Эпизод 2. Часть 3

   

Зацепило.

До боли, к жестким судорогам, и плачам, к, чертовой матери, зацепило. И эта тварь, да, именно так ты теперь его называешь, сделала это специально. Назойливо, как охотник прикидывавшийся добычей, он отгрыз кусок твоей живой плоти. Прям к шраму.

Да, твою мать, прямо к шраму. Такому грубому и глубокому. Ну впрочем ты знаешь о каком шраме идет речь. Если-бы издевки и вечные драки записывались в люую профессию ты бы стала лучшей в её сфере. Но, увы, такие дела не принимают.

Признайся, кроме себя самой, черта с два кто-то поймет тебя!

Почему ревешь, дура?

Дура...

Нервными руками пытаешься ухватится за пачку дешевых сигарет, достать зажигалку и улыбнуться. А еще лучше кинуться в драку! Ты так всегда делала и никогда это тебя не придавало. В отличии от людей, конечно.

Но сейчас ты просто не можешь её ударить. Ты НИКОГДА не могла её ударить. Вместо этого ты привязалась к ней, нашла что-то, что полностью могло помочь тебе справится со всем этим. Десятки хотели быть на месте её, но никому не удавалось. И не удастся.

Главный закон жизни, которому тебя учила еще мать: грызи или разгрызут тебя. И ты грызла. Стала лучшей. Вот только в детстве тебе нужно было объяснять другое. Не говорить: лидер всегда прав, а попытаться объяснить, что ты можешь делать больно. И кажется ты сама это понимала, но...

Мир решил иначе.

Сперва он, теперь она.

Ты всегда окружала себя теми, кто мог пригодится. Никогда не привязывалась. Это была беспроигрышная политика. Но почему еще с самого зародыша своей жизни тебе удалось так сильно предать саму себя?

О чем она говорит? Черт, ну о чем?! При чем здесь другие девушки и твои ошибки? Для неё ты всегда готова была свернуть горы, а она теперь упрекает тебя в тех прошлых издевках. Говорит, будто бы, ты обрекала её на самое страшное наказание: упреки совести.

Но при чем здесь к ней другие?

Ты не можешь этого понять.

Никто.

Никогда.

Не.

Понимал.

Родители не видели, учителя не слышали, а одногодки боялись.

Но ты оказалась не права. Люди привязываются так, как ты и не думала. Поэтому ты была не спасителем, ты была именно тем, от кого нужно было спасать.

- Пойми,- Длила развела руками,- я больше так не могу. Я никогда не знала, что возможно делать по другому. Я всегда была за твоей спиной... Мы разные. Я не могу так больше... Мы делаем им больно.

Мы разные.

Ты часто слышала это в детском доме. Была слишком доброй.

- Значит,- выговорила она пытаясь зажечь сигарету,- тебе со мной было сложно?

- Нет... Нет, не пойми меня так. Просто, ты спрашивала что между нами случилось. Я говорю тебе: мы, или я, делали слишком много ужасных вещей. Мелких, конечно, но таких омерзительных. Ринна!..

На этом вскрике девушка будто проснулась и уставилась, мокрыми от слез глазами, в собеседницу.

Длила продолжила:

- Ты стала встречаться с Джульяном только для того, чтобы позлить Алекс! Это было смешно до того момента, пока твоя ненависть к этой девчонке не стала переходить грань! Ты бросила его сразу-же, когда она уехала, сказав ему ужасные вещи, и сбежав к его лучшему другу. Более жуткой подлости я от тебя не ожидала.

- Какая разница,- Ринна не сдержалась и мигом потушила сигарет даже не взяв её в рот,- как я отношусь к другим?! Я никогда тебе ничего плохого не делала! Ты отказалась от меня, когда встретила более "стоящую" кандидатуру!

- Это просто глупая ревность!- ответила Длила взяв свою куртку с кровати.- Как ты можешь и дальше ломать чувства других сломя голову?

- А ты думаешь эти "другие" остановятся чтобы не проломать стену тебе? Я не эгоистка, я просто не хочу оказаться покинутой. Я кинула Джульяна не из-за того, чтобы позлить его... Я...

Длила грустно посмотрела на сгорбленную девушку, что стояла перед ней:

- Я это уже поняла, Ринна. Но ты сделала Джульяну ужасную подлость: ты забрала у него лучшего друга и разбила сердце.

