Окклюменция темных оттенков

Статус: Закончен

Ссылка на работу: https://ficbook.net/readfic/12131534

Автор: я так слышу

Бета: Maija-Leena

Метки:

AU, ООС

Описание:

Кровная защита жертвы матери Гарри оказалась напрасной.

Примечания:

Добрый и всепрощающий Гарри не получился.

Публикация на других ресурсах:

Уточнять у автора/переводчика

Публикация на других ресурсах: Получена

Джимми-бой

Джим бежал со всех ног, прижимая к себе сверток. В ночной тишине Лютного переулка, серой, предрассветной, когда угомонились самые развеселые гуляки, когда авроры, несущие дежурства в неприметных подворотнях, снялись с постов, то есть в тот короткий промежуток ночи, когда на улице никого обычно не бывало и которого Джим так ждал. Потому что вечером он бы не рискнул, как обычно, спокойно выйти в Косой переулок и по неприметной лестничке подняться на чердак одного из домов, только не с украденным свертком.

Джим знал все входы и выходы из Лютного в Косой, из Косого в Лондон, и даже из Косого в Инвернесс, потому что около него располагалось его убежище. Поэтому сейчас он стремился спрятаться с добычей далеко на севере, если вдруг на свертке или его содержимом все же имеется следилка. Чары поиска на таком расстоянии сбоили, и было время, чтобы оценить, богата ли добыча. Дешевку со следилками Джим возвращал в Лютный, чаще всего подкидывая в магазин напротив мастерской, к противному старикашке Борджину, дорогие же вещи подкидывал под стол Дырявого котла, а если следилок не было - оставлял себе.

Сверток уронил высокомерный и вальяжный маг, когда столкнулся со стариком на протезе, старшим у авроров, вступил с ним в перепалку, а про сверток забыл, отгоняя противника своей щегольской тростью с головой змеи в качестве набалдашника, и они переместились шагов на пять от потери.

Джим вытянул через решетку цокольного окошка удочку, прицелился, как на форель, крючком зацепил уголок свертка и стал потихоньку тянуть к себе. Серая бумага, в которую было завернуто что-то угловатое и довольно тяжелое, сливалась с брусчаткой мостовой, но Джим тянул сверток очень медленно, быстрое движение может привлечь чей-нибудь взгляд. Потому что вокруг ругающихся и пихающих друг друга магов собирались потихоньку люди, да еще и бумага может порваться, и прощай, добыча. Это он удачно взял удочку с собой, чтобы отшлифовать новое удилище и крючки волшебным наждаком, и отточенные навыки рыболова его не подвели.

Сверток очутился за неслышно прикрытой рамой окошка, когда оба противника выдохлись и разошлись в разные стороны. Сверток Джим запихал ногой под верстак поглубже и продолжил обтачивать камень, когда за окном кто-то выругался, прошелся туда-сюда несколько раз, наверняка раззява-щеголь искал утрату. Вот именно поэтому Джим надеялся, что следилки нет, иногда за "подобранными" им на улице вещами приходили, но никогда не били, всем было известно, что Джим сквиб, и приходилось верить, что действительно вещь по ротозейству утеряна.

***

Джим знал, что он колдун, а не сквиб, уже полтора года из двух, что провел в Лютном, но авроры теперь не проверяли его на своем переносном артефакте, да и убежище Джим навещал в то время, когда охранники правопорядка уходили. Про то, что он маг, узнал случайно, когда старый Хербст, владелец мастерской по шлифовке заготовок под амулеты и артефакты, вытащил свою сквибовскую палочку и попытался прочистить засорившуюся канализацию. Дырка в полу за ширмой в углу мастерской иногда начинала извергать фонтан неприятной субстанции, приходилось звать помощника Борджина и платить ему за устранение неполадки. Но если только начинало пахнуть, то Хербст пытался сам колдовать, и иногда получалась чара Тергео, и Джим получал премию в конце недели. Однажды старик промахнулся и Тергео улетело в Джима, который стоял наготове с тряпками и водой, как следует вычистило его одежду и платок на голове, натянутый до бровей на манер пиратской повязки. А вечером у Джима так заболело в груди, что он рухнул на колени около черепа, и тот произвел свой выброс из глазниц, пучок красного цвета. Этот пучок лечил Джиму ушибы и синяки, а также убирал следы старых переломов, вот и теперь убрал боль. Джим уснул, а утром понял, что давно не дышал так легко и свободно.

Была очевидная выгода купить дешевенькую палочку для сквибов и потренироваться без хозяина мастерской, на малосилки Надзор не вешали, зачем, если чары с ними выходили через два раза на третий, да и то бытовые. Джим без проблем купил у Борджина сквибовскую палочку и дождался ухода Хербста домой. Тот попрощался с мальчиком, велел приходить к восьми утра, у них на завтра большой заказ, и свернул за угол, а Джим вернулся в мастерскую, тот аврор, что приходился Хербсту племянником, давно сделал мальчику допуск в нее. Джим приложил указательный палец к рисунку глаза на ручке, дверь неслышно отворилась и мальчик вошел внутрь.

