И стрелки побегут назад...

Статус: Закончен

Фэндомы: Роулинг Джоан «Гарри Поттер»

Ссылка на работу: https://ficbook.net/readfic/1282677

Автор: Боевой Ангел Арина Язвочкина

Бета: MarionG

Пэйринг и персонажи:

Гарри Поттер /Лорд Волдеморт ; остальные., Том Марволо Реддл, Гарри Поттер

Метки:

AU, Hurt/Comfort, Ангст, Вымышленные существа, Мэри Сью (Марти Стью), Нецензурная лексика 18+, ООС, Смерть основных персонажей, Стёб, Элементы гета, Элементы слэша, Юмор

Описание:

Не зря говорят, что жить надо так, что бы услышать от Богов в конце: "А ну-ка повтори!"

И вот уже стрелки часов Гарри Поттера бегут назад, отсчитывая мгновения, которых уже не будет, давая шанс исправить старые ошибки и наделать новые.

Итак: На старт... Внимание... Марш!

Примечания:

Вот так... как то...

Работа написана по заявке:

Публикация на других ресурсах:

Уточнять у автора/переводчика

Публикация на других ресурсах: Получена

Пролог: Ах если б мог я...

А ведь начиналось всё сравнительно неплохо. Ежели как для Гарри Поттера – так и вовсе замечательно.

Эпическая битва на руинах Хога подходила к логическому концу, столкнув лбами лидеров противостояния на опушке Запретного Леса.

И вот стоит Поттер, весь из себя такой героический (потный, вонючий, местами прокопчённый и с дыркой на носке) напротив врага своего и думает (редкое и удивительно тяжёлое действие. Особенно для тех, у кого с головой не всё в порядке. Ну знаете же: скользкие ступени, высокий подоконник, люлька без дна...) как бы этого врага так ухлопать, что бы самому в процессе не ухлопаться? И читает в глазах напротив те же самые мысли.

Всё же они удивительно похожи... Но продолжим.

Вот им наконец надоедает стоять с поднятыми палочками (видимо, руки затекли) и грянула Битва.

И сверкали заклинания и зубы лыбящегося в сторонке Малфоя; и летали лучи и сунувшаяся под руку МакНейру Белла, схлопотавшая красивейший хук слева; и гремела древняя латынь и бессмертный русский мат наступившего в какашки Долохова; и...

А потом заклинания столкнулись. Удивительно, что этого не случилось раньше, но...

И даже смена палочек им НЕ ПОМОГЛА!!!! Столкнувшиеся заклинания со смачным «Чпок!» образовали маленький чёрненький шарик, который начал стремительно втягивать в себя всю магию вокруг и так же стремительно расти.

– Блять, – высказал своё авторитетное мнение сообразивший что к чему Волдеморт.

– Не то слово, – согласился допетривший Поттер.

Похоже, эта маленькая хрень была аналогом чёрной дыры. И бежать от неё было уже поздно.

БУУМ!!!

***

Говорят, что за мгновения до смерти вся жизнь проносится перед глазами. Такая, какой она была в действительности, ибо что для Смерти блоки и Обливейты?

...Первый курс – первые друзья, первые приключения, первый враг.

Приставленные к нему в качестве надзирателей рыжий недоумок и узколобая гордячка.

Полностью срежессированные, тщательно отмеренные неприятности.

Некогда бывший, и снова страстно желающий стать живым блестящий учёный, поклявшийся одиннадцатилетнему ребёнку Магией в том, что не убивал его родителей. Даже не собирался.

И Обливейт от Дамблдора – в качестве точки...

...Второй курс – семья, которую хотелось назвать своей; попавшая в беду подруга; девочка, которой нужно помочь и воспоминание врага.

Недалёкие, завистливые люди, по приказу директора травящие его зельями.

Красивый спектакль с окаменевшей Гермионой и запиской-ключом.

Маленькая дурочка, настроенная матерью на скорейшую женитьбу на Герое.

Юноша, лет шестнадцати, запечатанный в дневник и обречённый на вечность в одиночестве, без возможности видеть, слышать, осязать.

И очередной Обливейт – того же авторства...

...Третий курс – окончательно доставшие родственнички и трое старых друзей отца: беглый преступник, мёртвый предатель и добрый оборотень.

Несчастные магглы, испытавшие на себе все прелести ментальных закладок от Мастера Легиллименции.

Никогда не сидевший в Азкабане молодой бездельник, так и не научившийся думать своей головой.

Крыса, ставшая предателем, но не предавшая своих.

Волк, позволяющий вытирать об себя ноги и плывущий по течению.

И новый Обливейт – это уже становится традицией...

...Четвёртый курс – Тремудрый турнир, первое предательство верного друга, возрождение врага.

Смертельно опасный аттракцион, в который его позволили втянуть, чтобы повысить престиж директора.

Соглядатай, устроивший забастовку с целью увеличения зарплаты.

Человек, который настолько желал жить, что сумел найти способ вернуться почти что с того света.

И – да, снова Обливейт...

...Пятый курс – Орден Феникса, судебное разбирательство, Кровавое Перо и гибель Сириуса.

Сборище идиотов и отребья, созданное с целью прикрыть делишки директора.

Фарс, нарушающий сразу кучу законов и не соблюдающий ни одного.

Тёмный артефакт, который в школу можно было пронести только с разрешения действующего директора.

Человек, который отработал до конца надоевшую повинность и теперь может свалить куда-нибудь отдыхать.

Ну, и напоследок – очередное заклинание...

...Шестой курс – слежка за Малфоем, Принц-полукровка и убийство директора.

Издёрганный и усталый юноша, отчаянно боящийся за семью.

Гениальный маг, затравленный самовлюблёнными идиотами.

Махинатор с многолетним стажем, сыгравший собственную смерть и покорёживший этим души до конца верному ему зельевару и наивному Герою.

В этом году – заклинание в него выпустила Джинни...

...Седьмой курс – очередное предательство Рона, кресстражи и умирающий Снэйп.

Преданный человек директора, ушедший получать новые инструкции.

Осколки чужой души – не уничтоженные, просто освобождённые.

Сильный и цельный человек, искренне считающий чужую вину – своей.

В этот раз обошлось без стирания памяти – надеялись, наверное, что смерть всё спишет. И не так уж были и не правы...

Ах, если бы он только мог...

А если я дам тебе шанс? Согласишься попробовать ещё разок? Ну что ж – дерзай!

Глава 1: И снова здравствуйте...

Я – Смерть. Я – Жизнь. Я – Магия. Я – всё. Я – ничто.

Я дам тебе новый шанс. Шанс прожить эту жизнь заново, со старой памятью. Я научу тебя видеть токи мои во всём и вся. Я покажу тебе КАК колдовать по-настоящему, без проводников и заклинаний. Я прикрою тебя от любых ограничителей, кто бы и с какой бы целью их ни накладывал. Я дам тебе доступ к памяти твоих предков.

А ты... ты живи. Как можешь живи, как умеешь. Такие, как ты – должны жить. Жить, чтобы двигать мир. Чтобы умы и души не превращались в стоячее болото.

Поэтому я отпускаю тебя. Просто так, без заданий или условий. Ты НЕ УМЕЕШЬ и НЕ СТАНЕШЬ жить спокойно. Ты всё сделаешь сам. Ты встряхнёшь Англию – как старый пыльный коврик. А вслед за ней – и весь остальной мир. И, может быть, тогда вернутся старые времена.

Когда маг от маггла отличался не только палочкой. Когда сердца ещё не окружала прослойка жира, а мозги – слой паутины. Когда Волшебные народы – были именно народами, а не «волшебными животными». Когда сами маги были Воинами, Творцами, Целителями, Мудрецами, Вождями. Когда детей из магглов называли не «грязнокровками», а «обновлёнными». А, что, впрочем, говорить...

Узнай как можно больше – и у магглов, и у магов – и сделай сколько сможешь.

Помни: внешность обманчива. И не заигрывайся в трагического героя. Ты не Мессия и не Спаситель, ты – всего лишь очередной пинок человечеству от меня.

А ещё...

Ты полюбишь – я знаю. И будешь гореть этой любовью, ярко и сильно. И он будет. Только такой огонь может очистить и вылечить душу. Запомни: только любовь и смерть открывают любые двери, преодолевают любые преграды, совершают всё и чуть-чуть больше.

А теперь иди, и впредь осмотрительней выбирай близких, ибо третьего шанса у тебя не будет...

***

Гарри Джеймс Поттер, проснувшийся в теле младенца за пять месяцев до приснопамятного Хэллоуина, с грустью и недоумением наблюдал за своими родителями. Он искренне не понимал, как можно быть такими... такими... такими?

Не далее, как месяц назад (то есть дня через три после того, как очередным утром глаза открыл не бездумный агукающий сгусток движения, а 17-тилетний ветеран военных действий) в дом в Годриковой Лощине явился Дамблдор. Собственной козлиной персоной.

Явился – и ну очковтирательством заниматься!

Дескать рассчитал он гороскопы (ещё одна Трелони. Вернее один – но хрен редьки не слаще.) и по гороскопам получается, что именно Гарри свет Джеймсовичу предстоит нелёгкая миссия по усекновению Тёмных Лордов в целом, и Волдеморта в частности. И предложил столкнуть будущего Величайшего Из Героев и Его-Ничего-Пока-Не-Подозревающую-Первую-Жертву лбами. Он уже придумал пророчество, которое должно дойти до... заинтересованных, всё рассчитал и подготовил – не хватает только согласия родителей. Вряд ли это бы его остановило, конечно, но...

Согласие он получил. И вот это больше всего и возмущало Гарри. Он не сказал, что ребёнок выживет. Только что «скорее всего победит». Ни как он при этом может пострадать, ни что с ним сделает Тёмный Лорд в случае неудачи – только расплывчатое «скорее всего». И ведь он им ничего не подливал, никаких сильных заклинаний или ритуалов не использовал! Лёгкие чары сговорчивости – которые маг средней силы сбрасывает просто чуть задумавшись о предмете разговора – и авторитет. И всё. И родители кивают на все его речи как китайские болванчики, даже не пытаясь думать самостоятельно. Вот ведь тонкая психологическая работа!

Всю сознательную жизнь они отовсюду слышали, что Дамблдор – самый мудрый, самый добрый, самый замечательный и ошибаться не умеет. Всё время обучения – с 11 до 17 – их старательно отучали думать.

В итоге: почти вся Англия у доброго дедушки под пятой. И большинство этого даже не замечает.

С этим надо было что-то делать. И для этого ему нужен был Волдеморт. Адекватный, сильный, живой.

Не сейчас, правда, но...

Поиграем ещё, директор, ох поиграем...

***

БАХ! Ну, Волдеморт, конечно, не мог просто открыть дверь – её обязательно нужно было выбить вместе с косяком. Как же без этого-то?

А главное – зачем? В доме, кроме слюнявящего (потому что зубов пока нет) левую пятку (Был бы взрослым – фиг бы так извернулся!) Гарри, никого всё равно не было.

В точности с планом козлобородого, которого потеря Поттеров-старших пока не устраивала. Пока.

Ворвавшийся в детскую Тёмный Лорд чуть не полетел кубарем, споткнувшись на ровном месте. Не о порог, не о ковёр и даже не об игрушку.

О взгляд годовалого младенца. Он как-то не ожидал увидеть в этих зелёных глазах столь... концентрированный скепсис. Ему даже стало стыдно за выбитую дверь и неуместное позёрство. Чуть-чуть.

– Проссссти, парень, но мне придетссся тебя убить, – скепсис сменился лёгкой насмешкой, – Ничего личного. Авада Кедавра!

И с удивлением наблюдал как зелёный луч (одного, между прочим, с глазами оттенка) полетел в ребёнка, сначала тормозя всё больше и больше, а потом и вовсе остановившись в сантиметрах от цели поворачивает вспять, ударяя своего создателя.

Причём сам ребёнок, судя по взгляду, был удивлён ничуть не меньше.

***

Как только дух Волдеморта с воем умотал куда-то, просочившись через крышу, над люлькой тут же собрался мини-совет в составе Джеймса, Лили, Сириуса и Дамблдора – куда же без него?

Родители и крёстный – которые сами думать уже не умеют – преданно пожирали глазами Великого Светлого Мага. Сам Светлый Маг, похоже, пребывал в состоянии лёгкого охренения. Восстановить картину произошедшего ему было нетрудно. И вот теперь он сидел, и с трудом удерживался от желания почесать в затылке – чтобы Светлый Образ не нарушать.

Как ребёнок смог остановить Аваду? Не просто остановить – отразить! И почему Волдеморт просто не помер?

А самое главное: что теперь со всем этим делать?

***

План придумался быстро.

И вот уже домик в Годриковой Лощине лежит в руинах, а в гостиной и детской лежат трупы, призванные изображать мёртвых Джеймса и Лили (всё-таки Дамблдора не зря считают великим магом, что вовсе не отменяет того факта, что он редкостный мудак). Гарри, потирающий кулачком шрам в виде молнии, оставшийся после наложения ограничителя, сидел в люльке, дрыгая ногами и дожидаясь Хагрида – согласно Плану забрать младенца из руин должен был именно полувеликан.

Вот кого он совсем не ждал – так это профессора Снэйпа.

Чёрный с лица, зельевар тенью пролетел по дому, остановившись у «трупа» Лили, в полушаге от кроватки Гарри и упал на колени рядом с женщиной.

Вот тогда-то, глянув мельком в чёрные глаза Сальноволосого Ублюдка, Гарри Джеймс Поттер и возненавидел, искренне, до зубовного скрежета, до алой пелены перед глазами, Лили и Джеймса Поттеров. Если раньше, даже за то, что с их попустительства сделали с ним, Гарри их скорее презирал, то глядя на этого сильного, цельного, верного человека, прижимающего к груди куклу-подделку и почти воющего от горя, он для себя решил – он НИКОГДА их не простит. Потому что такое не прощается.

И ему остаётся лишь надеяться, что горе, чёрное, тяжёлое, которое слепит профессора и мешает увидеть обман, со временем станет легче. И что он, Гарри Поттер, когда-нибудь сумеет... нет, не так... когда-нибудь заслужит право стать для этого человека частью близкого круга. Это будет ещё не скоро, но сейчас нужно отвлечь его чем-нибудь, пока он тут не свихнулся.

– Ня! – увы, но для связной членораздельной речи Гарри пока был маловат. Правда Снэйпу хватило. Увидев протянутые между прутьями кроватки маленькие руки он даже попытался улыбнуться. В сочетании с выражением глаз улыбка производила просто убойное впечатление, но хоть что-то, – Дя-дя!

– Да... – и сам протянул руку навстречу, осторожно обхватывая тонкими пальцами маленькую кисть, – Да, Гарри. Меня зовут Северус.

– Се-е-е-вус! – и Северус почти засмеялся, глядя на недоумённо нахмуренные бровки.

– Ну почти, – вот теперь улыбка была хоть и слабой, но настоящей.

– Иди, – и, держа его одной ручонкой за палец, а другой указывая на дверь, повторил, – Иди!

– Гонишь? – горько вздохнул Снэйп, – И правильно. Тварь, вроде меня...

– Не! – и Гарри резко помотал головой, – Севус – хаоший! Но иму надо ити!

Снэйп несколько недоумённо обдумывал услышанное. И правда: если его тут увидят, то ничего хорошего из этого не выйдет. Гарри – сын Лили, и раз уж Северусу не удалось спасти подругу детства, надо помочь хотя бы её сыну. И плевать, что он Поттер.

– Увидимся в Хогвартсе! – зельевар легонько пожал ребёнку руку и получил такое же пожатие, только не руки, а пальца.

– Ха-а-шо, – серьёзно кивнул Гарри и Северус аппарировал.

Гарри нисколечко не соврал. Он действительно вернётся в Хогвартс. Рано или поздно.

А пока... ну где там Хагрид?

***

Хагрид таки появился. И отнёс Гарри Дурслям.

Ну, Дурсли – зло вполне привычное, а потому жизнь с ними не стала для Поттера шоком.

К тому же, его пока ещё слабые способности позволяли, тем не менее, весьма чётко видеть заклинание коррекции сознания, наложенное козлобородым на его... родственничков. Правда он пока не знал, как это снять, но... Знания – дело наживное.

Ибо что такое, по-сути своей, память предков? Это такой защитный механизм последнего в роду. Он активируется у сирот, не имеющих при этом достаточно близких родственников. В прошлый раз – его родители были вполне себе живы, следовательно никакой памяти предков ему не полагалось. Сейчас доступ ему дала Та, Что Выше Остального.

Каждую ночь он понемногу проживал вместе с предками их жизни. Пусть и не целиком, но всё-таки. А днём постепенно и почти незаметно чужой опыт сливался с его разумом, духом, телом, переставая быть чужим. Движения и знания записывались буквально на подкорку, и пусть полноценно использовать он пока мог только десятую часть всего (например он знал, что может сражаться несколькими видами оружия – движения в данном случае записывались прямо в мышечную память – но при его возрасте и теловычитании РЕАЛЬНО сражаться он сможет ещё очень не скоро) – он никуда не торопился.

Заодно он, пусть не сразу и с трудом, снял с Дурслей заклятие старика.

Не сказать, чтобы родственнички тут же воспылали к нему любовью и нежностью – они-то его, насильно всунутый лишний рот, собственно, любить и не обязаны – но и страх перед магией и замешанная на этом страхе ненависть постепенно уходили. Строго говоря, для пятилетнего (на тот момент) ребёнка сдержанное равнодушие – тоже не самая здоровая атмосфера. Но Гарри-то пятилетним был только физически. А так ему было... семнадцать, в которые он умер... плюс четыре года, прожитые ребёнком... да и пользуясь памятью предков он тоже взрослеет... В общем было Гарри Поттеру и на родственников, и на их отношение глубоко плевать. Настолько глубоко, что он и замечал-то их едва-едва. Так же как и они его. Что полностью устраивало обе стороны.

Вот так и проходило время. Гарри учился. Всему до чего мог дотянуться. Давным-давно, на примере Грейнджер, убедившись, что лучше понять, чем зазубрить он и стремился – к пониманию. И в большинстве случаев проблем с пониманием у него не возникало. Он, что бы ни говорил по этому поводу Снэйп в прошлой жизни, дураком всё-таки не был. Он просто был как тот ёж из анекдота. Который «птица гордая».

Потому что ТАМ – у него были взрослые, к которым в любой момент можно было подойти за советом. Ну, или он так думал. А после того, как все эти взрослые повернулись к нему, мягко говоря, спиной... Это оказалось достаточно ощутимым пинком, чтобы наконец полететь.

А вот если он чего-то НЕ понимал – он долбился о проблемное место до конца. Либо пока не поймёт, либо пока башка не треснет. В конце концов, опять же по словам Снэйпа, «Поттер» и «ослиное упрямство» - это даже не синонимы, это вообще одно и тоже.

Не быстро, но и не медленно; не хорошо, но и не плохо; не трудно, но и не легко – а десять лет прошло-пробежало. И на утро 1 августа Гарри Поттер держал в руках два письма. Одно – Гарри Джеймсу Поттеру – было написано зелёными чернилами и в точности повторяло то, что когда-то вручил Мальчику-Из-Чулана Хагрид. Другое – было адресовано Инхирду Морриган, лорду Поттер-Блэку, герцогу Певерелл, и являлось приглашением в Японскую Академию Искусств. Список преподаваемых дисциплин впечатлял: Зелья, Чары, Трансфигурация, История Магического Мира, Гербология, Колдомедицина, Этикет и Традиции, Право, Экономика, общеобразовательные предметы (вроде математики, биологии, химии, и т. д.), языки (до шести любых, человеческих, на выбор, и несколько НЕчеловеческих), Магические Народы, Фехтование (на индивидуально подходящем оружии!), Физическая подготовка, Танцы, Риторика и Философия – и это всё только первый курс. Ко второму выделяется профиль, к третьему специализация, к четвёртому можно попробовать стать Учеником Мастера или тихонько умнеть дальше. А ещё к письму прилагался кулон-переводчик и это было хорошо, потому что по-японски Поттер был ни в зуб ногой. Вопрос – какую школу выбрать? – даже не стоял. Ехать в Хог и слушать изливающийся из старого педофила маразм, или окунуться в неизвестность с возможностью получить бесценные, и столь сейчас нужные знания?

Пора наведаться в Косую Аллею. И повезёт его туда дядя.

Осталось только сообщить ему эту радостную новость.

***

Косая Аллея... не слишком-то отличалась от воспоминаний Гарри. Шумно, людно, крикливо. Это ему категорически не нравилось, поэтому он поспешил в банк.

Не имея ни денег (с собой), ни ключа – привлечь внимание гоблинов, недолюбливающих всех магов скопом, очень трудно. Но что такое «очень трудно» для Поттера? Практически второе имя.

Зеленошкурые были очень удивлены, когда одиннадцатилетний ребёнок стукнул кулаком по столу и на чистейшем, но совершенно нецензурном, гоббледуке затребовал поверенного рода Поттер.

Крюкохват, помнивший поколения Поттеров (в том числе и прадеда Гарри – Харальда, у которого Гарри и подцепил столь... недипломатичную манеру поведения. Как и знания гоббледука – на нём прадедушка говорил чаще, чем на английском, и всё матами, матами!), узрел и узнал в бледном и худосочном человечишке фамильные черты Поттеров, деньги которых он хранит и преумножает в течение многих лет, и страшно обрадовался. В прямом смысле: увидь его оскал кто-нибудь с чуть менее крепкими, чем у Гарри, нервами – и обморок был бы меньшим из возможных последствий.

Дальше последовал пространный диалог (всё на том же гоббледуке и в том же ключе) во время которого Гарри кратенько обрисовал ситуацию, а гоблин скрипел зубами. Для этого народа – как и для любых других магических существ – дети были священны. А уж сначала бросить ребёнка, а потом прикрываться им в войне (а рассказывал Гарри что называется «без купюр», под клятву о неразглашении) – было и вовсе немыслимо. Так отчего бы не помочь теперь этому ребёнку (не просто ребёнку! Ставленнику Магии самой!), нагадив заодно Дамблдору, которого все волшебные народы одинаково ненавидят?

Для него провели проверку крови и родословной. Никаких утраченных или ушедших в тень родов (со стороны матери) там не было. Немного обидно, но неудивительно.

А ещё он таки действительно оказался герцогом и дважды лордом. Что и не удивительно, но у непосвящённых будет вызывать бурю недоумения. Согласно Кодексу Поттеров – лордом можно стать только по достижении 19 лет. В Кодексе Блэков стоит другая цифра – 21 год. Это только у Певереллов возраст не оговорён – вместо него там указано, что лордом достоин стать «тот лишь, кто Белоглазой Госпоже в глаза заглянул, да вернуться сумел». Вот как про Гарри.

А ещё, кстати говоря, у него, волей Госпожи Магии, изменилось имя. И зовут его теперь не Гарри Джеймс, а Инхирд Морриган. Гоблин, когда увидел новое имя своего клиента, ржал как кентавр.

– И чего такого смешного?

– «Инхирд» на одном из первых языков – «Тот, кого не остановит даже смерть».

– А «Морриган» - традиционное ирландское имя для Смерти. Понятно. Никогда бы не подумал, что у Госпожи столь... своеобразное чувство юмора.

– Ну уж...

***

Гарри... а, нет. Не Гарри.

Инхирд, закончив дела в банке, быстренько пробежался по Косой Аллее. Купил Хэдвиг, несколько книжек – штук семь, не больше – для лёгкого чтения, ингредиенты в аптеке и пошёл к Олливандеру за палочкой.

Олливандер, осмотрев его с ног до головы, только хихикнул и, ничего не говоря, сунул ему палочку в руки. Родную, из остролиста.

– Не цепляйтесь за неё особо, молодой человек. – и, увидев непонимание на лице покупателя, пояснил – Магия, она не в палочке. Она вот тут, – он коснулся пальцами груди Инхирда – и вот тут, – и ткнул в середину лба.

– А палочка... – слегка вопросительно протянул Поттер.

– ... не более, чем костыль. – согласно кивнул Мастер, – Не уподобляйтесь тем, кто, имея здоровые и сильные ноги, ездит в инвалидной коляске.

– Я запомню, Мастер.

***

Северус Снэйп, рассеяно наблюдающий распределение, мыслями был далеко. Он был несколько... обескуражен полученным накануне письмом.

«Мне очень жаль, но до 1994 (минимум!) ноги моей в Хоге не будет. Поэтому, к сожалению, нашу встречу придётся отложить.

Надеюсь, что Вы не слишком рассердитесь, но я, правда, очень хотел бы увидеть Вас.»

И молния вместо подписи.

И вот теперь он пытался разгадать личность отправителя.

До тех пор, пока МакГонагалл не произнесла «Гарри Поттер», а из очереди первокурсников к табурету так никто и не вышел.

Поттер. Он же маленьким был. Мог ли он запомнить Северуса? Но даже если запомнил – откуда он узнал фамилию, если, по словам директора, жил с магглами?

Что-то тут не то...

***

В аэропорту Хитроу ребёнок лет десяти-одиннадцати ждал своего рейса, чтобы улететь в неизвестность и мысленно перечислял всё, что должен был сделать перед отлётом.

С родственниками он попрощался (и заодно посоветовал им сваливать и побыстрее). С гоблинами разобрался (хорошие ребята, и чего их так не любят?). Джеймса, Лили и Сириуса из родов выкинул (со свистом – чтоб неповадно было). Кран директору перекрыл (ибо не хрен!). Мантию-невидимку призвал (нечего семейным артефактам у кого попало валяться). Даже письмо отправил (одно). Всё? Всё.

Жди, Япония. К тебе едут неприятности.

Глава 3: Вот вы не ждали, а я припёрся!

– Эх, хорошо!

Хрустальный кастет смачно впечатывается в переносицу очередному неудачнику.

А изначально Поттер просто решил пройтись по Лютному – на людей посмотреть, да себя показать.

Свернул он, значится, в подворотню, а ему навстречу штук пять придурков, разной степени кретинизма. Коса им его не понравилась.

Лезть на мага, откровенно и естественно носящего символику некромантов (в частности серьгу-анкх, надев которую НЕ некромант рискует лишиться не только уха, но и половины черепа) – это совсем мозгов не иметь.

На предложение в стиле «чай-кофе-потанцуем» Инхирд только поржал, и посоветовал не лезть. Придурки совета не оценили, и пульнули в «обнаглевшего сопляка», проклятием. Инхирд, будучи истовым поклонником уличной драки, образовал кастеты.

И понесла-а-ась душа в рай...

Итог: три минуты возни спустя в переулке живописно раскинулись пять еле шевелящихся тел и, посреди этого, – откровенно разочарованный Поттер, которому не удалось даже размяться нормально.

Добро пожаловать в Магическую Англию – край непуганых идиотов!

***

Колокольчик над дверью тихо звенит, сообщая об очередном посетителе. Олливандер выглядывает из-за стеллажей и приветливо улыбается парню лет 18. Парень отвечает тем же:

– Здравствуйте, Мастер.

– Здравствуйте, молодой человек. Вам разве нужна палочка?

– Нет, я пришёл ещё раз поблагодарить Вас за совет.

– Не стоит. Мне будет интересно посмотреть, что Вы сможете сделать с этой страной.

Молодой маг согласно кивает.

Да уж – это явно будет весело.

***

Крюкохват, поверенный Рода Поттер, а с некоторых пор и Блэк и Певерелл, увидев своего клиента расплылся просто в акульей улыбке. Увидь её кто более впечатлительный – и заикался бы всю жизнь.

Поттер в ответ улыбнулся почти так же (с поправкой на количество клыков), чем резко повысил настроение гоблина.

– Приветствую Вас, лорд Поттер-Блэк, герцог Певерелл.

– И я Вас, Хранитель Золота. Есть какие-нибудь вопросы, требующие моего вмешательства именно сейчас?

– Нет, нету. Есть пара договоров, которые Вам нужно будет рассмотреть, но это не к спеху.

– Что Дамблдор?

– Пытался получить доступ к счетам, на основе магического опекунства. Не получилось, – Крюкохват радостно хохотнул, – Он так расстроился! А ведь он уже не молод! Ему такие встряски противопоказаны – вдруг сердце не выдержит? Хлоп – и нет Великого Мага!

– Какая жалость! – воскликнул улыбающийся Поттер, – Вы можете мне организовать перевод в Хогвартс? Причём так, чтобы это просочилось в газеты, но я был бы вроде и не причём?

– Да легко. Есть у нас один человечек в министерстве, который поможет.

– И вот ещё что... У меня недвижимость какая-нибудь есть?

– Хм... – гоблин закопался в бумаги, – Есть. Дом в Годриковой Лощине...

– Мемориальные руины.

– ... Поттер-мэнор...

– Это который был сожжён Адским Огнём?

– ...Блэк-холл на Гриммо 12...

– Рассадник докси.

– ...и Верескова Крепость.

– А?

– Замок, построенный Певереллами.

– А как давно там жили?

– Давно.

Инхирд задумался. С одной стороны: там наверняка всё требует капитального ремонта. Потому что магия – магией, а от времени никто не застрахован.

С другой стороны: дом ему больше на будущее – этот месяц он, скорей всего, будет занят делами, а потом уедет в Хог.

– Я хочу нанять бригаду гоблинов-строителей.

– Стандартный договор, – Крюкохват протянул свиток магу, – Бригада приступит сразу же, после того как Вы пробудите замок.

– Дайте-ка, дайте... посмотреть...

***

Верескова Крепость – нехилый такой замок чуть больше Хогвартса, стоящий на скале над водопадом – Инхирду понравился. И сам замок, и местность вокруг.

Картинка из сказки о рыцарях. Белые стены, высокие тонкие башни, огромные светлые окна.

А вокруг – по берегам реки, по холмам, по склонам гор – ковёр цветущего вереска. Той его разновидности, которая обычно растёт на могилах.

Когда он наконец пробудил замок, стало понятно, что предки-таки умели колдовать. Ремонт требовался по минимуму – стёкла в оранжерее заменить, да конюшню заново построить.

А внутри...

Ну, что сказать?

Если Вам кто-то рассказывал о хмурых аскетах в чёрных плащах, сурово живущих в пещерах у кладбища и моющихся под ледяным водопадом – не верьте. Эти сказки придумывают сами некроманты.

Певереллы, судя по обстановке замка, были типичными представителями своей профессии. Они, как и большинство «работников косы» (и как и почти все маги), любили комфорт.

Мягкие ковры с длинным ворсом любого цвета – на любой вкус. Комнаты – разных стилей, разных размеров, для разных целей.

А уж какие тут лаборатория и мастерская!

Да что лаборатория! Тут есть даже «Питомник» – помещение, оборудованное под работу химеролога!

***

«Человечек», о котором говорил Крюкохват, не подвёл и уже через два дня Инхирд имел на руках документы, подтверждающие его перевод и шикарнейшую статью в «ЕП» за авторством незабвенной Риты Скиттер.

Эта... проныра, освещая возвращение Героя Магического Мира, умудрилась проехаться по всем и сразу: и по Министерству, неспособному уследить за ребёнком, и по Дамблдору, который упустил Мальчика-Который-Выжил, и по уровню обучения в Хоге, если дети предпочитают уезжать куда-то ещё.

А ещё она где-то достала его колдографии, сделанные видимо тогда, когда он ходил в банк второго числа. И рядом поместила снимки его родителей. Инхирд был совершенно не похож на Лили и Джеймса. Даже глаза у него хоть и были изумрудными – тем не менее были другого оттенка. Глубже, ярче.

А всё, на самом деле, просто. Инхирд, выкинув Лили и Джеймса из рода, автоматически отрёкся от них, как от родителей. И магия ритуала где сгладила, а где и вовсе убрала, черты биологических родителей, разрывая связи. И больше всего он теперь был похож на вышеупомянутого прадедушку Харальда, который, в свою очередь, больше всего был похож на вставшего на задние лапы медведя.

Да, Инхирд вряд ли станет НАСТОЛЬКО массивным (Харальд Поттер когда-то безо всякой магии, голыми руками, задушил великана) но вот взгляд, манера держаться, слог, да и сам голос...

Знавшие Харальда (тот же Крюкохват, да и в Академии нашлось несколько знакомых по воспоминаниям персонажей) сентиментально вздыхали: «Как живой...»

И вот теперь этот «как живой» решил показаться на людях. В Косой Аллее – ему же надо купить учебники.

Хотя бы ради приличия.

***

Малфои, выбравшиеся за учебниками, с удивлением смотрели на молодого человека, потребовавшего во «Флориш и Блотс» у продавца «макулатуру, которую здесь под видом учебников детям продают». И протянул список.

Судя по спешно собранной стопке – четвёртый курс Хогвартса.

– Вы, молодой человек, в Хогвартс собираетесь? – лорду Малфою он казался смутно знакомым. Очень смутно.

Парень резко развернулся и Люциус, встретившись с ним взглядом, непроизвольно поёжился. Ярко-зелёные глаза пронзали насквозь – будто под рентгеном побывал.

– Допустим.

– Что же Вам так учебники-то не угодили?

– Мне не угодил уровень образования в целом, – презрительно фыркнул зеленоглазый, – То, что в Англии сдают на Ж.А.Б.А. – у нас в Академии сдавали в качестве переводных экзаменов на второй курс.

– Ты – Поттер? – Драко наконец вспомнил, где он видел этого парня. В Ежедневном Пророке, на первой полосе.

Инхирд выразительно приподнял брови, и Малфой-младший моментально стушевался.

– Я прошу прошения, – вмешался Люциус, – Мы не представились. Я – Люциус Абрахас, Лорд Малфой. Моя жена – Нарцисса Друэлла, Леди Малфой. И мой сын – Драко Люциус, Наследник Малфой.

– Инхирд Морриган, Лорд Поттер-Блэк, Герцог Певерелл, – и поклонился в строгом соответствии с этикетом.

– А не слишком ли Вы... – Нарцисса замялась. С одной стороны: она сама Блэк, и кодекс Блэков знает наизусть. С другой: обвинить Инхирда во лжи было бы верхом невоспитанности.

– Молод? – Поттер слегка улыбнулся и снял иллюзию сокрытия с перстней, – Магии виднее.

Малфои задумались. Перстни родов – настоящие, их не подделать. Но... Лорд и Герцог в 14? Кто же он такой, этот Инхирд Морриган?

***

Северус Снэйп рассматривал газету со смешанным чувством облегчения, досады, интереса и обречённости.