- Господи, какая ты наивная! Джульян был одним из тех, кто издевался над Алекс!

- Мы тоже!- закричала Длила.

Ринна резко замолчала. Она попыталась сдержать слезы.

- Мы издевались над ней только из-за того, что она не лизала нам ноги!- вскрикнула Длила.- Я ухожу.

На этих словах Длила гордо развернулась и направилась к входной двери.

- Ну и пусть!-вскрикнула Ринна на этот поступок бывшей подруги.

- Пойми,- Длила последний раз развернулась к Ринне,- если ты поступаешь так со всеми окружающими, значит ты поступишь также и со мной.

На этих словах она захлопнула за собой двери.

Ринна откинула в истерике все что было на столе. Какие-то бумажки разлетелись в стороны, ручки попадали на пол, а побрякушки предательски разбились.

- Ну й к черту!-вскрикнула Ринна в ярости. С глаз потекли слёзы, а руки задрожали.

Внутри стал разрастаться липкий холод, что перерастал в глубокую впадину. А в этой впадине ничего.

Совершено ничего.

***

Алекс

***

Сегодня у меня было хорошие настроение.

За окном просто потрясающая погода. Не смотря на осень очень даже жарко. В руке, сделанный недавно, фреш, а в другой руке потрясающий классический роман. Да, действительно что может быть лучше классики? Не смотря на то, что мне не очень нравились нудные рассказы о проделанных героями действий, но эмоции в этих книгах были описаны настолько искусно, что иногда я даже забывала как дышать.

Прошло несколько минут прежде чем сзади меня отворились двери.

Это было настолько громко,что я, сама того не ожидая, оглянулась назад:

- Джонатан? Думаешь, что после того как я дала тебе ключи от квартиры ты можешь заглядывать сюда как можно чаще?

-Расслабься,- ответил женский голос,- я плачу за это аренду.

Я вскочила на этих словах и обернулась к девушке, что спокойно прошла в комнату:

- Накима?

- Даже не вздумай,- ответил демон будто читая мои мысли,- звать Армелита сюда. Я хочу поговорить с тобой. С глазу на глаз.

Блондинка показала рукой чтобы я села, а сама направилась к столику напротив меня. Схватив с него обычный глянцевый журнал она кинулась руками к карманам, но, спустя несколько секунд, оставила это дело.

- Сигаретки не найдется?- спросила она развернувшись ко мне.

Она выглядела, честно говоря, как-то потрепано. Кожа побелела нездоровым цветом, что слилась с синяками под глазами. Волосы слиплись и были небрежно заплетены в хвост. Неряшливое платье, чуть великоватое на неё, свисало как мешок, а каблуки смотрелись просто смешно на её костлявых ногах.

- Со мной?- я села обратно.

- Как вы люди живете в этом дерьме?- спросила она завалившись на кресло и закинув наги на кофейный столик.- С каждым десятилетием ничего не меняется кроме шлюх, кусков тряпок и видов секса.

Я даже не знала, что ответить. Тем временем Накима продолжила:

- Честно говоря, я обескуражена. Наверное ты тоже... Хотя, честно говоря, сперва меня это даже позабавило. Инкубы отличаются от Суккубов, и эти отличия на лицо. Первым лишь бы трахать, вторым лишь бы жрать. Впрочем, как в жизни. Так у тебя есть сигарета?

Я кинулась к карману и неторопливо достала одну сигарету. Накима выхватила у меня её с рук будто наркоманка без очередной привычной дозы. В скором времени она опрокинула голову на кресло:

- Помню в тысяча девятисотом году, во времена великой депрессии, я впервые услышала один единственный вопрос: кто же ты такая? Это было забавно, когда за моим ответом ничего не стояло. Люди представляют демонов по другому, да и само название стоит тысячи аплодисментов, верно? Религия трактирует их как бесхребетных злостных тварей, что готовы трахать все, что движется, и постоянно кого-то искушать. Будто нам делать больше нечего. Вот только люди ошиблись. Знаешь, ошиблись как маленькие дети, которые нечаянно попутали чужую игрушку со своей. Они не правильно продиктовали само наше существование.