Наступило по-зимнему темное вечернее время, но масляный светильник Джим не трогал, как всегда, когда было лень идти в непротопленное убежище в Шотландии, и он ужом проскальзывал на нижний ярус верстака, раскатывал тонкое одеяльце и спал до прихода Хербста. В мастерской тот самый племянник-аврор, который и проверил Джима на артефакте, осенью поставил между верстаками камень с руной нагрева и активировал его. Поэтому в помещении было тепло, и Джим оставался на ночь все чаще, если не было нужно спрятать подальше "подобранную" вещь.

Джим вернулся обратно в полуподвальное помещение с двумя окошками по тем самым трем ступеням, на которых очнулся два года назад без малейшего понятия, кто он такой и как сюда попал. Он тогда сидел на нижней ступеньке и протирал глаза, когда услышал над собой покашливание и дребезжащий старческий голос произнес: "Джим, решил все-таки вернуться, негодник? Ну вовремя, сегодня надо тринадцать блоков отшлифовать, так что вставай, нечего рассиживаться!"

Из корзинки, висящей на левом локте старика, пахло так вкусно, что мальчик проглотил слюну, живот вякнул, и он, как привязанный, вошел в полутемное помещение вслед за стариком. Тот глянул на Джима огромными глазами, увеличенными толстенными линзами очков, проворчал: "Ну ты и оброс, бродяга, на вот, повяжи на голову!", и протянул покрывавшую корзинку большую синюю салфетку. Мальчик увидел, что под салфеткой стоит глубоко в корзинке чайник с кружкой и тарелка с печеньем, схватил протянутую тряпицу и повязал, как повязал старик вместо снятой шляпы косынку. Потом старик вытащил все из корзинки, сунул "Джиму" три круглые монетки с дырочками посередине и велел сбегать к Борджину за кружкой, он же не знал, что надо брать из дома две.

Мальчик, который понятия не имел, кто он и откуда, и был согласен называться Джеком, Джимом или другим именем, лишь бы дали пожрать, быстро выскочил на улицу; сразу же бросилась в глаза вывеска "Борджин и Бэркес" над магазином напротив. Значит, он умеет читать, и его явно собирались напоить чаем с печеньем, поэтому он смело толкнул дверь в магазин. Очень неприятный тип вынес из подсобки кружку, покосился на повязанную салфетку на голове мальчика и принял монеты. Он не произнес ни слова, но так посмотрел в глаза мальчику, что тому показалось, что у него в голове от глаз до затылка просвистело. Тип отвернулся, после встречи глазами сразу потеряв к мальчику интерес, и спустя две минуты "Джим" вернулся с глиняной кружкой в мастерскую.

С тех пор Джим работал подсобником, слушал бесконечные рассказы старика, отъедался печеньем, которое не заканчивалось на тарелке, расписанной цветами по ободку, его никто не искал, и он никого не искал. Так жить было правильно, и в душе у так и ничего не вспомнившего мальчика царил покой.

Джим вытянул руку со старой палочкой, у нее даже трещина была у рукоятки, поэтому он отчаянно торговался и купил ее за три кната, и впридачу спер тонкий сборник бытовых чар из корзины у прилавка, ну и ну, скряга Борджин за такую палочку еще и денег много затребовал.

Джим видел в исполнении Хербста три чары, которые не требовали жеста, и Люмос был первой, которую он произнес. Вспышка света ослепила, яркого, в отличие от дрожащего светлячка хозяина мастерской, Джим от испуга выронил палочку, которая тут же погасла, и потом долго нашаривал ее в потемках.

Теперь он ждал выходных, потому что отчего-то не хотелось колдовать в мастерской, не хотелось, чтобы узнали его тайну, что он не сквиб. Если узнают, что он колдун, то тот продавец из магазина высушенных голов поймет, что Джим не "нашел" его кошелек, а приманил. Иногда у Джима такое получалось, глядеть на вещь и думать, как бы приятно было подержать в руках то брошку, то часы-луковицу, то вот кошелек, и вещи прилетали к нему в руки. Он их относил в мастерскую, а если никто не спохватывался, то в убежище, и там череп говорил ему, есть следилка или нет.

***

Джим вышел из чердачной двери в убежище, поприветствовал череп, и тот сверкнул красным в пустых глазницах. Он развернул серую бумагу и поставил череп на книгу, которая и была внутри свертка. У Джима не было денег на покупку книг даже в лавке подержанных вещей, он обходился теми, что "находил" в прошлом году в июле и августе, когда толпы перевозбужденных школьников заполняли Косой переулок, и обязательно какой-нибудь дурачок сворачивал под арку, ведущую в Лютный. В Лютном были свои встречальщики таких дурачков, но Джим "работал" только в свой выходной и только под аркой, ему, худенькому и маленькому, хватало места в расщелине справа, и за один день "улов" бывал такой, что еле уносил.