Гарри, или нет, Инхирд выполнил обещание и всё же явился в Англию. Да и на протяжении этих трёх лет он каждый год на День Рождения получал какой-нибудь редкий (ОЧЕНЬ редкий) ингредиент. В сопроводительной записке, после поздравлений всегда значилось: «Мне это досталось по случаю, но самому нафиг не нужно. Может, Вам пригодится?» И всё та же молния вместо подписи.

Знал, паршивец, что принять просто в подарок что-то вроде пера Гром-Птицы он не сможет – гордость не даст.

Ни писем, ни каких-то вестей – только две-три строчки в открытке ко Дню Рождения. Но раз он может себе позволить подобные подарки – значит, у него всё более чем хорошо.

И Северус утешался этим три года.

И тут вдруг – эта газета, в которой сообщается, что Мальчик-Который-Выжил –известный всем как Гарри Джеймс, а на самом деле зовущийся Инхирдом Морриган – вернулся в Англию, по семейным причинам. И, в связи с этим, переводится в Хогвартс на четвёртый курс.

С одной стороны – это ребёнок Лили. Всё, что осталось от его единственной подруги. Мёртвой подруги. И думать об этом было почти физически больно.

Только вот Инхирд не был похож на Лили. Даже глазами.

С другой стороны – это ещё и сын Джеймса. Щенок ненавистного врага. Мёртвого врага. И кроме как «туда ему и дорога» – и сказать-то нечего.

Но Инхирд ведь и на Джеймса похож не был!

Осталось только посмотреть на него поближе – и там уже решить.

***

Дамблдор, зажевывающий лимонные дольки вместе с бородой, мрачно сверлил взглядом «Ежедневный Пророк». С первой страницы ему нахально ухмылялась одна из его ошибок – зеленоглазый брюнет с длинной, достающей до пят, косой.

А ведь так всё было хорошо!

Забитый и наивный Герой, сориентированный в сторону Гриффиндора – достаточно было бы послать добряка Хагрида с его песнями о родителях-гриффиндорцах и злом слизеринце Волдеморте.

Цепь приключений, позволившая бы растить в нём правильные идеи – он даже Квирелла для этой цели в школу пустил.

Правильные друзья, заодно бы сыгравшие и роль соглядатаев – например Рональд Уизли, мальчик из светлой и преданной директору семьи.

Правильные враги, Северус например, привившие бы ему ненависть к правильным людям – ко всем, кто мог бы рассказать ребёнку о титуле, традициях и прочих, невыгодных директору, вещах.

И готов Герой-самоубийца – ещё один цепной пёс, преданно глядящий в глаза Великого Светлого Мага.

Не получилось.

Сначала Гарри без проблем получил письмо – хотя по сценарию Дурсли должны были сопротивляться до последнего.

И, видимо, кто-то помог ему оказаться на Косой Аллее – хотя проводником должен был стать Хагрид.

Потом, уже в банке, Гарри видимо узнал, что его родители живы. И нет бы обрадоваться и кинуться в объятия семьи – так он отлучает от Рода и Джеймса, и Лили, и Сириуса, закрывая для них все сейфы и лишая этим большей части сил. Да ещё и мантия-невидимка куда-то пропала.

Потом мальчик и вовсе куда-то исчез на целых три года – и никакой информации о нём.

И вот теперь – это!

Выпускник Японской Академии Искусств – это не забитый магглами мальчик из чулана. Его не покорректируешь особо-то.

Посмотрим, посмотрим...

***

– Мой Господин! – резкий и слегка сумасшедший голос прорывает тишину поместья Реддлов, – Мой Господин, у меня новости!

Скрючившийся в кресле младенец-гомункул едва заметно поморщился. Всё-таки Барти, хоть и был верным сторонником, иногда бывал слишком... слишком. Слишком шумным, слишком резким, слишком энергичным, слишком сумасшедшим. Но выбирая между ним и прибежавшим год назад Петтигрю...

– Что же ты так кричишь-то, Барти?

– Мой Господин, это невероятные новости! – Барти аж приплясывал на месте от перевозбуждения к вящему неудовольствию Волдеморта. Неудовольствию молчаливому, ибо не наказывать же парня за то, что у него от папашиного Империуса подвинулись мозги? – Вот!

Маленькая ручка взяла протянутую газету и Волдеморт углубился в чтение.

Мда. Неожиданно.

Он уж думал, что Поттер насовсем затерялся. И, в общем-то, это было бы вполне понятно. А тут...

Японская Академия Искусств – это очень круто. Волдеморт когда-то хотел в неё поступить, но его не приняли. За какие же заслуги, интересно, туда взяли Поттера?

И что там могло вырасти из маленького ребёнка с очень взрослым взглядом, которого он помнил?

– Барти! Планы меняются!

***

Первого сентября, наблюдая за распределением, директор сильно нервничал. Ему уже успели сообщить, что хотя Поттер и был на платформе (и видели его там многие), в поезде его найти не удалось. И навязать ему правильные знакомства прямо в Хогвартс-экспрессе не получилось.

Ладно, это ничего. Можно подождать его распределения – наверняка Гриффиндор, как родители или Хаффлпаф, из-за условий воспитания – и окучивать его уже непосредственно на факультете.

– Инхирд Поттер!

Зал зашептался, когда названный вышел к табурету.

Снэйп прищурился – кем станет мальчишка: своим или чужим?

Крауч, под видом Моуди, чуть подался вперёд – это Поттер?

Инхирд, не обращающий сейчас на других внимания, надел Шляпу.

И...

– Слизерин!

Глава 4: Чужой среди своих.

Слизеринцы, надо отдать им должное, вели себя очень вежливо. Они не свистели, не орали, не топали ногами, не показывали пальцами.

В отличии от остальных, от гриффиндорцев например, свои эмоции они, даже самые маленькие, демонстрировали весьма сдержанно.

Сдержанно поаплодировали и сдержанно поулыбались.

Инхирд, будучи существом непоседливым, почувствовал резкий и немотивированный приступ клаустрофобии. Ну не любил он постные рожи, не любил!

– Йоу!

Сидевший напротив Малфой подавился соком.

– Что, прости?

– Привет, говорю.

– Вы знакомы? – Панси Паркинсон заинтересованно разглядывала Инхирда, – А почему я не знаю об этом?

– Вы меня спрашиваете, леди? – Поттер ухмыльнулся и подвигал бровями.

– Нет, – наконец прокашлялся Драко, – Меня. Персефона Пенелопа Паркинсон. Моя подруга.

– Очень приятно. Инхирд Морриган Поттер-Блэк.

Девушка с достоинством кивнула.

– А это – Блейз Олучи Забини, – смуглый синеглазый брюнет чуть склонил голову, – И Теодор Александр Нотт, – янтарноглазый шатен добродушно улыбнулся и слегка махнул рукой, – Грегори Максимус Гойл и Винсент Нордан Кребб, – вот уж кого-кого, а телохранителей Малфоя Инхирд помнил и так.

– Значит ты из Японии... – протянул Блейз.

– Последние три года провёл.

– И как там?

– Неплохо. Тепло, светло и девочки в короткой форме.

Тео хохотнул в кубок с соком, оценив шутку. И правда, что ещё надо молодому парню?

– А учёба? – не сдавался Забини.

– Определённо лучше, – Поттер покачал головой, – Я тут почитал учебники за этот год. Так это не учебники – это убожество.

– Это всё Министерство, – вмешался какой-то семикурсник, – Оно подстраивает программу под грязнокровок, а они изначально слабее.

– Да не сказал бы, – Инхирд так посмотрел на высунувшегося, что парень счёл за лучшее помолчать, – У нас в Академии была девчонка-магглорождённая. Так когда она злилась – её даже преподы побаивались. Она могла на чистой силе скалы дробить.

– Грязнокровки не знают традиций...

– Я до 11 лет жил с магглами, – не слишком-то вежливо прервал заговорившего Малфоя Инхирд, – С магглами, которые магию не любили. Мягко говоря. Следовательно ни о каких традициях до одиннадцати лет я тоже не знал. Но в Академии был такой предмет – «Магические традиции различных рас и народов». А здесь, в Англии, кто-нибудь из тех, кто возмущается незнанием, соблаговолил просветить магглорождённых и маггловоспитанных об этих самых традициях? Кто-нибудь объяснил им, что магический и маггловский миры – это две большие разницы? Нет? То-то же.

Многие, а прислушивалось не менее половины факультета, задумались.

– Мальчики! – вмешалась Панси, – Большой Зал – не место для подобных разговоров.

«Мальчики» кивнули и перешли на обсуждение японских достопримечательностей.

Дружно посчитав наиболее достопримечательными тёплый климат, позволяющий легко одеваться, и короткие форменные юбочки, которые в связи с этим носит большинство школьниц.

Самое оно в 14 лет!

***

В гостиной Слизерина, куда факультет чинно прошествовал после пира, Снэйп прочёл краткую десятиминутную лекцию на тему дружбы и взаимовыручки, сводящуюся примерно к следующему: «Мы – как мушкетёры. Один за всех и все за одного. А кто не мушкетёр – тот лошара позорный, которому, рано или поздно, будет а-та-та! Усекли?» и распустил малышню по спальням, оставив курсы от 4 и выше.

– Поттер!

– Да, профессор?

– Завтра, после занятий – ко мне в кабинет! А сейчас все спать! – и вылетел за дверь. Чёрный Плащ, блин.

– Поттер, – дёрнул выпавшего в астрал зеленоглазого Малфой, – У нас живут по четверо в спальне. Место есть в нашей спальне. Моей, Забини и Нотта. Подходит?

– Подходит.

И змеи стройными рядами уползли спать.

Спа-а-ать...

***

Утро первого дня началось... хаотичненько.

Потому что у Поттера случайно сбежали Кусаки – созданный по укурке артефакт связи фрагментарно-звеньевого типа. Пять связанных между собой фигурок стилизованных дракончиков, сантиметров по 7 в длину, имеющих общую память, индивидуальный характер, неслабый магический накопитель с возможностью дозарядки из окружающей среды и нецелевого (чаще – пакостно-прикладного) использования энергии и могущих действовать автономно.

Маленький Армагеддон.

Причём сам Инхирд точно помнил, что оставлял их в Крепости, предварительно деактивировав. Как они оказались в его школьном сундуке?

– Что это? – Драко удивлённо рассматривал вцепившуюся ему в рукав пижамы тварюшку.

– Типа Сквозного Зеркала, только круче, – пропыхтел Инхирд, пытаясь отобрать у другой кончик своей нежно любимой косы, – Трудноуничтожимы; работают как от магии среды, так и от ауры хозяина-симбионта; имеют личностную привязку: один дракон – один хозяин; невозможно подслушать извне; могут сыграть роль детектора ядов и прочих... гадостей; неплохие защитники, ибо немного колдуют; могут переместить в безопасное место в случае чего...Что ещё? Разумны; имеют общую память – что знает один, то знают все; не могут врать создателю и хозяину-симбионту и хранят в себе нехилую библиотеку по самым разным темам. Могут считывать данные напрямую из мозгов – но это только с согласия читаемого. Не обнаруживаются стандартными чарами и после привязки к симбионту может принимать вид татуировки.

– А минусы? –спросил Забини, с интересом наблюдая как два дракончика сцепились у него на подушке.

– Паскудный характер. Так, мне это надоело! – и Инхирд по-разбойничьи свистнул в два пальца. Дракончики моментально слетелись к нему на тумбочку и замерли. Парень, по опыту зная что у него есть минуты три спокойствия, быстро достал из сундука школьного сундучок поменьше – ладони в полторы. Внутри, выстланные мягкой тканью, были пять выемок-гнёзд, в которые Инхирд быстро уложил дракончиков и захлопнул крышку.

– Вот так-то! – и спрятал сундучок в карман.

– Где ты их взял? – подал голос молчащий до этого Нотт, – Вряд ли такие игрушки можно купить свободно, пусть и в Японии. Это ведь штучная работа.

– Вообще... – Поттер поднимает глаза к потолку, пытаясь прикинуть, что ещё могло приехать с ним в Хогвартс. Ведь Кусаки не являются единственным подобным выкидышем его фантазии, – Это моя практическая по теме «Связные артефакты». У меня почему-то все творения отличаются редкостной мерзопакостностью. А что?

Тут он наконец соблаговолил обратить внимание на соседей по спальне и освидетельствовал три симметрично отвисших челюсти.

– Что?

– Ты... сам? Это... – Блейз даже слов подобрать не мог.

– Я про уровень образования уже говорил.

Тут в дверь постучали и раздался голос Панси:

– Мальчики, собирайтесь если не хотите опоздать на завтрак!

– И правда, – вернул челюсть в исходное положение Драко, – Собираемся. С остальным разберёмся позже.

***

– Что это? – сероватая липкая масса на тарелке Инхирду явно не нравилась.

– Овсянка, – сочувственно посмотрела на него Панси.

– У меня аллергия на овсянку, – и он брезгливо отодвинул тарелку.

Малфой пожал плечами:

– Другого нет.

– Это мы ещё посмотрим! – посулил Инхирд и замолчал. Драко, заметивший чуть расфокусированный взгляд, подобрался. Поттер же, уже вернувшийся в реальность, тихо щёлкнул пальцами – и перед ним вместо овсянки появилась тарелка с картофельными оладьями и чай. Гораздо более, на его взгляд, вкусные, чем овсянка с тыквенным соком.

– Как?! – у Забини сегодня день удивлений.

– Домовиков попросил, – а с точки зрения Инхирда ничего удивительного в этом не было.

– Так же, вроде, нельзя?

– Уставом Хогвартса это не запрещено, – и он невозмутимо вернулся к завтраку. Слизеринцы переглянулись. А и правда: разрешено всё, что не запрещено.

Почему они раньше об этом не подумали?

– Только вот ещё директор Диппет запретил, якобы в целях безопасности, чужих домовиков на территории Хогвартса, – вмешался какой-то шестикурсник, – Не один ты, Поттер, такой умный.

– Да видимо один! – не остался в долгу Инхирд, – Неужели только я читал Устав? Там прямо сказано, что личный домовик учащегося НЕ может быть выдворен из замка. А за последние 400 лет Устав не изменялся. Следовательно указ этого... Диппета – неправомерен и недействителен. Вот так-то!

***

Первая пара – трансфигурация с гриффами.

Теория, которая ему не особо-то и нужна, и практика, которая у него получается явно лучше, чем у большинства учеников этой школы.

Он три месяца назад стал анимагом – это высшая степень трансфигурации. Получилось стать анимагом – получится и всё остальное. Хоть свинью из стола, хоть чайник из черепахи. Дело концентрации, и не более.

Главное теперь – не уснуть.

***

Третий урок – История Магии.

Какое убожество! Плакать хочется.

Но, по крайней мере, будет время на проработку некоторых идей. А то всё времени нет.

***

Последняя пара на сегодня – Зелья.

В ЭТОТ раз профессор ни слова не сказал по поводу знаменитостей, новых или старых. Но зато устроил опрос, который Поттер выдержал только за счёт более слабой Хогвартской программы. Всё-таки зелья – это немного не его профиль.

Инхирд, удостоенный в конце опроса милостивого кивка, принялся за практику, одновременно с брезгливым любопытством наблюдал за потугами Уизли сварить хоть что-нибудь. Понятно, что у Рончика ничего не получилось – налицо острая недостаточность мозгов.

В конце урока, перелив своё вполне прилично, хоть и не идеально, сваренное зелье во флакон и собрав вещи в сумку он дождался, когда все выйдут.

Так же, как и Снэйп.

– Ну что ж, – наконец заговорил профессор, – Пройдёмте.

И нырнул сначала в подсобку, а из неё, по тайному ходу, в гостиную своих апартаментов.

– Присаживайтесь, – Северус указал на диван, а сам отошёл к камину, не зная, как начать.

– Вы что-то хотели, профессор?

Северус сел в кресло напротив дивана, налив себе бокал коньяка.

– Видите ли, мистер Поттер... Я... хорошо знал Ваших родителей. И если с Вашим отцом мы не ладили, то Ваша мать была моей единственной подругой. И я обещал, что позабочусь о Вас в память о ней. Но, судя по тому, что я вижу – забота Вам не слишком-то и нужна. Поэтому я, по крайней мере, прошу Вас обращаться ко мне за помощью в случае нужды.

Инхирд задумался. Рассказать? Конечно, ведь Северус имеет право знать правду. Но вот ЧТО и КАК?

– Профессор... вот Вы сказали «была подругой». А сейчас она вам... не подруга?

– А сейчас она мертва, и это уже не имеет значения.

– С чего Вы взяли?

– С того, мистер Поттер, что смерть закрывает многие...

– С чего Вы взяли, что она мертва?

Северус выронил стакан.

– О чём Вы?

Инхирд помялся немного и заговорил.

Об идеальной памяти (которая действительно стала таковой после перехода из одной жизни в другую), о Дамблдоре с его планом и пророчеством, о Волдеморте, который в Хэллоуин 81 никого не убивал, о куклах-обманках, созданных директором, об ограничителях, которые на него просто не легли, о родственниках, у которых кто-то в мозгах покопался...

Северус как-то странно, судорожно вздохнул и прикрыл глаза рукой.

А Инхирд продолжил:

– Потом, в 11, когда мне два письма пришли: в Хогвартс и в Академию, пришёл в банк – а мне там говорят, что мама с папой у меня живы, да и крёстный, судя по счетам, где-то на Майами отдыхает. Хотя должен бы в Азкабане. Как мне обидно было – словами не передать. Меня когда Главой Поттеров и Блэков признали – я первым делом, по совету гоблинов, выкинул всех троих из родов. Тогда-то я не понял, но... в общем они сейчас от сквибов мало отличаются. Им же ещё и откат от Магии прилетел. Плюс то, что я ритуально отрёкся от них, как от родителей.... В Хогвартс, помня кто там директор, я сразу идти отказался. Да и контракт со школой был разорван при смене имени... Я помнил про обещание увидеться в Хогвартсе, но не рискнул соваться сюда без... знаний. Без умений. И я улетел в Японию. Учиться. Отучился три года обязательного базиса – и вернулся, – он протянул руку и сжал запястье неподвижно сидящего зельевара. Северус отнял ладонь от глаз и посмотрел на парня, – Не надо.

– Что «не надо»? – и голос у Снэйпа был такой же, как когда он сидел над трупом Лили. И, вполне возможно, что сейчас она умерла для него повторно, – Я, мистер Поттер, как-то не думал что человек, которому я доверился, может сделать такое с ребёнком. Вы же в подобных ограничителях не дожили бы и до 17. Да и Лили тоже... Бросить ребёнка, даже не интересуясь что с ним и как он...

– Отпустите это, – Инхирд серьёзен, как никогда. Ему слишком нравится этот суровый и желчный человек, чтобы позволять тварям вроде Дамблдора над ним издеваться, – Просто отпустите. Они не стоят Ваших эмоций. Такие люди, по большому счёту, даже мести не стоят. Их жизнь сама накажет.

– Но это ведь не всё? – как-то обречённо спросил Северус, – Есть ведь ещё что-то. Что-то, о чём Вы промолчали.

– Есть, – согласился Поттер, поминая недобрым словом чутьё Мастера-Легиллимента, – Но я ни слова не скажу об этом в стенах Хогвартса, покуда тут директорствует Дамблдор.

– А почему Вы мне рассказываете всё это, мистер Поттер? Вы меня видите второй раз в жизни. – Снэйп наконец отошёл и начал думать.

– У меня есть на то причина.

– Но?

– Дамблдор.

– Хорошо. Вы можете идти.

– Всего доброго, профессор.

***

Так как ничего особо нового на занятиях ему сообщить не могли – уроки проходили быстро. Очень быстро и очень скучно.

Северус к нему только присматривался, поэтому разговоров по душам больше не было.

А вот сокурсники – Драко, Тео, Блейз, Панси, Грег и Винс – неожиданно перешли в разряд приятелей и додумались сократить его имя до «Хирд» - «Неостановимый» - что его тоже устраивало.

А потом, 30 октября, явились делегации из Дурмстранга и Шрамбатона.

Явились с таким пафосом и помпой, что Поттер аж плевался.

Речь, произнесённую Дамблдором на пиру, он с чистой совестью проигнорировал. Правда были ещё и сокурсники, которых хрен проигноришь.

– Хирд, а Хирд!

– Да, Панси?

– А ты бы хотел поучаствовать?

– Не.

– Ха! – влез Драко, – Испугался?

– А зачем мне эта морока? Сам-то подумай.

– Слава, приз,– предположил прислушивающийся Блейз, – Да и просто силы свои проверить.

– Отвечаю по порядку. Слава – особенно такая – штука весьма и весьма сомнительная. И неверная. Приз? Приз – 1.000 галеонов. Неплохие деньги, но... Любая моя безделка на рынке Англии будет стоить от десятка тысяч. Потому что в этой стране не то, что Мастеров-Артефакторов, даже Подмастерий не осталось. Те же Кусаки, по оценкам гоблинов, стоят приблизительно 2,5 миллиона. Вот и считайте.

– А силы?

– А я в своих силах уверен. Так что по своей воле мне в этом балагане участвовать не резон.

Тео пожевал губами.

– Думаешь, что тебя потащат силком?

– Ну, силком-не силком, – протянул Инхирд, – А я могу навскидку назвать минимум две личности, могущие и, более того, желающие меня захапать. Не интересуясь моим мнением.

– Директор и...

– И, – и Инхирд многозначительно коснулся предплечья левой руки. Там, где дети УПсов видели у родителей Метку.

***

На следующий день, во время ужина, Дамблдор заблеял что-то о международной дружбе, о духе честного соперничества, о равенстве, о братстве... пятнадцать минут разговора ни о чём.

Потом, наконец-то, Кубок Огня стал выкликать чемпионов.

– Виктор Крам, Дурмстранг!

Суровый болгарский парень со сломанным носом. Причём неоднократно сломанным. А поправить свёрнутый на бок шнобель видимо гордость не даёт.

– Флер Делакур, Шармбатон!

Прекрасное видение с вейловскими корнями. Что напрочь отбивает всякое желание познакомиться поближе – как вспомнишь длину когтей этих крылатых созданий и их «добрый» и «спокойный» характер.

– Седрик Диггори, Хогвартс!

Паренёк из народа, хороший, умный, красивый, честный – достойный сын Хельги. И он выживет, даже если Инхирду для этого придётся вывернуться на изнанку.

– Инхирд Поттер, Хогвартс!

Мёртвая тишина, в которой отчётливо слышно отношение самого Инхирда:

– Да ну нах!

Глава 5: Шок - это по нашему!

– Мальчик мой...

– Директор! – Инхирд был не столько зол, сколько раздражён. Двадцать минут прошло, как объявили чемпионов. Все причастные перешли в комнатку позади Большого Зала и теперь ругались по поводу участия четвёртого чемпиона. А пока другие ругались, директор пытался достучаться до строптивого парня, – Директор, Вам же больше ста! В вашем возрасте уже о вечном думать пора, о душе! А Вам всё девочки, мальчики... В вашем случае это всё считается педофилией!

Дамблдор от неожиданности клацнул челюстями, как чемодан – крышкой.

А в этот момент на заднем плане присутствующие, включая сторонников директора, старались не заржать. Даже зануда-Крауч давил улыбку, отвлёкшись от цитирования законов.

Собственно – проблема была в том, что ничего сделать они всё равно не могут. Потому что не знают как. Инхирд знает – но Инхирда эта ситуация вполне устраивает. Ему нужен Волдеморт.

И не просто Волдеморт, а волдемортус сапиенс – Волдеморт разумный, так сказать.

А для этого нужно, чтобы в возрождении он участвовал лично, и лично же контролировал этого скудоумного недо-мага Петтигрю.

Хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо – сделай это сам!

***

Все школьники – от мала до велика – были уверены, что Поттер МОГ обойти возрастную линию Дамблдора.

С чего все это взяли, если свои таланты Поттер особо не демонстрировал – непонятно.

Но!

И вот тут мнения школьников разделились. Большая часть была уверена, что самому Поттеру всё это нафиг не нужно. Меньшая – что он, такой-сякой-лихой, решил покрасоваться.

Поттер от комментариев отказался.

***

– Ну-с, мистер Поттер... И что Вы намерены теперь делать?

– Выигрывать, профессор. Что же ещё?

– Самоуверенность – черта безмозглых гриффиндорцев.

– Я НЕ самоуверен. Я просто уверен.

***

Время до первого испытания пролетело незаметно.

Поттер, Диггори, Крам и Делакур, с чистой совестью пользовались статусом Чемпионов, чтобы спетлять с уроков.

Диггори, как коренной житель этого... этой школы проводил для остальных экскурсию.

Поттер рассказывал о смешных случаях в Академии.

Крам – о бытии профессионального квиддичиста.

Делакур – о кретинах, западающих на вейл.

Было весело.

***

Но вот настало время первого испытания.

Драконы. Здоровенные, агрессивные, бронированные ящерицы, умеющие дышать огнём.

Как и в первый раз – нужно было отобрать у дракона золотое яйцо.

Естественно, что дракон будет не в восторге, если кто-то попытается пошарить у него в кладке.

Естественно, что подобного смельчака он посчитает врагом.

Естественно, что дракон врага атакует. Скорее всего – огнём, температура которого сравнима с температурой входящего в атмосферу метеорита.

А теперь вопрос: что будет с человеком после прямого попадания драконьего пламени? При условии, что ни одни из разрешённых в Англии чар подобную струю даже не задержат. И не потащат ли чемпиона, использовавшего более сильные чары, сразу после дракона – в Азкабан?

***

Седрик отстрелялся первым. Как – остальные чемпионы не видели.

Зато слышали. Бэгмен разливался соловьём, описывая практически каждый шаг.

Когда сообщили о успешном прохождении – остальные чемпионы вздохнули с облегчением и тут же замандражировали дальше. Один Поттер был спокоен, как Будда.

Второй пошла Флер.

Третьим – Крам.

Чемпионы, судя по комментариям Бэгмена, полностью повторяли события Турнира в котором когда-то участвовал Гарри Поттер.

И вот – очередь Инхирда Поттера.

Который повторяться – не собирался.

***

– Инхирд Поттер по решению судей получает высшую оценку – 50 баллов!

А Инхирд только улыбался, никак не комментируя победу.

А всего-то и надо было – вспомнить о случайно приобретённом в Академии таланте. Понимании любого языка и любого живого существа, способного говорить.

Инхирд просто поговорил с драконицей, объяснив что вся эта канитель закончится, как только он сможет забрать человеческую подделку под яйцо.

Дракониха, обзывая сумасшедших людей последними словами, выкатила Инхирду золотое яйцо и неласково велела валить из зоны видимости и не отсвечивать.

И всё при полной, почти мёртвой, тишине на трибунах.

***

– Я прибью её! Вот видит Мерлин – прибью!

Инхирд, только-только зашедший в гостиную, был практически снесён рвущимся куда-то Драко.

– Эй! Ты чего людей топчешь, а, Белый Дракон? – и он осторожно, но крепко придержал Драко за плечи.

– Пусти меня, Хирд!

– Не пускай его никуда! – крикнула из другого угла Панси, – Дай ему по шее, чтобы не рыпался.

Инхирд, вообще ничего не понявший, просто взял блондина за шкварник.

– Что у вас случилось?

– Да вот... – Панси как-то растерянно пожала плечами и указала на почти рыдающую в одном из кресел однокурсницу Трейси Дэвис.

Оказалось, что две подружки – Трейси Дэвис и Дафна Гринграс – гуляя после ужина по школе, наткнулись на гриффов. На Джинни Уизли, если точнее. Слово за слово – поязвили девочки вволю. Не Джинни тягаться в искусстве словесного опускания собеседника с потомственными змеями. Больше, чем визжать как недорезанная, она не способна. Девочки – мало того, что умнее, так ещё и вдвоём, – легко переговорили рыжую и развернулись уходить. А рыжая – от мерзости характера – плеснула какой-то гадостью девчонкам в спину. В Дафну не попали – она шла чуть быстрее, а вот Трейси... Шикарнейший водопад волос цвета горького шоколада, спускавшийся до талии – предмет особой гордости девушки – разъело, как кислотой. Волосы пришлось обрезать – заклинанием их не восстановить, а для зелья нужно знать состав кислоты. Но, даже зная состав, даже имея зелье – волосы быстро не отрастить. Минимум месяц. А через две недели – Святочный бал.

В этом месте рассказа Трейси не выдержала и заплакала. Инхирд, органически не выносивший женских слёз, от растерянности выпустил Драко.

– Если бы можно было отрастить волосы снова... – вздохнула Миллисента Буллстрод. Она не слишком любила Дэвис, но чисто по-женски ей сочувствовала.

– Милли, ты гений! – и Поттер умчался наверх в спальню.

Оставшиеся в гостиной слизеринцы переглянулись.

– «Милли»? – повторил Драко, – Чего это вдруг?

Миллисента пожала плечами и перевела тему:

– А куда он так рванул?

Тут плечами пожимал уже Малфой. Кто ж разберёт, что там у этого Поттера в голове после Авады-то?

– Вот! – воскликнул вернувшийся из спальни Поттер, демонстрируя всем желающим резной деревянный гребень, украшенный изображениями каких-то мелких зверьков.

– И зачем ты это притащил?

– Цыц, блондинчик! Это – один забавный, но по сути совершенно бесполезный артефактик. Вообще – один из моих безоговорочных провалов. Я пытался сделать гребень, который автоматически собирал бы волосы в причёски. Только вот что-то я не то сотворил. Причёски он НЕ собирает. Зато он пролечивает волосы и кожу головы...

– И зачем это нам?

– Цыц, я сказал! А ещё – и этот эффект совершено случаен – волосы, если их прочесать гребнем, рывком увеличиваются в длине на 1 метр и 34 сантиметра. Тебе этого хватит?

Трейси, забыв про аристократическое воспитание, привитую сдержанность и фамильное достоинство, с визгом сиганула ему на шею прямо из кресла.

– Спасибо, Хирд! Я тебе его потом верну!

– Да хоть совсем забери, мне не жалко. У меня таких ещё три штуки, – и, уже в спину уходящей вместе с Панси и Дафной девушке, – Только постарайся, ради Небес, не демонстрировать его особо!

– Почему? – поинтересовался прислушивающийся Забини, – Такие артефакты не запрещены законом. В них нет ничего такого... компрометирующего.

– Во-первых: я пока не спешу информировать определённых личностей о моих... увлечениях.

– Личностей?

Поттер весьма выразительно изобразил, будто одной рукой оглаживает длинную бороду, а другой поправляет очки за дужку.

Слизеринцы понимающе переглянулись. Эта... личность попортила нервы многим аристократам.

– А во-вторых?

– А во-вторых: если начнут разбирать – а узнав о моём авторстве разбирать будут особо тщательно – то найдут в функционале – плетениях, составляющих магическую основу – следы некромантии.

– А зачем они там?

– Я тогда Некротику четырежды пересдавал. Всё никак не мог свести то, что делаю я, и то, что требовал препод. Она мне под конец даже в кофе мерещилась, – пожал плечами Инхирд, – А я личность увлекающаяся, очень увлекающаяся. Чуть увлекусь – и такого наваять могу, что атомная бомба отдыхает.

И ушёл, гад.

А слизеринцы ещё долго думали – что же такое атомная бомба?

***

Святочный бал, на который Инхирда, в нарушение всех правил и традиций, пригласила Трейси – иначе бы он на него вообще забил, настолько закопался в какие-то расчёты – прошёл слегка скучновато.

Трейси – хорошая и умная девушка, умеющая танцевать. И она – как, почему-то, и почти все остальные девушки – не строила каких-то далеко идущих планов на него, весь бал поглядывая на Тео.

Танцевать Инхирд в общем тоже любил.

Но вот именно-то, что танцевать! А то вялое подёргивание, которое изображает большинство присутствующих с настоящим танцем ничего общего не имеет.

Всякий танец является по сути отражением какого-либо чувства. И если чувство настоящее – только тогда набор простых движений может стать Танцем.

Здесь Поттеру просто не для кого было гореть.

Не для кого и не с кем.

***

Второе испытание – нырнуть в феврале-месяце в озеро, провести там час, попутно сражаясь с русалками, гриндилоу и прочими гадами – почему-то не привело в восторг даже Крама, гордого сына сурового Дурмстранга.

Но... хочешь-не хочешь, а будь добр нырнуть.

Крам, который снова попытался превратиться в акулу, своего пленника спас быстро и отделался всего лишь лёгкой простудой.

Флер, с небольшой помощью Инхирда таки добравшаяся до сестры, схлопотала простуду посильнее. Заклинание головного пузыря – было выполнено идеально.

Седрик – умничка – справился сам. Такое же заклинание, что и у Флер. Но тоже простудился.

Поттер – у которого ещё с первого раза аллергия на жабросли – вообще не заморачивался. Прошёл – по воде, аки посуху – и попросил помощи у Большого Кальмара. Кальмар, за вознаграждение в размере нескольких килограмм мяса, без проблем как достал Трейси, назначенную жертвой Поттера, так и помог завязшей в бою с гриндилоу Флер, просто пуганув этих тварей. Слегка замёрз.

***

– А-а-а-а-а-а-а-а-а!

Входящая в Большой Зал Джинни Уизли с хлопком сначала обзавелась козлиными рогами, а потом её волосы превратились в живых червей.

Большинство приняло это за чью-то злую шутку.

Знавшие об истории с Трейси – за месть либо самой Дэвис, либо за Дэвис.

Паркинсон, заметившая мимолётную улыбку Инхирда, намертво вцепилась ему в руку.

– Ты?

– О чём ты, радость моя? – Поттер похлопал ресницами.

– А почему только сейчас?

– Знаешь, как говорят сицилийцы?

– «Месть – это блюдо, которое подают холодным»?

– Именно.

***

Третье испытание.

Поттер уже извёлся весь – повторит ли милашка Томми самого себя?

И если да, то в тех же ли местах ошибётся?

***

Кладбище Литл-Хенглтона... ничуть не изменилось. Холодно, мрачно, грязно, Волдеморт.

Ничего нового.

И даже верёвки, которыми Поттера примотали к надгробию, были такими же.

Ну никакой фантазии у людей, совершенно!

***

– Метку, Хвост!

Крыса, дрожа как лист осиновый, протянул левую конечность, которую Волдеморт взял с лёгкой брезгливостью. Правда видно эту брезгливость было только Поттеру.