Накима развела руками и замолчала. Секунду она о чем-то думала, а потом лишь махнула рукой:

-Я родилась в девятисот девяносто седьмом году нашей эры в Нормандии. Я была графиней чистокровного происхождения. Три брата, две сестры. Одна из младших. В тот век белый цвет волос был на вес золота, поэтому отец не смог не радоваться мне. На каждом мероприятии я была центром внимания в отличии от своих старших братьев и сестер. Только, видишь ли, в тот век демократия и феминизм наказывалась хуже восстаний на самого короля. Чтоб ты поняла почему я рассказываю тебе это предлагаю начать с самого начала.

Моя мать относилась к английскому роду. Её выдали замуж в тринадцать лет по очень выгодной сделке. Её первому мужу было пятьдесят три года. Последний умер год после свадьбы. Отравился алкоголем купленным в заморского купца. Во второй раз ей посчастливилось выйти замуж за очень влиятельного графа. Спустя год они перебрались во Францию. Моя мать была конченной шлюхой, которая в четырнадцать лет перетрахалась со всеми слугами в поместье, начиная от тринадцатилетних заканчивая шестидесятилетними. А вот мой отец, второй её супруг, был необычайно добрым человеком и закрывал глаза на все её измены. Если честно, спустя несколько лет, смотря на двоих своих старших братьев, я не была уверена , что это дети моего отца. Вот только случилось немножко по другому.

Я была очень глупой. Нет, не тупой, а именно глупой. Наивной. Отгорождение от низших сословий отгородило меня и от всяческих напастей и болезненных ударов судьбы. Я росла с чистой моралью что нужно всегда хранить верность своему мужу, всегда слушается его и выполнять все его приказы. Я была скромной и даже отсутствие одного сантиметра на моем декольте вгоняло меня в жуткую дрожь и срамный стыд. Семья была на первом месте, а готовность пожертвовать своей жизнью ради них, превышала все стандарты. Вот только я была слепой. Ничего не замечала. А зря.

Отца убили, когда случился переворот. Имущество перешло в руки старшему сыну. Тот убрал мать, да, в прямом смысле этого слова, старшую сестру выдал замуж за какого-то обычного торговца. Почему? Она была слишком умна. Ко второй добраться не успел. Она сбежала. Тогда, в свои двенадцать я думала, что она предала нашу семью, но потом, со временем, я поняла: слава Богу, что она успела сбежать.

На этих словах Накима докурила сигарету и кинула её в пепельницу.

Сперва я не понимала к чему этот рассказ, да и слушать, честно говоря, не хотела. Но... Почему-то, смотря в лицо Накиме, я ужасалась. Ей было страшно. Она не видела меня перед собой, она смотрела картинки своего прошлого. Она пыталась унять дрожь в руках, прекратить бегать глазами по полу и просто ощущать боль.

Да, ей было больно.

- Так вот,- собравшись с мыслями она продолжила,- второй наследник был просто бесхребетен. Он ничего не мог сделать. И когда подвернулась возможность, старший брат убил его. Просто на моих глазах. В тот момент я и повзрослела, но было слишком поздно. Младший был болен и привязан к кровати. Не угроза власти. Я осталась один на один с убийцей моей семьи. Я думала, что буду выдана замуж, отослана, или просто убита. Но он выбрал худший метод. В,- Накима запнулась и закрыла лицо руками. Спустя несколько секунду она вдохнула воздух и побледнела еще больше:

-Знаешь, что самое страшное? Это тот момент, когда вся твоя жизнь трещит по швам. Просто разлазится под твоими руками. Я потеряла свою девственность не в постеле со своим мужем, каким бы он там не был, а на руках у своего собственного старшего брата. Знаешь где? В коридоре своего же собственного поместья.

Через четыре года он меня сдал в бордель за копейки. Он просто влюбился в пустышку на улице. Я обратилась за помощью к королю, ведь все таки я имела знатное происхождение, но он не захотел влазить в интриги семьи. Эта скотина... Мой старший брат был настолько умен и бесчувственен, что сумел морально подчинить и бесхребетного короля.

Бордель продал меня заморскому купцу, тот пиратам, а там дальше меня перевезли через море и устроили в другой бордель. Побогаче. Мне улыбнулась судьба. Вот только проданных проституток в то время клеймили. Там я встретила одного тамтешнего графа. Закрутился роман.

Судьба повернула меня так, что он посветил меня в одни продажи... Он был работорговцем. И у меня был выбор: либо я и дальше остаюсь проституткой, либо пытаюсь стать на ноги продавая бедных девушек. Я выбрала второе.