В этом году августа еще ждать и ждать, а учебники за первый курс, что были в двух экземплярах, он уже все выучил, даже сварил пять из двадцати зелий. Ему в первый же выходной повезло и он получил котел с ингредиентами и прочими флаконами. Учебников за второй курс и старше ему не доставалось по понятным причинам, обворованными могли быть только маглорожденные первокурсники.

Вечерами ничего не оставалось, как перечитывать учебники под верстаком, он научился отделять шарик света от палочки и попробовал все десять чар из "Курсической книги" за первый курс Хогвартса. Джим надеялся получить письмо оттуда, но лишь только для того, чтобы узнать свое настоящее имя и возраст, оплачивать учебу ему нечем, а брать кредит, если он сирота, не станет ни за что. Судя по росту, одиннадцать ему скоро исполнится, на печеньях Хербста и покупаемых в Дырявом котле обедах он резко вытянулся за эти два года, а череп сумел ему исправить некоторые неполадки в организме.

Череп звали при жизни Миах, сын Диана Мак Кехта, врал, наверное, но Джим звал его Вашим Высочеством, нетрудно ведь. Его Высочество подозвал Джима и сказал, что следилок нет, зато есть защита, но она резонирует в унисон с магией мальчика, так что для него книга безопасна.

Книга называлась "Темнейшая окклюменция" за авторством А. Р. Блэка, Джим был наслышан от Хербста о семейке сумасшедших темных магов, но у него не было предубеждений против них, как не было их у Хербста. Джим обрадовался, что он родственник хоть кому-то в магическом мире, за два года из рассказов старика многое почерпнул, но до прихода письма будет сидеть тихо и не высовываться.

Стоял жаркий июнь, Джим покачивался в гамаке из лиан за убежищем и дочитывал про раскачку сознания, и деление его на потоки, про восстановление памяти, и тут его озарило - рисунки вроде несложные, письма, из которого он узнает свое имя, неизвестно сколько ждать, так чего тянуть.

Джим нарисовал на земле требуемый девятифутовый круг, выложил его камнями с нарисованными его кровью рунами и смело шагнул внутрь.

***

Гарри Джеймс Поттер мрачно смотрел на свое отражение в зеркале магазина мадам Малкин, да, несмотря на лечение красным светом от черепа и усиленное питание, он не выглядел на двенадцать лет. И он пропустил год учебы, потому что, едва он снял в рунном круге блок на памяти, остатки блока на магическом ядре и блок на облике, как на него спикировала сова с письмом из Хогвартса.

Про пропавшего год назад мальчика-который-выжил бывший Джим знал, Хербст приносил с собой газету и во время чаепития зачитывал своему подсобнику всякое. Никто не знал о том, что Гарри Поттер потерялся больше двух лет назад, и только когда он не появился на церемонии распределения в прошлом году, стало известно о его исчезновении.

Те люди, Дурсли, давно переехали, и их следы затерялись. Маги не умеют искать простецов, у тех нет аур, и про опекунов пропавшего мальчика ничего в газетах не было. Намекали осторожно на Дамблдора, вроде это он решил, что мальчик должен жить у сестры матери, но толком никто ничего не знал, была ли она магом и как ее фамилия.

Гарри съездил в Литл-Уингинг, после предъявления письма в банке он осмелился спросить про сейф, и ему выдали три ключа, сменив замки. Гоблины сравнили слепок его ауры с хранившимися у них контрольными образцами, каждого маленького мага родители фотографировали на колдофото, а гоблины его проявляли в специальном растворе и промывали под Гибелью воров, так что сомнений в идентичности ауры Гарри его слепку не было.

Гарри оказался богат, но своего дома не имел и до совершеннолетия не купит, так что дал гоблинам адрес дома в Инвернессе. Дом Дурслей купила семья с двумя детьми, и Гарри знал, что продавший его в рабство дядя искал именно таких, с черноволосым и беловолосым мальчиками возраста Дадли и его собственного, так советовал маг-покупатель.

Убить дядю он пока не сможет, воспоминания о трех месяцах в рабстве были ужасны, но Гарри их все просмотрел неоднократно, чтобы отчетливо представлять лицо своего покупателя. Поиски в архивах газет ничего не дали, то лицо, что видел в воспоминаниях, он ни разу не видел на колдофото.