На зов Метки, как и жизнь назад, явилась Эйвери, МакНейр, Малфой, Кребб, Гойл, Паркинсон... всё та же компашка.

– Верные мои Упивающиеся... бла-бла-бла... Хвост... бла-бла... вернулся... бла-бла... победил Смерть... бла-бла... Гарри Поттер! – все резко развернулись в сторону Поттера. Поттер, которому давным-давно надоело морозить задницу на холодной каменной плите, сидел на памятнике верхом, набросив на камень трансфигурированное покрывало, и сматывал верёвку. Не обращая ну никакого внимания на Его Темнейшество. А чего он там не видел, в конце-то концов?

– Гарри Поттер, – с некоторым нажимом повторил Волдеморт и неожиданно напоролся на взгляд изумрудно-зелёных глаз. Точно такой же, какой был у младенца в Хэллоуин 81. Скепсис, пополам с насмешкой.

– Во-первых: я не Гарри. Я – Инхирд. И смена имени была подтверждена Матерью Нашей Магией, – он плавно и медленно, тягуче пошёл к Волдеморту. Там было-то шагов пять, не больше. Но он ТАК шёл, что даже Волдеморт смотрел на него, как загипнотизированный. Так кролик смотрит на медленные и плавные движения змеи, – А во-вторых... – Инхирд, стоя к Тёмному Лорду вплотную, поманил его пальцем. Волдеморт, почти против воли, наклонил голову, стирая 1,5 сантиметровую разницу в росте, – Во-вторых, – в самые губы выдохнул Инхирд и бережно обнял его за шею, – Совет на будущее: в следующий раз, приглашая меня на свидание, попробуй быть чуть более... традиционным. Я уважаю креатив, но всё должно быть в меру.

Потом, чуть надавив рукой на затылок, и тем самым заставив Волдеморта наклонить голову ещё ниже, Инхирд легко поцеловал его в лоб.

– Контрольный! На удачу, – и всё так же, не встречая сопротивления, прошёл к Кубку, поднял его и аппарировал.

Оставляя Волдеморта и Пожирателей в состоянии, близком к выпадению в глубокий и нерастворимый осадок.

Глава 6: Моя твоя не понимай!

Появившись прямо перед судейской трибуной Поттер первым делом обложил по матери всех устроителей Турнира. В частности – тех, скудоумных идиотов, которые зачаровывали Кубок.

– Мальчик мой...

– Директор! Ещё одно такое обращение – я подам на Вас в суд! По подозрению в педофилии!

Директор аж тормознул.

Ну не работает с этим Поттером стандартный образ доброго дедушки, не работает!

– Мистер Поттер! – это отмер министр Фадж, – Вы – победитель Турнира...

– Да вы что! Правда что ли? А я и не заметил!

– Мистер Поттер, – вмешался Снэйп, пока Фадж, как рыба, открывал и закрывал рот, – Перестаньте шокировать людей. Возьмите у господина министра свой приз... берите-берите... и пойдёмте в мой кабинет. Поговорим.

И быстренько увёл Инхирда в замок, от греха подальше.

***

Тем временем на кладбище...

– Чшшшто это было?

– Мой Лорд, это... Поттер.

– Да что ты говоришшшшь, Люцсссиус? Сссамый умный? Что ты о нём ссссказать можешь?

– Э...

– Исссчерпывающще.

– Но я могу собрать на него информацию!

– Хорошшшо, – он раздражённо зашагал взад-вперёд, – Ты ещщё ссссдесь, Люцссиус? И остальные тоже! Цсссирк окончен, проваливайте!

***

– Итак, мистер Поттер, – Северус пристально смотрел на своего ученика, отслеживая малейшие эмоции, – Что случилось с Кубком на самом деле?

– Ну... Операция под названием «Иногда они возвращаются» прошла успешно.

Северус, будучи умным человеком, сразу соотнёс проявляющуюся последние полгода Метку и слова Инхирда.

Тёмный Лорд вернулся.

– Не переживайте так, – чуть улыбнулся Поттер, увидев как профессор прикрыл глаза, – Всё будет хорошо.

– Ты... знал?

– О чём? Что Кубок ведёт не к трибуне судей? Да.

– И ничего не сделал?

– Он нужен мне, – Северус еле слышно вздохнул. Опять в рабство, – Не переживайте. Если Вы захотите – я смогу заблокировать метку. Смогу ли снять – не знаю, а вот блокировать точно смогу. Хотите?

Зельевар только судорожно кивнул. Если падут обязательства Метки – падут и клятвы директору. И он будет свободен.

Поттер, прекрасно понимающий чувства своего профессора, со стуком поставил на стол костяную фигурку медведя.

– Это – портключ в Верескову Крепость. Мой дом. Перенесёт только Вас, и тех, кому Вы добровольно позволите переместиться с Вами. Предупреждаю только, что враждебных личностей не пропустит защита. Сработает в любое время дня и ночи, пароль – «Могильник». Он одноразовый, потом я просто вплету Вас в защиту. Мой дом – это родовой замок Певереллов. Ни Дамблдору, ни Волдеморту он не по зубам.

– Поттер... Вы понимаете, что...

– Что, фактически, предложил Вам, и не только Вам, убежище, в случае чего? Понимаю.

– Почему? Я Вам – чужой человек, а предложение убежища – это серьёзно.

– У меня есть причины.

Северус прищурился. Он был слизеринцем и в «души прекрасные нарывы» верить не привык. Что за причины такие?

– Я не буду ничего рассказывать Вам здесь. Да и долгий будет рассказ – не успеем просто. Могу, если хотите, магией поклясться, что не намерен причинять Вам вред. Надо?

– Нет... Не надо...

– Рискнёте?

– Рискну, – профессор решительно кивнул и убрал фигурку со стола в карман.

***

Среди слизеринцев, тем временем, царило нездоровое оживление. С того момента, как Его Красноглазое Темнейшество порадовало своих УПсов возвращением с того света – прошло часа два, два с половиной. Сквозные зеркала – самые капризные и ненадёжные модели которых используют только в Англии, в которой всё, что чуть сложнее Люмоса, считается тёмной магией – были почти у каждого чистокровного ребёнка из семьи среднего достатка. Что уж говорить про аристократию?

Поэтому родители, вернувшиеся из Литл-Хенглтона, отзвонились сразу же, как оказались дома. И, кто целиком, а кто с купюрами, пересказали... явление Поттера народу.

И теперь слизеринцы делились мнениями, сравнивали версии и ждали Инхирда.

***

А Инхирду было не до того. Его к себе вызвал директор. На разговор.

Поттер, прихватив, для моральной поддержки и в качестве сдерживающего фактора, с собой Снэйпа, потащился в директорскую башню.

***

– Мальчик мой...

– Директор! Последнее предупреждение! Ещё раз, – и в суд!

– Прости, маль... Простите, мистер Поттер, – старого пса новым трюкам не научить, как не пытайся. А директор очень старый, – Мистер Поттер, не могли бы Вы рассказать о том, куда перенёс Вас Кубок?

– Да в овраг какой-то, – передёрнул плечами Поттер, – В какой точно – не скажу, не знаю, но в самый бурелом.

– А как Вы оттуда переместились к судейской трибуне? – вылез до этого времени тишайший, как мышь под веником, Фадж. Видимо других дел у Министра Магии Англии не было.

– Что значит: «как»? – Инхирд посмотрел на Министра с явным сомнением в его умственной полноценности. Точнее в полной уверенности в умственной НЕ полноценности, – Я аппарировал. И свидетелей тому – масса.

– Но Вам ещё нет семнадцати!

Взгляд Инхирда стал совсем жалостливым. Настолько, что даже погружённый в самолюбование Фадж его заметил и как-то стушевался.

– И что?

– Аппарировать разрешено только с семнадцати лет! Это нарушение закона!

– Во-первых: возраст – в семнадцать лет – по закону ограничивает не возможность аппарации, а обучение аппарированию. В частности – министерские годичные курсы, на которые принимают только с шестнадцати. Само аппарирование ни одним законом не запрещено – примерно треть детских магических выбросов приходится на стихийную аппарацию. Во-вторых: я, технически, являюсь иностранным подданным. У меня двойное гражданство – английское и японское. Причём японское – основное, так как по их законам я уже совершеннолетний. И, соответственно, я не подпадаю под юрисдикцию Английского Министерства. А все спорные вопросы Вам стоит решать с посольством Японской Империи в Англии. Что-то ещё?

–Нет-нет, мой маль... э-э-э... мистер Поттер. Вы можете идти.

– До встречи, директор, министр.

***

– Он слишком быстро отступил...

– Он выжидает. Я для него пока – величина неизвестная. Старые схемы и планы на мне уже не сработают, а для новых у него не хватает информации. Я же перед ним не слишком-то светился, а Подземелья от него Хогвартс закрыл. Проследить за змейками напрямую у него не получается. Вот он и ждёт. Он не считает меня опасным: что такое 14-летний мальчишка – против Великого Светлого Мага? А раз я не опасен – можно и выждать.

– А Вы...

– Я слишком много знаю, для того чтобы быть не опасным. Так что у меня ещё есть время. Совсем чуть-чуть, но есть.

– А потом...

– А потом меня, как волка на флажки, будут загонять либо в Орден, либо в могилу, если с Орденом не прокатит.

– А Вы?..

– Не здесь.

***

В гостиной все, ждавшие от Поттера подробных объяснений – круто обломались.

– Без комментариев!

И всё. И змейки отступились, потому что Поттер их таким взглядом полоснул, что подходить и что-то спрашивать было просто страшно.

***

Последний день в Хогвартсе прошёл как обычно. Шум, гам, суета...

Официальное награждение, которое должно было пройти сразу после лабиринта, но было сорвано злобным Поттером, таки состоялось.

Это надо было видеть – с каким лицом Инхирд принимал поздравления.

Такая смесь раздражения, смирения и отстранённости – треть зала тихо хихикала, некоторые ржали в голос. Даже Дамблдор, настроившийся на длительную речь, впечатлился и сократился почти в половину. Мадам Максим и Каркаров ограничились сухим поздравлением.

Флер одарила поцелуем в щёку и обещанием летом ещё разок заглянуть в Англию и обязательно встретиться.

Инхирд только глаза закатил. И за что ему такое счастье, интересно?

Крам сурово сдвинул брови и сурово пожал Инхирду руку, порадовавшись за парня, у которого «потроха из стали».

Инхирд заржал как конь, и не переставал посмеиваться аж до самой посадки на поезд.

Седрик Инхирда обнял, потрепал по шевелюре – хотя Инхирд Седрика был выше сантиметров на 10 – и порадовался, что он перевёлся в Хогвартс. А то продула бы Англия, обязательно бы продула.

Инхирд – до сих пор иногда в кошмарах вспоминающий, как уносил тело хаффлпафца с кладбища – радостно лыбился, демонстрируя страшный сон любого стоматолога: идеально ровные и сияюще-белые, идеально здоровые зубы. У магов, в конце-концов, есть некоторые естественные преимущества перед магглами. Глупо было бы ими не пользоваться.

А потом он наконец сел в поезд и, подождав когда он отъедет от станции, воспользовался порт-ключом и перенёсся в Верескову Крепость.

Обломав этим действием несколько наблюдателей – от Дамблдора, Волдеморта и нескольких других заинтересованных лиц. Они так расстроились.

Особенно Волдеморт.

***

У Волдеморта всё было совсем плохо.

Причём он даже не сразу осознал толщину и пушистость песца, который его посетил.

Он хотел Поттера.

Ну, само по себе – это не было проблемой. Поттера сейчас кто только не хотел – вон, тот же Дамблдор на него разве что не облизывался. Проблема была в другом.

Он хотел Поттера в сексуальном плане. А если без словоблудия – он хотел с Поттером трахаться. Причём так хотел, что это желание мешало ему думать. Мешало спать, есть, работать. Стояк не давал лежать, сидеть, ходить.

Зелья не помогали, заклинания только усиливали желание.

Сущий кошмар, для человека, считавшего себя чуть ли не асексуалом.

А началось всё с того, что Волдеморт, уж неизвестно из каких соображений, доверил подготовку и проведение ритуала возрождения Питеру Петтигрю. Нет, понятно, что выбора особого у него и не было, но всё же, всё же...

Где уж там этот крысюк ошибся – это, как говорят судмедэксперты, вскрытие покажет. Но что ошибся – факт.

И теперь новое тело Волдеморта – пусть немножко страшненькое, зато живое и своё – на каждое магическое действие отвечало выбросом в кровь целого букета гормонов. Действующих на тело вполне конкретным образом.

Тело хотело, просто жаждало, секса.

Поняв это в первый раз Волдеморт, совершенно случайно – как случается почти все по настоящему важное – сотворил ассоциативную цепочку. Секс – ласки – прикосновения – поцелуи – Поттер.

Не мог не сотворить – тот откровенно издевательский поцелуй «на удачу» не хило выбил его из колеи. Какая наглость! Какое бесстрашие! Какое чувство меры! Ведь Поттер тогда буквально шёл по грани. Что Волдеморт, что Упивающиеся его – не невинные овечки. А Поттер – каким бы сильным, умным или умелым он ни был – был четырнадцатилетним мальчишкой. Четырнадцатилетним мальчишкой, против убивавших, и не раз и даже не два, взрослых магов, для которых такие вещи, как «совесть» и «милосердие» являются незнакомыми иностранными словами. Стоило ему показать страх или проявить агрессию, оступиться хоть на шаг, на жест – и созданный безобидными чарами, природной харизмой и неожиданной, просто феноменальной наглостью ступор развеялся бы как дым над водой. Поттер не только ни одного лишнего движения не сделал – он ещё и сумел вовремя уйти. До того, как в него полетят боевые заклинания, но после того, как продемонстрировал ум, силу и хитрость. Какой точный расчёт!

Вообще, на самом деле, там было всё далеко не так идеально, как придумало Его Темнейшество, но... тут в действие вступил второй фактор, о котором Волдеморт не знал, и знать вряд ли мог.

В психологии подобное называется «фиксацией». Если упрощённо – устойчивая привязанность к людям, идеям, развлечениям... Только вот у Волдеморта случай был особенно запущенный – тут не один психолог ногу сломит.

Фокус в том, что изрядно подточенное – сначала созданием крестражей, а потом и пребыванием в призрачной форме – сознание рассыпалось буквально на части.

Защитный механизм человеческой психики: если сознание не справляется с нагрузкой – оно переключается на другой объект. Вот нечто похожее здесь и произошло. В расколотом сознании просто не осталось достаточно сильного центра и тогда это самое сознание, чтобы не допустить окончательного распада, сконцентрировалось вокруг самого яркого и сильного образа-идеи. А самым ярким образом оказался высокий зеленоглазый брюнет.

Наложившись на фиксацию это привело к появлению того, что маги Разума называют запечатлением.

Маниакальное, почти фанатичное обожание и абсолютное идеализирование объекта ментальной привязки. Чувства обычно не имеют сексуального подтекста, так как подобное чаще всего используют для приручения диких и опасных магических животных.

А вот Волдеморт хотел секса. Но, из-за запечатления, даже представить не мог рядом никого, кроме объекта привязки. И – то же самое запечатление не позволяло принуждать желанного партнёра, требуя добровольного согласия.

Эмоции и желания впервые влюблённого подростка, помноженные на жизненный опыт и личность сильнейшего Тёмного Мага Англии за последнее столетие, щедро сдобренные магией и немалым помешательством.

Волдеморта ждут оч-чень интересные времена.

***

Дамблдор тем временем строил планы.

И основной фигурой этих планов был Поттер. Желательно – в объятьях любящей семьи и под руку с младшей дочерью Уизли.

Сам мальчик, похоже, даже не понимает, что это практически его долг – сражаться с Тьмой. А он к этим ублюдочным аристократам – которые все, поголовно, тёмные – переметнулся.

Значит мальчику надо помочь! Направить его на верный путь. Если понадобится – зельями и заклятьями. Ну и что, что это незаконно и против всех моралей! Ведь это всё для его же блага!

«Педофил-импотент, глухими лунными ночами, в тиши директорского кабинета, под хруст разгрызаемых вставными зубами лимонных долек, церебрально – ибо в силу возраста физически уже не встаёт – дрочащий на Всеобщее Благо» – так однажды Поттер ответил на просьбу приятелей из Академии описать Дамблдора одним предложением.

***

Спустя неделю, после возвращения из Хогвартса, Инхирд, с утречка, получил три послания.

Первое – от Снэйпа. Он уведомлял Инхирда, что воспользуется предоставленным ему порт-ключом не раньше, чем первого июля.

Второе – от Ремуса Люпина. «Мистер Поттер, я был другом Ваших родителей...» и так далее. Ничего особо интересного – понятно, что Люпина снарядил Дамблдор. Самому ему Инхирд был нафиг не нужен – самосожаление не оставляло этому недо-оборотню времени ни на что другое.

А вот третье... Третьей пришла посылка. Ирис, сделанный из цветного стекла, в обитой бархатом коробке. И записка без подписи.

«Извини уж, но ничего более традиционного я вспомнить не смог.»

Глава 7: Классическая романтика.

Волдеморт трепетно нежил в руках гранитную фигурку птицы, присланную в ответ на его цветок.

Поттер понял – не мог не понять – КТО послал ему посылку. Понял – и не отослал цветок обратно. Он принял подарок, а это, по негласным традициям, означает, что Поттер принял так же и дарителя. Пока не как ухажёра – но уже и не как врага.

Более того – он прислал ответный подарок. Следовательно – он не только принял мирные намеренья Волдеморта, но и сам показал, что не планирует становиться врагом. Если его не спровоцируют, конечно.

И вот уже три дня Волдеморт с этой птичкой не расставался: ставил рядом, когда ел; сжимал в руке, когда спал.

Птичка была не простой фигуркой, а «живой». Такие на трансфигурации семикурсники зачаровывали. Только у ребят чары быстро выдыхались – через пару суток, а тут всё было закреплено парочкой рун и каплей крови.

Она несла чёткий отпечаток магии Инхирда, чем помогала почти сошедшему с ума на почве постоянного возбуждения Волдеморту слегка прочистить сознание. Правда сны, и до этого пресыщенные порнографией, стали ещё красочней.

И вот теперь, как только прошла эйфория от подарка, Волдеморт мучался раздумьями: не слишком ли рано сейчас назначать Поттеру встречу?

С одной стороны: 11 дней прошло с кладбища Литл-Хенглтона – вдруг ему неприятно будет видеть страшную лысую рожу, которая его, к тому же, убить пыталась?

С другой: он же Поттера собирается на разговор пригласить – а обсудить им нужно многое – а не на свидание.

ПОКА не на свидание.

Рано, или не рано?

Рано, или не рано?

Рано, или не рано?

***

Тем временем Инхирд крутился, как белка в колесе. Дел оказалось – невпроворот.

Во-первых: кто-то умный – пальцем показывать не будем – неоднократно пытался получить доступ к счетам Поттеров и Блэков. На основе близкого родства некие личности пытались получить титулы Лордов. Гоблины скрутили им кукиш, отказавшись даже объяснять причины.

А так как Инхирд своё лордство не афишировал – то нигде, кроме как у гоблинов и в Совете Лордов об этом не знают. А Совет Лордов – люди серьёзные, там у Дамблдора, с чьей подачи и полезли эти... «родственнички», своих нет. Там дураков не держат.

Во-вторых: на семейные состояния нужно было без конца работать. Вкладывать деньги в предприятия семей, решать возникающие вопросы... вести дела, в общем. Поттер, как и каждый в Академии, прошёл курс «Экономика и Бизнес». И, соответственно, во всех этих делах разбирался.

Но! Разбирался он именно на уровне трёхгодичного общего курса. Нет, что-то ему и предки показали – не только вариации на тему «219 способов убить зубочисткой ближнего своего», но и истории создания предприятий, работы на них и над ними... только вот для того, чтобы стать прожжённым дельцом за короткий срок нужны не только знания – нужен ещё и определённый склад ума.

Инхирд – он много кем был. Увлекающимся учёным, рассеянным творцом, несгибаемым бойцом... но вот бизнес-воротила из него не вышел. Хотя бы потому, что для него деньги никогда не станут главным приоритетом. Способом – да, промежуточной целью – возможно, приоритетом – нет.

Он, конечно, всему научится – как научился творить химер или артефакты. Но пока он нанял гоблина для «помощи в ведении дел и консультации по экономическим вопросам».

А ещё гоблины сообщили ему, что некто собирает на него сведения. Причём судя по ниточкам, за которые дёргают, – любопытные уши растут с тёмной стороны силы.

А вот теперь надо понять – выгодно ему это, или нет?

***

– Директор, ну почему он так с нами? Он же наш ребёнок! Наш сын!

Директор слегка скривился. Лили – сначала Эванс, потом Поттер, потом снова Эванс – имела очень громкий голос. И очень визгливый.

Джеймс – который теперь тоже Эванс – только хлопал глазами, ничего не говоря и во всём полагаясь на свою умную жену.

Отлучение от Рода не пошло им на пользу, да и магические откаты не прошли бесследно.

Магическое ядро опустело и ссохлось. Магии хватало только на простейшие заклинания. Не сложнее первого курса. И использование некоторых артефактов – типа порт-ключей или чего-то такого же. Только использовать – сами зачаровать они ничего не могли.

Никакой – естественно – анимагии.

Лили очень сильно постарела физически – ей 30 с небольшим, а выглядит она на пятьдесят. А ведь маги живут дольше, чем магглы. А ещё – и Лили, и Джеймс ныне бесплодны. А Джеймс ещё и импотент.

Сириус постепенно сходит с ума – он возвращается в детство. Он и так-то не особо взрослый, но тут...

Поттер – ныне единственный – на этих не клюнет. Слишком умный.

Да и вообще – эта семейка начала изрядно утомлять Великого Светлого Мага.

Что бы такое сделать, что бы они послужили делу Всеобщего Блага?

Желательно – в последний раз.

***

Люпин в это время мучался виной. И совестью.

Он не знал, что Джеймс и Лили живы. Не знал тогда – не знает и сейчас.

Но он бросил сына своего друга, боясь своей «болезни».

И на этой почве с головой погрузился в отчаяние.

Люпин, он из той категории людей, которых хлебом не корми – дай только пострадать вволю.

***

– Итак, Люцссиуссс... Что ты можешь мне ссссказать о Поттере?

– К сожалению, мой Лорд, не так уж и много. Носит титулы Лорда Поттера, Лорда Блэка и Герцога Певерелл. Титулы принимал у гоблинов. Когда – неизвестно, ибо гоблины клиентов не выдают. Учился в Японской Академии Искусств. Упор, судя по тем документам, что удалось достать, делал на родовые Дары: Артефакторику, Боёвку, Ритуалистику и Некромантию, плюс Химерология. По последней собирался специализироваться. По всем взятым курсам и факультативам – имел отличные оценки. Где талантом брал, где упорством. Скрытный, твёрдый в убеждениях, упрямый. При этом компанейский и не конфликтный. Пожалуй... всё.

– Не гусссто...

– Это всё, что удалось узнать за такой срок. Информацию кто-то, скорее всего сам Поттер, тщательно затирает.

– Ну что жшшш... Будем узссснавать изсс первоисссточника...

***

Инхирд тяжёлым взглядом сверлил записку, подписанную – ни много ни мало – «Наследник Слизерина».

Он до этого четыре часа разбирал документы фарфорового завода, четыре поколения как принадлежащего Поттерам.

Когда сова принесла ему эту записку – он её четырежды перечитал, прежде чем понял, что там написано.

«Лорд Поттер-Блэк, Герцог Певерелл

Я осознаю, что нас с Вами связывает весьма не простая история. И ещё более не простые взаимоотношения. Но мне искренне хотелось бы прояснить возникшие между нами... недоразумения.

Я предлагаю встретиться в ресторане «Белый Лён» 10 июня, в удобное для Вас время, и всё обсудить.

Честью клянусь, что не замышляю против Вас ничего дурного.

Если Вы согласны, то в ответном письме я прошу Вас написать время встречи.

Наследник Слизерина, Лорд Волдеморт»

И вот теперь Инхирд тяжко думал.

Чего это лысый засуетился?

И следует ли идти?

Наверное всё-таки следует. Им действительно нужно прояснить некоторые – Поттер ухмыльнулся – недоразумения.

Сова от него полетела спустя десять минут раздумий.

С согласием и указанием времени встречи.

***

Волдеморт постукивал пальцами по столу, бросал раздражённые взгляды на наручные часы и вообще достаточно сильно нервничал. Правда ни на первый, ни на второй взгляд это заметно не было. Он, всё же, был слизеринцем и лицо держал автоматически. И это было хорошо.

Плохо было то, что сам он своего волнения не замечал.

Причина для волнения была простой: его визави опаздывал уже на десять минут.

Может он решил не прийти?

Да нет, не похож Поттер на человека, нарушающего обещания.

Тогда где он?

А может – от этой мысли Волдеморт буквально похолодел – с ним что-то случилось?

А может...

Что там ещё может – додумать он не успел. Как раз в этот момент в заказанный Волдемортом отдельный кабинет вошёл предмет его дум, слегка встрёпанный и с царапиной на скуле.

– Здравствуйте! Извиняюсь за опоздание.

– Здравствуйте, герцог. Могу я узнать причину Вашего опоздания?

– Маленькое домашнее ЧП. Ничего серьёзного, – отмахнулся Инхирд.

– И всё же?

– Есть у меня приятель один, у которого собирается родиться младшая сестра. Врагов у его семьи хватает, а маленький ребёнок – это слишком хорошая цель. Нужен охранник. Охранник, который никогда не предаст, которого нельзя подкупить или запугать. Достаточно флегматичный, чтобы не реагировать, если ребёнок дёрнет его, например, за хвост и достаточно активный, чтобы поддержать игру. Достаточно умный, чтобы выполнять функции няньки. Достаточно сильный, чтобы защитить ребёнка и достаточно быстрый и разумный чтобы сбежать вместе с ним, если победить не получится. Он должен быть мягким и приятным на ощупь, но длинная шерсть вредна для маленького ребёнка...

– Почему?

– Потому что зверь будет линять, а дышать шерстью, вообще-то, никому не полезно, независимо от возраста... Он должен быть крупным, но при этом не подавлять ребёнка массой. У него должны быть крылья – на всякий случай. Он должен быть тёплым – чтобы согреть, но не горячим – чтобы не перегреть. Чистоплотным – иначе до ребёнка его не допустят, и преданным именно ребёнку, а не кому-то ещё. И прожить как можно дольше, чтобы своей смертью не нанести ребёнку душевную травму.

– Как сложно... – Волдеморт как-то раньше не интересовался этой стороной магии.

Поттер пожал плечами:

– Зверь, создаваемый под конкретную задачу, всегда имеет конкретные характеристики.

– И Вы опоздали потому, что...

– Потому что создавая клетку-зародыш храна – так я решил назвать породу – я как-то не учёл процесса зародышевого деления. И, оставив это всё на четыре дня – а как раз столько времени потребовалось для развития зародыша до самостоятельной особи – я застал по возвращении шестеро пищащих комочков. Они были такими милыми... пока у них крылья не окрепли. А теперь эти бестии, договорившись с другими моими творениями, разносят дом. Сейчас вот они добрались до кабинета, который пришлось с боем отвоёвывать, – Инхирд со смешком провёл рукой по царапине, – Вот, даже ранение получил.

Волдеморт улыбнулся:

– Ну, надеюсь скоро все Ваши проблемы разрешатся.

– Не думаю. В конце-концов, если у тебя нет проблем – значит ты уже мёртв. И это я Вам как некромант говорю.

Тут им пришлось прерваться, чтобы сделать заказ.

– Итак, – продолжил Поттер после ухода официанта, – Какие же конкретно... недоразумения... Вы собирались со мной обсудить? И, кстати, как мне к Вам обращаться? Потому что Волдемортом я Вас звать не буду, уж не обессудьте.

– И почему же?

– А вот причину я предпочту оставить в тайне. Так как мне к Вам обращаться?

Волдеморт, с сожалением констатировавший недоверие парня к себе, задумался.

– Зови меня Марволо и давай на «ты».

– Согласен. Итак?

– Итак... – Тёмный Лорд тяжело вздохнул, – 31 октября 1981 года я пришёл в дом Поттеров в Годриковой Лощине. Пришёл, чтобы убить тебя. Не от повышенной злобности и не потому, что мне нравится убивать младенцев. А потому, что...

– ...незадолго до этого Снэйп подслушал часть пророчества, изречённого Трелони при Дамблдоре. «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца...» Так?

– Откуда...

– У меня, скажем так, есть свои источники. Но я прав?

– Прав, – Волдеморт весь подобрался, пытаясь определить отношение его визави к теме разговора, – Может быть твои источники знают: что случилось с Поттерами-старшими? С Лили и Джеймсом? Потому что я магией могу поклясться, что не убивал их.

– Это я и без всяких информаторов тебе скажу. Они сейчас где-то в Австралии, точнее не скажу, доживают век, страдая от магических откатов. Так же как и мой крёстный. Я же выкинул всех трёх из родов и теперь они, фактически, стали Предателями Крови.

– То есть они живы. И, судя по твоим действиям ты их не слишком-то любишь. Почему?

– За месяц, до того как ты столь эффектно выломал дверь в детскую, в дом пришёл Дамблдор. Сообщил о том, что по каким-то признакам вычислил во мне большой потенциал, который буквально обязывает меня идти бороться с Тьмой. А для проверки он придумал план, как столкнуть лбами тебя и меня. Придумал пророчество, подобрал место, создал антураж... Дело за малым. А родители согласились подвергнуть своего ребёнка опасности, чтобы проверить сомнительные выводы старого долбоёба. Дамблдор, я так понимаю, планировал, что я погибну. Помнится, он был оч-чень удивлён, застав меня в кроватке не только живым, но и невредимым. А потом меня, для закалки характера наверное, отдали родственничкам Лили. Которые магию и так-то не любили, а уж после того, как с ними Дамблдор дополнительно поработал, и вовсе всё с ней связанное возненавидели.

– Но... – Волдеморт задумался. Что-то в рассказе не сходилось. – Зачем? Джеймс и Лили – его верные пешки, они могли бы воспитать тебя в правильном для директора ключе. А вот так отпустить ребёнка в свободное плавание... Мало ли, каким ты мог вырасти.

– А вот это самое интересное! Держи! – и положил на стол небольшую стеклянную сферу с моделью галактики внутри. Правда Волдеморта, судорожно вцепившегося руками в скатерть, галактика интересовала в последнюю очередь. От этого шарика исходили очень знакомые эманации. Как от одного из его крестражей, – Да бери, не бойся.

– Откуда?..

– Попытавшись убить ребёнка – ты схлопотал откат от магии. Душа, расколотая на несколько частей, не удержала целостность и разделилась ещё раз. Обломок, не желающий растворяться, зацепился за самое близкое и самое сильное магическое ядро. Вот так и получилось, что я стал одним из твоих крестражей. Потом, в Академии, Мастер Магии Души извлёк из меня всё лишнее и поместил в эту безделушку.

Волдеморт осторожно взял шарик и сжал его в руке. Инхирд – один из его крестражей. Был одним из крестражей. Зато теперь понятно, почему Дамблдор сплавил ребёнка подальше от родителей. Рядом с магической роднёй крестраж подпитывался бы магией среды, и ему не было бы нужды срастаться с ядром носителя. Спустя какое-то время, когда осколок и душа его носителя окончательно слились, Гарри Поттер и Лорд Волдеморт в магическом плане воспринимались бы как одно целое. Чудо, что после десяти лет сосуществования крестраж вообще смогли отделить. Ещё большее чудо – если это смогли провернуть без вреда для парня.

Откуда ему было знать, что об отделении крестража позаботилась ещё Великая Мать? Оставалось его только вынуть – что и сделали в Академии.

Так как каких-то глобальных «недоразумений» между ними больше не было, разговор плавно съехал в никуда. Учёба Инхирда, учёба Марволо, некоторые вопросы науки, увлечения, впечатления... Никакой политики, никакого подтекста – обычный трёп.

Расходились они тоже – вполне довольные друг другом.

Инхирд, неожиданно для себя, понял что ему нравится компания Марволо. Умный, ехидный и жёсткий – он был духовно близок Инхирду. И коль уж ныне Волдеморт вполне вменяем – Поттер не отказался бы ещё с ним пообщаться. Да и некоторые взгляды – если они конечно не примерещились – которые Марволо бросал на Инхирда, читались вполне отчётливо. И Инхирд, как ни странно, ничего не имел против. И даже внешность его не особенно смущала.

Волдеморт, оказавшийся так близко от предмета вожделения, был и вовсе счастлив. Эти изумрудные глаза, эти длинные блестящие волосы... А какой ум, какое чувство юмора, какая эрудиция! Ещё немного и Волдеморт растёкся бы лужицей розовых соплей. Ему очень не хотелось отпускать Инхирда от себя, но при мысли об ограничении предмета страсти хоть в чём-нибудь Тёмному Лорду становилось почти физически больно. Ну да ничего. Это – не последняя их встреча.

***

Спустя два дня Инхирд получил ещё одну посылку от недавнего сотрапезника. Весьма... странный – для Волдеморта – букет из стеклянных цветов.

Белые астры – сообщают о том, что даритель постоянно находится в мыслях о том, кому он преподнёс букет астр. «Думаю только о тебе!»

Жимолость – привязанность, верная любовь, мечты о счастливом будущем. «Вечно твой!»

Колокольчики – смирение и покорность. «Храню тебе верность!»

И цветки клевера – символ счастья. «Ты делаешь меня счастливым!»

Знает ли Волдеморт язык цветов? И осознаёт ли он, что в свете этого букета посланный им ранее ирис приобретает несколько иное значение?

Тут уже не «Я ценю твою дружбу» - призыв к сотрудничеству и миру, пересмотру взаимоотношений и переводу их на более близкий уровень.

Тут уже «Я буду ценить твою поддержку» – в таком значении у аристократов ирис принято дарить перед браком.

Всё-таки защита, поддержка, а также уважение и доверие ценятся в их среде несколько больше, чем эфемерная любовь, или недолговечная страсть.

Так понимает ли Волдеморт, что он вообще творит?

И как на всю эту... романтику реагировать Инхирду?

Глава 8: Ведь может память, просто память...

Следующие дни прошли... напряжённо. Для Инхирда, во всяком случае.

Ему сделали заказ сразу на четыре артефакта. «Живых» артефакта.