Через десять лет я стала богатой, в прямом смысле этого слова. Имела все. Но... Ты думаешь я не знала куда шли девушки с моих рук? Все богатые клиенты того времени были извращенными садистами. Только четверо из десяти доживали до своего двадцатилетия, и только одна из четырех могла похвастается телом без регулярных побоев.

Я умерла, спустя два года, от пневмонии.

Не было белого света. Я лежала и чувствовала дикий холод от серых стен гроба. И ничего более. Со временем пропало и это чувство. Ты не представляешь, что такое ад.

Накима развернула ко мне своё перекошенное , от воспоминаний, лицо:

- Ты даже не представляешь как это больно проснутся в один день и понять, что твоя жизнь могла сложится по другому. Как это больно делать другим людям вред осознано и не быть настолько бесчувственной чтобы оправдать себя. То, что я сейчас рассказала за несколько минут, весь тот ужас, длился годами. Чего стоили только эти четыре года в которых меня, свой же собственный брат, трахал на маминой ложе. Чего стоили эти десять лет проведенных в дешевом борделе с грязными пьяными мужиками за копейки. Но хуже всего это, что я, потом, имела деньги. Лучше было бы сдохнуть чем продавать девушек как рабынь. Я их понимала как никто другой. Меня все осуждали. Никто не понимал, что метка, на которой писало мой номер как раба, отгородила от меня всё. Единственное из-за чего мне удалось вырваться была работорговля. Я думала что там меня поймут. Но нужно было расплачиваться за проданных девушек. Никого не интересуют причины, важны лишь последствия.

Накима посмотрела на меня, а я на неё.Мне стало её жаль. Жаль как человека. Жаль как девушку. Жаль как обычную душу, которая просто себя истерзала.

- Думаешь,- Накима отвела взгляд,- почему я тебе всё это рассказала? Я стала демоном несколько соте лет назад. Не всем душам была удостоена эта честь. Мы не знаем как отбираются будущие демоны, но это как-то происходит. В зависимости от человеческой жизни этой души решается могущество самого демона. Алекс, каждый из нас делал зло. Но человек не рождается с готовой мыслью о жестокости. Его что-то на это подталкивает. Младенец как чистое полотно: какую краску на него поставишь такой и будет картина.

Теперь я приблизительно поняла о чем мне говорила Накима. Она донесла мне маленькую крупицу своей собственной мудрости, плата, за которую, была ужасна.

- Поэтому вы и сбегаете?- спросила я у Накимы.

Та минуту молчала, а потом грустно улыбнулась:

- Мы надеемся, что сбежав оттуда о нос забудут. Но всё происходит по другому. За нами охотятся, пытаются вернуть обратно чтобы мы не искушали невинные души желаниями, но у нас просто нет выбора. Без энергии нас быстро найдут и вернут обратно. Алекс,- Накима посмотрел на меня,- демоны никогда не работают сообща. То, почему я говорю сейчас с тобой, заслуга древней мне услуги Армелита. И все.

В Аду стало небезопасно. Пока не будет уничтожен последний Сеферот врата не закроются. Но есть и плохие демоны. Те, у которых совершено нет морали. Они забыли о своём прошлом и вспоминать его не собираются.

В Аду есть две страшных силы: Демоническое войско и Чистильщики. Если они прорвутся будет ужасная война за право обратно вернутся на землю.

- Зачем ты мне это говоришь? Как я тут замешана?

- Замешана не ты, а Армелит. Он один из Демонического войска. Но вот, врата треснули, и он кинул все сбежав на землю и прицепившись к тебе. Если его поймают, он не будет возвращен в Ад, его убьют.

- Кто может убить демона?- удивилась я.

- Есть единственный выход: послать Цербера.

- А кто такой этот Цербер.

- Это Чистильщики Ада. Трое братьев. Если они вырвутся на Землю умрут все: ты, твои близкие, я и Армелит. Они выжгут всех полностью.

***

Рослинна

***

На кладбище было слишком пусто.

Рослинна будто окунулась с головой в лабиринт холодных гробов. Все они нависали пытаясь задавить гранитом вторгшихся на их территорию, и только перед ней они раздвигались.

Темнота погрузила жителей кладбища в темноту. Последние люди решили быстрее убраться с этого места побыстрее.