Он сбежал во время перемещения его в другое место, помог случай. Когда Хозяин порвал шнурок Портуса, он схватил Гарри за слишком обветшавшую за три месяца рубашку, и так не слишком новую, и с ним вместе в его руке перенесся только оторванный воротник. Гарри же дернуло и вроде бы затянуло в воронку перемещения, но тут же выплюнуло, и он скатился по трем ступенькам к дверям мастерской. Потеря сознания от удара, блокировка памяти, магического ядра и облика сыграли теперь на руку Гарри, ставшему Джимом, сквибом-подсобником и мелким воришкой, Хозяин не обращал особого внимания на накладываемый облик, просто швырнул не глядя чары и схватил мальчишку за воротник.

После рунного круга самопознания у Гарри исчезла последняя кроха доверия к людям. Он ведь вспомнил все, и как убивали его маму, и как его подбросили на крыльцо холодной ноябрьской ночью, и кто эти прекрасные люди, что обрекли его на годы побоев, голода и продажу в рабство.

В сыскное агентство обратился представительный молодой человек, заплатил щедро, и следы Вернона Дурсля отыскались аж в Бельгии, но пока не было времени наведаться туда, к убежищу приперся тупой великан и начал громогласно рыдать. Пришлось ехать с этим уродом на поезде до Лондона, череп, уменьшенный и висящий на цепочке с ключами, ржал позже и хвалил Гарри за выдержку.

Ключ к сейфу не подошел, Хагрид подумал, ворочая валуны в голове, да и бросил Гарри посреди холла банка. Он большими шагами убежал, бормоча про великого человека, а Гарри теперь имел право с ним не общаться и отправился снимать комнату в Дырявом котле. Маска еще не прижилась как следует, и хорошо, что в сопровождающие ему прислали этого детину, почти безмозглого.

В Дырявом котле невзрачный старичок, а волосы у обитателей дома престарелых просто выпадали пучками, прожил очень тихо до обеда первого сентября, за это время и заплатил. Потом он купил порцию Летучего пороха у Тома-бармена и перешел в паб мадам Розмерты в Хогсмиде, нашел Визжащую хижину, эта информация от Хагрида оказалась полезной, и вытащил свой уменьшенный сундук из-под половиц. Он возьмет с собой только мантию, проход от Дракучей ивы ему уже прекрасно знаком, Гарри ночами обошел Хогвартс на несколько раз, попрощался с черепом и отправился на станцию Хогсмида.

Он дожидался в кустах у лодочной переправы, пока испуганные дети не рассядутся по лодкам, влез последним и спокойно простоял в ожидании Распределения. Шляпа отправила его в Хаффлпафф.

***

Совещание у директора Дамблдора было бурным, лишь мадам Спраут довольно улыбалась, знаменитый мальчик теперь барсучонок. Она его в обиду всяким троллям и одержимым не даст, в прошлом году едва избежали трагедии с Лонгботтомом, Уизли-шестым и маглорожденной Грейнджер. Пусть львята показывают смелость, а ее барсучки народ тихий и спокойный, пока не разозлишь. Да, кивнула она своим мыслям, если у Гарри темперамент его отца, то на желтом факультете ему будет лучше всего, нет подначивающих на глупые подвиги однокурсников. И еще хорошо то, что большинство классов рассчитано на двадцать детишек, значит в пару к барсукам можно ставить только воронят или змеек, но не львят. Потому что в этом году у краснознаменного и ее факультета оказалось по четырнадцать учеников-первокурсников, и если пятеро воронят или семь змеек легко разместятся в классах, то лишние четыре парты ну никак не влезут. Следовательно, стоит лишь оберегать своих полосатиков от львят по вечерам, и мадам Спраут опять довольно усмехнулась, недаром после такого напряженного прошлого года она вызвала трех своих выпускников, работающих разрушителями проклятий, и они как следует зачаровали коридор от Большого зала к ним, вернее, восстановили старинные чары. Директору и прочим деканам знать об этом не обязательно, она декан барсуков и оберегать их – ее прямой долг.

И она впервые в жизни осмелилась возразить Дамблдору, который попросил ее утром привести Гарри Поттера на разговор. Нет, пусть мальчик учится спокойно, знает она эти разговоры, а если так уж нужно узнать, где ребенок был прошлый год, она сама его спросит, это ее обязанность, а не его.

Тут мадам Спраут почувствовала, как кто-то ласково погладил ее по голове, кто-то большой и мудрый. "Благословение Хогвартса", о котором она читала еще в студенчестве, накрыло ее и влило много сил, так что она прошлась по спальням девочек после отбоя, потом в теплицы и слила излишек магии в землю. С тех пор ей удавались Высшие чары и она взяла по ним несколько уроков у Флитвика.