Так уж получилось, что в этом столетии он пока единственный, кто берёт заказы на подобные игрушки. Ведь чтобы сделать их – нужно совмещать два равных по силе Дара: Некромантию и Артефакторику. Ерунда вроде бы, но...

Но Некромантия – это такая штука, которая или давит, или и вовсе поглощает остальные Дары, увеличиваясь взрывообразно, как раковая опухоль. Поэтому соотношение равенства для неё естественно только с Даром Боевого Мага. Боёвка сама кого хочешь задавит.

Вот и получилось, что фамильные поттеровские Боёвка и Артефакторика смогли уравновесить приобретённую (вследствие слишком уж частого соприкосновения со смертью) склонность к Некромантии. Случай не сказать, что такой уж уникальный, но достаточно редкий. Есть ещё три таких, только уже в ранге Мастера, в России и один в Чехии. Только – вот незадача! – они заказы не берут.

Вот и приходится бедному студенту отдуваться за всех! Пришлось даже завернуть приглашение от Волдеморта – тупо ни сил, ни времени не было.

А потом наступило первое июля и в Верескову Крепость, впервые за несколько столетий, прибыл гость.

***

Северус Снэйп, не имея привычки опаздывать, появился в доме Инхирда 1 июля, в 12.00. Как он и уведомлял ранее Поттера.

Порт-ключ перебросил его в небольшую, но весьма уютную гостиную выполненную в медовых цветах. Светлое дерево, светлые обои, светлые шторы – и лёгкая нервозность растворилась, вылетев в открытое по жаре окно.

– Профессор? – Поттер появился неожиданно, из-за скрытой шторами двери, – Рад Вас видеть! Чаю?

– Спасибо, не откажусь.

Пока домовики подавали – тут же, в гостиной – чай, люди молчали. Северус, будучи от природы очень любопытным, не хотел демонстрировать слабость, а Инхирд просто ждал – насколько хватит профессора.

– Итак, – начал Поттер, спустя три минуты сообразивший, что пытаться переупрямить Снэйпа глупо, – У Вас, я так полагаю, есть определённые вопросы?

– Есть конечно. Например, я никак не могу понять причин некоторых Ваших действий. И источник некоторых Ваших знаний тоже вызывает вопросы.

Инхирд ухмыльнулся. Предсказуемо. Пожалуй даже слишком.

– Вот, – он выложил на стол восемь небольших, в указательный палец длиной, кристаллов индигового цвета, – Знаете, что это?

– Только в теории. Мемо-кристаллы – дорогой, но бесполезный аналог думосбора.

– Хм... Интересное мнение...

– Вы не согласны?

– Как человек, который их делает – нет, не согласен. Мемо-кристалл предназначен для безопасной передачи информации – не для хранения или просмотра, как думосбор. Он одноразовый и после просмотра записанной информации разрушается. Ни кристалл, ни информацию после разрушения восстановить нельзя – в отличие от думосбора, который автоматически копирует все помещённые в него воспоминания. Считывание информации происходит моментально и усваивается через минуту. И – что ещё более важно – воспоминания, полученные таким образом, нельзя выявить ни лигилименцией, ни Сывороткой Правды, ни как-либо ещё. Они, технически, всё ещё остаются собственностью того, кто записывал кристалл и невозможно установить даже просто факт их наличия. Вы никоим образом – даже добровольно – не сможете выдать то, что узнаете. И ни с кем, кроме меня, не сможете это обсудить.

Северус спокойно поставил чашку на блюдце. СЛИШКОМ спокойно, чтобы это можно было принять за чистую монету.

– Есть ли реальная необходимость в таких предосторожностях?

– Есть. Всё вот это, – Поттер накрыл рукой мемо-кристаллы, – не должно дойти ни до одного из Ваших... работодателей. В первую очередь – это не должно стать известно Дамблдору.

– А...

– А другой Ваш работодатель сейчас слишком занят своей личной жизнью.

– Гхм... – Северус прочистил горло и протянул руку за первым кристаллом, – Есть ли что-то, что мне ещё следует знать?

– Это – то, что получилось бы у Дамблдора, не начни я ломать историю буквально об колено.

***

Тем временем Волдеморт, с трудом разогнав розовый влюблённый туман над мозгами, начал рядами строить своих сподвижников.

Обросшие за годы отсутствия Лорда и Господина жиром – откровенно этому самому Лорду и Господину не нравились.

Сподвижники кряхтели, пыхтели и сопели – но строились без вопросов.

А как иначе-то? У Волдеморта разговор короткий: виновен – Круцио; невиновен – тоже Круцио, чтоб не расслаблялись.

***

– Ну, и как Вам, профессор? Вот так изначально и выглядело моё детство.

– Убил бы тварей!

– У, как Вас пробрало-то... А вообще – Дурслей винить бесполезно, они околдованные были. Я не говорю, что они вне колдовства белые и пушистые, но...

– И Дамблдора бы убил.

– Это Вы ещё не всё видели.

***

Дамблдор в это же время был очень занят.

Он искал свою вставную челюсть.

Часа два уже искал.

Он же не знал, что челюсть утащил и спрятал Фоукс, окончательно доведённый хозяином до ручки.

И теперь каждый, не вовремя заглянувший в кабинет, мог лицезреть директорскую... эм... точку приложения к стулу, обтянутую весёленькой, жёлтого цвета, мантией.

А прятал Фоукс – в силу пакостности характера, который обычно тщательно скрывал – на совесть.

***

– А вот так, профессор, проходил мой первый курс в Хогвартсе.

– Вы вернулись во времени назад. Как?

– Позже увидите, хотя, честно говоря, я механизм сам до конца не понимаю – не моя специальность.

– Значит Гермиона Грейнджер и Рональд Уизли.

– Оба приехали учиться на первый курс и в этот раз.

– Но потом обоих вроде как забрали родители...

– Не совсем. Я специально справки наводил. Гермиону покалечил тролль. Она и её родители попытались возмущаться – как и любые нормальные люди на их месте – но, вместо компенсации, Гермионе блокировали способности, и всем им стёрли память.

– А Уизли-младший? Я что-то не могу вспомнить, при каких обстоятельствах его забрали из школы. Знаю только, что вернулись они в школу только в этом году.

– А Вы в этом балагане вряд ли участвовали. Но проще всего это будет объяснить после следующего кристалла.

***

Люциус Малфой, напоенный под завязку зельями разной степени легальности, думал. Ну, или пытался думать – не все зелья сочетались между собой, а некоторые, и безотносительно других, не хило так давали по мозгам.

Волдеморт дал чёткое указание – проверить школу. Всё – от шпилей башен, до кладки подземелий.

Причём так, чтобы об этом не узнал Дамблдор.

И вот как это провернуть?

***

– Развейте мои сомнения, мистер Поттер, василиск ВСЁ ЕЩЁ ползает где-то под замком?

– Угу. Я собирался к нему зайти, да так что-то и не зашёл.

– Мда... Ну а мистер Уизли? Да и мисс Уизли, если уж на то пошло? Её родители, кажется, тоже забрали в 1992.

– Рон... он в детстве был не самым плохим. Не особо умным, но не плохим. Когда Джинни ушла в Тайную Комнату – он вспомнил, что Локхарт хвалился, будто бы знает, где вход. Он пошёл к Локхарту – за помощью. И напоролся на мощный Обливейт. Слишком мощный, для двенадцатилетнего ребёнка. Джинни из Тайной Комнаты вытащил феникс. У неё были повреждения ауры и магического ядра. Обоим детям нужна была госпитализация и помощь квалифицированного Целителя, но его услуги дороги. У Уизли таких денег не было. В прошлый раз Джинни к Целителю возили на мои деньги, а в этот раз мои счета оказались недоступны. Из своего кармана Дамблдор им ничего не дал. В итоге Джинни к концу того лета стала почти сквибом, а Рончик в Норе заново учился ходить, говорить и всё такое. Дальше?

***

Аластор Моуди, валяясь в шезлонге на одном из греческих пляжей, размышлял.

Он, в конце-концов, мог себе это позволить.

Волдемортовцы – с подачи наивного Барти – уверены, что он заперт в своём же сундуке.

Ну-ну...

Сейчас, когда он уже достаточно отдохнул, нужно решить один весьма интересный вопрос: «Что делать?»

В Англии явно назревает новое противостояние Дамблдора и Волдеморта. Ни первый, ни второй никаких положительных чувств у отставного аврора не вызывали.

Но и самоустраниться от конфликта Моуди считал ниже своего достоинства.

Осталось посмотреть – что из себя представляет этот Поттер и, если он не похож на идиота Джеймса, вполне возможно, что вояка из Моуди – рода Беовульфа – лишним ему не будет.

***

– Нет, я всегда знал, что Фадж идиот, но чтобы настолько... Дементоры вокруг школы – это же ещё додуматься надо.

– Это не столько глупость Фаджа, сколько интриги Дамблдора. В этот-то раз у Вас было тихо, как в болоте. Даже Люпина в школу тащить не стали.

– И я весь год спал спокойно...

– Дальше?

***

Крюкохват, имея чисто гоблинское чувство юмора, очень обрадовался новому Лорду Поттеру.

Ещё больше он обрадовался просьбе провести полную проверку всех счетов Поттеров и Блэков за то время, когда деньгами распоряжались Джеймс и Сириус, а Дамблдор считался его опекуном.

И если что-то обнаружится – составить иск в суд.

Пусть дедок побегает – авось об Инхирде на время позабудет.

***

– Я смотрю – Вас так и тянет в герои.

– Заметьте: оба раза имя в Кубок опускал не я!

– Не аргумент, знаете ли. Вы ведь могли отказаться от участия.

– Не мог. И я не говорю об отсутствии возможностей – но я был должен Седрику жизнь.

– Разве у Вас перед ним был Долг Жизни?

– В первый раз его убили потому, что он был лишним. А на кладбище он оказался потому, что я решил проявить благородство. Это не Долг Жизни, но жизнь я ему должен.

– Вы могли остановить Волдеморта...

– Он мне нужен. Страна загибается, а Волдеморт – адекватный и вменяемый, как и в начале своего пути – может хоть что-то изменить.

– Давайте дальше.

***

Кингсли Шеклболт, имеющий профессиональную фотографическую память, в который уже раз перечитывал пришедшую от шефа записку.

Шизоглаз – и то, что он со времён первой войны с Волдемортом на пенсии, ничего не значит, ибо для любого, носящего алую форму аврората, он был, есть и будет истиной в последней инстанции – был как всегда лаконичен:

«Всё об Инхирде Поттере. Ещё вчера»

И попробуй не найди!

***

– Это... просто...

– Не правда ли: эта Амбридж – милейшая женщина!

– Пытать учеников Кровавым Пером! Допрашивать их с Веритасерумом!

– Знаете, как Эйнштейн говорил? «В мире безграничны только две вещи: Вселенная и человеческая глупость, и то насчёт Вселенной я ещё не уверен.»

– Да и я хорош, кретин самодовольный!

– Ну-ну-ну. Спокойнее. Всего этого уже не будет.

– Но оно было!

– Вообще-то нет. Ведь пятый курс ещё не наступил. У нас ещё два кристалла. Продолжим?

***

Андромеда Тонкс, женщина отважная и решительная, мялась, как первокурсница перед Распределяющей Шляпой.

Не далее, как полчаса назад ей пришло письмо из банка, в котором её уведомляли, что она восстановлена в Роду Блэк, так же, как и её дочь, Нимфадора, а её муж, Теодор, автоматически был принят в младшую ветвь Рода.

Чем это грозит её семье? Зачем Лорду Блэку, кто бы он ни был, восстанавливать в Роду отверженных?

И кто у нас ныне Лорд Блэк?

***

– И как Вам?

– Боюсь показаться слишком жестоким...

– Если Вы о сцене убийства Дамблдора – то всё нормально. Мне она тоже нравится.

– Я так полагаю, что последний кристалл – это конец войны?

– Правильно. И конец того будущего, которое могло бы быть.

***

Питер Петтигрю уже который раз пытался сбежать на доклад к Дамблдору. И у него, уже в который раз, ничего не получалось.

Поттер, знающий на чьей на самом деле стороне находится этот... индивид, ещё в Литл-Хенглтоне наложил на крысюка простенькое ментальное заклятие.

И теперь каждый раз, когда Питер собирался связаться с Дамблдором – он связывался с Волдемортом.

Конечно, оно было вполне обходимо – но для этого нужно иметь интеллект хотя бы выше среднего.

Чем крысюк, при всей его бытовой смекалке, похвастаться не мог.

***

– Валерьяночки?

– Лучше виски. Не каждый день видишь собственную смерть.

– Ну, виски, так виски.

– И всё же, ответьте – почему Вы доверили это мне?

– Вам я тоже должен. И должен многое.

– Я не был слишком уж хорошим человеком...

– И всё же целостность моей шкурки – результат Ваших усилий.

– Спорно.

– Возможно. Останетесь погостить?

– Я не думаю...

– ...оригинал Книги Зелий Морганы...

– Хотя, впрочем, у меня всё равно нет особо срочных дел... Так где, говорите, библиотека?

Глава 9: "Семья" - как много в слове этом...

Десять дней, которые Снэйп провёл не вылезая из библиотеки, в Вересковой Крепости безраздельно царила тишина.

Поттер, закончивший основы под артефакты, почти всё это время проспал, восстанавливая потраченные силы и нервы.

Даже бесноватые поттеровские поделки – что артефакты, что химеры – вели себя тихо и почти примерно. Можно даже сказать – прилично.

А на десятый день всех, имеющих уши, переполошил истошный вой сигнальной системы, оповещающей о том, что кто-то пересёк границы владений Певереллов.

Защита границ построена так, чтобы отводить или отпугивать нежданных гостей. Следовательно, для того, чтобы сквозь неё пройти, нужно либо иметь магический потенциал выше, чем суммарный потенциал рода Певерелл – что маловероятно – либо защита САМА должна пропустить визитёра. Что ещё менее вероятно – Певереллы, как и всякие некроманты, отличались прямо-таки нездоровой, можно даже сказать патологической, паранойей.

Но, независимо от причины, факт пересечения границ – достаточная причина, чтобы Герцог Певерелл – как самый крайний – в четвёртом часу утра потащился выяснять: а в чём, собственно, дело?

Естественно, что Снэйп потащился с ним. Во-первых: ему было интересно. А во-вторых: отпустить Поттера куда-то одного? Что бы он себе новые проблемы нашёл на за... спину?

И пошли они опасность неведомую грудью встречать.

***

На месте, обозначенном сигналкой, обнаружились... два фенька.

Совсем детёныши – месяца полтора от роду.

– И что, вот это – повод для тревоги?

– У Вас, профессор, с биологией как?

– Ну...

– Понятно. Фенёк – а это именно они – лисичка пустынная, в наших широтах не водится. Детёныши маленькие – таких от матери ещё не отпускают далеко. Плюс они истощены – как будто долго не ели или преодолели большое расстояние – и обезвожены. Не смертельно, но достаточно серьёзно.

– А как они проломили Защиту?

– А они не проломили – дыру в барьере я бы почувствовал если не сразу из Крепости, то уж вблизи-то точно. Защита их пропустила и предупредила меня о наличии гостей, чтобы я их точно нашёл. Вопрос: почему?

– По доброте душевной? Сами же сказали: детёнышам явно нужна помощь.

– Профессор... Я понимаю: про род Певерелл какие только сказки не ходят. Тут волей-неволей во всякую ересь верить будешь, при отсутствии достоверной информации. Я, возможно, Вас разочарую, но всё же... Вся вот эта красота, – он кивнул на проскальзывающие во внешне чистом воздухе серебряные искры, – хоть и является полуразумной, души всё же не имеет.

– А я, признаться, считал что Певереллы пленяли души врагов и заставляли их служить себе. А родовой замок вообще охраняли исключительно призванные и незримые слуги.

– Ну-у-у... Бывало, конечно, всякое. И души пленяли, и призрачных слуг из них творили... Только вот в чём фокус: чем дольше собираешься удерживать душу – тем сильнее её нужно подпитывать магией. А чем сильнее ты её подпитываешь – тем больше шанс, что душа обретёт собственную волю. Чем дольше душа проводит в таком состоянии – тем сильнее эта воля. Плюс способность учиться – свойственная именно душе – и в итоге может получиться вполне самостоятельное существо. Хорошо, если с ним договориться удастся. А если нет? Оставлять подобное – возможно враждебное – существо за спиной не позволяет паранойя, а постоянно держать все одушевлённые артефакты – от любимого комода до ключевого камня Защиты – под Империо... Интересно, но не рационально. Хотя Родовой Камень Певереллов, который в ритуальном зале Крепости стоит, как раз из таких штук. Но там немного другое – один из предков сам пожелал стать основой для фамильного гнезда и теперь охраняет Род Певерелл и всех тех, кто получил приют под сводами Крепости, – Поттер в задумчивости потёр подбородок, – Вот, кстати, он и мог пропустить этих... гостей. Он вполне мог задействовать узлы Защиты...

– Мистер Поттер...

– Да?

– Рассказываете Вы, конечно, очень интересно, и я с удовольствием послушаю, но давайте хотя бы обратно в помещение вернёмся. Да и зверькам помощь не помешает.

– Ой...

***

В Крепости Инхирд сразу же развил бурную деятельность. Зверьков осторожно вымыли и высушили, потом из пипетки напоили сливками и даже предложили мяса.

Мясо было обнюхано и облизано, но не съедено.

А потом Поттер попробовал выяснить – кто же это такие?

Потому что независимо от того, пропустила их Защита или нет, всё ещё было неизвестно откуда среди вересковых полей Шотландии взялись животные, живущие в Северной Африке.

Попробовал – и потерпел в этом сокрушительное поражение. Вокруг лисичек кружился такой разнородный магический фон, что пробиться через него не представлялось возможным.

Позже – может быть, а сейчас – увы.

– Но Вы же имеете какие-то предположения?

– Да до черта и больше! В этом-то и проблема! Мы живём в Магическом Мире, и в рамках законов этого Мира – случиться может всё, что угодно. Это не просто феньки – у них слишком чётко просматривается магическое ядро. Вида магических феньков – ещё не было. Это могут быть представители нового вида; или они просто могли подхватить где-нибудь какое-нибудь проклятие; или это могут быть духи, которые с пережору сумели принять материальную форму; или это заколдованные люди-нелюди; или это сбежавшие от каких-нибудь моих коллег-химерологов подопытные; или это застрявшие в животной форме анимаги; или это просто сгустки магии, которым кто-то придал форму... Да мало ли? Только вот пока не рассеется окружающий их фон из всякого энергетического мусора – понять ничего будет нельзя.

– А как долго...

– А этого я Вам сказать не могу – слишком много условий. Будем ждать.

– Будем.

***

А Волдеморту в это время было очень плохо.

И душевно тоже – но несколько в другом контексте.

Шарик, который Волдеморту передал Инхирд – тот самый, который содержал в себе случайно отколовшийся кусочек души – был... ну, не-то, чтобы с подвохом, но...

А дело-то в чём?

Шарик, который Мастер Магии Духа сварганил в Академии, имел – в отличии от кресстража – одно ограничение. При контакте с аурой, родственной ауре содержимого, шарик просто перестаёт удерживать осколок.

А душа – и это, между прочим, один из основных постулатов Магии Духа – стремится к единству и целостности.

Освобождённый осколок в течение какого-то времени – зависит от силы мага, состояния самой души и много чего ещё, вплоть до эмоционально-психического состояния – витает в воздухе – в эфире, если точнее – а после начинает сливаться с основной личностью. Основная личность, при этом, ощущает всю полноту впечатлений слитка металла, плавящегося в горне.

Волдеморт – учитывая то, что кресстражей у него было несколько – незабываемые ощущения ловил с начала июля – когда началось слияние – и ажно до августа-месяца.

Потому контакты – вообще любые – он сократил до минимума. Ему было физически трудно сосредоточиться хоть на чём-то, кроме своего состояния.

Потому и не заметил он ни удивительно тупых, но чрезвычайно упорных попыток Петтигрю связаться с Дамблдором, ни исчезновения одной из своих Меток, которую Инхирд снял с Северуса.

Пока не заметил.

***

В двадцатых числах июля Инхирду пришло письмо из банка.

Дескать, Лорда Поттера-Блэка, Герцога Певерелл ищет целая толпа народу.

И Кингсли Шеклболт – без пяти минут Главный Аврор, которого взгрел активизировавшийся Шизоглаз – ищет;

И Артур Уизли – верная альбусова шавка, которой Альбус даже не платит – ищет;

И Андромеда Тонкс-Блэк – принятая в Род Блэк против воли и так и не решившая, как к этому относиться – ищет;

И Игнатиус Прюэт – глава вассального Певереллам рода, которого старые родовые клятвы практически буквой «зю» скрутили – ищет;

И даже Октавиус Принц – не имеющий к Инхирду ну решительно никакого отношения, и даже сам точно не знающий, чего ему, собственно, от Поттера надо – ищет.

Ищут, ищут, а доискаться никак не могут! Вот такая вот ерунда!

Инхирд, он же в Крепости своей – как в бункере противорадиационном! Закопался со своими артефактами – которые он на заказ делал; химерами – которые бузят без конца; феньками – которые тоже внимания требуют; Снэйпом – который хоть и практически друг семьи и развлекает себя самостоятельно, но бросать его совсем в одиночестве тоже как-то не хорошо; и всем остальным. И пока он выйти оттуда не захочет – никто его найти не сможет.

Кроме сов, которых и послать можно при желании. Чем Инхирд с успехом и занимался, пока наглая гринготтская сова не села ему прямо на голову.

Такую захочешь – не проигнорируешь.

Пришлось Поттеру отрываться от своих безу-у-умно интересных экспериментов и возвращаться в реальный мир.

Эти... творцы – они иногда такие... творцы!

***

Кингсли Шеклболт, которому чувство юмора по званию не положено, хохотал до упаду. Хотя и не должен был – он так ничего существенного и не узнал о Поттере, и Шизоглаз за это может и по голове протезом настучать. Но буквально не мог удержаться...

Пять минут назад он получил с совой ма-а-ахонькую записку.

«Я не кусаюсь.

И. М. П.-Б. П.»

Этот малый точно сойдётся с Шизоглазом!

***

Артур Уизли получил три служебных выговора. За то, что вместо занятий делом – занимается всякой хернёй.

***

А вот Андромеда Тонкс-Блэк, Игнатиус Прюэт, и Октавиус Принц получили письма с просьбой о встрече.

***

– Здравствуйте, лорд Прюэт.

– Здравствуйте, герцог Певерелл.

– И что же Вам надо от меня, лорд?

– Я, как глава рода Прюэт, пришёл за подтверждением вассальных клятв.

– Хорошо...

***

– Здравствуйте, лорд Принц.

– Здравствуйте, герцог Певерелл.

– И что же Вам надо от меня, лорд?

– Да вот узнать у Вас хотел – с чего бы это главе Древнейшего Рода Певерелл безродных полукровок привечать?

– А Вам-то какое дело?

***

– Здравствуйте, миссис Тонкс-Блэк.

– Здравствуйте, лорд Поттер-Блэк.

– Можно просто Инхирд. Зачем же Вы меня искали?

– Можно просто Меда. А зачем Вы меня в Роду восстановили?

– А Вы недовольны?

– А это зависит от того, зачем Вы это сделали. Что Вам надо от меня и моей семьи.

– Вы удивитесь, но ничего.

– Вообще?

– Вообще. Я просто следую семейному Кодексу. Кодексу Певереллов.

– Хм?

– «Семья – прежде всего.»

Глава 10: Высокие отношения - это вам не секс на люстре.

На следующий день, после встречи с Инхирдом всё в том же ресторане, – «Белый Лён» – сошлись Игнатиус Прюэт и Октавиус Принц.

– И что ты скажешь, старый друг?

– Скажу, что нас немного нае... обманули.

– Это понятно. Что ты мне об этом мальчишке сказать можешь?

– Странный он. Ему... сколько, пятнадцать? Слишком он... не хладнокровен, нет – спокоен. Я специально проехался на счёт Северуса – Поттер-то его магически признал членом семьи Певерелл, – так Поттер мне только улыбнулся, как крокодил ныряльщику, и заявил, что это не моё дело.

– Согласен. В этом возрасте дети, – как их не дрессируй – энергией аж через край бьют. А этот – как удав. В засаде.

– Старый друг, а ты помнишь, чем славились Певереллы?

– Ещё бы не помнить – Прюэты, всё же, вассалы рода Певерелл. А Певереллы могли – и могут сейчас – заявить права на пустующий трон Магической Англии.

– Нет, я не об этом. Трон – это внешнее, светское. Певереллы имели право инициировать Суд. Тот Суд, который вершит Магия после ухода души за грань Смерти.

– Погоди-погоди... Что-то я в семейных хрониках читал такое. Но, Певерелл, имеющий право судить, должен неоднократно переступать черту, или и вовсе стоять на грани. Ты думаешь, что этот Инхирд – потенциальный Судия?

– Всё может быть. Но я не уверен.

– Не уверен... Ну, как говорил Харальд: «Будем посмотреть».

– У тебя есть идея.

– Есть. В августе будет целая череда приёмов и балов. Нужно, чтобы ему прислали приглашения если не на все, то почти на все мероприятия. Проигнорировать всё без уважительной причины – гарантированно рассориться со всем высшим светом. Не думаю, что это будет ему на руку.

– Посмотрим на него во враждебной, так сказать, обстановке.

– Посмотрим. И присмотримся.

***

Поттер тем временем воевал со Снэйпом, пытаясь выселить его из библиотеки.

Не подумайте дурного – Поттеру было не жалко библиотеки. Ему было жалко профессора.

Несмотря на то, что Северус был магически признан членом семьи Певерелл, – побочный эффект от снятия Метки – некоторые книги, в том числе и та, которую он сейчас читал, пользовались отсутствием в Снэйпе крови Певереллов и тянули из него силы и магию.

И выглядела эта... жертва чрезмерной тяги к знаниям, как вампир, только-только вышедший из спячки. Запавшие глаза, подсвеченные синяками, резко похудевшие руки, обострившиеся скулы...

Заметивший это Инхирд решил принимать меры – а то, как бы эти книжонки Снэйпа совсем не уморили.

Вопрос только в том, какие именно меры принимать?

***

В Нотт-мэноре готовился первый – из весьма длинной череды – бал, который состоится 1 августа.

Лорд Нотт, получивший достаточно жёсткое указание от лорда Принца, пригласил на бал лорда Поттера. Со скрипом пригласил.

Пусть он многим был обязан Лорду Принцу и не мог ему отказать, пусть ему и самому был интересен этот Поттер, но...

Но! Как Пожиратель – пусть и отмазавшийся от Азкабана – он так же не мог не пригласить на бал Волдеморта.

И что именно случится, когда эти двое столкнутся – лично он, Александр Никодемус Нотт, предсказывать не брался.

Дай Небо, чтобы всё это не переросло в дуэль!

Это же такой скандал – вовек не отмыться!

Хоть бы пронесло...

***

Дамблдор же весь июль просматривал книжные тома.

Его личная – директорская, но кого это волнует – библиотека была гораздо больше хогвартской – особенно если учесть, что большую часть библиотеки Хогвартса, оставленную ещё Основателями, он, как и многие директора до него, скрыл от учеников. Многие поколения директоров, как трудолюбивые муравьи, утаскивали в свою башенку всё мало-мальски интересное.

Коллекция, спустя столько лет, получилась вполне впечатляющей – особенно если учесть, что Дамблдор был далеко не первым директором, который додумался, будучи магическим опекуном сирот и, прикрываясь этим опекунством, распоряжаться чужим добром.

До сейфов Поттеров только не добрался.

Сначала Чарльз, отец Джеймса, лишил сына звания Наследника – а ведь самые интересные тома хранились именно в главном хранилище, куда Джеймс доступа не имел! Ну, ладно – Джеймс не Наследник. Но его сын может стать Наследником, а потом и Лордом. Нужно только правильно его воспитать, – и ценности рода Поттеров, ведущего начало от Годрика Гриффиндора, постепенно перейдут в пользование Дамблдора.

Только вот и тут промах! До поступления в школу Дамблдор доступа к сейфам не получил – закон такой. А в Хогвартс Поттер так и не приехал. Тем самым полностью аннулировав опекунство Дамблдора.

А потом, когда вернулся, он уже стал Лордом и никакие опекуны ему были уже не нужны.

Зелья Поттер не пьёт – артефактами увешан, как майское дерево лентами. И хорошими артефактами! Уж каких только зелий Дамблдор ему не подливал, как только не изощрялся – а Поттер их вычисляет и не пьёт. Даже самые редкие – и те обнаруживаются!

Заклинания – которые допускают школьные щиты – до него даже не долетают. Родовые щиты вообще труднопреодолимы, а уж когда Род не один, да ещё такие Рода...

Гиблое дело.

Но!

Когда-то давно Дамблдор слышал об одном древнем ритуале. Ритуале запрещённом, ибо он позволяет одному магу подчинить другого.

Ритуал сложный, многоступенчатый, долгий.

Он не определяется ни артефактами, ни проверками.

Почти не даёт осечек.

Но, помимо прочего, есть там такое условие – подчиняющий должен быть сильнее подчиняемого.

Правда это Дамблдора не смутило – кто такой этот Поттер против Победителя Грин-де-Вальда?

А должно бы.

Всё же Дамблдор, несмотря на прожитые годы, некоторых вещей так и не понял.

***

В Нурменгарде гасли свечи. Магические, поддерживаемые магией дома.

По одной и не сразу – но гасли.

Нурменгард – замок, построенный исландским алхимиком и иллюзионистом. Тем, кто когда-то дудочкой вывел из города крыс. После – мощные иллюзии стали коньком этого рода. Так же, как и управление толпой.

Нурменгард – родовое гнездо многих поколений магов и ведьм. Поколения традиций. Свои комедии и трагедии. Свои скелеты – куда же без них.

Нурменгард – тюрьма для последнего главы рода Грин-де-Вальд. Преданного тем, кого он называл другом. Заточённого этим другом в стены родового особняка – есть такой ритуал, который сковывает ядро и алтарь, только для этого нужно убить около восьми детей в возрасте от четырёх до шести лет – и оставленного там гнить от осознания смерти не только своей, но и Рода своего.

Но родовой замок – это родовой замок. Даже если он скован и не может помочь своему Хозяину – он всё ещё с ним связан. Он поддерживает в последнем представителе рода жизнь. Он делится с ним энергией. И он ждёт.

А сейчас в нём гаснут свечи.

Одна – за другой.

***

Двадцать девятое июля началось громким «Ага!».

Прибежавший на звук Северус застал в лаборатории – «питомнике», как называл это помещение Инхирд – три абсолютно одинаково довольные моськи.

И даже то, что две из них принадлежали фенькам, а оставшаяся человеку – ничуть не делала их менее похожими.

– Что?

– Фон!

Северус приподнял бровь, молчаливо ожидая больших разъяснений.

– Ну магический фон! – Инхирд явно считал что сказал более чем достаточно, – Вокруг феньков! Он нормализовался, а всякий посторонний эфирный мусор наконец рассеялся. Теперь мы можем узнать о них всё!

– Всё?

– Ну почти всё! Не придирайтесь к словам!

Снэйп только усмехнулся, наблюдая за... процессом идентификации.

Поттер водил над зверьками – в кой-то веки сидящими смирно и спокойно – магическим жезлом, рисовал вокруг них какие-то знаки, круги и символы, раскладывал зачарованные кристаллы в особые фигуры...

Спустя полчаса Снэйп наконец не выдержал:

– Что Вы делаете, мистер Поттер? – Инхирд его даже не услышал, – Мистер Поттер!

– А?..

– Что Вы делаете?

– Собираю информацию. Вон, смотрите! – и указал на пергамент и порхающее над ним призрачное пёрышко, – Перо создано целым комплексом чар. Оно считывает ауру, в которой отображается вся жизнь, и фиксирует считанное на пергаменте. Сейчас мы узна-а-аем... Вот, оно как раз закончило.

Инхирд взял пергамент и углубился в чтение.

***

Феньки оказались с сюрпризом.

Точнее – они оказались вообще не феньками.

Стихийная анимагия – редкая штука. И требует либо очень большого резерва, либо очень сильного стресса. А чаще – и того и другого.

Феньки – близняшки трёх лет от роду. Родились здоровыми.

Близнецы – для магического мира вообще редкость. Общий магический фон, сходные энергии ядер, телепатическая и эмпатическая связь.

Александр и Александра Свенсоны. Дети двух магглорождённых волшебников, Анны и Джеймса Свенсонов.

3 июня в маленький одноэтажный домик, принадлежавший семье, пришли двое в чёрных плащах и белых масках – некие Джонатан Эйдберг, Наследник Эйдберг, и Харрисон Гинар, Наследник Гинар. Молодые наследники не слишком-то знатных родов. Не слишком умные, не слишком сильные. Выросшие на рассказах о величии Тёмного Лорда.

Узнав о его возрождении – а об этом, так или иначе, знали все, связанные с Пожирателями, то есть, почти все чистокровные – эти... решили поразвлечься. Решили, что если они проявят себя – Волдеморт обязательно одарит их Метками.

Свенсоны могли и отбиться – но один из этих уродов успел взять в заложники детей.

А потом дети несколько часов смотрели на то, как пытают их родителей.

А когда родители умерли, не выдержав издевательств, их убийцы решили также расправиться и с детьми.

Круциатус, попавший в близнецов, и общий стресс спровоцировали «скачок» - резкое, взрывообразное увеличение магических резервов. Этого хватило на стихийный оборот и стихийную же аппарацию. Не далеко – за границы дома – но детям хватило, чтобы сбежать.

Потом они достаточно долго бежали – просто бежали. В такой ситуации над человеческим разумом преобладают инстинкты звериной формы. А дети ещё и людьми-то себя не особенно почувствовали. И эти инстинкты требовали бегства из зоны опасности.

Череда «червоточин» – природных порталов мерцательного типа – открывшихся перед лисичками – привела их к границе владений Певерелл.

А дальше их нашли Поттер и Снэйп.

***

– Мда... И что Вы будете с ними делать, мистер Поттер?

– Введу кровно в род. Во все рода.

– Вот так просто? Чужих детей?

– Запомните, профессор, а лучше запишите: не бывает чужих детей. Так же, к слову, как и чужих бед.

– Вы их пожалели.

– Я им посочувствовал. Они сироты, а как с сиротами поступает магический мир я на собственной шкуре ощутил. Оба раза.

– Вы странный человек, мистер Поттер.

