что огревали каждого своим теплом. Благо Минас Тирит был обращен точно на восток, благодаря чему все ярусы города могли быть равномерно освещены солнцем.

В преддверии главного празнества, на которое и собирались почётные гости со всего Средиземья, город не спал, но также подданые короля с интересом наблюдали за эльфами, чьё сияние можно было увидеть издалека и почувствовать спокойствие, которым они одаривали простых людей одним взглядом прямо в глаза. Даже большинство гномов не решалось мимолетно подшутить над эльфами, которые очаровавыли их плавными движениями и искрившимися глазами. Когда эльфы, принадлежавшие к чьей-либо свите, могли быть и на первых ярусах в поисках мира и безмятежность, то на седьмом ярусе среди прославленных воинов новых королей и правителей людских государств были главы (или их прямые наследники) великих эльфийских домов и королевств.

Некоторые члены братства кольца бродили по тёмным уголками Цитадели Минас Тирита, а за двумя из четырёх хоббитов по пятам следовали стражи из-за боязливости короля на счёт как хоббитов, так и эльфов, которых они могли потревожить. Кто мог знать, что могли вытворить Мериадок Брендибак и Перегрин Тук даже после того, что им пришлось пережить. Двери Большого Праздничного зала были раскрыты, благодаря чему Сэмуайз не редко проходил мимо них, обращая внимание на владык Рохана и странников из Арнора, уже пировпаших за крайними столами.

Король Элессар хранил молчание так же, как и эльфы, созерцая красоту холодных звёзд. Хоть теперь он и подчинялся законам людей, был их главой, всё же Арагорн был воспитанником лорда Элронда, а среди оставшихся в Средиземье эльфов ему всегда было место. И это не могло не выводить из себя Гимли, которому оставалось только ходить следом за Гендальфом, чему тот не был сильно рад, и ворчать себе в бороду.

- Мои сородичи и Окружную стену им практически заново отстроили, и Великие Врата, - размахивая руками, говорил Гимли. - Но ещё ни разу в Минас Тирите не закрывали всё и не заставляли замолчать всех ради праздников гномов, - он остановился и в подтверждение своего недовольства топнул ногой.

- Насколько я помню, Гимли, - Гендальф слегка ударил посохом по каменной дороге, по которой они шли в сторону королевских садов, - за всё время, которое гномы провели в тяжелейших трудах над Раммас Эхор и Великими Вратами, не было и единого праздника, который почитался бы только вами. Но это только при условии, что мне - такому древнему старику, еще не изменяет память, - он посмотрел на Гимли, глаза которого сузились до мельчайших щелок. Сразу даже было не понять, видел ли он Гендальфа вообще.

Гимли отвернулся и выставить ногу в сторону, не заметив мимо проходившего стража Цитадели. Тупой конец копья, которое нёс страж, ударило ступне, от чего глаза Гимли тут же появились. Правда, округленные до такой степени, что казалось, будто бы они могли выпасть в любой момент.

- Стоит ли говорить, что вам нужно оглядываться в незнакомом месте, где в любой момент может пройти незнакомый высокий человек и не заметить вас, мастер гном? - на сколько было возможно, учтиво, но при этом с ухмылкой сказал Гендальф, продолжая идти вперёд.

- Куда же мы все-таки следуем, Гендальф? - догоняя волшебника и чуть не оступаясь около низов его белых одежд, спросил Гимли.

- Не знаю, мастер гном. Да и не мне это решать, - просто сказал Гендальф, чуть больше опираясь на посох. - Хоть дорога мне и знакома, я не знаю, куда меня решат повести ноги, - как только он проговорил это, то тут же повернул направо. - Вот видите, иногда даже невозможно предугадать их движение. А куда же следуете вы?

- Похоже, за этими ногами, - Гимли ткнул пальцем под ноги Гендальфу.

Они миновали Двор Фонтана, где, окружённое стражами, приживался саженец нового Белого Древа, которое было найдено всего лишь пять дней назад в святилище древних королей Гондора в горе Миндоллуин. Стражи, как показалось Гимли, уж слишком грозно смотрели на него, но ничего сказать им он не успел. Гендальф снова повернул в сторону, чуть не сбивая Гимли с ног. Свет от фонарей и факелов остался позади, и взору Гендальфа и Гимли предстала почти пустая площадка на самом краю седьмой террасы Минас Тирита.

