Все коты умеют это

Статус: Закончен

Ссылка на работу: https://ficbook.net/readfic/12138076

Автор: я так слышу

Бета: Maija-Leena

Метки:

AU, ООС

Описание:

Все коты умеют исцелять, а волшебные тем более.

Посвящение:

Вульфу, коту моего папы.

Примечания:

Идея смерти Дамблдора из произведения Заязочки "Роковая долька".

Публикация на других ресурсах:

Уточнять у автора/переводчика

Публикация на других ресурсах: Получена

Стечение обстоятельств

Мистер Лапка

Было все так же страшно, хотя прошло светло-темно-светло, но впервые у меня, за девяносто восемь смен холодно-тепло вокруг, устойчиво сидел между ушей образ маленького мальчика с кровавым шрамом на лбу. Его мне сунул белобородый старик, он был такой сильный, что приказ не бледнел.

"Смотреть и запоминать, потом передавать образы ему", – вот этот приказ я не смог вычистить лапкой, как ни старался.

Моя нынешняя хозяйка выпустила меня погулять, мальчика привезут только через темно-светло по семь раз, и я отправился на разведку и пометить свою новую территорию. Считать до ста меня научили еще котенком, я тогда жил у молодого парня и объездил с ним много мест, и везде метил новое обиталище.

Через семь смен темно-светло мальчика оставил на крыльце соседнего дома тот самый сильный белобородый старик, погасил-зажег фонари на столбах и ушел вместе с кошкой, притворяющейся женщиной, и огром в шубе. Я выполнил приказ старика и лег около мальчика в его корзину. Из шрама на лбу потекла кровь, он был свежий, не дальше как одно светло назад, я хорошо умею различать свежесть ран.

Кровь вскоре начала пропитывать мою шкурку на груди и я вылизался. Потом лизнул лицо мальчика, потому что мне стало так хорошо, и приказ старика сам растворился, кровь была очень вкусная.

Люди не любят, когда книззлы их лижут, и я подхватил корзинку с мальчиком в зубы, у меня было хорошее место под корнями дуба в парке, там меня никто не увидит и не швырнет камнем.

Я вылизал начисто шрам, белобородый старик усыпил мальчика очень крепко, и я лизал шрам до тех пор, пока он не зажил. Это произошло, когда прошло темно-светло, а мальчик все спал и спал. Я теперь умел кое-что из того, что делают люди с палками, и смог усилить сон мальчика.

Мы с ним проснулись одновременно, он засмеялся, когда увидел меня, на этот смех пришли люди и нашли нас. Мальчика забрали и унесли, без корзинки, потому что я ее сломал. Меня отбросили за шкирку в кусты и я вернулся под корни в пещерку, потому что там осталось еще вкусное, надо было догрызть письмо из телячьей кожи, я чувствовал, что это мне необходимо.

Мальчика с тех пор я не видел никогда. Старик ругался на меня и хозяйку, но кровь мальчика и то вкусное из шрама научили меня, как никому не давать власти над собой, и я просто зажмурился, и не показал старику образы. Потом мы вернулись с Хозяйкой и глупыми тремя полукниззлами в деревню, потом я женился в сорок пятый раз, и в сорок шестой, и в сорок седьмой, и еще много раз женился. Но только один мой потомок стал умным, от сорок пятого приплода, хотя он и был полукниззлом, но неправильным, рыжим и лохматым, как его мамаша-кошка.

Том Финн

Найденыша из парка Литл-Уингинга назвали Томасом и дали фамилию директора Распределительного центра. Все приемные родители возвращали его в центр, едва он проживал у них пару месяцев, и несли всякий бред то про летающую тарелку с кашей, то про сами собой загорающиеся занавески, а последняя пара вообще заявила, что мальчик во сне летает. Вместе с одеялом, уточнили они.

Доктор Финн рассказал своей заместительнице об участившихся случаях нелепой веры в экстрасенсорику, это все из-за телевидения. Но та вдруг задумалась и сказала, что когда-то, давным-давно, еще в детстве, она видела своими глазами, как один мальчик взглядом приподнял хулигана из приюта, которым руководил отец. Отец сейчас в маразме от Альцгеймера, но иногда бывают моменты просветления, обычно как раз летом, и она расспросит о том Томе, она вспомнила имя мальчика со злым взглядом.