Луна давно поднялась на небосводе и затуманила своим светом оставшиеся звезды. Они не могли сегодня конкурировать с ней.

Было тихо. Слишком.

Рослинна оглянулась назад, туда, где среди обелисков стояло что-то белое. Это не были души мертвых, это была их энергетика. Как будто знак, что припечатывал их к этой земле. Они были связаны с этим местом. Связаны с ним больше не своими костями, а родственниками, что приходили сюда оплакивать.

Скоро день всех святых.

Рослинне было жутко интересно, что же произойдет в этот день. Что же будут делать мертвые, когда им будет можно выйти за пределы этой границы.

Девушка встретилась в взглядом с белым пятном имевшим более менее человеческие очертания. Видимо он умер несколько месяцев назад.

После смерти и с ней такое будет? Она будет ждать кого-то. Или чего-то. Целыми днями находясь около своей же собственной могилы. До дрожи пытаться кому-то что-то сказать.

Как все мертвые.

Они ждут когда же появится Рай.

Рослинна зашла дальше в территорию кладбища, но там она ничего не увидела... кроме пустых обелисков. Сюда не приходят родственники. Их никто не помнит.

Девушка подошла к самому странному обелиску. Он наклонился от старости на правую сторону. Земля вздулась, каменная кладка была разрушена.

Пустота.

Там даже не осталось имени.

Ничего.

Но Рослинна пришла сюда по другому поводу. Её совершено не привлекали покинутые могилы или позабытые души мертвых. Девушка пришла по другой причине. Более важной.

Слова маленькой девочки крепко зацепились в её мозгу. Но больше всего Рослинну стали тревожить вопросы. Девушка прекрасно понимала, что за все в мире нужно платить. То, почему она видела мертвых, было связано не с природными талантами. Нет. Там было что-то другое, и эта маленькая странная девочка знает что произошло. Она знает о странном пожаре в доме у девушки, знает, как её зовут, и, кажется, понимает больше всех в этом мире.

После того инцидента Рослинна не может больше смотреть в зеркала. Кажется, что перед собой она видит свою же собственную горящую плоть.

Девушка подошла к могиле, где тогда увидела впервые странную незнакомку.

Это была обычная надгробная плита, больше похожая на кусок гранита. Около неё не было даже лавочки. Все поросло сорняками, а земля вздулась. Эта могила полностью отличалась от соседних плит. На детском кладбище будто шла выставка красивых памятников. Родители пытались сделать хоть что-то для своих мертвых любимых детей, а здесь о ней никто даже не помнит.

Рослинна решила прочитать что же там написано.

Ксилина Уотсон.

1985-1996 год.

После этого фотография милой девочки распечатанная на обелиске. Волосы в косичках, счастливый взгляд.

Не смотря на то, что ребенок умер давно, она еще спокойно пребывала в этом мире. Она не ушла много лет назад, как должно было быть, а решила остаться. Интересно зачем...

- Ты пришла,- послышался тихий голос девочки.

Рослинна резко обернулась и кивнула:

- Да, пришла.

- Я сразу поняла, что ты не такая.

На этих словах девочка спокойно пошла вперед и села на засохшую землю своей могилы. Она грустно кинула взглядом на обелиск, свою фотографию, а потом грустно потрогала волосы:

- У тебя нет резинок?

- Что... Нет, я не имею резинок,- ответила Рослинна взяв припрятанную свечку.

Девочка посмотрела на свечу:

- Зачем ты её взяла? Моя мать на протяжении года ставила мне свечки чтобы упокоить душу. Не помогло.

Рослинна удивилась. Она хотела помочь, да и это была её обязанность, но она не знала как. Что можно сделать ради души?

- Ты совсем одна?- спросила девушка.

Девочка улыбнулась:

- Нет. Здесь есть много бездомных котов. Они уже привыкли ко мне.

Рослинна в этом разговоре не могла узнать ту страшную девочку, которая чуть не убила её в квартире Брука.

- А родители?- не обдумав спросила Рослинна.

Девочка резко похолодела на лице:

- Не сиди, Рослинна, к обелискам спиной- мертвые находят в тебе, давно потерянное, утешение.

Странный холод прокатился по спине девушки. Она резко обернулась но там никого не было. Но когда Рослинна хотела спросить что-то другое у девочки она исчезла. Также быстро как и появилась.

Осталось только надгробие. Сырое, давно всеми забытое, надгробие ребенка.