– Может быть. Но сейчас меня волнует другое...

– Их надо вывести из анимагической формы.

– Точно. Не обернутся до сентября – навсегда лисами останутся.

– Ну а дальше? Таких маленьких детей нельзя оставлять одних.

– Вы о Хоге? Есть один вариант. Я, изначально именно его рассматривал, но потом решил не дразнить гусей. В общем – дело такое. Все школьники, по умолчанию, учатся на полном пансионе. Но в Уставе Хогвартса прописано, что школьники, являющиеся главами родов, имеют право перейти на «свободный пансион»: хочешь – живёшь в общежитии, хочешь – приходишь только на занятия.

– Но для этого нужна веская причина.

– Вон она, моя причина, – Поттер указал на зевающих лисят, – гланды мне демонстрирует.

– Но разумно ли будет эту причину демонстрировать?

– В этом Вы правы. Маленькие дети – слишком хорошая мишень. Но, если что, у меня и другая причина есть. У меня три рода, дела которых требуют всего моего времени. Особенно Певерелл – последний Герцог был аж двести лет назад и с тех пор делами не занимались, их только вели. Что там сейчас творится – сами понимаете.

– А хватит ли этой причины?

– Должно. Но сделаем мы так: такие заявы подаются не в Отдел Образования, а напрямую в Совет Лордов. Лорду Абрахаму Кейросу.

– Он что – еврей?

– А Вы что – расист? Важно другое. Кейрос одинаково люто ненавидит что Дамблдора, что Волдеморта. Его внуки в первую войну попали между ними, как между молотом и наковальней. Внучка погибла, а внук сейчас от Лонгботтомов не сильно отличается. Если объяснить ему ситуацию – он поможет, просто чтобы насолить обоим. Настоящей причиной будут дети, а официальной – запущенные дела родов.

– И Вы думаете, что он поможет?

– Не за просто так – но это понятно. Но Непреложный Обет о неразглашении он даст, а большего нам и не надо.

– И переговорить с ним надо как можно быстрее.

– Первого числа бал у Ноттов. Кейрос там будет, также как и мы.

– Мы? Кто это «мы»? Я ни на какой бал не иду.

– Я Вас расстрою, но всё же идёте. Вам прислали приглашение и я, от Вашего имени, ответил согласием.

– Мистер Поттер!..

– Во-первых: меня зовут Инхирд. А на Ваше это «Мистер Поттер» у меня уже аллергия развилась! А во-вторых: Вы явно собрались стать библиотечным привидением. Так вот, сообщаю: я категорически против! Никогда ещё в доме Певерелл не было привидений – и я не собираюсь позволять им появляться. Особенно, если это привидение зачитавшегося насмерть гостя!

***

Бал у Ноттов протекал нормально. В основном потому, что Волдеморт на него явиться не смог.

Поэтому бал проходил тихо и немного скучно. К Инхирду подходить опасались – особенно когда он почти уединился с Лордом Кейросом, репутация которого позволяла держать на расстоянии вообще всех.

Поттер договорился обо всём, о чём хотел, проветрил покрывшегося библиотечной пылью Снэйпа и, по окончании бала, спокойно отбыл.

Нотт вздохнул с облегчением – на его балу скандалов не было.

***

Потом было ещё два мероприятия, а потом, двенадцатого, состоялся приём у Малфоев.

И вот Малфоям не повезло по-крупному.

На балу оказались не только Инхирд и очухавшийся Волдеморт, но и некие Джонатан Эйдберг, Наследник Эйдберг, и Харрисон Гинар, Наследник Гинар с отцами.

Предсказанный ещё Ноттом скандал стартовал с оглушающим грохотом.

***

А начиналось всё относительно мирно.

Инхирд прибыл не первым, а где-то в середине – поэтому некоторых гостей не знал ни в лицо, ни по именам.

Зато он сразу узнал Волдеморта – пусть тот и был под мощной иллюзией и другим именем. Узнал и отправился общаться.

Остальные ему были сейчас не слишком интересны, а по Волдеморту он – к собственному удивлению – успел соскучиться.

– Здравствуй, Марволо.

– Приветствую, Инхирд. У меня к тебе вопрос.

– Слушаю.

– Не знаешь ли ты – совершенно случайно – что случилось с моим хорошим другом Северусом?

– Знаю, что ж не знать? Твой хороший друг Северус находится под защитой рода Певерелл. Как друг семьи. Поэтому он теперь свободен, как птица в полёте.

– Вот как?

– Вот так. И, Марволо...

– Да?

– Будь так добр – донеси до других своих... друзей... что для Певерелла даже смерть преградой не является.

– Донесу, не переживай.

Дальше разговор перешёл на нейтральные темы. Инхирд ничего больше пояснять не хотел, а ревнующий Волдеморт посчитал, что здесь не время и не место для выяснения отношений.

В зале, тем временем, происходило брожение умов. О том, что под личиной никому неизвестного американского мага Чарльза Трестона скрывается Волдеморт знали – неофициально, разумеется – все, или почти все.

И сейчас, видя как спокойно между собой общаются Тёмный Лорд и Мальчик-Который-Выжил, волей-неволей закрадывается мысль, что не всё так просто в этом мире.

Молодые идиоты, узнавшие о присутствии на балу их обожаемого Лорда – а заранее им никто ничего говорить не стал – решили подойти и представиться, пока есть возможность.

А Волдеморт – напоминаю – разговаривал в этот момент с Инхирдом.

***

Двое юношей, зеленоглазый блондин и кареглазый брюнет, не слишком вежливо прервали Инхирда на середине рассказа.

– Здравствуйте, мой Ло... кха! – говорящий получил от друга локтём в бок, – Да понял я. Здравствуйте, мистер Трестон!

– Здравствуйте, молодые люди. Только я, кажется с Вами не знаком.

– Я – Джонатан Эйдберг, Наследник Эйдберг, – представился блондин, – А это мой друг, Харрисон Гинар, Наследник Гинар.

– Джентльмены, – вмешался Инхирд, – Вам что, о правилах хорошего тона никогда не говорили?

Парни одновременно окинули Инхирда презрительными взглядами.

– Что о правилах хорошего тона может знать магглокровка, вроде тебя?

Инхирд прищурился.

– «Маглокровка», значит? Ты язык-то придержал бы, а то отрежут ещё.

– Кто, ты? Силёнок не хватит. Мы – чистокровные наследники древних Родов. А ты кто?

– А я, Инхирд Морриган, Лорд Поттер-Блэк, Герцог Певерелл, вызываю Вас, Джонатан Эйдберг, Наследник Эйдберг, и Вас, Харрисон Гинар, Наследник Гинар, на магическую дуэль. За покушение на убийство членов рода Певерелл и намеренное оскорбление его главы. И да будет Магия свидетелем моего права!

Тройная золотая вспышка, подтверждавшая вызов, привлекла внимание всего зала.

***

Дуэль, согласно Кодексу, решили проводить в дуэльном зале Малфой-мэнора.

Не сказать, чтобы Люциус был особенно счастлив – но и деваться ему было некуда.

Магия подтвердила серьёзность слов Инхирда. А с Магией не спорят.

***

Волдеморт волновался.

Каким бы умным не был Инхирд, но ему только пятнадцать, тогда как его противникам по двадцать три. К тому же их двое.

Но, пообещал он себе, если с Инхирдом что-нибудь случится – он, Волдеморт, от этих сопляков даже места мокрого не оставит.

А ещё – он только что понял, что ничего не прислал Инхирду на день рождения.

***

Вызванные на дуэль молокососы храбрились до последнего. И до последнего считали, что уж они-то точно победят.

Ну что может им противопоставить пятнадцатилетний пацан такого, что они заблокировать не смогли бы?

Только вот Инхирд, настоявший на одновременном бое – а такое тоже возможно – вообще не стал пользоваться магией.

Он просто забил обоих до полу-живого состояния кастетами, а потом проклял – вдогонку.

У них никогда не будет детей, ни своих, ни усыновлённых, и всю жизнь они будут чувствовать на себе тот попавший в близнецов Круциатус. Днём и ночью, без перерыва. Проклятие не даст привыкнуть к боли, снизиться чувствительности.

Нападение на магического ребёнка – одно из самых страшных преступлений в Магическом Мире. И наказание за него обычно – смерть.

Но это Инхирд оставит близнецам.

Певереллы сами убивают своих врагов.

***

Буквально на следующий день после дуэли Инхирда разбудил смех. Детский смех.

Близнецы – будто почувствовали что – за ночь смогли обернуться и теперь со смехом глядели на разбуженного Инхирда.

Хорошенькие и ладненькие – глазки синие-синие, как сапфиры, а волосы тёмные, почти чёрные.

Утро прошло в хохоте – знакомство близнецов с Инхирдом проходило весело.

Как только близняшки достаточно доверились – Инхирд потащил их к алтарю рода, проводить все ритуалы скопом.

Александра Анна Морриган Поттер-Блэк-Певерелл и Александр Джеймс Харрисон Поттер-Блэк-Певерелл – младшие брат и сестра Инхирда.

***

С этого момента Поттер считал дни до отбытия в Хог, и жутко завидовал Северусу, который свалил туда двадцатого.

Продолжавшиеся балы за пределами дома и маленькие почемучки в доме...

Первого сентября Поттер был готов бежать впереди Хогвартс-экспресса, к Дамблдору под крылышко.

Укатали, короче говоря, Сивку эти американские горки.

Совсем укатали.

Глава 11: Василиск - это не только ценный яд...

Хогвартс-экспресс мчался по холмам и долинам, то поднимаясь вверх, то ныряя вниз; мерно стучали колёса и плыли пейзажи за окном.

Инхирд, почти убаюканный этим, оказался внезапно захвачен чем-то, что он с удивлением определил как ностальгию. Он скучал по людям – по тем, которых знал, но с которыми уже не познакомится; по миру – который никогда не будет прежним; по неуловимому ощущению детства – которое ему не часто, но всё же удавалось почувствовать; а главное – он скучал по тому мальчику – Гарри Поттеру, каким он был и каким быть уже не сможет.

Бам-бам-бам!

Резкий и громкий стук в дверь разрушил всё очарование момента. С трудом сдерживая желание не вставая крикнуть что-нибудь вроде «По голове себе постучи, дятел!» Инхирд потащился открывать.

За дверью обнаружилась веснушчатая и смущённая физиономия Рона Уизли.

Инхирд был... удивлён. Он никогда прежде не видел такого выражения лица у своего рыжего друга.

– Здравствуй. Можно к тебе, а то остальные купе уже заняты?

Инхирд молча посторонился, пропуская нежданного попутчика.

– Рон Уизли.

– Инхирд Поттер, – и без колебаний пожал протянутую ладонь.

Разговор в купе прихотливо вился от последнего квиддичного матча, до хогвартских учителей. Поттер был приятно поражён. Ни капли зависти, ни слова подтекста, ни грана враждебности.

Обливейт Локонса, похоже, стёр все «личные данные» не тронув при этом знания. Всё, что Рон знал о магическом или маггловском мире – осталось на месте. А вот его привычки, любимые словечки, реакции на что-то, знакомые, друзья, семья – всё это оказалось подтёрто.

Он, как ребёнок – строит свою личность заново. А дети – как известно – не бывают плохими или хорошими. Такими их делают родители.

За тот год, что Рон провёл дома – старшие Уизли просто не успели его настолько испортить. А потом Рон поехал в школу – и у него появился выбор.

Выбор точки зрения, выбор поведения.

Рон Уизли не станет той мелочной корыстной трусливой дрянью, которую помнил Поттер.

Теперь – не станет.

***

Северус Снэйп смотрел на огонь в камине своих покоев, размышлял и ждал. Ждал прибытия студентов, точнее одного конкретного студента. Северус никогда не врал себе – он почитал самообман исключительно пагубной практикой. Поэтому вполне открыто признавался – он привязался к Поттеру.

Воистину – жизнь его сделала крутой поворот, буквально поставив всё с ног на голову. Он давным-давно перестал мечтать о свободе. Но тут появился этот мальчишка, Инхирд, и сделал невозможное – возможным. Мальчишка... ха! Пятнадцатилетний пацан, а иногда как глянет – и кажется, будто он Мерлина старше. Не бывает у мальчишек таких глаз. Мудрых, понимающих и, когда он думает что его не видят, старых.

Когда-то, стоя над трупом Лили, Северус дал обещание стать для её сына кем угодно. Хоть отцом, хоть врагом, хоть любовником.

Но Инхирду не нужен отец – он уже сам почти отец. И отец не плохой – близнецы обожают его, и обожают вполне заслуженно. Врагом Северус ему быть не сможет – даже для блага самого Инхирда. Не сможет – и всё. В качестве любовника он Инхирду не нужен тем более – особенно если учесть, как активно его окучивает Волдеморт. С негласного, но ощутимого согласия самого Инхирда.

По сути – Северус Снэйп не нужен Инхирду Поттеру ни в каком качестве. Но Инхирд принял его в семью, спрашивал совета, считался с мнением, беспокоился о здоровье... Фактически – Инхирд оставил определение ролей за самим Северусом. Позволил ему самому выбирать – какое место занять.

И – пожалуй – это больше всего и нравилось Северусу в данной ситуации.

***

Не успел Инхирд сесть за факультетский стол – как его тут же дёрнула МакГонагалл.

Директор – чтоб он был здоров – вызывает.

Ну, надо – так надо.

***

– Мальчик мой!..

– Директор!

– Простите, мистер Поттер...

– Лорд Поттер.

– Лорд Поттер. Из Министерства мне прислали документы, удостоверяющие Ваш переход на «свободный пансион». Вы, глава двух Родов, считаетесь совершеннолетним и имеете на это полное право...

– Я знаю.

– Но я, всё же, просил бы Вас не злоупотреблять этим правом. Дабы не расшатывать дисциплину.

– Я учту Вашу просьбу.

– Вот Ваше расписание и портключ до Хогсмида.

– Благодарю. Теперь я могу идти?

– Да-да, мой маль...

– Директор!

– До свидания, лорд Поттер.

– До свидания, господин директор.

***

Ночь Поттер провёл в школе.

Близнецы ещё перед отъездом были торжественно вручены спешно приехавшей из Академии подруге и Поттер мог с чистой совестью отдохнуть.

Хотя бы сегодня.

***

Первый учебный день прошёл спокойно.

Змеи питали к Поттеру чувство сдержанного почтения, переходящее местами в благоговение, вороны вообще не имели привычки лезть к людям, барсуки, по обычаю факультета, ушли в глубокое подполье, а у львов отсутствовал заводила, могущий поднять общую волну.

Поттер блаженствовал. Его никто не трогал, к нему никто не лез – всё было чинно и благостно.

Не то, что дома, где его ждут два – а вместе с нянькой три – гиперактивных существа, обладающих искромётным юмором, неистощимой фантазией и гибким чувством приличия.

И не сбежишь ведь – сам на это подписался.

***

Так и пошло дальше – днём в школе Инхирд отдыхал, а вечером и ночью получал невероятный заряд бодрости и оптимизма, общаясь со своими домашними психами.

Поттер понял, что своих детей он в ближайшие... лет пятьдесят, не меньше, не заведёт.

Ни-за-что!

Также, по выходным, раз-два в месяц, он встречался с Волдемортом. Всё в том же «Белом Льне» – ресторане, который негласно был объявлен нейтральной территорией. Поттер ещё не настолько доверял Волдеморту, чтобы пригласить его домой, а Волдеморту Инхирда было просто некуда привести. Он сейчас жил в доме своей маггловской родни и искренне считал, что показать это Поттеру – значит уронить себя в его глазах.

Волдеморту, бессознательно проецировавшему на предмет воздыхания собственные комплексы, казалось, что дважды Лорд и Герцог, тем более Герцог Певерелл, обладающий немалой магической мощью и обширными знаниями, просто обязан понимать всю степень превосходства магов над магглами. И привести его в маггловский дом, пусть и обжитый волшебником – значит оскорбить его чувства.

Тем временем Поттера, обладающего хорошей интуицией и видящего Волдеморта постоянно перед глазами, что-то дёрнуло глянуть на его ауру. И он натурально завис.

Будучи Химерологом – Инхирд неоднократно имел дело с запечатлением. И как это выглядит в ауре он представлял хорошо. Но если для запечатления химеры – нужно быть или её создателем, или воспитателем, то для запечатления разумных – существуют ритуалы. И все они – запрещённые, направленные на подавление воли.

Но у кого хватило бы сил проделать что-то подобное с Волдемортом?

***

В учёбе, воспитании детей и раздумьях о Волдеморте пролетело полгода. К февралю-месяцу Инхирд неожиданно вспомнил ещё об одном деле...

***

Туалет Плаксы Миртл остался таким же, как и помнилось Инхирду. Как, собственно, и Миртл.

«Есть в мире хоть что-то неизменное!» – сентиментально вздохнул он прежде, чем скрыться в канализации.

***

Давным-давно, ещё когда существовал в подлунном мире Гарри Поттер, он, этот самый Гарри Поттер, имел сомнительное удовольствие сражаться с василиском, разбуженным от многолетнего сна Томом Реддлом.

Тогда – двенадцатилетний Гарри Поттер не смог оценить всю глубину подвига, совершенного Томом. Зато он смог сделать это сейчас.

Как-то раньше Инхирд не представлял как это, на самом деле, сложно – разбудить уснувшую мёртвым сном древнюю змеюку, которая НЕ ХОЧЕТ просыпаться!

***

Первое, что сделал проснувшийся василиск – это обложил Инхирда по матушке. С фантазией, знанием дела и пониманием анатомии.

Правда, получив в ответ восхищённый присвист и просьбу повторить под запись – резко успокоился и подобрел. Диалог стал гораздо более конструктивным.

При ближайшем рассмотрении здоровенный страшный змей – оказался совсем не страшным. Немного флегматичен, несколько ленив, но, в целом, достаточно добродушен. И ничуть не похож на Ужас Тайной Комнаты, который когда-то увидел Гарри Поттер.

– А скажи мне, детёныш...

– Да, Шаахессса?

– Как там поживает потомок Салазара? Маленький змеёныш Реддл?

– Да как тебе сказать...

И рассказал – всё, что знал, включая первую жизнь. А кое-что – ещё и показал.

– Дела... А ведь ты переживаешь о нём!

– Ну... да, переживаю. Сам от себя не ожидал, если честно.

– А почему нет? Он яркая личность, а такие всегда приковывают внимание.

– Дело не во внимании. Просто я никогда не тяготел к настолько откровенным эгоистам.

– Всё бывает в первый раз. А насчёт запечатления – так это из-за расколотой души. Она стремится к целостности и ей нужен якорь. И якорь, судя по его поведению – это ты.

– А почему опять я – крайний?

– Да всё просто. От вас очень похоже пахнет.

– Кхм... Не понял.

– Твоя душа долгое время несла в себе часть его души. Неудивительно, что запах ваших душ начал сливаться. И когда Волдеморту острее всего понадобилась стабильность – он инстинктивно нашёл её у тебя, как у наиболее близкого, духовно, существа.

– И что мне с этим делать? У меня-то на него были вполне конкретные планы!

– Ему нужен стабилизатор.

– Какой?

– В принципе – я мог бы помочь.

– Стабилизация – процесс длительный. Здесь я его запереть не смогу – кто будет его стадо пасти вместо него? А тебя к нему приставить... Да уж проще карманного василиска завести!

– Так заведи. Ты же Творящий Жизни. Возьми моей крови, его магии – и создай.

– А как я ему это объясню?

– Напоминаю: пока он запечатлён на тебя – даже кинжал в спину, если его будет держать твоя рука, будет для него истинной благодатью. И я бы советовал тебе поторопиться. Ведь запечатление со временем только усиливается.

– Вот ведь не было печали!...

Глава 12: «Крокодилов против шерсти не гладить! Администрация зоопарка»

Время не шатко, не валко – но бежало вперёд. Настало время пасхальных каникул.

На которых Поттер – как и на предыдущих рождественских – ни черта не отдохнёт, зато две – три, ибо их нянька, похоже, ничуть не взрослее – неутомимые бестии отдохнут на нём.

Когда он писал Яраише – самой надёжной из его друзей и подруг – он почему-то не ожидал, что вместо взрослого, на которого не страшно будет оставить маленьких детей, он получит ещё один... источник беспокойства.

Но что уж теперь? Да и детям она пришлась по вкусу – они не возражали, даже если Инхирд оставался в школе на ночь, или уходил по делам, если с ними оставалась Яраиша.

Хотя поначалу Инхирд ещё сомневался: стоит ли оставлять маленьких детей наедине с ламией? Даже, если ламия она только на четверть?

И дело было вовсе не в маггловских сказках, согласно которым ламия – это прекрасная женщина-вампир, покрытая змеиной чешуёй и с козлиными копытами на ногах, похищающая младенцев, чтобы сожрать их где-нибудь под кустом. Инхирд всё же был магом, и магом образованным, а потому знал, что ламии, хотя они действительно вампиры, никогда и ни при каких обстоятельствах сознательно не причинят вреда ребёнку. У большинства – почти у всех – магических существ нет такого понятия, как «чужой ребёнок». У них все дети свои. Все дети внутри вида, естественно. А вот для ламий видовая принадлежность ребёнка никакой роли не играет вообще. Они любят всех детей, без исключения. Они могут долго наблюдать за каким-нибудь ребёнком и нянчить его втайне от родителей. Стоило ребёнку сказать что-либо, вроде «Вот бы у меня была другая мама/папа/сестра/.../семья!», или кому-то из семьи что-то, вроде «Да чтоб тебя черти/леший/ещё кто-нибудь побрал!» – и ламия, посчитав, что ребёнку в семье плохо, просто забирала его. И любила, как своего и растила – как своего.

Вот только ламии, будучи предрасположенными к Некро, имеют очень густую и тяжёлую ауру соответствующей направленности. Которая вредна и опасна – смертельно опасна – для маленьких детей.

И вот этот момент и беспокоил Инхирда больше всего. Яраиша – будучи ламией только в третьем поколении и утратив внешние признаки вида – сохранила присущую им ауру Некро.

То, что им это не навредит – Инхирд был уверен железно. Близняшки, хоть и не имеющие активного дара к Некромантии, были всё же из Рода Певерелл, любимых детей Гладноглазой Госпожи. Но Инхирд опасался, что Яраиша может ненамеренно пробудить латентные способности детей. Пока этого не произошло, но...

«Ладно – решил он, закончив собирать вещи, – Проснутся способности – буду учить. Не проснутся – не велика потеря.»

И направился на выход, намереваясь аппарировать домой.

***

У камина его перехватила МакГонагалл с запиской от директора. Альбус Персик... или как там его?... Дамблдор просит мистера Поттер-Блэка пройти в его кабинет. На беседу.

На беседу, так на беседу – пожал плечами Инхирд. И предупредил МакГонагалл, что беседовать он будет только в присутствии своего декана. А то мало ли что...

МакГонагалл было всё равно, а потому она не стала ничего комментировать и просто ушла. Она может и была не слишком хорошим деканом, но человеком была достаточно честным, а потому в делах Альбуса участия не принимала.

***

В кабинете директора, помимо самого директора (очевидно), были: Снэйп (ожидаемо), МакГонагалл (вероятно), Флитвик (маловероятно, но возможно) и Спраут (нифига не очевидно!).

То ли директора окончательно догнал маразм вкупе со склерозом и он позабыл на каком факультете учится приглашённый на беседу студент, то ли это начало массированной атаки. И лучше бы второе: атаку – словесную, на другую директор в такой компании не решится – Инхирд отобьёт, благо не впервой. А вот что делать с обострившимся маразмом он, несмотря на все свои познания в Целительстве, не представлял и представлять не хотел.

– Здравствуйте, директор.

– Здравствуйте, мистер Поттер-Блэк. Чаю? – тааак, ситуацию явно усложняется с первых мгновений. Не к добру директор о «мальчиках» забыл. Ой, не к добру.

– Нет, благодарю, – «О, он впервые в этой жизни предлагает мне чай. А лимонные дольки зажилил, гад» – Вы хотели меня видеть?

– Да, мой... эм... мистер Поттер-Блэк.

– И...

– До меня дошли некоторые весьма тревожные слухи. Вы слишком молоды, чтобы помнить об этом, но пятнадцать лет назад в Англии бушевала война...

– Я знаком с историей.

– Так вот, – Альбус неодобрительно взглянул на посмевшего его перебить Поттера, – Вы остановили Волдеморта в тот страшный Хэллоуин, и вместе с ним остановили и войну. Многие его последователи сели в Азкабан, но некоторые смогли увернуться. Да и сочувствующих его идеям, к моему сожалению, всегда хватало...

– Ближе к делу, господин директор, у меня не так много времени.

– Мистер Поттер-Блэк! – не выдержала МакГонагалл, – Извольте не перебивать директора!

– Простите, профессор МакГонагалл, – «Хотел бы перебить – взял бы автомат у знакомых, и очередью этого старого козла, очередью!» – но у меня и правда не слишком много времени, чтобы тратить его на отвлечённые беседы.

– Кх-хм, – откашлялся директор, возвращая внимание аудитории себе, – До меня дошли слухи, что приспешники Волдеморта готовят что-то нехорошее. Возможно, очень даже возможно, что и сам Волдеморт не умер окончательно!

Инхирд, который с этим самым «не умершим окончательно» Волдемортом завтра снова обедал в «Белом Льне», только фыркнул.

– Допустим, только допустим, – срезал он радостно замерцавшего очками Дамблдора, – что Волдеморт не умер окончательно. И что?

– Как «что»? – честная гриффиндорка МакГонагалл опять не смогла промолчать. Зато понятно, зачем она сейчас здесь нужна. Директору же не по чину доказывать наличие у себя чести и совести самостоятельно. Особенно, если это может сделать кто-то другой. – Ваши, мистер Поттер, родители отдали жизни за!...

– Профессор МакГонагалл, – не слишком вежливо, но твёрдо прервал её Инхирд, – При всём моём уважении, я бы советовал Вам не говорить то, о чём не знаете!

МакГонагалл аж задохнулась от возмущения, давая Инхирду возможность продолжить.

– Когда я в одиннадцать пришёл в Гринготс, то мне посоветовали сделать полную проверку. Которая и показала, что Джеймс и Лили Поттеры вполне себе живы и здоровы и, судя по счетам, ни в чём себе не отказывают.

Сдавленные охи массовки.

– Это наверняка какая-то ошибка! – упорствуя в заблуждениях МакГонагалл допустила одну существенную ошибку. Или даже две. Она забыла, что нет хуже оскорбления для гоблина, чем обвинить его в халатности или непрофессионализме. А ещё, что в помещении кроме неё присутствует хоть и полу, а всё же гоблин. О чём Флитвик и не замедлил ей напомнить, ринувшись защищать честь народа. Снэйп, в кой-то веки не сам сцепившийся с МакГонагалл, ограничивался ехидными комментариями. Помона молча внимала, не собираясь вмешиваться. Удивительно разумная женщина!

Наконец Инхирду надоел этот балаган и он решил напомнить о себе. А то даже директор так увлёкся спором двух деканов, что просто забыл про мятежного ученика.

– Кх-кхм. У Вас есть ещё что-то, директор? Если нет, то я пойду.

– Подождите, мистер Поттер! Я хотел предложить Вам защиту и помощь...

– Не нуждаюсь, – в очередной раз перебил его Инхирд и, слегка поклонившись присутствующим, ушёл. И только неплохо успевший узнать его Снэйп заметил, что Поттер весьма и весьма напряжён.

И было от чего.

Да, Инхирд часто и со вкусом склонял умственные способности Дамблдора в разных направлениях. Но что бы он не говорил – а Дамблдор, хоть он и редкостный мудак, сумел подмять под себя почти всю Англию. И то, что сейчас в кабинете он толком и не попытался ничего сделать...

...было не к добру.

***

Отложив бесплодные размышления на потом, Инхирд свалил в Верескову Крепость. Там его ждали Лекс, Лекса, Яра и два ещё не рождённых карликовых василиска. Ну какой тут Дамблдор, в самом-то деле?

Не слишком умно забывать о главном враге, но что уж тут...

***

Возмездие за легкомысленность настигло его на следующий же день, во время обеда-свидания с Волдемортом.

***

–...А у меня в билете вопрос: «Условия поднятия ликана». Ликана, то-есть зомби оборотня, убитого и восставшего в форме полу-оборота, я на практическом поднял сутки назад. И, между прочим, получил высший балл. А практику и теорию у нас один препод принимал. И он вроде понимает, что раз я поднял – значит я знаю, и спрашивать не особо и надо. Но протокол же, будь он неладен! Да к тому же мы после практики отдыхали – хорошо отдыхали! – а потому я был слегка навеселе. Причём не уже, а ещё. Препод всё понимает – ему всего 28 и гудел он с нами в одном кабаке, только за разными столами и в разных компаниях. И вот сидим мы, сидим. Молчим. А экзамен идёт. И тут он делает невнятное движение рукой – давай, мол, расскажи мне... хоть что-нибудь. Ну а я, будучи... не совсем в себе, возьми и брякни что, дескать, первым условием для поднятия ликана является повышенная лунявость...

Собеседник рассказчика засмеялся. Не громко, но... красиво, что ли? По-настоящему, так, что Поттер аж заслушался.

– Глаза у препода после моего ответа стали идеальной квадратной формы, а я даже не сразу понял – почему. Но вот когда у меня за спиной заржали остальные экзаменуемые... вот тут я и догадался, что что-то не так. Самое, на мой взгляд, смешное – это то, что за теорию я тоже получил высший балл.

Тут Поттер захихикал и сам, и Волдеморт затаил дыхание, наблюдая за ним. Пристально, буквально впитывая в себя каждый звук, каждый жест, каждую морщинку. Поэтому он сразу заметил, что что-то не так. Он заметил и резко сжавшиеся в точку зрачки, и побелевшие, а потом посиневшие губы.

Когда Инхирд, почти сползая со стула, судорожно схватился за сердце – Волдеморт уже вскочил со своего места и пытался создать диагностирующее. Диагностирующее не получалось – мешали гроздья амулетов, с которыми Инхирд не расставался. Один из них – аварийный порт-ключ, как раз и рассчитанный на такой случай – должен был сработать буквально спустя полминуты после ухудшения состояния здоровья. Он и сработал.

Вот только в Верескову Крепость он перенёс не только хозяина, но и поддерживающего его Волдеморта.

***

Первым, что увидел Инхирд по пробуждении – потолок своей комнаты в Крепости.

Который, впрочем, был почти сразу заслонён обеспокоенным лицом – если это конечно можно назвать лицом – Волдеморта.

«У него выразительные глаза, – скользнула рассеянная мысль. – Переживает...»

Её сменила более внятная: «А что, собственно, он здесь вообще делает?»

И вот тут он окончательно проснулся.

– Что... – говорить было тяжело. Страшная слабость не давала толком даже моргнуть. Благо Волдеморт понял его состояние и помог выпить Укрепляющее, стоявшее на прикроватной тумбочке.

– Меня сюда перенёс твой порт-ключ. Прямо в эту комнату. Сразу прибежала девушка, Яраиша Ягутти, представилась другом семьи, я описал ей происходящее и она куда-то убежала. И, в общем, прошло меньше часа с нашего обеда.

– Умм... – высказался Поттер. Всё было предельно понятно.

– А вот и я! – кто-то чрезвычайно энергичный открыл дверь в комнату с ноги, да так, что она ударилась о стену и чуть не слетела с петель.

«Кто-то» – оказался девушкой, лет 18-20, альбиносом с нежно-розовой радужкой глаз, молочного цвета кожей и пушистой шапкой белоснежных волос. Что Яраишу совершенно не портило, но, с учётом привычки одеваться в травянисто-зелёное, делало её похожей на гигантский одуванчик.

– Вот!

Оказывается, что дверь открывалась с ноги не потому – или скорее не только по тому – что Яраише так захотелось, а потому, что у неё были заняты руки. Что она и продемонстрировала, подняв руки – и, собственно, ношу – на уровень плеч. Чтобы её – ношу – было лучше видно.

Первым своё авторитетное мнение высказал Инхирд:

– Что это ещё за... мистическая супница?

Яраиша недовольно скривилась. Потому что это была именно что супница. Вместительная посудина из белого фарфора, с ручками и крышкой, украшенная узором из синих цветочков. Где автор узора видел такие цветы – Инхирд знать не хотел. А ещё – она была именно, что мистическая. Потому, что поверх этой синей абстракции на растительные мотивы были нарисованы каббалистические символы, скандинавские руны, китайские иероглифы, японские иероглифы, египетские иероглифы, буддийские сутры и бог его знает что ещё! И всё это было написано кровью. Причём чутьё подсказывало, что эта кровь – его. И магией от неё разило просто убойно.

– Это – ковчег!

– Ковчег... Ковчег – сосуд, в который посредством цепи ритуалов заточают нечто нематериальное и трудно уничтожимое, вроде болезней, проклятий и высших демонов. Этот ковчег?

– Да! Здесь – дрянь, которая угодила в тебя. Или, точнее, не столько в тебя, сколько в детей.

– А конкретней?

– Попытка подчинения. Умелая, но не слишком умная, если хочешь знать моё мнение.

Волдеморт нахмурился:

– Что Вы имеете в виду, мисс Ягутти?

– Чувствуется рука того, кто делает подобные гадости не в первый раз. Но, при этом, адресовано было Инхирду Поттер-Блэку. Не Лорду, а просто члену родов. Про герцогство – и вовсе ни слова. Поэтому, кстати, по тебе и ударило позднее и гораздо легче, чем могло бы. И вот поэтому детям, которые тоже Поттер-Блэки и при этом ни разу не Наследники, тоже досталось, хоть и краем.

– Они Наследники родов Авирей, Норлинг и Лиян. Это должно было их прикрыть.

– А оно и прикрыло.

– Ага. У меня два, нет, – поправился Инхирд, – три вопроса. Как ты всё это успела за час, кто тебя пустил в Ритуальный Зал, и откуда в Ритуальном Зале Певерелл взялась супница.

– Секрет!

Инхирд только вздохнул. Он не первый день знал свою подругу. Не хочет говорить сейчас – скажет потом. Просто не сможет удержаться.

– Ладно. Что с детьми?

– Да нормально всё. Только им, на всякий який, нужно будет сделать пару талисманов. Для выравнивания аурического фона.

– Можно и без талисманов. Разведи по три капли добровольно отданного молока единорога в чае с липовым мёдом.

– Эм... видишь ли... ну...