***

Гарри сходил за сундуком под утро, выспавшись в мягчайшей постели в отдельном отсеке за задернутой занавеской. Он увеличил сундук уже на отведенном для этого месте у изножья кровати, развесил одежду в шкафу, разложил учебники и другую канцелярию в столе на одного, и все равно в отсеке еще осталось место. Даже душевая кабинка с туалетом были сразу за отсеками у каждого своя, да, барсуки знают толк в уюте, и знают, что несмотря на их дружелюбие и открытость, личное пространство необходимо. В Хагридовой голове всплыли спальни и гостиная Гриффиндора, гостиные Слизерина и Воронов, лесник туда приносил елки, и Гарри все подробно рассмотрел, пока они ехали на поезде и он расспрашивал косноязычного великана. Да Гарри и не рассказы были нужны, а образы, у дуболома вообще никакой защиты на разуме не было, это для физического воздействия его шкура была почти непробиваема, и мальчик с удовольствием тренировался в считывании, с другими так не прокатывало.

Лишь мадам Спраут лесника не впускала со срубленными деревьями, она ругалась и выгоняла великана, и Гарри, которому было немного не по себе в подземельях, уяснил одно - барсуки живут неглубоко, в цоколе самого длинного здания, и окна у них располагаются рядом с землей. Для его дел это был идеальный вариант, спускаться с башен или подниматься из глубокого подземелья змеиного факультета не хотелось, как и бродить ночами по коридорам, так что он выбрал для себя Хаффлпафф. Шляпа попыталась отправить на Слизерин, но Гарри попросил распределить в Хаффлпафф и ментальный артефакт неожиданно легко согласился, да, друзья тебе нужны больше всего, бедный ты мой.

Шляпе Гарри не смог противостоять в плане защиты мыслей, она была такой мощной, что легко обошла и Зеркала, и Лабиринт, и Болото. Гарри получил ощутимую плюху своему мнению о себе как о великом окклюменте, и с тех пор ежедневно наращивал тренировки в защите разума.

Тонкая фигурка легко выскользнула из окошка мужской спальни, в тумане быстро добежала до Дракучей Ивы и спустя десять минут вернулась в спальню под прикрытием все того же тумана.

Гарри принял душ, оделся и вышел в гостиную факультета, вчера толком не рассмотрел, всех разогнали по местам явно соскучившиеся друг по другу старшекурсники. Разогнали с шутками и смехом, но впечатленные замком первокурсники, объевшиеся на пиру, не сопротивлялись и упали спать. Гарри увидел на каминных часах, что еще почти два часа до подъема, и погрузился в тот темный участок разума, где копошилось нечто коричнево-красное.

Когда он провел ритуал, что снял блокировки, все вокруг залилось желтовато-красным светом, кроме одного места, клубами темноты заткавшего часть разума. Постепенно, день за днем, он отодвигал границу темноты, и сегодня изгнал ее полностью неожиданно легко, даже не изгнал, а выжег. Стало кристально ясно, что если добавить красного побольше в свет, то он начинает обжигать, и Гарри вытерпел кратковременную боль.

Он вынырнул из ставшего полностью прозрачным разума и почувствовал, как по лицу из шрама бежит горячая кровь. На часах секундная стрелка только перешла к следующему делению, то есть по-прежнему было без четверти шесть утра, и Гарри вернулся в спальню, которую делил с шестью мальчиками.

В зеркале над раковиной отражалось выпачканное в какой-то черной вязкой жиже лицо, и сочилась эта нефтяная воняющая тухлыми яйцами жижа из шрама на лбу. Гарри умылся и заморгал, внезапно зрение прояснилось полностью, хотя и так он перестал нуждаться в очках после накладывания блокировки на ядро. Но вот после разблокирования глаза стали быстро уставать при чтении, и понемногу возвращалась проклятая полуслепота.

А тут, Гарри протер запотевшее зеркало, он отчетливо увидел, как на глазах исчезает багровый рубец, сближая края шрама и зарастая новой кожей одновременно. К тому же исчезла головная боль, не замечаемая прежде, так он был к ней привычен, и Гарри снова вылез в окно, необходима консультация черепа.

Тот осмотрел мальчика и вынес диагноз: "Абсолютно здоров!", Гарри успокоился и снова спрятал череп среди подобных ему на окне Визжащей хижины. Череп он поставил, по его просьбе, глазницами на улицу, тот попросил навещать хотя бы раз в неделю, и Гарри вспомнил, как тот жаловался на годы без общения, пока его не "нашел" Джим в лавке сушеных голов и не перенес в убежище.

Пока Гарри не вышел из-под корней Дракучей Ивы, он не думал, что туман может рассеяться, но вокруг был прозрачный воздух, и лезть через окно в спальню мальчик не рискнул. Вместо этого он прошел по известной из разума Хагрида тропинке вдоль стены Восточной башни, толкнул дверцу, что предназначалась для завоза продуктов, и очутился в коридоре, примыкавшем к факультетскому. Дробь по днищу бочки он запомнил, в гостиной, несмотря на прошедший час, так никто и не появился, зато в спальне проснулись все.

Гарри этих всех поприветствовал, те его, и он порадовался, что за год его отсутствия страсти поутихли и что пять из шести соседей маглорожденные, про подвиги его в младенчестве не наслышаны.