Через день мисс Коул, старая дева пятидесяти трех лет от роду, доктор двух наук и непоколебимый агностик, посоветовала директору центра пока оставить мальчика и понаблюдать за ним. После рассказа отца о Томасе Реддле (он вспомнил даже фамилию злого мальчика) не стоит не верить в рассказы трех пар приемных родителей; того Томаса в конце концов забрали маги, и только на каникулы отправляли летом в приют. Якобы у магов есть такой интернат для детей, куда берут в одиннадцать лет, – но тут просветление у отца закончилось и он снова заснул в кресле.

Директор, что не был теперь уверен в здравом уме мисс Коул, тем не менее пока оставил мальца без семьи, пусть живет здесь, центр не обеднеет от прокорма одного ребенка. Мальчику сейчас около двух лет, по его собственному заключению, – он был педиатром и возраст детей определять умел; в таком возрасте дети очень милые и довольно послушные, но не этот ураганчик. Тома полюбили все сотрудники центра, приносили ему игрушки и сладости, и до десяти лет, пока мальчик не пропал, никому больше не предлагали взять его на воспитание. Никаких летающих тарелок или поджогов занавесок, а также чудес левитации собственного тела не было, уставший от игр ребенок спал как убитый, ел с отменным аппетитом и выучил буквы в три года.

Усидчивость, если книжка попадалась интересная, и "ураганность" были по итогам такими разными, что его просто заваливали книгами. В комнате поставили стеллаж, Том по уши погружался в легенды Древней Греции или норвежские сказки, даже забывал про еду, и вазы на окнах переставал колотить при невписывании телом в очередной свой "ураган". К тому же зрение оказалось так себе, поэтому никто не ругался за очередную расколотую вазу, но мальчик категорически отказывался от ношения очков, и потому ему все покупали линзы с тремя диоптриями. Некоторые умудрялись дарить разноцветные, и у Тома их скопилось восемь пар синих, три пары карих и десять прозрачных. Стричься он не любил, но мода на хипповские патлы еще не прошла, а волосы Тома начинали кудрявиться, если отрастали ниже мочек ушей, и он иногда их отращивал до плеч, потом сам и состригал. Словом, если заставлять его причесываться, то мальчик выглядел ангелочком, и поэтому расчесок надарили тоже с избытком.

Том Финн пропал по дороге из школы, и сколько его ни искали, не сумели даже понять, куда он исчез. Мисс Коул выдвинула предположение, что мальчик все же маг и его забрали свои. Она отличалась крепким здоровьем и здравомыслием, и свой шестьдесят первый день рождения не считала поводом для ухода на пенсию; до сих пор и директор придерживался того же мнения, но тут она явно снова помрачилась рассудком. Поэтому на пенсию мисс Коул все же ушла, но до конца своих дней была уверена, что некоторые книги слетали к Тому со стеллажа, и не верила утверждениям директора Финна, что это были галлюцинации.

Грейнджер

Книжку, что читала заучка Грейнджер на переменах, Том попросил, когда увидел, что девочка, перелистнув последнюю страницу, убирает ее в карман. Книжка туда не должна была влезть, но скукожилась и влезла, и Том сказал, что тоже умеет уменьшать вещи, и высокомерно оглядевшая его Грейнджер, а ее звали в классе только по фамилии, дала книгу и сказала: "Ну-ну, попробуй, открой".

Том пожал плечами, открыл увеличившуюся книгу в середине и впился глазами в первые строчки сказки о мальчике-который-выжил. Грейнджер, которой уже сигналили родители из припаркованного у школы автомобиля, попробовала отобрать книгу, но Том пробубнил, что вернет, как дочитает. Девочка, которая тайком брала в школу волшебную литературу для легкого чтения, не могла сказать родителям, что Том-хулиган отобрал "Взлеты и падения темных искусств" и не вернул, потому что больше в школу не приходил. Она его увидела в коридоре вагона Хогвартс-экспресса, Том улыбался до ушей и отдал ей книгу со словами извинения. Грейнджер – а она и сама себя так звала, ей очень не нравилось вычурное имя Гермиона – взяла книгу, фыркнула в ответ на извинения и гордо ушла. Она еще тогда поняла, что вечно взъерошенный мальчик то с синими, то с карими линзами на глазах – тоже волшебник и, судя по возрасту, поступит вместе с нею в Хогвартс. Она ушла в свое купе переживать, что Том Финн всем расскажет, что она заучка и зануда, и решила, что в новой школе будет изо всех сил воздерживаться от привычки всех поучать. Она так углубилась в свои раздумья, что не обращала внимания на окружающих, пока по радио не объявили об окончании пути.