– Ну? – подтолкнул Инхирд.

– Ну... нельзя мне к единорогам!

Инхирд недоумённо оглядел Яраишу и... расхохотался.

– Ой, не могу... Ха-ха... Ой... Ну ты даёшь, Яра!

– А ничего, что я тоже тут? – вмешался Волдеморт.

– Нет... Ой, мне аж полегчало... Сейчас объясню. Ты тоже должен знать эту байку: дескать единороги подходят только к невинным, то есть девственным, созданиям. Яра! – обернулся он к девушке, – Единорог – это лошадь. Да – разумная, да – магическая. Но лошадь! Лошадь, а не гинеколог! Это во-первых. И во-вторых: я не посылаю тебя к единорогам. Молоко у нас есть в кладовой ингредиентов для зелий.

– Оу, – Яра слегка покраснела и вышла, оставив Инхирда в удивлении качать головой.

– И вот эта ведьма, – указал он Волдеморту на закрывшуюся дверь, – учится на целителя.

Волдеморт не стал комментировать высказывание, задав вместо этого интересующий его вопрос:

– Не знал, что у тебя есть дети.

– Они мне брат с сестрой, вообще-то.

– Ты же вроде не общался с Лили и Джеймсом...

– Нет. Близняшки изначально – Свенсоны. Я просто кровно ввёл их в свою семью.

– И ты не упоминал, что являешься главой ещё трёх родов.

– А я и не являюсь.

– Но ты сам сказал, что дети – Наследники. Как тогда?...

– Согласно традициям наследования, – и, сжалившись над Волдемортом, Инхирд пустился в объяснения.

Жизнь – штука непостоянная и обрывается всегда внезапно. Потому ситуация, когда наследники главной линии рода погибают, не оставив потомства – не так уж и редка. И прервавшихся родов – несмотря на все усилия – в общем-то довольно много. А ещё – Магический Мир тесен до безобразия и здесь все друг другу родственники. И если проследить родословную – любую – вверх, к истоку, отслеживая чью и какую кровь привносили в род на протяжении поколений те, кого принимали на правах супругов, то можно узнать много интересного. Инхирд, к примеру, нёс в жилах кровь тридцати шести угасших родов. И это – по нынешним временам – было не так уж и много. Другое дело, что претендовать – и это тоже было частым явлением – он смог только на род Певерелл (род Поттеров и род Блэков угасшими не считались, ибо имели ещё минимум по одному представителю).

– ...Это как с палочками: тебя выбирает та, которая больше тебе подходит с точки зрения магии. И даже если у тебя целый сейф набит палочками твоих предков – тебя всё равно выберут только те, которые тебе подходят. Твоим детям могут подойти твоя палочка и какие-то другие. Сейф – а следовательно и палочки – перейдёт по наследству дальше. Но, даже пока этот условный сейф у тебя – хранящиеся в нём палочки хоть и принадлежат тебе, а всё же не твои. Александра и Александру в качестве наследников не приняли ни род Поттеров, ни род Блэков. Вместо этого они получили род Певерелл, а также проснувшееся наследие родов Авирей, Норлинг и Лиян.

– Гм, – прочистил горло впечатлённый Волдеморт, – Не знал.

– Мало кто знает, – Инхирд пожал плечами. – Потому что не многие интересуются. Все привыкли делать проверку наследования у гоблинов, которая сразу показывают только... «откликнувшиеся» , скажем так, рода. А большинство чистокровных – из тех которые не делают проверок – ограничиваются родовым гобеленом. А ведь эти самые рода – до официального признания – на гобелене не отражаются.

– Но ведь для того, чтобы идентифицировать все рода нужно поднять тучу документов! Просто по гобелену это не отследишь. Не меньше года работы!

– Да нет, не обязательно. Просто провести Большой ритуал Наследования, вместо используемого гоблинами Малого. Можно самому, а можно тех же гоблинов напрячь. Это покажет всё, что вливалось в кровь в течении двадцати пяти поколений. Если хочешь, – предложил Поттер глядя на сосредоточенное лицо Волдеморта, – я могу дать тебе книгу, в которой этот ритуал описан. Или и правда сходи к гоблинам.

– Я подумаю, – и, спустя почти минуту молчания, – Ты знаешь, кто пытался тебя подчинить?

– Догадываюсь...

– И?

– Дамблдор, кто же ещё? Книги с подобными ритуалами хранятся в основном у родовитых чистокровных. Причём далеко не у всех. А те, у кого они могут быть – о моих титулах вполне осведомлены. А из тех, кто не посвящён и при этом желал бы видеть меня в ошейнике, да ещё и обладал бы значительным запасом сил – а сил, чтобы меня так долбануло, приложено должно быть не мало – по всем пунктам подходит только Дамблдор. Потому что, пожалуй, только он, даже если ему и сказали бы хотя бы о лордстве, мог просто отмести информацию, не став проверять. Ведь и для Поттеров и для Блэков я слишком молод, чтобы стать лордом. Уж об этом-то ему Джеймс и Сириус должны были сказать.

– Ну логично. И что ты будешь делать дальше?

– Отлежусь – и в Ритуальный Зал. Ни одно доброе дело, знаешь ли, не должно остаться безнаказанным!

Глава 13: Поттеры наносят ответный удар.

Неожиданный – и довольно подлый – удар директора привёл к несколько странному результату: на время Пасхальных каникул Крепость пополнилась ещё одним жильцом.

О, если бы Дамблдор знал, формированию КАКОГО тандема он невольно поспособствовал – он удавился бы на собственной бороде...

Но – обо всём по порядку.

***

Для начала – оптимистичное поттеровское «отлежусь» обернулось сутками лихорадки. И эти самые сутки он провёл не приходя в сознание, успев мало что не насмерть перепугать впечатлительного Волдеморта.

Впечатлительный Тёмный Лорд – спектакль в интерьере!

Но смех – смехом, а запечатление – не та вещь, с которой хочется шутить.

Правда, глядя на то, как грозный и ужасный Лорд Судеб носится с Инхирдом, как курица с последним цыплёнком в выводке, улыбку не удержал даже спешно вызванный камином Снэйп.

Который, кстати, внезапно оказался «главным в дурдоме». Благо, что для него, как для декана факультета, полного маленьких паразитов, эта роль не является чем-то новым.

И то, что его змейки были менее безбашенными, чем, скажем, львята Минервы, ничего особо не меняло. Они просто концы в воду прятали старательней. А так – дети есть дети.

А потому именно ему и пришлось взять на себя... бразды правления, скажем так.

Для начала – он успокоил детей. Но этим-то вообще хватило только его присутствия, всё же он был близнецам не чужой.

Потом встряхнул Яраишу, депрессующую по поводу собственной профнепригодности. Без-пяти-минут-Целитель была не в состоянии определить, от чего её школьного приятеля так колбасит. Снэйпу её слёзы-сопли-слюни были безынтересны. Он просто взял её за шкирку и выставил из комнаты.

Самое сложное он оставил под конец.

Увлекательный и захватывающий, полный опасностей и приключений квест, под названием «Успокой Волдеморта».

Благое, в общем-то, начинание усложнялось помимо очевидного ещё и тем, что Северус-то для Волдеморта был не только предателем – ДВАЖДЫ предателем – но и возможным соперником за благосклонность Хирда.

Безусловно, если бы Волдеморт хоть чуть-чуть подумал логически, то вспомнил бы, что Снэйп – убеждённый стопроцентный гетеро. А ещё – что сексуальная ориентация для магов – это вопрос не столько личных предпочтений, сколько направленности аурических векторов.

Но вблизи объекта привязки – «якоря» запечатления – логика, трезвое мышление и аналитический ум делали Волдеморту ручкой.

Запечатление – штука коварная и узкопрофильная. У животных – на которых подобное действие и рассчитано – рабское обожание и фанатичное поклонение «якорю» уравновешивается природными инстинктами. Они и удерживают запечатление в определённых рамках, не позволяя ситуации дойти до абсурда.

Разумные же – и, в частности, люди – в течение многих поколений с упорством, достойным лучшего применения эти самые инстинкты подавляют и изживают.

Потому-то даже те, кому на закон плевать – на разумных запечатление стараются не использовать. Ибо фанатик – опасен всегда. И предсказать в какой именно момент и как у него перемкнёт в мозгах – невозможно.

Потому-то Хирд, как только понял в чём дело, стал в разговорах с Волдемортом предельно осторожен. Потому-то и творил василиска-компаньона.

Ибо у Волдеморта ситуация осложнялась тем, что запечатление не было вызвано ритуалом или заклинанием – воздействие которых, хоть и не до конца, но можно было сгладить. У Волдеморта это была естественная психологическая реакция.

Сродни сумасшествию, которое никто так лечить и не научился.

Единственное, что удерживало Волдеморта от какого-нибудь заковыристого проклятия в сторону Снэйпа – это понимание того, что только Снэйп сейчас Поттеру помочь и может.

Снэйп, кстати, просвистевшей над собой... кхм... ну, в общем, Снэйп так ничего толком и не понял.

Да ему и не до того было.

***

Проснувшийся на следующее утро как ни в чём не бывало Инхирд испытал острейшее чувство дежавю.

Первое, что он увидел – потолок своей комнаты.

Потом его, как и в прошлый раз, заслонило обеспокоенное лицо Волдеморта.

Правда несколько более бледное, что, учитывая изначально серо-зелёный оттенок кожи, смотрелось жутковато.

– Привет, – улыбнулся Инхирд.

И Волдеморт облегчённо опускается на краешек кровати.

***

Никто так и не понял, что случилось.

Никто, кроме, кажется, Инхирда. Но он предпочёл, что называется «остаться при своих».

Быстрая диагностика показала, что, несмотря на лихорадку, Поттер здоров, как медведь. Никаких последствий неизвестная хворь после себя не оставила.

По крайней мере – тех, которые можно было бы выявить сразу.

Волдеморт, окончательно ошалевший от облегчения, заявил, что остаётся присмотреть за «больным». А то вдруг случится рецидив?

Инхирд сделал вид, что поверил.

В конце концов ему это даже на руку.

***

Хочешь узнать человека получше? Поживи с ним под одной крышей.

Мелкие привычки и всякие домашние чудачества порой могут сказать о характере и истории гораздо больше, чем самое полное досье. Если конечно смотреть внимательно.

Волдеморт смотрел оч-чень внимательно. Настолько, что у Хирда временами аж между лопатками свербело.

Смотрел – и подмечал.

Например он с удивлением понял, что Хирд – не просто не ранняя пташка. Он, собственно, даже не сова – он какая-то мышь летучая! Ему дай волю – так он бы только к закату и вставал. И колобродил бы потом всю ночь.

Потому утром – эльфам приходится приманивать его на кофе. В восемь утра от столовой до его комнаты протягивается ровная дорожка насыщенного кофейного запаха – видимо какая-то эльфийская магия – по которой Хирд и идёт, практически не просыпаясь. Выглядит он при этом... ну... длинные, до пят, распущенные волосы, висящие со всех сторон как у «вставшего» утопленника... вытянутые вперёд руки, как у ищущего мозги зомби... Мда.

Или вот завтрак. Понятно, что нельзя прожить в Японии три года и ни разу за это время не попробовать местную кухню. Понятно, что какие-то блюда могут войти в привычку. Но запивать европейские роллы крепчайшим несладким чёрным кофе, да ещё и на завтрак...

Понятно, что на вкус и цвет все фломастеры разные.

Но смотреть на это – особенно с утра – без содрогания невозможно.

А вообще, если смотреть на мелкие придури философски, то завтракать с Инхирдом Волдеморту понравилось. И вот как раз ТУТ – дело было не только в запечатлении.

Просто давным-давно, будучи маленьким недолюбленным мальчиком, он мечтал о чём-то очень похожем.

Не о завтраке в кругу семьи – хотя и это тоже – а скорее о едва уловимом ощущении принятия, понимания.

Твёрдого знания: тебя примут любым.

Ну, что ж... Мечты должны сбываться.

Рано или поздно, так или иначе.

***

Мерное течение завтрака – на котором кроме Хирда и Волдеморта никого не было, ибо дети, а вместе с ними и Яра, вставали не раньше десяти – было прервано поданной домовиком газетой.

Заголовок был более чем... говорящим:

«Узник Азкабана, или Вся правда о Сириусе Блэке!»

Далее в статье повествовалось о трепетной дружбе Сириуса и Джеймса в школьные годы, о его разрыве с семьёй во имя этой дружбы, о том, с какой радостью он стал крёстным отцом для маленького Гарри, как он примчался в тот страшный Хэллоуин в Годрикову Лощину, как увидел мёртвые тела друзей, как сразу всё понял, как рванул за предателем, как Петтигрю подстроил взрыв, как его схватили авроры и, апофеозом, четырнадцать лет в Азкабане за предательство, которого он не совершал.

И вот теперь безвинный узник выходит на свободу и желает только одного – мирной жизни со своим любимым крестником.

Вся эта болтология была сдобрена ведром розовых соплей и приправлена ядовитыми плевками в сторону коррумпированного Министерства, не пожелавшего проводить более детальное разбирательство.

При этом в статье нигде не было указано, что, согласно хранящимся в архивах документам, сидел-то Сириус не за предательство Поттеров, а за убийство.

И тот факт, что Сириус, скорей всего, в тюрьме и дня не провёл – ничего не значил.

Даже Дамблдор и даже в самое мутное послевоенное время НЕ МОГ просто так взять и бросить кого-то в тюрьму.

Ибо на каждого заключённого в тюрьме имеют целую папку документов. Состояние здоровья, уровень магии, краткое досье, копии документов из ДМП и суда...

Опять же на тюрьму Министерством каждый месяц выделяется определённая сумма денег, размер которой определяется как раз количеством заключённых.

Ведь на каждого из них положено определённое количество продуктов, одежды, медикаментов. Не факт, конечно, что это всё до них доходит, но есть такая штука, как отчётность. И в этой отчётности заключённые указаны поимённо, с датой заключения и продолжительностью его срока.

А проверяет эту отчётность ДМП. Где у Дамблдора своих – нет по определению. Там всем заправляет Амелия Боунс, которая мало того, что Дамблдора не переваривает, так ещё и в работе своей щепетильна до невозможности.

А значит – рано или поздно заметила бы неучтённого узника. И неизвестно до чего докопалась бы. Но скандал в любом случае был бы преизрядным.

А зачем Дамблдору скандал? Тем более, что ему-то Блэка как раз нужно было посадить официально и с помпой, иначе выбросить магического ребёнка магглам было бы гораздо сложнее. Дамблдор же лишних сложностей не любит.

Потому суд был вполне настоящим. Да, он был гораздо больше похож на отыгранный по нотам фарс – но он был официально задокументирован.

А значит и освобождение должно быть таким же – официальным. Да, фарсом и спектаклем – но всё же, всё же... Причём таким, чтобы было не подкопаться – ведь тех магглов ДЕЙСТВИТЕЛЬНО убил именно Блэк.

И вот тут возникает вопрос: для чего Дамблдору настолько нужен сходящий с ума от магических откатов сквиб, исторгнутый из рода Блэк, что он навёл вокруг него такого шороху?

***

Ещё два дня прошли вполне спокойно.

Яра и дети исследовали Крепость – что они там ещё не видели, за столько-то времени, было непонятно, но, как говорится: «Чем бы дитя не тешилось – лишь бы не брало заложников.»

Волдеморт время от времени исчезал по каким-то своим таинственным делам – должны же у него быть хоть какие-то дела, кроме как кудахтать над недовольным Хирдом? У него боевая организация в процессе полураспада! Самое время ею заняться – пока она не распалась совсем!

Хирд запирался в Питомнике. Вот как уходил туда после завтрака – так до вечера его и не дозваться было. А самое главное – он там РАБОТАЛ! До вылупления василиска-стабилизатора было ещё около месяца, но смотрящий на него влюблёнными коровьими глазами Волдеморт его откровенно достал. А потому Хирд решил несколько ускорить процессы.

Правда что-то где-то он не рассчитал и у него к вечеру второго дня закончился один из реагентов – порошок так называемого «винного» халцедона. В отличии от сердолика он свой насыщенно-винный цвет приобретает только под воздействием прямых солнечных лучей. Не слишком, в общем-то, редкий – но и не особо распространённый. Вот как раз тот случай, когда покупка в принципе не представляет особых проблем, но и в аптеке на Косой Аллее ты его не найдёшь.

К счастью Хирд знал одно место, где его вполне можно было достать.

Самое время прогуляться в маггловский Лондон.

Сколько можно сидеть дома?

***

«Эх, хорошо,» – думал Инхирд попивая кофе.

Реагент он купил даже с запасом – причём приобретя помимо него несколько весьма интересных штучек – погода хорошая, солнышко греет пусть и не сильно, но ощутимо, кофе в маленькой кафешке вполне пристойный, сама кафешка уютная и не шумная... Чего ещё надо?

Вот чего ему точно НЕ надо – так это бомжеватого вида психов, которые с воплем «Гарри, дорогой!» бросились ему чуть ли не на шею.

При ближайшем рассмотрении в психах Инхирд с трудом узнал Джеймса и Лили, бывших Поттеров.

С больши-и-им трудом.

Джеймс с грязными спутанными волосами – вот кого впору называть сальноволосым – потухшими глазами, в рваной, потрёпанной, давно не стиранной одежде. Куда делся красавчик-аврор, за которым бабы всегда толпами бегали?

Лили... Лили стала походить на какой-то жуткий гибрид тётки Петунии и Молли Уизли. Располневшая и подурневшая, недовольная жизнью немолодая женщина, уже почти махнувшая на себя рукой. А главное – с чего бы? Ну ладно Джеймс – он НИЧЕГО руками делать не умеет, потому как растут они у него из задницы. Но Лили-то магглорождённая! То есть должна понимать – люди и без магии живут вполне нормально, а зачастую и гораздо лучше, чем с магией. Только-то и надо – перестать себя жалеть, обвиняя всех вокруг в собственных ошибках, и начать хоть что-то делать.

Но эти двое, похоже, не тот случай.

Никаких восторженных лобзаний – естественно – не случилось.

Во-первых: Хирд их терпеть не может.

Во-вторых: на них – таких – даже смотреть неприятно, не то что касаться.

В-третьих: для мага уровня и подготовки Хирда вопрос обеспечения неприкосновенности личного пространства – это вопрос одного, ну максимум двух движений бровью.

Бывшие Поттеры, наткнувшиеся на непроницаемую прозрачную стену, чуть не полетели на пол. Благо, что у Поттера нынешнего Купол Невнимания отточен до уровня рефлексов – уж больно шумным и зрелищным получился балаган.

– Гарри, сЫночка!

«Сыночку» слегка перекривило. Во-первых он не Гарри, а во-вторых голос у рыжей был... громкий, визгливый, противный – как у циркулярной пилы.

– Мы так давно не виделись! – Вот уж да уж.

– Сынок, – Джеймс наверно думал, что он выглядит внушительно и твёрдо. Как и положено отцу при серьёзном разговоре с сыном. Ну, может быть. Но Инхирд например считал его потуги скорее смешными. – Нам надо серьёзно поговорить!

Хирд посмотрел на них, как уфолог на свежепойманного Йети. С вяловатым интересом и лёгким разочарованием. Вроде тоже тайна, открытие, сенсация... но он-то искал зелёных человечков! Да и Йети за день уже седьмой...

Ну надо – так надо.

***

– И вы представляете: они мне заявляют, что я – неблагодарный испорченный ребёнок, который просто зазнался, и что я просто не понимаю, что всё делалось для моего же блага. Мне в этот момент так захотелось им гадость какую-нибудь сделать! Чтобы неповадно было во мне зверя будить...

– Это какого такого зверя?

– Хищного, Яра, хищного. Я ведь не только выхухоль. Я прямо чувствую, как вокруг меня начинает магия сгущаться. Ещё чуть-чуть – и сглаз был бы стихийным. И тут Джеймс меня так покровительственно по плечу хлопает, и говорит, что всё ещё можно исправить. Просто надо слушаться доброго дедушку Альбуса, ибо только он знает как лучше. Вот же... олени...

– Хм? – Яра, да и Волдеморт, с интересом уставились на Хирда. Явившийся к обеду парень плевался огнём, как дракон, которому наступили на хвост. Он сразу, ничего не объясняя, заперся в питомнике и не вылезал оттуда до самого вечера. Теперь, по крайней мере, понятно почему он такой злой. Вот только почему «олени»?

– Джеймс, будучи школьником, стал анимагом. Оленем. Или точнее – лосём...

– ЛОсем, – машинально поправила Яра.

– Да нет, – Хирд насмешливо фыркнул, – именно, что лосЁм! Не знаю точно, как именно он стал анимагом, но нужно ему это было, чтобы вместе с дружком-оборотнем шастать по ночам в полнолуние. Так что сами понимаете...

– Нет, не понимаю, – признался чуть подумав Волдеморт.

Выпускники ЯАИ – Японской Академии Искусств – переглянулись и Яра отрицательно качнула головой. Она, в отличии от Хирда, терпеть не могла читать лекции и что-то объяснять.

– Что такое анимагия?

Волдеморт чуть помолчал.

– Способность человека превращаться в животное.

– Не совсем. Анимагия – это приобретённый магический навык контролируемой смены физической формы. При этом анимаг может превращаться не только в животное. Бывают анимаги-растения, анимаги-магические создания... зарегистрирован даже случай, когда анимагической формой волшебника был мухомор! Я подозреваю, что бактерии и вирусы тоже бывают, но... документальных подтверждений пока нет. Ну да не о том речь. Вот ты – анимаг?

– Нет, – Тёмный Лорд несколько неуверенно прочистил горло, – нет. Я хотел, но...

– Но?

– Но, – криво усмехнулся он, – как только я понял, что моей формой является змея, я всё это бросил. Я, видишь ли, всегда мечтал летать. Не на метле, а как птица. Чтоб хлопки крыльев, напряжение мышц и воздушные потоки. И чтоб ни о чём не думать.

– Понимаю, – кивнул Хирд. – Я тоже хотел. Ну так вот. Ты, когда занимался анимагией, не замечал, что одни источники советуют найти внутреннего зверя, а другие дают арифмантическую формулу в три строчки длинной?

– Я, честно говоря, уже и не помню.

– Хм... Склероз – опасная болезнь, Марволо! Возвращаясь же к анимагии... Дело в том, что анимагия бывает двух видов. Тотемная и трансфигурационная. Первая – это когда ты находишь «внутреннего зверя», то-есть наиболее подходящий тебе образ, а тело потом подстраиваешь под ощущения. И всё это, в общем-то, очень близко к магии души и шаманизму. Вторая – это высшая трансфигурация в смеси с блокологией, а точнее – с окклюменцией.

– Почему?

– Если превратить маггла в животное, а потом расколдовать – он сойдёт с ума. Потому как у животных почти все процессы в организме проходят чуть по-другому. И при этом все эти процессы проходят через мозг. Рассудок магов от вредоносных воздействий до последнего оберегает их магия. Но трансфигурационная анимагия – это добровольное превращение, а следовательно – магия идёт на поддержание формы. На сохранение рассудка её уже не остаётся. Для этого во всех формулах расчёта формы есть некоторые неизменные константы, относящиеся к магии разума.

– А в чём разница?

– Помимо того, что это, по сути, разные виды магии? Тотемная форма более удобна. Плюс – она даёт возможность «частичного оборота», когда ты пользуешься например только зрением или только нюхом. И вообще ставит почти на один уровень с оборотнями. С настоящими я имею в виду, с Истинными. У трансфигурационных же форм – с другой стороны – нет какого-то чётко фиксированного количества. Сколько способен в голове удержать – столько форм и будет. Потому, кстати, умные люди-нелюди выбирают РАЗНЫЕ виды животных. То-есть, условно говоря, не два вида рыб, а рыба и кошка.

– Понятно, – задумчиво бормочет Волдеморт, и Хирд едва заметно улыбается.

Видно, что Тёмный Лорд старательно всё запоминает и разве что не конспектирует.

И ведь вряд ли ему нигде раньше эти сведения не попадались. Он много ездил по миру именно за этим – собирать знания.

Просто этот взрослый, умный и где-то даже мудрый мужчина – в чём-то так и остался подростком. Например в нём до сих пор буйным цветом цветёт юношеский максимализм.

Не оправдала анимагия его надежд – значит и не нужна она ему больше! Наверняка ведь специально потом обходил, если мог, любые сведения об анимагии.

Ну как ребёнок!...

– ...сколько?

– А? – неожиданный вопрос вырвал Поттера из его мыслей. Правда сам вопрос он прослушал.

– Сколько у тебя форм? И какие они?

– Тотемная – Андский Кондор. Самая большая летающая птица в мире. Хищник и падальщик. Трансфигурационных у меня семь. Конь-тяжеловоз, Морской Крайт, рысь, среднерусский лесной волк, белый медведь, венесуэльский рогатый мотылёк и...

– И?

– ...и выхухоль.

Волдеморт поперхнулся воздухом. Не-то, чтобы он был таким уж знатоком живой природы – но выхухоль он знал.

– И... зачем?

Хирд поморщился.

– Да случайно. Понимаешь – на каждую форму нужно высчитывать собственную формулу. Но мало кому действительно охота с этим возиться, а потому – специально для лентяев в библиотеке академии в дальнем углу лежала такая тооооненькая тетрадочка. В помощь нуждающимся, так сказать. Этакий коллективный труд многих поколений студентов. Все листы расчерчены на две колоночки: имя формы и формула к ней. Считается, кстати, само собой разумеющимся, если студент не только копирует тетрадочку для себя, но и связывает свой экземпляр с библиотечным Протеевыми чарами. Чтобы не только следить за обновлениями, но и по мере сил добавлять туда строчки самому. Ну так вот, так как никакого порядка там нет – выхухоль оказалась прямо под морским крайтом. А я когда формулу выписывал – от руки, на какие-то обрывки – очень спать хотел. Вот и перепутал. Что что-то не так – я понял только когда впервые превратился. Потому что змеи вроде как-то не так должны ощущаться. Надо мной потом пол Акада стебалось!

Волдеморт, чуть-чуть улыбаясь, заметил, что он очень... рационально подошёл к выбору форм.

Хирд только криво ухмыльнулся. Ещё бы! Он в Англию – как на войну собирался. А впрочем – почему как?

– Только вот я всё ещё не понимаю, – вернулся к началу разговора Волдеморт.

– А, – сообразил Инхирд. Он-то уже забывать начал. – Видишь ли, анимаги во второй форме не вызывают в проклятых, инфицированных, оборотнях безотчётной агрессии. В отличии от людей, например. Но, если форма анимага будет не хищной, ничто не помешает оборотню на него поохотиться.

– Лоси крупнее волков, – заметил мужчина.

– Волков – да. Но не оборотней. И раз Джеймс не выбрал более... опасную и защищённую форму, он, скорее всего, использовал тотемную анимагию. А значит олень – это практически его второе имя. И пару он себе, кажется, выбирал под стать.

– Как хорошо, – фыркнул спустя минуту Волдеморт, – что ты не в них уродился.

Хирд только плечами передёрнул.

Ну да, он скорее в дедушку в Чарльза.

Тот тоже был редкостный... выхухоль.

Кстати, о выхухолях...

Инхирд прищёлкнул пальцами.

Он только что придумал интересный способ сделать бывшим родителям гадость.

Да и Дамблдору перепадёт. Пусть и краем.

Кажется, ему пора наведаться в Ритуальный Зал.

Да-а-а, самое время!

***

У хорошего и плохого есть одно общее свойство: рано или поздно и первое, и второе подходит к концу.

Опытным путём доказано, что хорошее обычно заканчивается быстрее, чем плохое.

А уж каникулы...

Подошли к концу и эти, наполненные событиями и планами.

Пейзаж за окном располагал к размышлениям и философии...

Ну, или располагал бы, если бы Хирд за ним наблюдал.

Но у него было дело поинтересней.

Он... спал. Да, вот так. Просто и без преподвыподвертов.

Но он, в конце-концов, мог себе это позволить. Сутки в Ритуальном Зале, да после почти-суток в Питомнике, его неслабо вымотали и даже моральное удовлетворение от сделанной гадости тут не сильно помогло.

А потому спал Хирд – как младенец, крепко и сладко.

А поезд всё нёс и нёс его в Хогвартс, где пока никто ещё ничего не знал, ибо большинство «подарочков» Хирд сделал отсроченными.

А в доме Реддлов – Волдеморт рассеянно поглаживал маленького рыже-белого василиска, обвившего руку наподобие экзотического браслета.

А в Министерстве – Люциус Малфой, как Глава Попечительского Совета, шуршал бумажками, проверяя несколько анонимно отосланных ему документов.

Ну, что ж, готовьтесь.

Поттеры – настоящие Поттеры – наносят ответный удар.

Глава 14: Свет в массы.

Последний учебный триместр начался без эксцессов.

То есть вообще.

С одной стороны – ну а что могло случиться-то? Полтора месяца до конца учёбы.

С другой – все семнадцать лет предыдущей поттеровской жизни доказывали, что для неприятностей время всегда найдётся.

Особенно если учесть, какой Дамблдор в последнее время активный и бодрый – аж смотреть на него, сморчка старого, противно.

Но предсказать – за неимением соответствующего дара – грядущие проблемы Инхирд не мог, а для просчёта не хватало данных.

Оставалось только ждать.

***

Первый учебный день не был каким-то особо выдающимся. Или особо тяжёлым.

Но как-то так получилось, что шевелиться после него никому особо не хотелось.

Почти все старшие курсы Слизерина к вечеру сползлись в гостиную, рассосались по углам и тихонько трепались каждый о своём.

Этакое сонное царство, покой которого просто не хочется нарушать. Ни дел особых, ни проблем...

Хотя... это кому как.

– Слушай, Поттер, – Забини прошёл через всю гостиную и сел на диванчик напротив Хирда.

– Хм? – Поттер, дремлющий у камина, чуть приоткрыл один глаз и тут же его закрыл. Ему было сонно и лениво.

– Пророк писал – а ты подтвердил – что ты учился в Японской Академии Искусств.

– Угум...

– Ты там три года отучился.

– Угум...

Забини вздохнул. Слизеринская натура требовала не говорить об интересе прямо. Логика и здравый смысл подсказывали, что ещё немного – и Поттер просто уснёт.

– Моя кузина получила в этом году приглашение поступить туда. Вот теперь я тебя прошу – расскажи мне о ней.

Инхирд снова открыл один глаз, осмотрел Блейза с ног до головы, душераздирающе вздохнул и сел прямо, сдержав желание высказаться на тему сходства некоторых индивидуумов с черепахами. Ну в самом-то деле – учебный год уже почти закончен, а этот тормоз только сейчас спохватился!

– Спрашивай. Что смогу – отвечу.

– Какие предметы есть на первом курсе?

– Зелья, Чары, Трансфигурация, История Магического Мира, История Маггловского Мира, История Магических Рас, Гербология, Магическое Естествознание (что-то вроде УЗМС), Колдомедицина (на уровне диагностики и оказания первой помощи), Этикет и Традиции, Право, Экономика, общеобразовательные предметы: математика, биология, химия, физика, Литература (родная, японская и мировая), языки (до шести любых, человеческих, на выбор, и несколько НЕчеловеческих, плюс – обязательно – родной и японский), Магические Народы, Фехтование (опять же основы), Физическая подготовка, Танцы, Риторика и Философия. Плюс полтора десятка факультативов вроде верховой езды, вышивания бисером, рисования, пения и всяких там баскетболов-волейболов.

Кто-то рядом сдавленно пискнул. Оказывается вокруг незаметно собрались все находящиеся в гостиной слизеринцы и слушают теперь с квадратными глазами.

– Мерлин, когда же ты спал-то? – поражённо поинтересовалась Панси.

– Ну, во-первых, на первом курсе нам давали только основы. По верхам, не углубляясь. На следующий год от двух третей предметов уже можно было отказаться. Во-вторых – уроки там длятся 45 минут. А не два часа, как здесь. В-третьих – почти все помещения там оборудованы чарами Выборочной Концентрации, позволяющими дословно и намертво запоминать то, что хочется запомнить.

– Нормальный ребёнок не сможет так жить! Он же свихнётся!

– Спокойнее, Панси, спокойнее. Для начала – нормальных в ЯАИ не берут. И дело тут не в магической силе или складе характера. Дело скорее в строении мозгов. ЯАИ собирает учеников со всего мира – от глухого эскимосского поселения в три иглу, до какого-нибудь затерянного в джунглях города, в котором всё ещё живут инки. Нас, учеников, в год моего поступления на все шесть курсов было всего 53. Ты только вдумайся, Панси! Со всего огромного земного шара, на котором – на минуточку! – живёт куча разумных разных видов. А ведь в Акад принимают любых разумных. И всего 53 ученика. Со мной поступило четверо. До меня, в 90, вообще всего двое.

– Да даже если и так! – не успокоилась Панси, – Всё равно это слишком много, чтобы успеть за год!

– Тоже верно, – кивнул Поттер. – Но тут есть ещё один нюанс. Детей в Акад отправляют 1 сентября. 12 июня, пожелав им попутного ветра в горбатые спины, детей возвращают родителям. Для родителей, сестёр, братьев и всяких... кузенов, – кивок в сторону Забини, – проходит девять месяцев и 12 дней. Это ВНЕ Акада. ВНУТРИ Акада с 1 сентября до 12 июня, то есть с первого дня учёбы и до дня сдачи последнего экзамена, проходит 568 дней. Всегда, независимо от года. При этом у нас были недельные осенние-зимние-весенние каникулы, во время которых можно было и домой смотаться, и три дня выходных, суббота-воскресенье и плавающий в середине недели, когда можно было сходить в город.

Слизеринцы переглянулись. Такая мощная магия времени. Интересно, а как...

– Я не знаю! – тут же открестился Хирд, правильно уловивший направление коллективной мысли. – Я с подобным дел не имел больше, чем нужно для моей профессии. Я знаю Стазис и Ускоритель, и знаю, как они действуют на живые организмы, но понятия не имею, как именно они работают. Не моя специализация. Но ЯАИ же не единственное учебное заведение, «играющееся с часиками». Тот же Хог. Что? – воскликнул он в ответ на недоумённые взгляды, – Вы что, не замечали ни разу? Второе сентября всегда, независимо от года, выпадает на понедельник.

Слизеринцы задумались. А ведь и правда!