***

После завтрака началась травология и длилась до обеда, а за ним по расписанию стояло зельеварение. На травологии они пересаживали мандрагоры, по мнению Гарри, прочитавшему дополнительные справочники, только чуть отстающие по содержанию зоиина от женьшеня, и он к ним относился с почтением. Сок созревших мандрагор применялся в куче зелий, оздоравливающих и восстанавливающих, а череп вообще их считал лучше женьшеня, потому что тот был единоличником и в составе зелий вступал в конфликт почти со всеми ингредиентами, кроме воды.

На обеде на него обращали внимание уже меньше, особенно гриффиндорцы, долговязый рыжий парень и растрепанная девочка со второго курса, но Гарри чувствовал затылком, что чьи-то глаза продолжают буравить его сзади. Он приподнял золотую тарелку, отполированную до блеска, якобы разглядывая вязь на ее ободке, и увидел в отражении девочку, что так таращилась на него, что даже есть перестала. Гарри подумал, что она из тех, что верят сказкам про него и его подвиг, пожал плечами и предпочел забыть, потаращится да перестанет.

На зельеварении профессор Снейп кратко ознакомился со списком студентов из барсуков, этот кабинет был меньше остальных и потому к ним никого не добавили. Он мазнул взглядом по Гарри, когда тот встал при произнесении фамилии Поттер, поставил галочку на пергаменте и назвал следующего.

Варили мазь от фурункулов, Гарри котловарил на пару с девочкой из маглорожденных, и если бы не пособия, они не успели бы вовремя, там был хитрый приемчик, не указанный в учебнике. Иглы дикобраза следовало накромсать серебряным ножом, и тогда их можно добавлять, не дожидаясь остывания зелья. Гарри дал девочке по имени Анна Шекли запасной нож, они закончили первыми и сдали флаконы для проверки. До конца урока осталась одна минута, когда с зельями закончили и остальные, и профессор без колокольного оповещателя всех отпустил.

Заданием после сегодняшних уроков было прочтение следующей главы в "Тысяче растений и грибов" и написание футового эссе по свойствам безоара, Гарри любезно предложил напарнице сразу пойти в библиотеку и написать эссе, чтобы иметь свободную от зельеварения неделю. Анна Шекли, которая была в восторге от того, что она самая настоящая ведьма, умеющая варить зелья, с таким же восторгом согласилась.

Строгая библиотекарь мадам Пинс рекомендовала им стеллаж с противоядиями, и Гарри зачитался. Он теперь запоминал все прочитанное до последней запятой, и оторвался от четвертой книги, когда написавшая свое эссе Анна толкнула его в бок, уже был гонг на ужин. Эссе Гарри накатал за полчаса после ужина по памяти и вышел в гостиную. Там ему сунули в руки чашку с чаем и кусок тортика, у трех пятикурсников были дни рождения. Потом ему предложили присоединиться к партии в бридж, и за два часа научили играть. Спал Гарри с приоткрытым окном и очень крепко, впервые в жизни ему не снились кошмары.

***

Так прошло полтора месяца, Гарри после уроков спешил в библиотеку вместе с Анной, с которой он стал садиться на всех занятиях, она искала материал для домашки, а он читал. За три часа до ужина он прочитывал по пять книг, поэтому уже заканчивал стеллажи с книгами по ядам, противоядиям и ритуалам, часть книг на огромных, до потолка, полках была в нескольких экземплярах. Но все-таки основными были книги по ритуалам, не давало покоя то, что его дядюшку просто не грохнул тот маг, что предложил много денег за мальчика, не нужного никому в вылизанном нормальном доме.

В восьмой по счету книге он нашел этот ритуал, но все-таки его кровным родственником была тетя, и это она согласилась добровольно вручить незнакомцу племянника, а потому он не смог бы убежать, если бы не небрежность покупателя. Ритуал передавал опекунство над ребенком до "малого совершеннолетия", то есть до тринадцати лет, если прежние опекуны остаются жить и здравствовать, назывался он "Тебе там будет лучше". А то, что солидная сумма простимулировала и без того мечтающих от него избавиться родственников, было для них приятным бонусом.

Вот если бы его просто выкрали, то Хозяин не получал бы практически абсолютной власти над его жизнью и смертью. Гарри долго крутил ситуацию в голове и так и сяк, и пришел к выводу, что валить надо всех Дурслей: пока они живы, к ним может еще раз наведаться тот маг и еще раз "улучшить" его жизнь. Здесь, в Хогвартсе, он в относительной безопасности, а на каникулах будет шевелить мозгами, чтобы поскорее решить проблему работорговли применительно к самому себе.

На него больше особо не смотрели, кормили вкусно и сытно, по вечерам все рассаживались по интересам в огромной, но от этого не становящейся неуютной гостиной, и Гарри учился блефовать, потому что бридж надоел всем и все стали играть в покер.