Вальбурга Блэк и Томас Финн

День, когда она решила прогуляться по Лондону, стал самым лучшим после исчезновения Регулуса. Сириус, отрезанный ломоть и предатель, уже девять лет отсиживал в Азкабане за очередное предательство, недаром она его выжгла с гобелена и теперь о старшем сыне не вспоминала.

Вальбурга любила гулять в парке неподалеку от дома, в последнее время стало прихватывать сердце, и Кикимер постоянно носился к Малпепперу за зельями. Но иногда бывали хорошие дни, и в один такой, в конце мая, старая леди вышла подышать свежим воздухом.

На ее любимом месте сидел маленький Регулус и читал волшебную книгу, уж потоки магии от нее она разглядеть смогла. Мальчик поднял на неё рассеянный взгляд синих глаз, вскочил, уступая место, и она ему улыбнулась.

Она понимала, что перед нею другой ребенок, он назвался Томасом Финном, среди аристократов-магов таких фамилий не встречалось, но "дикий овес" среди маглов сеяли многие маги, наверняка и Регулус тоже. Теперь, когда имя Регулуса на гобелене было обведено черной каймой, чистота крови возможного внука ее не волновала, есть ритуалы, при которых кровь становится достаточно чиста даже с точки зрения такой, как она.

Вальбурга спросила, не желает ли юный Томас побывать в настоящем волшебном доме, и Томас пожелал. Первая аппарация его так потрясла, что он даже на важного Кикимера обратил внимание, только когда тот кашлянул и пригласил хозяйку и гостя к столу.

Подмешанное зелье сна без сновидений усыпило мальчика, а проведенный ритуал показал, что в нем есть довольно большая часть крови Блэков, и Вальбурга проснувшемуся на следующее утро Томасу сказала, что она его бабушка. Доказать это она предложила после того, как он изучит ритуалы сродства, но для этого ему следует вначале попробовать пройти в святая святых любого волшебного дома, к камню-основе. Томас выспался, смолотил до прихода Вальбурги завтрак, что принес ему лопоухий малыш в белоснежной наволочке с гербом на плече в виде силуэта большой собаки, и потому был в крайне благодушном настроении.

Дверь в подвал открылась при приближении мальчика и он вопросительно посмотрел на радостно улыбающуюся старуху, нет, не старуху, а вполне моложавую женщину за пятьдесят, и чего она вчера ему показалась старухой?

А бывшая старуха все никак не могла согнать с лица улыбку, появившуюся при виде мальчика, и боль в сердце куда-то исчезла.

Томас Регулус Финн-Блэк

То, как тревожно забегали мысли у Грейнджер, его рассмешило. Нет, он не будет никому рассказывать о своем с нею знакомстве, да и вряд ли они попадут на один факультет: маглорожденных, в отличие от полукровок, Шляпа на Слизерин не распределяет. Драко Малфою, Грегори Гойлу, Винсенту Крэббу и ему, внуку Вальбурги Блэк и бастарду Регулуса Блэка, однако введенному в род по полному ритуалу, почему он приравнивается к полукровке-законнорожденному, про распределение рассказал отец Драко во время вечерних посиделок у камина. Обычно, тут Люциус подмигнул, этого никому не говорят, но Блэк-младший просто глотает книги и уже вычитал о ритуале Опознания, а потому уж лучше его самому просветить.

Томас знал, куда его распределит Шляпа, важен настрой именно на выбранный факультет, а Слизерин, на котором учился сам Мерлин, был в его глазах вне конкуренции.

Благодаря ритуалу, не только изменившему цвет глаз с зеленых на насыщенно-синий, но и восстановившему зрение до нормы, он получил от Кикимера медальон Слизерина, принадлежавший его отцу, Регулусу – к возникшему на гобелене портрету Томаса нить протянулась именно от него. Правда, показалось, что на боковой ветке Блэков что-то вспыхнуло и исчезло, но бабушка не заметила, а он не стал рассказывать, мало ли какие эффекты заложены в ткань. Он ведь пока так мало знает о волшебном мире, так что мысль о странной вспышке выкинул из головы.

Вот только что-то в медальоне не нравилось ему до такой степени, что он сам провел ритуал сущностей, после чего помчался к бабушке за помощью.

Сущность из реликвии изгонял маг с континента, нанятый под Обетом о неразглашении, он заставил черный дымок, вылетевший из медальона, впитаться в камень-основу и усилить его, все для рода и дома, радостно подумал новоиспеченный Блэк, и взял адресок у мага-ритуалиста, так, на всякий случай.