– Но подожди, Поттер! – Забини, в отличие от остальных, куда больше интересовали собственные проблемы. Точнее проблемы семьи. – Кассия, моя кузина, никогда не была гением. Да и ты, уж не обижайся, такого впечатления не производишь.

– Да какие уж обиды. Я о своих способностях иллюзий не имею. Просто видишь ли, Блейз, в ЯАИ также – в обязательном порядке – принимают тех, среди чьих предков были... существа, скажем так, которые являлись чем-то большим, чем живые.

– Не понял.

– Ну вот я – Певерелл. А этот род берёт начало от союза смертного мага и аватары Вечной Невесты. От этого союза до меня лет прошло – не сосчитать. Но тем не менее. А ведь по земле в своё время ходила не только Смерть. И Война, и Любовь, и Свет, и Тьма, и... Магия знает кто ещё! Если в потомке начинает «играть» кровь таких вот предков, а он не может это контролировать – это абзац. Безусловно – сил будет много меньше, чем у Прародителя. Но даже их хватит, чтобы устроить Апокалипсис. И хорошо, если только локальный. Твоей Кассии просто предложат индивидуальную программу. И не на втором курсе, как остальным, а сразу, как мне.

– Индивидуальная программа? А учителя успевают?

Хирд на него посмотрел несколько насмешливо.

– Это же не Хогвартс, где на почти четыре сотни детей разной степени вменяемости приходится всего полтора десятка взрослых. Там от пяти до шести – в совсем уж «урожайный» год – десятков детей и почти три десятка учителей. У них хватает времени не только на индивидуальную программу, но и на то, чтобы бегать и каждому персонально сопли вытирать.

– А много таких? – заинтересовался оставшийся рядом Тео. Остальные слушатели давно переместились в другой конец комнаты и углубились в дискуссию о чарах времени. – У кого в предках были разные Сущности?

– Да может и много. Но чтобы это точно определить – нужно чтобы проснулись гены. Я вот, например, точно знаю, что аватары Смерти – или их потомки первого порядка – основали шесть родов. Из которых до недавнего времени прерванными считались только Певерелл.

– И ты с ними знаком?

– Ну... – Хирд задумался. – Я не уверен что это можно назвать знакомством, но Основатель рода Бессмертных, Koshei, как-то читал у нас лекции по особенностям архи-личей. Я дважды встречался с ним на лекциях, и один раз – когда они с ректором куда-то шли мимо меня по коридору. Но мне этого вполне хватило, чтобы понять, что я не особо-то и хочу с ним пересекаться.

– Почему? Вы же оба потомки...

– Потому, – резко перебил его Хирд, – что я очень дальний потомок. Седьмая вода на киселе, как говорят русские. А Koshei – СЫН! Потомок первого порядка. Что называется «почувствуй разницу». Мы с ним как слон и муравей – в ОЧЕНЬ разных весовых категориях. Ему больше трёх тысяч лет, и я даже представить не берусь, что он может сделать.

– «Не рассчитывай на тех, чьи действия не можешь предсказать.» – процитировал кого-то Блейз.

Хирд кивнул и все трое замолчали, созерцая пламя в камине.

***

– Успокойся, будь добр.

Северус неодобрительно разглядывал своего ученика, протаптывающего на ковре в его покоях ровный концентрический круг.

Хирд тормознул и упал в находящееся поблизости кресло.

– Что ты бесишься так? Тебе же, кажется, даже нравится учить.

Хирд только фыркнул. Дело было в том, что после кратенького экскурса по учёбе в ЯАИ как-то так незаметно получилось, что его стали считать кем-то вроде... ходячей энциклопедии. И теперь змейки на постоянной основе требовали лекций и объяснений по самым разным темам. И не-то, чтобы Поттеру это было сильно сложно. В конце концов – и это ему икались последствия первой жизни, когда его вообще никто не слушал – объяснять и рассказывать ему и правда нравилось. Да и некоторого... эм... самолюбования, что ли... он тоже был не чужд – уж себе-то можно было и не врать.

Но всё это ерунда. Дело было в другом.

– Их же всех переучивать надо, Северус!

– Об уровне обучения ты был осведомлён и ранее. Что изменилось именно сейчас?

Инхирд попытался улыбнуться, но получился у него только какой-то жуткий оскал.

– Да, я знал, что в Хоге учат из рук вон плохо. И что большинство магглокровок и маггловоспитанных, даже имея на выходе диплом с отличием, практически – остаются полуграмотными. Но я как-то не думал, что и с чистокровками всё так плохо. Они помнят предков, соблюдают традиции и гордятся сохранившимися в семье древними знаниями. Они с гордостью считают себя более... магами... чем остальные. Потому что больше знают и понимают. Но спроси их о чём-то конкретном, даже не древнем или секретном, а просто о каких-то основах – и они начинают даже не «плавать», а «тонуть»! И вот так – целая страна!

Северус молча протянул ему пузырёк с успокоительным. Хирд так же молча и без вопросов его выпил и попытался расслабиться.

У него это получилось – Северус всегда варил на редкость качественные зелья.

Спустя минуту у него даже получилось нормально улыбнуться:

– Пойти что ли к Дамблдору?

– Зачем? – очень спокойно, как у непредсказуемого буйного психа, спросил Снэйп.

– А пусть он мне проплачивает ставку ассистента! Раз уж я тут... просвещением занялся.

Северус только фыркнул в ответ.

***

Так и пошло дальше.

Инхирд стонал, пыхтел, жаловался, ужасался безграмотности – но лекции выдавал исправно.

Дамблдор его не трогал – только очками мерцал загадочно, доводя обычно спокойного Хирда до нервного тика.

И то – издалека.

Либо от преподавательского стола в Большом Зале, либо откуда-нибудь из коридора, наивно думая, что под слабенькими чарами отвода глаз его никто не видит и не чует.

Нет, ну может кто-то и не видит, и не чует. Но у Поттера на неприятности жо... эм... глаз намётанный. Он прямо всей... эм... спиной ощущал грядущие пакости.

Но Дамблдор не подходил и на чай не зазывал.

Снэйп, чувствуя нагнетание обстановки, начал поить Хирда успокоительными. Без просьб со стороны Хирда, что характерно. Нет, Хирд, конечно мог бы и сам себе сварить, но... даже суровым некромантам приятно, когда о них заботятся.

Змейки просвещались. И потихоньку передавали сведения дальше: кто на другие факультеты – всяким там братьям/сёстрам/прочим, а кто сразу родителям.

Волна осознания глубины невежества тихонько ползла по стране. Слишком медленно, чтобы это было действительно заметно, но всё же неуклонно.

Всё было тихо. Даже слишком.

Ибо в тиши этой нет-нет, а проскакивали разряды.

Как в воздухе перед грозой.

***

Для школьников гром грянул во второй понедельник мая.

Не все это поняли правда, занятые своими делами.

Зато всё понял Поттер. Понял – и испытал сложно преодолимое желание побиться головой об стол. Или побить кого-нибудь. «Фейсом» об «тейбл», так сказать.

Ибо во второй понедельник мая за преподавательским столом, как последний бастион несдающегося канона, розовела Долорес Амбридж.

Глава 15: Занимательная Зоология

Жаба... не изменилась.

Всё такая же мерзко-розовая, слащаво-приторная и с бантиком.

Бывали моменты, когда незыблемость мироздания доводила Хирда до исступления.

Вот это как раз был один из них.

Сидящий рядом Снэйп выглядел как обычно. И даже выражение лица у него не изменилось. Но, тем не менее, любой глянувший на него, даже случайно, чётко уловил бы его отношение к миру в целом, и к подобному соседству в частности.

Сейчас – с него можно было бы писать картины. «Демон Презрения». Или что-нибудь подобное.

Вот умеет человек без каких-либо внешних признаков кристально ясно выразить своё отношение. Врождённый талант, видимо.

Сидевший с другой стороны от Жабы Дамблдор улыбался столь радостно и солнечно, что желание испортить ему настроение – хоть как-нибудь! – было почти нестерпимо.

Какое счастье, что Хирд себя отменно контролирует! Но мечтать-то он может себе позволить?

Пока Поттер предавался отвлечённым размышлениям на тему препарирования жаб – ближайшая их представительница, назначенная всё так же Главным Инспектором Хогвартса, решила толкнуть речь.

Правда начала неудачно – со словосочетания «Дорогие мои детишечки».

После этого большинство перестало на неё даже внимание обращать.

Хотя слизеринцы и треть Рейвенкло слушали весьма внимательно.

Потому как среди славословий мудрому, заботливому и прозорливому Министерству – и лично сиятельному и благостному Министру Фаджу – проскальзывали весьма интересные вещи.

Интересные – и тревожащие.

Например – запрет собираться компанией больше трёх человек. Учитывая, что даже в спальнях они живут по четверо, а в запрете нигде не указано, ГДЕ ИМЕННО нельзя собираться группой – под это при желании и толике фантазии можно пригрести даже нахождение в классах во время учебных часов. Их же на уроках тоже больше трёх сидит!

А ещё Жаба вскользь обронила, что будет ужесточён контроль над колдовством вне уроков.

И вот этого Хирд так и не понял.

Да, в Уставе Хога есть пункт, запрещающий колдовать в коридорах. Но его мало кто соблюдает, даже учителей больше волнует отсутствие драк или дуэлей – во-первых, у них всё равно нет времени ловить каждого за руку, а во-вторых, многие либо без магии жить не умеют, либо она их так восхищает, что они не могут перестать. Даже под угрозой потери баллов.

Да и всякие бытовые мелочи, оказывающиеся обычно очень важными в самый неподходящий момент... Репаро, Анапнео, согревающие чары... да мало ли?!

На это не просто смотрели сквозь пальцы – это негласно поощрялось в качестве тренировки. Да и умение адекватно реагировать на ситуацию преподами всегда приветствовалось.

И Поттера мучило аж два вопроса: что именно собираются ужесточить, и как Жаба собирается это провернуть?

В конце концов – не может же она постоянно отслеживать каждого из четырёх сотен учеников?

Ведь не может же?

***

Оказывается – может.

Причём довольно просто, но о таком варианте Хирд как-то не задумывался.

В его оправдание можно сказать только то, что он никак не ожидал столь явного потворствования Жабе со стороны директора. Тихушные потачки Розовому Ужасу – да, безусловно. Но только наедине и так, чтобы в случае чего можно было сделать честные глаза, мол «я не я, и хата не моя».

Но чтобы так...

Для практического осуществления этого кретинского указа Жаба задействовала щиты Хога.

И теперь, при попытке использовать магию вне допустимых помещений, палочка не только напрочь отказывалась колдовать, но ещё и нагревалась так, что не всякий удержит.

Человек пятнадцать в первый же день получили ожоги. Несерьёзные – но неприятные.

Нет, понятно, что по другому, кроме как магически, всех контролировать не удастся.

Непонятно другое – на что эта парочка надеется?

Пятеро из обожжённых – наследники древних аристократических родов. Как только они смогут взять перья в лапки – а лечить эти ожоги Жаба запретила в качестве наказания – их родители получат весьма нерадостные вести. Плюс пара-тройка дней, на то, чтобы собраться кучкой – и они совместно поднимут такой вой, что госпожу Генерального Инспектора одной только звуковой волной вынесет!

И Фадж её не прикроет, ибо ему своя репутация дороже.

Да и Дамблдору по рогам настучат в обязательном порядке.

Это наивным первокурсникам – да и то не всем – можно лапшу на уши километрами наматывать, рассказывая как злобная министерская прихлебала детишек мучает, а добрый директор ей помешать не может.

В Совете Попечителей – а громче всех вопить будут именно они – дураков не водится. Там точно знают, что Фадж может Амбридж хоть «Королевой Всея Хогвартса» назначать – настолько полно распоряжаться школьными щитами может только действующий директор. И больше никто!

А ещё – непонятно, чего они добиваются.

Что им даст оставшийся до конца учебного года месяц?

Потому как студентам от этого будет ни горячо, ни холодно – уж в этом Хирд был уверен. Экзамены будут сданы не хуже и не лучше чем в прошлом году. Те, кто занимались и учились – и так всё знают. Те, кто НЕ занимались и НЕ учились – за месяц всё равно ничего выучить не успеют.

Ну, разве что возможностей пакостничать у них будет поменьше.

А за летние каникулы – хорошо иметь карманного Тёмного Лорда! – эту ересь всё равно отменят.

Так зачем?

Что бы кто не говорил – а Дамблдор не дурак. Да, его цели обычно далеки от морали, нравственности или хотя бы нормальности и адекватности. Так же, в общем, как и средства. Но планы у него обычно не срываются – опыт. Хирд не в счёт – его Великая Мать прикрывает, и не Дамблдору с Ней тягаться.

Звенящее где-то в подсознании предчувствие крупной пакости усиливалось.

***

Пока в Хогвартсе мало-мало происходило брожение умов – в ставке Волдеморта происходило брожение идей.

Тёмный Лорд, нежданно-негаданно отлипнувший от Хирда даже мысленно – вряд ли надолго, но и на том спасибо – вдруг заинтересовался политикой. Точнее не столько политикой, сколько взглядом на эту самую политику его последователей.

Последователи – последовательно простимулированные несколькими круциатусами – идею восприняли не то, чтобы с восторгом, но... в общем вполне благожелательно. А попробуй-ка воспротивься! Авада – она только от Поттера отскакивает.

Поэтому они – все – с подобающей радостью высказывали идеи, мысли и пожелания, спорили – между собой – и планировали. Ничуть не сомневаясь, что толку от их планирования не будет никакого.

Потому что «мы подумали – и я решил».

Любимое развлечение большинства тиранов и диктаторов.

И Волдеморт – не исключение.

***

Нагини была очень умной змеёй.

И дело не только в кресстраже. Она была магической змеёй особой породы, над которой Волдеморт в своё время провёл несколько весьма специфических ритуалов. Да и про связь Хозяин-Фамилиар забывать не следует...

Она обладала собственной магией и прекрасно понимала человеческую речь. Как устную, так и письменную. Говорить только по-человечески не могла – анатомия не позволяла.

Нагини была очень умной змеёй.

Но она была именно что змеёй. А потому всецело доверяла своим инстинктам.

И когда эти самые инстинкты потребовали проследить за крысюком-Питером – Нагини так и поступила.

Не то, чтобы она многое узнала. И даже дурацкая привычка Питера говорить вслух с самим собой не особо помогла. Всё же Нагини – как и все змеи, за очень редким исключением – была фактически глухой. Но мощно развитая эмпатия и приобретённое умение смотреть «как люди» – то есть не в тепловом спектре, а видеть цвета – помогли понять главное: отношение этого поганца к её обожаемому Хозяину.

И теперь эта «очень умная змея» лежала свернувшись под кроватью Волдеморта, отказываясь вылезать, и мрачно икала. И плевать, что змеи так не могут!

Петтигрю не только оказался предателем.

Он был ещё и очень, очень невкусной крысой.

***

Министерство в эти... кхм... «благословенные» дни напоминало нечто среднее между курятником, в который забралась лиса, и горящим борделем.

Люциус Малфой, дважды прицельно пнутый под павлиний хвост за инициативу – Волдемортом за отсутствие и Советом Лордов за наличие – и пребывающий от этого в перманентном раздражении, решил не держать негатив в себе и щедро поделился им с окружающими. Не сказать, чтобы окружающим это понравилось, но...

Люциус Малфой – это такой особый человек, который вполне способен устроить весёлую жизнь практически любому жителю Магической Англии. Он и устроил. Жизнь.

А если точнее – он устроил полную проверку Министерства Магии. Всех отделов, полностью, сверху донизу. Благо, соответствующий пункт о том, что Совет Лордов – уполномоченным представителем которого Люциус и сделался одним из пинков – имеет на это право, в законах присутствовал.

В итоге все бегали, суетились и волновались – ибо огрехов, мелких ли, или серьёзных, у всех хватало – и безуспешно пытались эти огрехи перепрятать или хотя бы замаскировать. «Безуспешно» – потому как годами продолжающиеся безобразия не исправить за несколько дней.

А если не получится исправить – так хоть скинуть на кого-нибудь другого! Всё же получить под зад коленом с тёплого министерского местечка никому не хотелось.

Истерика набирала обороты. Успокоительное зелье выпивалось литрами. Некоторые оказывались в Мунго с нервным срывом.

И только Корнелиус Фадж – этот Князь Серой Моли и Повелитель Розовых Жаб – катался по Министерству абсолютно безмятежным колобком.

У него на носу были очередные выборы, итогом которых – он был в этом стопроцентно уверен – станет продление его срока. И всё остальное до его погружённого в самолюбование сознания доходило не только частями, но ещё и с опозданием.

Вот сюрприз-то ему будет!

***

Кингсли Шеклболт в это время отчаянно завидовал своим предкам. Тем самым предкам, которые в жаркой Африке с обезьянами на лианах качались. В их время всё было просто: дал оппоненту дубиной по голове или хотя бы какашкой в него кинул – и молодец. Считай, что в споре – победил.

А вот их далёкому потомку Кингу приходится долго и нудно клевать мозг всяким... разным, чтобы доказать, что он – Главный Аврор – и сам знает, что для Аврората лучше. А не всякие... разные, которым лишь бы деньги казённые сэкономить, да в карман себе засунуть.

Аврорат трясло ничуть не меньше Министерства. Вот только если Министерство – пусть и опосредованно – тряс Совет Лордов, то Аврорат трясся сам.

Кингу давным-давно надоело, что в его вотчине творится чёрт знает что.

Маменькины сынки, взяточники, рэкетиры и прочие... «гер-р-рои».

Большинство из которых – имеют весьма влиятельных покровителей.

Бодаться с ними просто так – у Кинга не было ни сил, ни времени, ни желания.

Но сейчас, когда поднялся такой шум, маленькие – малю-ю-юсенькие – перестановки в Аврорате просто не заметят.

Ну, как – маленькие? Полностью прочёсанный частым гребнем штат – и это был первый раз, когда Шеклболт порадовался, что у него так мало людей. После прочёсывания их, конечно, осталось ещё меньше, но... теперь в них, по крайней мере, можно было быть уверенным. Документы... ну... документов было много. ОЧЕНЬ много. И перебрать их все, особенно в период своеобразного «шторма»...

Долго. Муторно. Утомительно. Но куда деваться?

Тем более, что начать всю эту свистопляску именно сейчас ему посоветовал не кто-нибудь – Аластор Моуди.

А он плохого не посоветует.

Особенно если это касается Аврората – его любимого детища.

Так что Кингу остаётся только одно – пахать, пахать и пахать.

Как негру на плантациях.

***

Сам же Моуди в этот момент был там, где его не всякий додумается искать.

В Хогвартсе. На месте преподавателя ЗОТИ. В своей собственной личине.

Так и не получив летом от Шеклболта ничего путного – он решил вернуться на Туманный Альбион и самому глянуть, что именно там происходит.

Задумка наивного Барти подходила для этого как нельзя лучше.

Те, кто знали о подмене препода в прошлом году – думали, что ЗОТИ по-прежнему преподаёт Крауч-младший.

Те, кто был не в курсе – так и остались в неведении.

Волдеморт, дав Барти задание оставаться на месте, временно про него забыл.

Дамблдор то ли не проверил, кто на этот раз скрывается под личиной Шизоглаза, то ли его и так всё устраивает – шут знает.

В принципе – на чистую воду его вполне могла бы вывести Карта Мародёров, оказавшаяся в правильных руках. Но – вот незадача – упомянутую Карту близнецы случайно угробили в 93, пролив на неё особую – собственного изобретения – модификацию растворителя. Который не только полностью растворил Карту, но и прожёг сквозную дыру в дубовом столе и изрядно проел каменный пол.

А потому сейчас Моуди находился буквально в центре событий, но пока никуда не вмешивался.

«Постоянная бдительность» подразумевает известную долю осторожности.

А осторожный не спешит понапрасну.

***

Англия гудела, как потревоженное осиное гнездо и чихала, как простуженный ёжик.

Ну... Поттер ведь собирался встряхнуть это болото?

Теперь главное – ненароком не захлебнуться в поднятой жиже.

Глава 16: Наследия, наследственность и ножики.

За две недели до экзаменов у третьих, пятых и седьмых курсов случилось резкое обострение предэкзаменационной лихорадки.

Все бегали, галдели и зубрили, вырывали книги друг у друга из рук, не спали ночами сами и мешали другим...

Даже обычно хладнокровно-спокойный Слизерин стал походить на буйно-помешанный Гриффиндор. Можете себе представить, что в этот момент творилось на Гриффиндоре?

Что такого принципиально нового можно выучить или натренировать за две недели – лично Поттер не понимал.

К экзаменам надо либо готовиться сразу, либо не готовиться вообще.

Но перед смертью же не надышишься!

Бедлам осложнялся ещё и тем, что благодаря идиотскому указу идиотской Жабы, поддержанному не менее идиотским директором, на практике можно было поставить жирный крест.

Палочка же не просто нагревалась – это бы ладно. В конце концов к пятому дню и умные вороны, и хитрые змеи, и смекалистые барсуки, и даже ленивые львы догадались защитить чем-нибудь руки. Например попросить родителей выслать зачарованные перчатки или заказать их совиной почтой, или хотя бы просто намазать руки противоожоговой мазью.

Проблема была в том, что магический поток, выходя из палочки, просто не успевал оформиться в заклинание. Его тут же втягивали в себя школьные щиты.

Вот так просто. Ссюп – и нету.

И ничего с этим поделать было нельзя, ибо властью над щитами обладал либо действующий директор, либо признанный школой Наследник Основателей. А из Наследников Основателей – которые реально могли бы поспорить с Дамблдором за главенство над Хогвартсом – в школе был только старательно и талантливо прикидывающийся ветошью Невилл Лонгботтом. Который совершенно не собирался раскрываться ради того, чтобы сдать какие-то кретинские экзамены, которые он потом и пересдать может.

Тупик – именно такой вывод был сделан посвящёнными в нюансы слизеринцами.

Или не совсем...

***

– Просто прекрасно, – раздражённо выдохнула Панси, – и как мы будем сдавать С.О.Вы?

Вопрос был в большей степени риторическим, ибо задавался далеко не в первый раз.

– Самостоятельным изучением, – фыркнул Малфой.

– А практика?

– А практикой, – неожиданно вмешался Инхирд, – можно и в старом дуэльном зале заниматься. Он включён в систему защиты и палочки там будут работать. Зал в хорошем состоянии, я там обычно с мечом упражняюсь.

– Меч? Как это романтично! – восхитилась Трейси, стреляя взглядами в Нотта. Расчёт оправдался. Парень взвился раненным гиппогрифом.

– Зачем в наше время нужен меч? – фыркнул Тео, недовольный реакцией своей девушки, – Ты же маг, а не маггл, которому нужны железяки.

– А и правда, – заинтересовался Малфой, – зачем?

– Ну, положим, большинству и не надо быть великими мечниками. Тео правильно сказал – магам хватает магии. Но ведь и оружейному бою учат не ради самого боя.

– Как это?

– А вот так. «В здоровом теле – здоровый дух!» Слыхал такое? Вообще – не только дух, но и магия. Резерв, он, знаешь ли, напрямую зависит от физической оболочки. А чтобы махать мечом – да не абы как, а с чувством, с толком, с расстановкой – нужно априори быть очень здоровым. Никакого сколиоза, сердечно-сосудистой недостаточности, больных суставов или слабых лёгких. Наоборот это тоже вполне действует: если долго махать мечом – с чувством, с толком, с расстановкой – то можно нехило оздоровиться. Если конечно палку не перегибать. Это во-первых.

– А во-вторых?

– Во-вторых: контактный бой развивает скорость и чёткость реакции. Маги в бою редко сближаются сильнее, чем пять-шесть шагов. Это просто неудобно. Увернуться на таком расстоянии трудно, но возможно. А если учесть, что обычно маги предпочитают стоять друг от друга шагах в десяти-пятнадцати... расстояние растягивает время от удара до попадания. Пока ждёшь можно там... не знаю... пятку почесать, кальян покурить. В оружейном бою у тебя нет времени на посторонние мысли и сомнения. Там нужно действовать. Причём действовать быстро, чётко, решительно и со смыслом – иначе тебя просто порежут на ленточки. Поэтому-то владеющие навыками безмагического боя и являются – по факту – более ловкими дуэлянтами, чем не владеющие. Они просто не притормаживают. Ну и, помимо этого, есть ещё и третья причина. Звучит она примерно так: у магов определённых специальностей и специализаций от уровня владения холодным оружием зависит комплектация конечностей.

Все задумались. Панси неуверенно предположила:

– Например у боевых?

– В том числе. А ещё у некромантов и химерологов.

– А этим-то зачем?

– Ну, с некромантами всё просто: нежить нас так любит, так любит – просто не знаешь куда бежать и где спасаться!

– А разве нет заклинаний для... упокоения нежити?

– Есть, как не быть? И общие, и для каждого вида нежити в отдельности. И все они описаны в соответствующих книгах. И они гарантированно должны уничтожать объект. Вот только...

– Что «только»?

– Вот только нежить об этом не знает. Она неграмотная. Эй! Не бей меня, Панси!

– Давай без твоих дурацких шуточек! – потребовала девушка, тряся отбитой рукой.

– Ладно-ладно. Сдаюсь. Если серьёзно, то нежить, питаясь в первую очередь энергией, имеет свойство под эту энергию подстраиваться. Мутирует, так сказать. А энергия – штука изменчивая и непостоянная. Вот и получается, что заклинание, расплескавшее упырей во чистом поле, на кладбище действует гораздо слабее. Если действует вообще. Потому большинство нежитей приходится добивать вручную.

– А химерологи? Они же учёные. Вроде.

– Не все задумки химерологов бывают удачными. И от неудачных образцов тоже нужно как-то избавляться. «Неудачные» в данном контексте означает – безумные и неконтролируемые. А одно из главных и основополагающих свойств любой химеры – повышенная сопротивляемость заклинаниям.

– Но это же... – Трейси даже слова подобрала не сразу, – разве их не жалко?

– Жалко. Даже не представляешь насколько. Столько труда, столько сил... первый вздох, первый шаг... Это же как собственный ребёнок. Но смотреть, как он сходит с ума от каких-то твоих недочётов ещё больнее. Да и потом это... знаешь... такая... прививка от вседозволенности. Создание новой жизни – это кайф покруче любого наркотика. И крышу от него срывает только так. У некромантов и химерологов, чтоб вы знали, самый жёсткий психологический отбор. Слишком уж легко заиграться...

– Так, – потёр виски Драко, – на сегодня хватит. Зал рабочий? Отлично. Покажешь где он. А с лекциями на сегодня закругляемся. А то у меня уже мозги кипят.

Его молчаливо поддержали и расползлись по спальням.

Думать.

***

Зал – находящийся, как и сказал Инхирд, в хорошем состоянии – после осмотра был признан годным. Палочки там и правда работали – у Дуэльного Зала была своя система щитов, практически изолированная от основной и при нужде превращающая помещение в нечто среднее между укреплённым бункером и стационарным портальным залом. Эвакуационная точка – одна из десятка – созданная на тот случай, если замок будет взят неприятелем. Ну... или ещё какой катастрофы.

И теперь там постоянно толпился народ. Аккурат с 7:30, когда там начинал заниматься Поттер. Причём народ был в основном женского пола.

Что и не удивительно. Ведь несмотря на то, что календарно Поттеру было всего пятнадцать – физически ему никто не дал бы меньше девятнадцати, ибо магия подстраивала тело под разум. Плюс постоянные физические тренировки – на все группы мышц, а не как в квиддиче – сделавшие ему очень красивую фигуру. Плюс то, что заниматься по утрам он предпочитал топлесс, то есть раздетым по пояс...

В общем, как сказала Поттеру языкастая и бескомплексная Дафна Гринграсс, «это зрелище стоит того, чтобы вообще не ложиться».

Самому Поттеру его фанатки не мешали.

Во-первых – потому что не пытались разодрать его на сувениры, а во-вторых –потому что он их и не замечал практически, будучи полностью сосредоточенным на своём занятии. Ибо, к стыду своему, фехтовальщиком Инхирд был далеко не лучшим. Его главным козырем было умение в долю секунды менять оружие и стиль боя, а также непредсказуемость и внезапность, но... Если брать его умения в пределах владения каким-то одним оружием, или каким-то одним стилем – то он будет не более, чем середнячком. Если ещё хуже не сказать.

Единственной действительно развитой техникой у него была только рукопашка. Всё же он в большей степени боец-контактник – не зря же любимым оружием у него стали кастеты.

Её тоже бы неплохо потренировать, но... где в школе, полной рахитичных малолетних волшебничков, которые даже по лестнице поднимаются с одышкой, найти достойного спарринг-партнёра?

То-то и оно, что неоткуда.

А ведь напряжение-то накапливается! Ещё немного, и желание подраться станет совсем нестерпимым – будь оно неладно это совместное наследие Блэков и Поттеров!

Надо что-то делать...

***

Решение нашлось случайно. Ну, или не совсем.

Просто как-то идя вечером по коридору – за десять дней до начала экзаменационной недели – Поттер вдруг резко отскочил в сторону, уходя с траектории полёта метательного ножа. Инстинкты сработали. Дальше последовало ещё несколько бросков и заклинаний. Не смертельных, но неприятных.

Его явно проверяли. Причём проверить хотели именно то, как Поттер будет в такой ситуации вести себя без магии – ибо запрет на колдовство никто не снял.

Но у Поттера-то палочка была особая!

Она на вид, по ощущениям и магическим слепкам в точности повторяла ту, некогда знаменитую, двенадцатидюймовую остролистовую, с пером феникса. Но фактически – была всего лишь муляжом. И, собственно, имела всего две функции: скрывала поттеровские способности к беспалочковой магии и служила успокоительным.

И ничего не «ха-ха». Характер у Инхирда – боевая магия Поттеров, да плюс безуминка Блэков, да плюс воспитание... он, в общем-то, не сильно отличается от Джеймса. Вспыльчивый, агрессивный, импульсивный, злопамятный... ему просто ещё в детстве глупость и самомнение Дурсли капитально пообломали, да жизнь успела выдержке научить. Имея такой характер – с Дамблдором особо-то и не повоюешь. Размажет.

Для этого в палочку были добавлены колдомедицинские чары успокоения. И пока палочка у Хирда в руках – он вполне адекватен. Но убери палочку – которая сейчас стучит по камням коридора чуть в стороне – и часть связей с реальностью временно потеряны.

Будь ситуация чуть другой – ничего бы не случилось. Он, всё же, не псих. Но нервы, Дамблдор, Волдеморт, Эвансы, невозможность толком спустить пар...

Стоит ли удивляться, что на безобидные в общем-то оглушающие он ответил Адским огнём?

***

– Ну ты, парень, даёшь! – выдохнул Моуди уже в который раз.

Да, это был именно Моуди. И это было хорошо – кто другой мог и не суметь потушить Адское пламя, одновременно тряся за шкирку полетевшего катушками некроманта-боевика как нашкодившего котёнка. Но Грандмастер Защиты Аластор «Шизоглаз» Моуди из рода Беовульфа это... в общем круче только яйца и только вкрутую.

Что он наглядно и показал, согнув в дугу офигенно крутого Поттер-Блэк-Певерелла буквально через колено, не напрягаясь.

Ну, что тут скажешь... опыт – это такая штука, которую никакими средствами не заменить.

Ну, по крайней мере у Инхирда таки появился спарринг-партнёр. Причём не только для рукопашки.

– А где это мы? – внезапно озаботился Поттер. Потому как после драки им обоим пришлось спешно сматываться и за дорогой он не следил.

– Понятия не имею, – фыркнул Шизоглаз.

Просторный круглый зал с высоким сводчатым потолком, отделанный тёмно-зелёным малахитом...

– На ритуальный зал похоже, – прищурился Моуди.

– А это он и есть! – вдруг осенило Хирда. – Это ритуальный зал Хогвартса, спроектированный Ровеной Рейвенкло.

– Угу... пойдём-ка отсюда. Что-то мне не по себе.

– Куда?

– Ко мне. Расскажешь... как дошёл до жизни такой.

– Долго рассказывать придётся.

– Ничего. До утра не близко – успеешь.

И потащил Инхирда за собой так, как и держал – за шкирку.

Глава 17: Плохая компания

Время первого экзамена наступило... внезапно.

Несмотря на то, что дата проведения неизменна вот уже многие годы; что учителя предупреждали об этом сдающих загодя (во всех смыслах); что предупреждение было повторено буквально за неделю...

Экзамен всё равно случился пипец как неожиданно.

Половина сдающих за завтраком имела нежно-нежно-салатовый цвет лица. Как у не свежего зомби.

Лица другой половины заставили бы обзавидоваться любого голливудского вампира – настолько они были бледные.

Причём и «зомби», и «вампиры» что-то читали, бормотали под нос, спрашивали друг у друга – явно надеясь за оставшиеся пять минут выучить и понять всё то, что прохлопали ушами за предыдущие годы обучения.

Поттера экзамены... не впечатлили.

От слова «совсем».

Во-первых – потому что он их уже один раз сдавал. Новизна ощущений как-то... пропала.

Во-вторых – потому что лично ему эта Ж.А.Б.А. никуда не упёрлась. Диплом из ЯАИ гораздо круче каких-то Т.Р.И.Т.О.Н.ов – с ним Поттера при желании возьмут на любую должность, в любое место в любой развитой и цивилизованной стране. А то, что за последнее время Англия изрядно убавила в цивилизованности, да и в развитии не то, что не продвинулась, а скорее откатилась – так кто ж виноват-то? Правда, справедливости ради, надо заметить, что и в Англии остались ещё умные люди. Немного, но остались. Начальник Отдела Тайн например...

Ну и в-третьих – у Поттера просто и так проблем было выше крыши. Сужающий круги Волдеморт, которого ещё лечить не пролечить; Дамблдор, который явно что-то мутит, а что – непонятно; полная страна недоумков, которых учить надо всех поголовно, невзирая на возраст; двое малолетних детей, которым нужен уход и внимание... Ну какие тут экзамены, я вас умоляю!

Да и не должно было на экзаменах ничего случиться. Вот после или между...

***

Собственно Инхирд оказался прав. Он честно сдал Трансфигурацию – превратив сначала тапочки в ежа, а потом ежа в сову – и получил своё Хорошо. Мог бы, конечно, и на Превосходно сдать – но откровенно поленился напрягаться.

Потом сдал Историю Магии – уже на Превосходно – и утопал на обед.

Вот как раз там самое интересное и началось – ибо обед в Хогвартсе почтил своим присутствием редкий (почти реликтовый), но ожидаемый гость.