Оценки он получал средние, поняв, что такой памяти, как у него, нет ни у кого из однокурсников, писал бесконечные эссе и раз в неделю выходил ранним воскресным утром проведать череп. Но возвращался другим путем, при открывании ворот для посещающих Хогсмид, в обратную сторону запрет на школьников младше тринадцати лет и без разрешения от родителей или опекунов не действовал.

На объявление, что начинаются тренировки по полетам на метлах, он не обратил внимания, в отличие от Анны, но из солидарности сходил с ней за теплицы. Там у барсуков стоял большой ангар, и Гарри заложил под потолком пару виражей. А когда еще через неделю начались официальные три урока по полетам, он понял, почему старшекурсники научили их летать заранее, школьные метлы были развалюхами, и если бы маглорожденные не привыкли, травм бы не избежали.

Гарри сдал зачет по полетам, почему-то на их уроках присутствовало слишком много зрителей, но все барсучата выполнили три необходимые команды, то есть Взлететь, Повернуть и Приземлиться, и никто не упал, к сожалению жаждущих зрелищ зевак, которыми были в основном львята.

***

На Хэллоуин произошло нечто, что побудило школьников шептаться по углам, а в их гостиной каких только предположений не выдвигалось. И все дело было в темномагическом оцепенении кошки завхоза, подвешенной на крюке за колечко хвоста, и надписи под нею. Эту надпись многие считали дурной шуткой, про Основателей факультетов их много ходило, пока не увидели огромного василиска, застрявшего мордой в Паутине Защиты в коридоре, ведущем к Хаффлпаффу. Вызванные мракоборцы спеленали тот самый Ужас Подземелий, и легенда превратилась в быль.

Мадам Спраут наградили орденом Мерлина второй степени, она собрала праздничное застолье и пригласила на него тех троих магов, что ставили защиту на коридор.

Детишки смотрели на них разинув рты, и они согласились вести факультативы по воскресеньям, отчего факультет еще долго вопил и плясал.

***

Гарри подписал заявление, что он желает остаться на зимние каникулы в замке, в самом деле, лучше читать сутками напролет, чем сидеть в промерзшем убежище. Куда он поедет летом, еще не решил, скорее всего уедет подальше от Англии, попытается убить "любимых" родственников и накупит книг, а пока есть возможность десять дней наслаждаться бездельем и любимым времяпрепровождением, он ее не упустит.

Мадам Пинс разрешала теперь мальчику брать по десять книг сразу, проверив как-то, что тот действительно их прочитывает, и Гарри, выходивший только в библиотеку, потому что узнал о кухне за поворотом и набирал там вместе с семикурсниками по корзине вкусностей, не заметил, как пролетели каникулы.

В библиотеку он ходил с семикурсниками, готовящимися к заключительным экзаменам, чтобы не сталкиваться с тройкой рыжих отморозков из Гриффиндора и их сестрой, по-прежнему голодным взглядом смотревшей на него. Она все строчила в разумной тетрадке, Гарри прочитал про такие артефакты и знал, что она своей магией поддерживает в тетради подобие жизни, но отчего-то именно эта вещь ему была неприятна до холодка между лопатками. На Рождество ему подарили мантию-невидимку, вернее, как прочитал Гарри в прилагаемой записке, вернули его наследство, и Гарри отнес для диагностики к черепу. Тот указал на лишнюю деталь на подкладке, пришитый клочок материи, и Гарри его отпорол. Миах сказал, что ему неприятны эманации от мантии, а Гарри своему единственному другу доверял, тот его еще ни разу не подводил. Поэтому Гарри отнес мантию своему декану и попросил ее пока прибрать, он не знал, как ее использовать с умом, такой совет был дан в записке. Вернее знал, но до лета такая штука ему не нужна.

Декан прочитала записку, нахмурилась и сказала, что попросит гоблинов положить мантию и записку в сейф Гарри, она одна знала, что ему открыли два родовых помимо школьного. Гарри написал просьбу к гоблинам самим открыть сейф и приложил ключ от самого глубокого. Декан уже вечером ключ вернула, и Гарри снова его повесил на цепочку на шее.

Перед каникулами Гарри нашел Оборотное зелье, что настаивалось в заброшенном туалете, перелил для хранения в купленные по каталогу флаконы со стазисом, а котелок вымыл и вернул на место. Он попал в туалет случайно, прячась от рыжей преследовательницы. Анна приболела и компанию ему в библиотеке составить не смогла, и рыжая Уизли топала следом весь день за ним, только у поворота к их коридору отстала. На следующий день все повторилось, и Гарри метнулся в приоткрытую дверь, чтобы переждать, когда громко дышащая ртом и заложенным носом рыжая конопатая девочка пройдет мимо. Его чуткий нос уловил запах Оборотки, дорогущего зелья, пару флаконов которого он смог спереть летом в аптеке Малпеппера для создания обликов молодого хлыща и старикашки, Маска еще настраивалась тогда, Маска метаморфа. Это теперь ему удавалось на пару десятков минут превращаться в другого человека, и он жутко завидовал прирожденным метаморфам. До его поступления старостой факультета была некая Тонкс, и он жалел, что не попал в Хогвартс тогда, когда училась одна из таких.