Случай представился вскоре, в виде черной тетрадки за одним из томов по некромантии в библиотеке Малфоев. В отличие от медальона, тетрадка вроде бы не была ничьей реликвией, по крайней мере знаменитостью этот Реддл не был, так что за все карманные деньги маг разрешил Томасу самому проткнуть тетрадь ножом, смоченным в яде василиска. Есть и такой способ уничтожить проклятую вещь, если она не имеет сама по себе никакой ценности. Бабушка позже наняла этого мага в учителя по ритуалистике, и тот поведал еще о нескольких способах убирать сущности и проклятия с предметов.

Письмо из Хогвартса пришло через год, двадцатого июня, в день рождения Регулуса – Вальбурга, недолго думая, и Томасу назначила тот же день.

Дамблдор Альбус Персиваль Брайан Вульфрик

Готовить из полусквиба Невилла Лонгботтома Избранного не хотелось, но куда деваться, и в последний год, после того, как мигнул и рассыпался "Игрунчик" производства Лили Поттер, в газетах стали появляться статьи про то, что была возможна ошибка, что Избранным мог быть не Гарри Поттер, а второй уцелевший малыш, ну и что, что его родителей пытали Лестрейнджи. Может, в них вселился дух Того, кого нельзя называть, и все в таком роде потихоньку лилось и лилось на головы обывателей.

Только вот проклятая старуха все взяла и испортила, забрала внука, сына и невестку и отчалила во Францию, да еще и дернула его за бороду, вырвав пук волос. Попробуй, сунься к Невиллу, сказала она на прощание, и потрясла этими волосами. Ритуал отсечения не сработал, значит, старуха Августа волосы запрятала в стазис, и ему волей-неволей придется отступить. Такой план пропал, и кого же готовить к борьбе, если остальные дети родились не в конце седьмого месяца?

Вальбурга Блэк

Вполне хорошо сохранившаяся леди пронзительными синими глазами смотрела на диадему и думала, что внук у нее ого-го, вот уже вторая реликвия насытила камень-основу. Месяца не прошло, как Томас отбыл в школу, проверил историю про Выручайку и сразу нашел такую вещь. Она бережно уложила диадему назад в шкатулку с экранировкой, эх, еще бы чашу Целительницы найти, вот из нее бы она попила чайку, да окончательно и поправилась бы. А диадема – что, так, усиливает способность запоминать, пусть внук её на каникулах надевает, а в школу она не позволит взять, раритет, как-никак.

На зимних каникулах она сопроводила Томаса к сейфу Регулуса, тот вначале замер на пороге, а потом смог удивить Вальбургу. Он подошел не к стеллажам с золотом и драгоценностями, а приник к стене и сказал, что чует сущность за ней. Сердце бабушки учащенно забилось, она поняла, что недаром в ходе ритуала на предыдущий Самайн просила усилить Дар некромантии у внука, обе реликвии доказали, что все сработало.

Недельная учеба у того самого мага-ритуалиста была оплачена очень щедро, и на стене сейфа Регулуса Томас своей кровью смог вывести круг, на короткое мгновение разжижающий ее, и приманил сущность. Золотая чаша с барсуком на дне прилетела прямо в руки призывателя-некроманта и тут же погрузилась в экранированный бокс. Довольный камень-основа принял третью часть души какого-то недоумка, Вальбурга и знать не хотела, кто этот идиот, растроивший душу. А может и расчетверивший, но меч Гриффиндора вроде бы до сих пор в Шляпе, и Томас получил задание проверить его при первой же возможности.

Томас Регулус Финн-Блэк

Ну и задание дала ему бабуля, проверить меч в Шляпе, и ведь раньше первого сентября это не сделать, не напрашиваться же к наглому легилименту, который дурачков-львят каждый обед просвечивает, те хоть бы простенькие амулетики, сигнализирующие о проникновении в их мысли, надели. Его сережка кому надо видна, да и какой дурак в здравом уме с Блэками связываться будет, с Блэками-слизеринцами, само собой.

А пока он проверит то, что ему мерещилось уже полгода, но казалось невозможным для нормального мага. Учитель ЗОТИ был одержимым, это полбеды, мало ли чего не нахватаешься во время путешествий, но весь нюанс в том, что у него одержимость была добровольной. Томас уже умел различать оттенки сущностей, особенно после ритуала на Самайн, а после этого Имболка ясно видел сущность, вольготно и безбоязненно сидевшую под тюрбаном.

Переговоры с бабушкой не заняли много времени, и учителя ЗОТИ во время его выхода в лес, напиться крови единорога, прямо там и отритуалили.