Облокотившись на белокаменное ограждение, стоял Олтандил. Почти в полной темноте были видны его серебряные одежды, которые, казалось, отражали звёздный свет, и нисподавшие такие же серебряные с золотым волосы. Он, не смотря на то, что обладал чувствительным и чутким слухом эльфов, не заметил, как к нему подошли Гендальф и Гимли. Олтандил всматривался в даль, в гладь Андуина или даже за него, куда-то дальше на восток, стараясь найти покой.

- Надеюсь, наша скромная процессия не сможет потревожить тебя в такой день, Олтандил, - добро проговорил Гендальф, подходя ближе к ограждению.

Олтандил мельком взглянул на них и кивнул. Его обычно светившиеся сиреневые глаза были наполнены тоской, а слегка вытянутое лицо было окутано печалью. Всегда ходивший с прямой осанкой, Олтандил горбился, от чего казался ниже и меньше, чем был на самом деле. Он отступил чуть в сторону, позволяя Гендальфу и Гимли встать рядом, но не проронил и слова.

- Ты посмотри, - Гендальф перегнулся через ограждение, смотря вниз, - а ведь часть Раммас Эхор все еще не завершена.

Гендальф посмотрел на Гимли, который и не думал бросать взгляд на Окружную стену. Его сильно заинтересовало расстройство, как бы это не было тяжело признать, друга, который продолжил следить за востоком. За всё то время, которое они провели бок о бок в путешествии братства кольца, Гимли ни разу не видел Олтандила таким подаленным, но не мог найти достойных слов, чтобы хоть как-то привлечь его внимание.

Снова перегнувшись, Гендальф увидел, как на пятой террасе стражи, которые были приставлены к Мерри и Пипину, метались из стороны в сторону в поисках определённо кого-то. Взявшись крепче за посох, Гендальф оставил Гимли вместе с Олтандилом. Нужно было срочно найти хоббитов, пока какая-нибудь закрытая лавчонка не взлетела на воздух.

Единственное, что Гимли смог придумать, - это легонько пнуть Олтандила по ботинку, вызывая у того тяжёлый вздох. Ухватившись за ограждение, Олтандил посмотрел на Гимли, который дёргал кончик бороды.

- Для вас ведь это праздник, - уверенно, но с непониманием в голосе сказал Гимли. - Все эльфы, хоть и молчат, не выглядят так, как ты. Они не расстроены от того, что над Минас Тиритом ночь, а на утро нужно будет что-то петь.

Олтандил, что не было неожиданностью, промолчал, но попытался предать себе более здоровый вид, выпрямляясь и чуть больше открывая глаза.

- Так ты, конечно, лучше выглядишь, но всё равно видно, что у тебя что-то внутри не так, - Гимли попытался тоже прожить руки на ограждение, но смысла в этом не было, ведь зачем нужно было так делать, если все равно ничего не увидишь и не сможешь свалиться с края.

Поразмыслив, от чего глаза снова поникли, Олтандил поджал губы, а меж бровей залегла неглубокая склабка. Если Гимли хотел услышать правду, ему придётся узнать всё.

- Врата Лета отмечаются ещё с Первой Эпохи, и в Ривенделле, где я родился и прожил несколько лет, не делали исключений, - начал Олтандил, не смотря на Гимли, который все еще пытался увидеть то, на что смотрел его друг. - И я правда любил этот день. Родители всегда уводили меня к подножию водопада реки Бруинен, где шум от воды казался бурными переговорами звёзд. Я лежал на траве с головой на коленях папы и разглядывал звёзды, следил за Эарендилем и его ярким светом...

Все казалось таким безмятежным и спокойным в те моменты. Когда я смотрел на родителей, то они улыбались мне, снова указывая на небо, с которого падала какая-нибудь звезда... Практически все время я был с ними, и казалось, что так и должно быть, а потом я услышал, как лорд Элронд говорил с мамой и уговаривал на что-то. Мне всегда говорили, что разговоры старших - только для них самих, и хотел уйти, как лорд Элронд сказал о том, что ее время почти истекло.

Тогда я не знал, что у мам других детей не холодные руки, и глаза не тускнели с каждым новым днем, как и лицо, которое я уже и не помню. Тогда я понял, зоть и боялся этого, что мама угасала, но продолжала вести себя так, будто ничего не происходило... И я просто спросил её об этом, а она только улыбнулась мне и провела своей холодной ладонью по щеке, пытаясь успокоить. Точно помню, она сказала, что с ней всё в порядке, и она не оставит меня и папу.