Сам Сириус Блэк.

***

Обставлено всё было с помпой.

В середине обеда – когда явились даже самые опоздавшие – двери Большого Зала распахнулись, да так, что створки только чудом – точнее магией Основателей – не ударились о стены.

Из раскрывшихся створок выплыл – иначе и не скажешь – молодой и привлекательный мужчина с волнистыми чёрными волосами и искристыми синими глазами.

Холёный, модно одетый, с дорогим маникюром.

Сириус Блэк образца года 75-76, не позже.

Если ЭТО – сидело в Азкабане десяток с хвостиками лет, то Хирд готов был публично признать себя дамблдоровским мальчиком.

Даже если не учитывать, что Поттер – спасибо вездесущим гоблинам, которые за лишний золотой звезду с небесного свода сковырнут – точно знает, как именно сейчас выглядит Сириус, бывший Блэк и как себя чувствует...

Даже если не брать во внимание окружавшую гостя свиту из разномастных писак, среди которых в первых рядах присутствовала небезызвестная Рита Скиттер...

Даже если вынести за скобки прямо так и лучащегося доброжелательностью – читай самодовольством – и дружелюбием – читай предвкушением – Дамблдора...

...всё равно от всего этого... действа за версту несло фальшивкой.

Настолько, что Инхирд с трудом удерживался, чтобы не плеваться.

***

– Гарри, Сохатик!

– ...

– Гарри, это же я – твой крёстный!

– ...

– Гарри, я так рад с тобой увидеться!

– ...

– Гарри, теперь мы наконец-то сможем жить вместе! Одной семьёй!

– ...

– Гарри, давай обнимемся!

***

Собственно – псевдо-Блэк сделал ту же ошибку, что и Лили с Джеймсом. Он очень удобно забыл, что Инхирд Поттер – это не обычный среднестатистический ученик Хогвартса.

Это – даже если не брать во внимание опыт первой жизни – человек, которого несколько лет дрючили на боевого мага. А это для психики даром не проходит. Для того, чтобы это понять – достаточно попристальнее взглянуть на незабвенного Аластора Моуди. Если конечно не боитесь отхватить потом по гляделкам.

И большая адекватность в данном случае говорит лишь о меньшем стаже.

Ни один боевой маг не выйдет в людное место – тем более на территорию противника – без щитов. В частности – без щита против физических объектов.

Но тут фишка в чём? «Висячие» – то бишь наложенные лично магом и им же удерживаемые – щиты при желании можно продавить. Это зависит от силы наложившего их мага.

Поттер – Лорд двух магических родов. И весьма не слабых, о чём, опять таки, очень любят забывать добрый дедушка со товарищи. Такие хлюпиками – не бывают.

А значит – продавить его щиты не то чтобы совсем невозможно, но очень, очень трудно. И уж всяко это не сделать с бухты-барахты при попытке обняться.

И то, что якобы-Блэку удалось его лопнуть – а щит именно лопнул, как большой мыльный пузырь – ещё ничего не значит.

В чём он и убедился, наткнувшись на спрятанный за «висячим» артефактный щит. Который – в полном соответствии с постулатом «Лучшая защита – нападение» – долбанул идиота током.

***

– Мистер Поттер-Блэк! Как вам не стыдно!

– А что я такого сделал, профессор МакГонагалл? – «И глаза пошире, пошире, мол и я – не я, и хата не моя.»

– Вы напали на гостя школы!

– Я-а-а-а напал? Я его и пальцем не тронул!

– Не ёрничайте! Вы атаковали его магически!

– Не я, а артефакт.

– Значит Вы принесли в школу, полную детей, опасный артефакт? Мистер Поттер-Блэк!...

– А вот и неправда Ваша! Это родовой артефакт – как раз, кстати, принадлежащий Блэкам – и сам по себе он не опасен. По крайней мере для тех, кто не пытается причинить мне вред... – «А вот тут надо выдержать многозначительную паузу.»

– Вы хотите сказать, что Ваш крёстный мог причинить Вам вред?!

– Вы сами это сказали.

– Мистер Поттер-Блэк!!!

– Я Вас что-то не пойму никак, профессор МакГонагалл. Совсем недавно – в первый день каникул, если мне не изменяет память – Вы и профессор Дамблдор настойчиво убеждали меня в необходимости моей защиты. Было? Было. А теперь, когда я озаботился защитой, Вы предлагаете мне её лишиться? Просто потому, что какой-то придурок, нарушив границы моего личного пространства, получил по рукам? Неужели Вы настолько хотите моей смерти?

«Давай, давай, старая кошка. Открывай глаза пошире. Может, наконец, перестанешь быть такой слепой»

***

– И ты уверен, что это не он?

Вечером Хирд, несмотря на явное недовольство МакГонагалл – бессильное и бессодержательное – вернулся домой.

Во-первых потому, что школа его изрядно достала.

Во-вторых – потому что дома его ждали.

Не только дети и Яра, но и Волдеморт, которому был дан гостевой доступ в дом.

Которому было физически плохо, если он долгое время не видел Поттера.

Которому вполне – пусть и с разумной оглядкой, как дикому зверю – можно было доверять.

Который был очень полезным – мягко говоря – союзником.

Который был очень развитым человеком и прекрасным и интересным собеседником.

Которого Хирду было чисто по-человечески жалко.

Результатом стало то, что в Крепости он практически поселился.

Впрочем, размеры позволяли поселить там не только одного достаточно компактного Тёмного Лорда, но и десяток драконов. Причём так, чтобы они никогда не встретились.

И ежевечерние – ну почти – посиделки у камина в малой гостиной стали почти ритуалом.

И, естественно, Хирд не мог не рассказать о устроенной директором – ну а кем же ещё? – сцене в обед.

Не только потому, что Волдеморт, как союзник в борьбе, должен об этом знать.

Не только потому, что его мнение было действительно ценным.

Но и потому, что молчать было бессмысленно – слизеринцы наверняка уже ему настучали и насвистели обо всём что было и ещё немножко сверху додумали.

– Абсолютно.

– Ну, исходя из того, что я знаю о Сириусе, бывшем Блэке, – такое появление как раз в его стиле.

– Это да. Но поверь мне – я видел, что он сейчас из себя представляет. Это уже даже не человек – это человекообразный овощ. Высшая нервная деятельность полностью разрушена.

– Это нельзя вылечить?

– Если бы это было последствием травмы или проклятия, – неожиданно вмешалась тихо подошедшая Яра, – то можно было бы ещё потрепыхаться. Но ведь там, как я понимаю, что-то совсем другое.

Хирд кивнул, соглашаясь.

– Там магический откат за предательство Семьи и Рода. Это не лечится. Хотя бы просто потому, что ни один настоящий Целитель за такое не возьмётся, а все остальные там сделают только хуже.

– Хм... – Марволо задумчиво сощурился, устремив взгляд в потолок, – Значит у нас есть некто...

– ...возможно под чарами или зельем, хотя не исключены и ритуалы – знаю я один такой...

– ...в личине Сириуса Блэка. Тёмная лошадка. Неизвестный маг с неизвестными целями и неизвестными средствами, неизвестно зачем появившийся на сцене.

– Ты думаешь, что на нём стоит настолько заострять внимание?

– Я Моуди тоже уже со счетов списал. А что в итоге?

Повисла непродолжительная тишина.

– А я где-то такое уже видела! – внезапно вскинулась Яра. – Только там Блэком была Молли Уизли под обороткой!

– Гдссе это Вы такое видели? – у Волдеморта от удивления аж змеиный акцент прорезался.

– Или читала? – не обратила на него внимания Яра. Хирд, сделавший было стойку на слове «видела», после слова «читала» только фыркнул.

– Не обращай внимания. У неё бывает, – Волдеморт приподнял одну бровь, молчаливо выражая интерес. – Яра является «счастливым» обладателем мощнейшего, аномально-сильного дара прорицания. Прошлое, настоящее, будущее во всех его вариантах... Это уже даже не дар к прорицанию, это уже Око Саурона какое-то! Яра обладает тем, что можно поистине называть могуществом. И, как и всякое наделённое этим самым могуществом существо, Яра обладает весьма специфическими тараканами. В частности: свой дар она использует для того, чтобы смотреть не снятые фильмы и читать не написанные книги. Или, например, заглядывать в соседние реальности. В одной из которых никогда не рождался никакой Гарри Поттер, зато была писательница, придумавшая его и написавшая семь книг о его приключениях. Книги обрели популярность и читатели начали придумывать свои истории с теми же героями. Так называемые фанфики. Яра когда на первый такой наткнулась – месяц потом читала не отрываясь. Мы её всем Акадом откачивали. Тогда и подружились.

– Такой дар и такое...

– Тшшш, – на губы Волдеморта, находящегося в естественном, то-есть полу-змеином, виде лёг тонкий палец. – Она моя подруга. И как она использует свой дар – это её и только её дело. Понимаешь?

Волдеморт, зачарованно смотревший в зелёные глаза, осторожно кивнул, стараясь не сбросить палец.

Ведь Инхирд так редко к нему прикасается!

Поттер, для которого подобные мысли не стали секретом, чуть не плюнул с досады.

Да когда же это кончится-то, а?

***

Экзаменационная неделя* шла своим чередом.

Второй день – вторник – был отдан на откуп Чарам и Гербологии. Прошёл абсолютно спокойно. Даже пожалуй скучно.

А вечером Яра походя обронила: «В конце недели, около пятницы-субботы».

***

В среду – Астрология и Прорицания, которые Поттер не сдаёт – Люциус Малфой (естественно не сам, а по настоятельному требованию Поттера, переданному через Волдеморта) начал спешно искать ещё одного некроманта. Зачем он ему нужен – так же, как и то, почему он не может вызвать кого-нибудь сам – Поттер не сказал.

В основном потому, что эту идею озвучила Яра, всё так же походя.

***

В четверг – Руны и Нумерология, опять же прошедшие мимо Инхирда – Люциус прислал письмо.

Он нашёл некроманта и тот прибывает в Малфой-мэнор к часу дня.

Но, так как сам он с людьми подобных профессий – а найденный некрос был не просто профессионалом, он был Магистром – дела как-то раньше не имел, ему требовался кто-то, знакомый с этой публикой.

Во избежание эксцессов.

Хирд – как раз таки прекрасно представляющий (простите за тавтологию), что из себя представляет труповод в звании Магистра – подорвался, как ужаленный.

На всякий случай.

***

Выписанный Люциусом Магистр-Некромант был невысоким и хрупким юношей лет двадцати на вид. И выглядел совершенно не серьёзно в своих светлых летящих одеждах и с льняной, сложного переплетения, косой, доходящей до пят. Причём видно было, что в распущенном состоянии волосы будут едва ли не вдвое длиннее.

Доброжелательная улыбка и лучистые синие глаза ну никак не наводили на мысли о том, кто этот обаятельный юноша.

Сам Люциус, сопровождавший гостя, излучал сдержанное напряжение.

Находящийся рядом с Хирдом Волдеморт – столь же сдержанное любопытство.

А вот Хирд, едва увидев приглашённого специалиста, нервничать перестал.

Наоборот – он с невнятным возгласом кинулся к Магистру практически обниматься.

– Мэтр Хольцхерн!

Мэтр был столь же рад. По крайней мере он не стеснялся обниматься в ответ.

– Инхирд! – голос у него тоже был мягкий, с лёгким немецким акцентом.

Наблюдающий за этим – и жутко при этом ревнующий – Волдеморт откашлялся, привлекая внимание. У него получилось.

– Это – Мэтр Хольцхерн! Вейн Хольцхерн. Он преподавал в ЯАИ Целительство и был моим куратором всё время обучения.

– Целительство? – Люциус вежливо удивился. Явно только для поддержания разговора, ибо не мог не знать, что нанятый им специалист имеет звание Чёрного Целителя.

– Оборотная сторона Некромантии. Ну, или наоборот. Жизнь есть Смерть, а Смерть есть Жизнь, они перетекают друг в друга и круг их неразрывен и неостановим...

– Молодец, Инхирд, – мягко вклинился Хольцхерн, обрывая Поттера, явно настроившегося на лекцию. Эту черту за ним ещё в Акаде заметили и уж кому-кому, а его куратору это было точно известно. Так же, как и способы остановить разошедшегося ученика, так и норовящего встать на место учителя.

Волдеморта, в отличии от Люциуса, волновало несколько иное.

– Куратор?

– В ЯАИ к каждому студенту прикрепляют куратора из преподавателей, – на этот раз ответил Мэтр Хольцхерн, – В Академии достаточно плотный учебный план и это может стать большим стрессом для ребёнка. К тому же первый курс по сути является определяющим. Все профилирующие предметы начинаются со второго, но определяются на первом. И для правильного определения нужен взрослый, который не ошибётся в выборе.

– А тесты? – возмутился Хирд, прекрасно помнящий, какие мозголомные вопросы в них были.

– Тесты тоже, но это только подтверждение. Основные данные получаются вследствие личного общения. Если помнишь, первый год с вами все учителя общались примерно одинаково. Даже кураторов официально назначали только на втором, – он пожал плечами и закруглился, – Но вы ведь меня позвали не для этого?

– Ну... не совсем. Дело тут вот в чём...

***

– Вот такие пирожки с котятами, – подытожил Инхирд. Удивительно, но ему удалось уложиться всего в два часа. Прямо таки подвиг, учитывая его приступы словесного поноса.

Мэтр потёр правую бровь.

– Мда. Наверное тут нужен не я, но переигрывать уже поздно.

– А кто? – Хирд реально не мог представить себе более сильного и искусного некро, чем тот, кто имеет звание Чёрного Целителя и при этом виртуозно использует Посох, сильнейший и опаснейший из боевых атрибутов мага.

– Магистр Кея. У него волосы короче.

– А он разве не лич?

– Пока нет, – хмыкнул мэтр, – Но после твоего выпуска подумывает об этом.

Хирд хихикнул, вспоминая магистра Кею.

– Простите, а можно понятнее? – вмешался Волдеморт.

Мэтр махнул рукой, отдавая слово своему ученику. Да, он знал о его слабостях. И с удовольствием им потворствовал, если была возможность. Мало кто сейчас хочет делиться знаниями с другими. Кому, как не учителю об этом знать?

– Мёртвые ткани имеют способность удерживать и накапливать в себе некроэнергию. Потому и появляются всякие «бродячие» кладбища. Некроманты этим пользуются и, как хомяки, делают нычки на чёрный день. Но таскать с собой постоянно трупы или их части может быть не всегда возможно. К счастью даже в самом живом организме достаточно мёртвых тканей. Верхние слои кожи, ногти, волосы. Особенно волосы. Потому-то у всех некро – за исключением личей – длинные волосы. Практически цеховой знак. Но проблема в том, что подобные «запасы» сильно фонят.

Люциус чуть нахмурился и уточнил:

– Насколько?

Хирд пожевал губами.

– Вы никогда не чувствовали от меня что-нибудь... – правильного слова подобрать не удавалось.

– «Что-нибудь»?

Мэтр решил помочь одному из своих любимых учеников.

– Что-нибудь такое, – И снял блоки.

От хрупкого юноши рванула волна концентрированного страха. Гораздо хуже, чем от дементора. Те всасывают в себя, а Хольцхерн излучал. Настолько сильно, что не по себе стало даже Хирду.

Сердцебиение замедлялось, дышать становилось всё труднее, а температура начала падать...

И вдруг всё прекратилось.

И Мэтр перестал выглядеть ожившим кошмаром, снова превратившись в дружелюбного и спокойного.

– Всё живое так или иначе боится стать мёртвым...

***

Пятница прошла мимо.

***

А в субботу, во время практического по УЗМС, все амулеты Поттера неожиданно взвыли, как турбины заходящего в последнее пике пассажирского Боинга.

Отсчёт пошёл.

Примечания:

* - Авторский произвол.

Глава 18: Обратный отсчёт

Пять минут

Практическая по УЗМС идёт полным ходом, детки уже пытаются подружиться с гиппогрифом, притащенным в качестве экспоната, как вдруг случается... это.

Мощный... не удар даже, просто волна силы скользнувшая по щитам и походя снёсшая некоторые из них.

Наблюдающий за экзаменом с безопасного расстояния – от самого края Запретного Леса – Хирд на мгновение застывает на месте, пытаясь понять, что случилось... и практически с низкого старта на полной скорости рвёт в замок.

Четыре минуты, сорок секунд

Как и для чего Хирд активировал амулет экстренной связи с оставшимися в Малфой-мэноре магами – он и сам не мог сказать точно. Просто ему здесь до зарезу нужны были Малфой, Волдеморт и Хольцхерн.

Вот только он был уверен, что они просто не успеют – он даже не понял толком, прошёл ли сигнал.

Четыре минуты, пятнадцать секунд

В холле, прямо около дверей, он сталкивается с Невиллом.

Невменяемый взгляд Лонгботтома, его загнанное дыхание, подрагивающие руки – знак яснее некуда. Что-то происходит, такое, что реагирует сам замок.

А значит – и все, кто с ним связан или просто достаточно чувствителен.

Дальше парни бегут вместе.

Три минуты, тридцать секунд

Лестницы-коридоры-переходы... куда они бегут?

Вот бы знать! Их вёл сам замок, иногда начисто игнорируя законы физики и логики, просто перестраивая себя, прокладывая путь.

Три минуты, десять секунд

Неожиданно выскочив в Большой Зал, Хирд краем глаза цепляет потолок и верхние окна.

На улице – это он видит точно – небо чисто-синее, летнее.

А в зале бушует буря. Со вполне материальными дождём и молниями.

А где-то впереди идёт расходящимися кругами чистая, сырая сила – это бьётся сердце какого-то мощного ритуала.

Две минуты, тридцать две секунды

Во время бега откуда-то слева неожиданно вынырнул Моуди, и рванул на своём протезе вперёд чуть ли не быстрее, чем полностью здоровые парни. Невиллу с Хирдом только и осталось, что переглянуться на бегу, да поднажать.

Одна минута, пятьдесят секунд

На перекрёстке нескольких коридоров, когда зов и волны неожиданно схлынули, а бегуны буквально затормозили, не в силах выбрать направление, в углу из клубов ароматного дыма на мгновение буквально соткалась профессор Трелони:

– В Зал Ровены!

Удивляться и выяснять времени не было – оно и так уходило с устрашающей скоростью.

Оставалось только бежать дальше.

Одна минута, три секунды

Когда Хирд, Невилл и Моуди уже почти подбегают к дверям зала – рядом материализуется Волдеморт, держащий за плечи Малфоя и Хольцхерна, а из-за угла выскакивает звякающий склянками Снэйп.

Теперь – этот Зал можно хоть штурмом брать!

В такой-то компании.

Одна минута

Зал и правда – нужно будет брать штурмом.

Тонкая, еле различимая преграда не пропускает никого – даже предполагаемых наследников Основателей.

Она глуха к приказам, чарам взлома и атакам – даже самым мощным.

А в Зале, вполне различимом сквозь плёнку щита, Дамблдор дробным речитативом проговаривает слова обряда.

Пятьдесят семь секунд

Вызванный Моуди Адский Огонь оплавляет камни и пожирает драпировки и гобелены – но лишь бессильно скользит по заслону.

Невилл тихо, но твёрдо выводит формулы приказов, пользуясь Правом Крови. Марволо делает то же, но гораздо более уверенно – он по крови ближе.

Фамильные и жутко секретные чары из арсенала Люциуса – рассыпаются бесполезными искорками.

Полыхающее тьмой заклинание Снэйпа – рикошетит, пролетая слишком близко от Хирда. Настолько, что он с трудом сдерживает неуместные комментарии.

Не время демонстрировать остроумие – ритуал подходит к своему пику. Ещё немного – и вмешиваться станет не просто опасно, а почти невозможно.

Нельзя позволить Дамблдору победить.

Сорок секунд

Атаки бесполезны – но они не прекращаются.

Стена-барьер не дрожит и крепка – но у неё не может не быть предела прочности. Рано или поздно – но она падёт.

Вопрос лишь в отсутствующем сейчас времени.

Тридцать одна секунда

Откуда сверху в проход спланировала белая птица – Хедвиг? – а в голове у Хирда зазвучал странно-знакомый голос: «Другого шанса не будет!»

Под ударами совиных крыльев барьер разбился – как перекалённое стекло – и осыпался опасными осколками.

Путь свободен!

Двадцать девять секунд

Ворваться внутрь – только пол дела.

Это понимают все, а потому не рискуют сразу же бросаться на Дамблдора, рассредоточиваясь вокруг.

Концентрация магии в помещении такова, что одно неловкое действие может взорвать пол Хога.

Директор тем временем заканчивает читать и вздевает над жертвой костяной стилет.

Хирд успевает только отметить знакомую гриву каштановых кудрей – Гермиона – и бросается вперёд.

Двадцать секунд

Одновременно с ним атакует Моуди. Вот только если Хирд сделал ставку на своё оружие, то Шизоглаз пустил в ход заклинания. Дамблдору волей-неволей пришлось прерваться, чтобы не попасть под удар.

Впрочем значения это уже не имело – ритуал фактически закончен, осталось только смерть жертвы. Но она может быть любой и произойти в любое время – это не критично.

Маги – все – это знали, а потому, пока боевики атаковали, Снэйп заклинанием выдернул к себе бывшую ученицу и прикрыл щитами.

Марволо, Люциус и Невилл пытались обуздать взбаламученную силу, как-то её гармонизировать... но пока безуспешно.

Хольцхерн стоял у стены, собирая силу, да такую, что рядом и стоять-то было неуютно. Впрочем, сейчас не было времени на мелочи.

Пятнадцать секунд

Дамблдор легко – слишком легко для своего возраста – уходит от атак. И от физических и от магических.

Более того, он не перестаёт пытаться достать чем-нибудь жертву. Щиты Снэйпа и присоединившегося к нему Малфоя еле выдерживают, а убрать девочку из зала пока не получается – мракобесова стена, не впускавшая их сюда, снова появилась в проходе, отрезая путь.

А вот какой-то хитрый амулет, брошенный в него отвлёкшимся Невиллом, директор пропустил. Амулет ослепительно полыхнул, поджигая мантию и ненадолго занимая Дамблдора.

Марволо, не в силах справиться с гармонизацией, начал перенаправлять поток прямо в стены замка. Но для этого тоже нужен контроль, а потому вмешаться и помочь он был сейчас не в силах.

Зато это вполне мог Хольцхерн: убийственно-жуткая аура, старательно концентрируемая им, разлетелась облаком, прицельно накрывая Дамблдора.

Десять секунд

Слепяще-белый щит вспыхнул и покрыл Дамблдора своеобразной плёнкой, не допускавшей атаку некроманта.

Девять секунд

Дамблдор разворачивается боком к Моуди, и бьёт чем-то невероятно убойным.

Восемь секунд

Моуди не успевает увернуться полностью и под атаку попадает часть протеза, которая просто и без спецэффектов исчезает из этого мира.

Семь секунд

Хирд, пользуясь тем, что оказался у противника за спиной, делает выпад резко удлинившимся клинком и таки достаёт директора, прочерчивая у него по спине широкую кровавую полосу.

Шесть секунд

Дамблдор смещается вправо, одновременно уходя из-под очередного удара Хольцхерна и атакует Невилла.

Пять секунд

Уступающий остальным в скорости – Лонгботтом не успевает даже дёрнуться, как его впечатывает в стену, выключая из боя. Хорошо, что фамильные артефакты почти погасили атаку и он не умер на месте.

Четыре секунды

Непобеждённый и даже не обеспокоенный утратой протеза Моуди кольцом из КОНТРОЛИРУЕМОГО Адского Огня окружает Дамблдора.

Три секунды

Дамблдор вертится внутри кольца юлой, пытаясь не пострадать и потушить эту дрянь.

Две секунды

Директору удаётся погасить пламя и его палочка плетёт вязь ответной атаки. Хирд, предчувствующий, что направлена она, скорее всего, будет на него, напрягается...

Одна секунда

И тут у Дамблдора отлетает подошва одного из ботинок.

От неожиданности он оступается, падает и...

...ломает себе шею.

Стоящий ближе всех Хирд прощупывает Дамблдора некромантским чутьём, а потом осторожно шевелит носком ботинка.

– Мёртв, – констатирует он и вдруг просто падает, где стоял, – Ну и силён дед.

Где-то сбоку хмыкает сползающий по стене Хольцхерн. Он от таких встрясок успел основательно отвыкнуть.

Только-только разобравшийся с потоками Марволо вздыхает. Жаль, что он так толком и не поучаствовал в бою.

Малфой и Снэйп облегчённо наваливаются друг на друга. Это был всё же не их уровня противник. А ведь как талантливо прикидывался!

Моуди искал, чем бы восстановить протез, что бы он двигаться не мешал. С его точки зрения – они все сейчас просто неплохо размялись.

Хедвиг – незнамо где прятавшаяся всё это время – недовольно приземляется своему непутёвому хозяину на живот и заходится хриплым уханьем.

Они победили.

Теперь остались сущие мелочи!

Эпилог: Время - вперёд!

Дальше – и правда остались сущие мелочи.

***

Сразу после смерти Дамблдора – пришла в себя одурманенная ритуалом Грейнджер. Что лучше всяких слов доказывало – они справились. Правда оставался вопрос: чего он тут вообще делал?

Впрочем, поиски ответа не продлились долго. На полу, пусть и несколько затёртые их «танцами», ещё сохранились остатки ритуальных фигур.

Дамблдор хотел провести «передачу силы» и просто отвампирить Грейнджер.

В принципе – с обычным магом такой финт особой пользы не приносит. Отрицательный КПД, полученное оказывается меньше затраченного. Вряд ли Дамблдор об этом не знал. Значит у него был какой-то план.

Как выяснилось после сканирования уже самой Гермионы – план у него и правда был.

О том, что у его бывшей-неслучившейся подруги была блокирована магия – Хирд знал. Вот только проверить всё толком не удосужился, за что чуть не огрёб нехилых люлей от старичка-директора. Ведь достаточно было одного взгляда...

Когда кого-то хотят «обезмажить» – в ядре делается несколько тонких проколов, которые потом выводятся в верхние слои ауры. Вся генерируемая ядром энергия через эти проколы тут же уходит в пространство. Да, такой недо-маг живёт дольше чем магглы, он здоровее и выносливее – ведь часть энергии попадает, всё же, в ауру; он удачливей, ведь утекающая сила некоторое время держится рядом, создавая своеобразный кокон... но магом он уже не станет. Эта операция – необратима.

Есть, конечно, и временный вариант – когда ядро просто запечатывают внутри. Тогда не имеющая выхода сила превращает человека в паровой котёл – слишком большой риск взлететь на воздух, если вовремя не стравить давление.

Вот Дамблдор и решил сыграть роль своеобразного «клапана». Сил-то за почти пять лет Гермиона накопила немало.

И, похоже, этот вариант он предусматривал ещё на первом курсе – печать-то на Гермиону наложил именно он.

Стратег, мать его...

***

О том, на черта Дамблдору вообще был этот ритуал, да ещё и в тот момент, когда в школе народу – не протолкнуться, поведали портреты бывших директоров.

Как оказалось, во всём был виноват... Хирд. Ну а кто ещё-то?

Обидевшись на попытку подчинения – он сглазил Дамблдора невезением. Да ещё и подкрепил этот сглаз магией аж трёх родов.

В принципе – даже этого могло не хватить, чтобы перебить защиту Хогвартса, который до последнего прикрывает избранного директора, но!

Во-первых: Хирд был далеко не первым, кто директору «долгой и счастливой» пожелал. Его, собственно, даже в первой сотне не было.

Во-вторых: в своих действиях этот самый директор зачастую шёл не только против совести и морали, но и против законов Магии. А за такое всегда и неизбежно следовали откаты. От которых его тоже прикрывал замок.

И то ли наконец собралась какая-то критическая масса «благопожеланий», а сглаз Хирда стал той самой соломинкой, что переломила хребет верблюду; то ли Покровительница поттеровская подсобила... кто знает? Но у Дамблдора стала утекать магия. Резкими, болезненными рывками.

Потому-то он и не стал ждать, когда все разъедутся – у него просто времени не было.

***

Смерть директора в школе, посреди экзаменов, да ещё такая непонятная – естественно наделала очень много шума. Но, к счастью, истинные её причины удалось замять – для всех он просто окочурился от старости.

Хотя Марволо и порывался нести в массы правду и истину – Инхирду удалось тормознуть его всего одной вычитанной где-то фразой:

«Мёртвых героев забывают быстрее, чем развенчанных».

И это, как ни странно, оказалось правдой.

Сел в кресло министра лорд Прюэт, сразу же начавший поганой метлой наводить в чиновничьем аппарате порядок....

Лорд Рочестер занял место председателя Визенгамота, подняв целую кучу архивной пыли в попытках исправить сделанное его предшественником....

Обживала директорскую башенку Помона Спраут...

Да какой тут Дамблдор? О чём Вы?

Потому постепенное изменение некоторых фактов прошло для людей незамеченным.

Ну перестали Дамблдора на вкладышах для шоколадных лягушек печатать.

Ну сократили его поименование из «Величайшего Светлого Волшебника и т.д и т.п.» до просто «директора Хогвартса».

Ну отвели ему в Истории Хогвартса четыре с половиной строчки: жил-учил-воевал-директорствовал-помер.

Ну и что?

Кто это заметил-то?

Через два года про него и думать-то забыли.

Тем более, что вокруг творилось нечто гораздо более интересное.

***

Танцы лорда Мракса вокруг лорда Поттер-Блэка, герцога Певерелла было очень интересно наблюдать.

С безопасного расстояния.

Эпопея о том, «как Тёмный Лорд женихаться хотел, а Поттер его динамил» – была достойна вхождения в анналы истории.

Василиск – подарок Инхирда – сумел сгладить острые углы запечатления. Но и только. Ни само запечатление, ни личные психи Волдеморта он никуда не дел. А потому Тёмный Лорд был всё так же накрепко привязан к Поттеру по рукам и ногам.

А вот Поттер пока жениться не собирался. Он молодой, здоровый, перспективный, свободный... «кобель» – как припечатывала в конце списка достоинств Яра. Хотя вот как раз кобелём-то он и не был. Несмотря на обилие возможностей.

Ну не устраивали они его. Те, которым нужны были перспективы, здоровье и магический уровень – Хирда откровенно напрягали, интрижки на одну ночь он почитал глупостью, а с долгосрочными отношениями... тухло всё было с долгосрочными отношениями.

С одногодками Хирду было скучно. Морально он был гораздо старше их, он был ветераном войны, выпускником ЯАИ... а они, фактически были ещё детьми. Ему был нужен кто-то постарше.

Вот только и с «постарше» не всё гладко было. Большинство этих... «постарше»... воспринимали Хирда, как ребёнка. А он ведь... да-да! Ветеран войны, выпускник ЯАИ. С этой точки зрения – Волдеморт подходил ему идеально. Не придерёшься.

Ну и что? Поттер всё равно жениться не собирался!

Волдеморт, в свою очередь, не собирался отступать. У него упорства – на десятерых Поттеров хватит. А ему, к счастью, нужен всего один.

Он таскал объект симпатий по кафе и ресторанам, водил в парки и музеи, и вообще – развлекал, как мог. И все время ненавязчиво демонстрировал своё отношение. То к руке невзначай прикоснётся, то наклонится и обдаст ухо или шею вздохом, то за плечи приобнимет... и всё так невинно-невинно! И откуда только такие познания?

В общем ничего удивительного не было, в том, что однажды Инхирд проснулся со «стоячей» проблемой в штанах, увидев во сне не абстрактные части тела вроде губ или рук, а вполне себе конкретную личность. Лысую, безносую и красноглазую.

Пришлось смириться и сдаться. Правда это не помешало ему ещё два года трепать Волдеморту нервы, рассказывая сказки про сезонные ежестолетние миграции сирийских мухоголовых выползней и полную, в связи с этим, неблагоприятность данного времени для заключения брака.

Волдеморт вздыхал и соглашался с обожаемым Поттером, намереваясь ждать подходящего расположения звёзд, правильно прошедших магнитных бурь и прочей ерунды.

А чего ему ещё оставалось делать?

***

Свадьба века всё же состоялась.

Народу было – как сельдей в бочке. Потому как «умный» Малфой предложил провести светскую её часть в Хогвартсе – вроде как потомок одного из Основателей брачуется, надо проявить уважение к предкам.

Бывшие Пожиратели, бывшие фениксовцы, мирная «ботва», которая всегда сидела по норам тихо-тихо... припёрлись все.

И каждый – каждый! – хотя бы шапочно знакомый с Лили и Джеймсом считал своим долгом сказать, как Поттер сейчас похож на отца и как жаль, что родители его не видят.

Волдеморт поначалу дёргался – как же, а вдруг его ненаглядному Инхирду неприятно и больно об этом думать? – но потом перестал. Сразу же, как только увидел, что Хирд, которому положено или сдержанно скорбеть – как верному сыну героических родителей – или плеваться – как брошенному и преданному в лучших чувствах – ухмыляется так мерзко, что даже бывшего Тёмного Лорда продирало дрожью.

Инхирд, в отличии от «сочувствующих», точно знал, где именно сейчас находятся его ненаглядные бывшие родители.

***

Инхирд всегда – всегда – выполнял обещания.

Он обещал бывшим родителям гадость?

Обещал.

И он её таки сделал. И пакость свою он сделал, как некромант из династии некромантов.

Он натравил на Лили и Джеймса предков. Поттеров, Блэков, Певереллов – всех, кто согласился поучаствовать. Согласились многие, очень многие.

Естественно в виде призраков.

А эти двое жили среди магглов.

Магглов, которые привидений не видели.

Правда последнее Лили и Джеймс поняли только тогда, когда явившиеся дюжие молодчики в белом взяли их под ручки и погрузили в фургончик с решётками на окнах.

И началась у них не жизнь – а сказка.

Трёхразовое питание, прогулки на свежем воздухе, никаких бытовых проблем вроде стирки-уборки-готовки... под непрекращающееся зудение давно почивших родственничков и сочувственные взгляды психиатров. А ещё – по счастливой случайности, не иначе – всего через пару комнат дальше по коридору обретался их лучший школьный друг Сириус, бывший Блэк.

Впрочем они – все трое – виноваты сами.

***

2 мая 1998 года стрелки часов снова побежали только вперёд.

До следующего раза...

Примечания:

Тут и сказочке конец.

Тот, кто слушал - молодец.