Камень-основа чуть не вспыхнул, лучилась довольной улыбкой бабушка, а Томас смотрел на потерянного дурака, бывшего одержимого. Вот идиот, скучает по сущности, фу, кретин.

Дамблдор Альбус Персиваль Брайан Вульфрик

Ну и ну, идиот Квиррелл потерял основную часть Тома, и ведь не помнит, как именно. Татушка у радостного Снейпа совсем сошла, абсолютно, так что прощай, Том Реддл, земля тебе гранитом.

Теперь придется выращивать нового Темного Лорда, и искать опять сироту, столько лет коту под хвост. И эксперимент по крестражам снова повторять, он пока не решался свой создавать, неужели все с катушек съезжают?

И Дамблдор уселся чертить новую план-схему, сирот было трое, но один слизеринец сразу отпадал, холеный Финн-Блэк, с бабкой-каргой и кучей родни. Остаются Сьюзен Боунс, тоже не пойдет, с такой непростой тетей, и некий Джордж Кроули, маглокровка, нет, и этот не подходит из-за происхождения. Может быть, можно было бы ему в родители кого записать из выбывших навсегда семей, да только ритуала принятия в род он не знает, а старые семьи свои книги попрятали по сейфам.

Так-так, крутится мыслишка, крутится. Есть у него ручной Блэк, надо вытаскивать парня из Азкабана, да налаживать к матушке под крыло, мол, раскаялся весь, пусти в дом. Вот он-то и найдет у семейки некромантов и артефакторов нужную литературу, и Дамблдор обрадованно сжевал лимонную дольку.

Томас Регулус Финн-Блэк

Летом бабушка заставила его учить окклюменцию, в тринадцать лет уже можно начинать, это не легилименция, ту хоть с пеленок изучай. Мозг плавился от усилий, и отдыхать Томас убегал в парк развлечений. Бабушка ничего против магловского парка с аттракционами не имела, но все равно навязывала Кикимера под невидимостью.

Кикимер и увидел у двери черного пса, и на ухо Томасу сказал, что это недостойный Сириус приперся, вроде как его оправдали. Томас решил уложить его пока в стазис и бабушке не говорить, вдруг она его не простила до сих пор? Ну и что, что выжгла с гобелена, не изгнала же из рода, а ему родственников много надо, чтобы Драко своими двоюродными французами не сильно хвалился. Конечно, есть еще тетушки, да и сам Драко ему не чужой, но это все-таки родной дядя, а не двоюродный кто-нибудь.

Томас купил себе перед школой котика-полукниззла, рыжего и лохматого, он внезапно почувствовал к нему тягу, что-то такое светлое ворошилось лишь при одном взгляде на него. А некроманты ценят такие пушистые чувства, Дар накладывает свой отпечаток, и потому у них бывают целые зверинцы питомцев. Бабушка не возражала, и от девчонок с факультета рыжий котик получил имя Обжорка, за неумеренный аппетит.

Во время укладки разанимированного усыпленного дяди в стазис котик прыгнул тому на живот и зарычал на Томаса, когда он хотел его согнать. Тому вдруг показалось это правильным, а все учителя, что тот ритуалист, что некромант из Германии, что окклюмент из невыразимцев, твердили, что интуиции следует доверять. Котик и дядя Сириус застыли в одном гробу, да, Блэки явно имели в роду вампиров, и Томас прикрыл дверь в склеп.

Только к исходу лета Вальбурга сменила гнев на милость и разрешила, чтобы Томас вывел из стазиса предателя семьи. Тот очумело вгляделся в Томаса и Вальбургу, по-прежнему не выпуская из рук Обжорку, и вдруг заплакал. Это было настоящее чувство, а все навязанное растворялось в слезах раскаяния, и котик мял и мял мягкими лапками мокрое лицо Сириуса Блэка.

Дамблдор Альбус Персиваль Брайан Вульфрик

Нет, что-то надо делать, зря он старался оправдать этого верного дурака, тот лишь плюнул ему при встрече под ноги и аппарировал, Дамблдор даже растерялся и след не засек.

От огорчения Дамблдор сделал слишком большой глоток чая, и нерастаявшая лимонная долька перекрыла дыхательное горло. Феникс плакал-плакал над трупом директора, потом сгорел, от него занялась борода, а потом и весь кабинет.

Портрет, что остался недописанным, так и не ожил, и про старого интригана забыли.

Остальные

А остальные жили долго и счастливо, если заводили себе котиков.