Но что бы она не говорила после, было видно, как она слабеет. Хоть сила кольца лорда Элронда Вильи и сохраняла жизнь эльфов в Имладрисе, с её душой этого не выходило. Пока она вторила, что ещё хочет и может оставаться рядом со мной и папой, а сама не всегда могла удержать стакан воды, в Серых Гаванях строился корабль, на котором она и отбыла в Бессмертые Земли Валинор. Как-то перед самым отъездом я увидел, что папа помогал ей просто встать с кресла.

Мы прибыли в Серые Гавани на рассвете тридцатого июня. Помню, как мастер Кирдан радушно принял нас, говорил с каждым, будто знал не одну эпоху, хоть и встречался он только с мамой, когда она была ещё совсем маленькой. Я держал маму за руку, даже не думая о том, насколько мне самому холодно от этого... понимал, что это последний раз, когда могу почувствовать её...

Олтандил опустил голову, собирая руки в замок перед собой. Было трудно вспоминать, даже когда это было неотъемлемой частью его жизни, когда он сотню, а возможно и тысячу раз вспоминал об всем этом.

Помню, как прижимался к ноге папы после того, как мама поцеловала меня холодными губами в лоб. Её трясшаяся рука легла мне на плечо, и она что-то прошептала. Я помню, что пытался запомнить то, что она сказала. Думал, что они будут именно тем, что запомню о ней, но как только она зашла на корабль, все слова будто улетучились. Она надела капюшон, который скрыл её серебряные с серым волосы, но поворачиваться не стала. Папа сказал ей, чтобы она даже не думала об этом, иначе никто больше не сможет заставить её уйти на Восток.

Мы стояли на пристани до того момента, пока корабль не превратился в мельчайшую точку. Папа уже держал меня на руках, вытирая слезы, пока я не обращал внимания на его собственные... Она ушла на закате тридцатого июня, а мы покинули пристань первого июля, когда рассвет стал подниматься над Серыми Гаванями, которые всё это время были погружены в мёртвую тишину. Не было зажено ни единого светильника, которые могли бы показать ей, где был дом...

После мы не вернулись в Ривенделл. Я не мог приехать туда, как будто без мамы всё было бы как прежде, и папа решил, что тогда нам пора перебраться в его родной дом, Эрин Гален. Хоть Ривенделл и окружён нагорным лесом, с тем, которым управляет мой король-дед, он не сравнится. Несмотря на то, что мамы не было рядом, и ничто не могло сравниться с теплом от ее любви, в Эрин Галене мы оба нашли спокойствие хотя бы на время, но день Врат Лета лесные эльфы больше не отмечали с тем размахом, какой был присущ этой ночи...

Олтандил остановился и посмотрел на Гимли, который отвёл взгляд в сторону.

- Это было настолько давно, что даже Истари ещё не прибыли в Средиземье, - Олтандил качнул головой в сторону Гендальфа, который огрел Пипина посохом по голове. - Но боль от этого растянулась на века, из-за чего иногда даже невозможно смотреть на звезды в этот день, вспоминая, как было хорошо, когда она была рядом...

Была ли эта история тем, что хотел услышать Гимли? Уже не имело значения. Главное, всё для него было расставлено по своим местам. Время неумолимо близилось к рассвету, а на душе было немного легче от того, что тягость была проговорена вслух. Олтандил оттолкнулся от ограждения и встал по обыкновению прямо, сложив руки за спиной.

- Что ж, мой низкорослый друг, - прочистив горло, проговорил Олтандил, чем заставил Гимли нахмуриться. Как он мог так просто отпустить свой рассказ и начать издеваться над ним? - Нам пора. Пойдём, посмотрим как остроухие начнут петь с первыми лучами солнца.

Поворачивая за Белую Башню Эктелиона во двор, где уже собирались эльфы и люди из Дунэдайн, которые могли посетить свадьбу своего вождя, Олтандил в последний раз взглянул на ещё серое небо, переходившее в русло Андуина. Морские чайки кружили над гаванью Харлонд, зазывая к себе, а тихие тёмные волны окатывали берег.

Он точно знал, что когда придёт время, по этим водам проскользит корабль, а скорый ветер будет раздувать паруса в сторону Бессмертных Земель. И там далеко среди других эльфов, которые тоже покинули Средиземье ради покоя, он найдёт её, сможет снова прикоснуться и рассказать всё, что он пережил за эти столетия. Хоть и не помня ее лица, он знает, что сердце не обманет, когда она будет рядом.

03.08.2025г.