Маска становилась все надежней, но до того, как она сможет удерживать выбранный облик длительный срок, еще далеко, так что пока придется отложить планы по выяснению у дядюшки Вернона имени покупателя. Убьет он дядю после того, как заберет контракт на его продажу, тот был магическим, как сейчас понимал Гарри, и продавец обязан хранить его в сейфе. Но якобы для того, чтобы внести в него поправки, дядя будет вынужден его предъявить, и Маску покупателя нужно будет держать неопределенно долгий срок.

***

Наступила весна, стало тепло, и наконец отстала от него рыжая доставала, которая угодила в госпиталь с истощением, дописалась в тетради-паразите, идиотка. Девочка эта была из семьи магов, ну неужели никто не сказал ей, чем опасны такие вещи, но это не его дело, главное, что она долго еще будет лечиться, Гарри как раз перешел к учебникам по колдомедицине.

Теперь череп висел рядом с тремя ключами на цепочке, потому что от него постоянно требовались консультации, и зря Гарри боялся, что его кто-нибудь заметит, темномагический артефакт-паразит у рыжей не заметили, а череп вообще мог спрятать свою ауру.

Гарри вызвали к директору после сдачи экзаменов, его сопровождала декан Спраут, как и положено при вызове к такому большому начальству. Гарри не знал за собой никаких грехов, – совершенных, разумеется, до убийства дяди и покупателя еще ой как далеко, – поэтому вошел в кабинет за горгульей спокойно. Директор, сушеная вобла и Хагрид, вот три его недруга здесь, и он только раз в неделю пересекался с одной из них. Но на уроках вобла спрашивала только по делу, ставила привычные В и У, и Гарри никогда не поднимал на нее глаз, а ну как самоконтроль даст трещину и вобла поймет всю глубину его ненависти к ней.

Но самоконтроль рос, как и Маска, и к двадцать третьему июня, как раз исполнился год после ритуала, Гарри уже не боялся, что кто-то прочитает его.

***

Директор спросил, где мальчик собирается проводить летние каникулы, ведь его опекуны исчезли тогда же, когда и он, он проверил ту семью, что купила их дом. Гарри недоуменно ответил, что вернется к тете, они переехали во Францию, это письмо его перехватило в Инвернессе, когда они приезжали в гости туда. Директор попросил дать адрес и Гарри назвал общину вейл, пусть спрашивает у разозленных фурий, к которым в Англии относятся как к темным тварям, и которые скопом ненавидят всех английских магов. Дамблдор его записал и попрощался до осени. Адреса общин французских вейл он нашел еще в сентябре, когда читал про зелье, помогающее при атаке вейл "шармом", стало любопытно, что такое этот "шарм". Книг по тварям было много, и в одной из них обнаружились на форзаце адреса поселений вейл, вот один из таких поселков и стал адресом Дурслей.

На перроне Кингс-Кросса Гарри не собирался показываться, как и в Хогвартс-экспрессе; пока Дамблдор не проверит, что мальчик его обманул, надзирателей вроде быть не должно, так что он вернулся в убежище. Нет, он не будет жить там, только оставит вещи, заберет деньги из банка и поедет в Италию; ему нужны море и солнце, одиночество и тренировки в Маскировке.

Простое заклинание отвода глаз - и на самолет в Хитроу сел мальчик лет тринадцати с рюкзачком, вышел в аэропорту Рима в виде высокого брюнета, таким и нанял такси до Вилла Джиованни, потом пересел на паром. Маска продержалась три часа, и еще три после посещения туалета по просьбе Гарри, ну а на паром сел паренек лет пятнадцати, чем меньше разница в возрасте по сравнению с его нынешним, тем легче ложится Маска.

Лето в кемпинге Гарри прожил семнадцатилетним, сняв сразу на два месяца жилой прицеп, потерял невинность с разбитной художницей из США, вылечился от гонореи и зарекся прибегать к неразборчивым связям. От гонореи лечил череп отварами горьких трав, просвещая о защите от подобных болячек, и Гарри купил в лавке на Виа Магика в Мессине сборник рецептов зелий для "потаскунов", как его назвал весело хохочущий череп.

Тридцатое августа наступило неожиданно.

***

Украденный паспорт англичанина, билеты на поезд и самолет, и Джим Хопкинс сошел на родную землю. Паспорт Гарри спрятал в Визжащей хижине, сбегал старичком за учебниками для второго курса через камин мадам Розмерты, по дороге пальнул в трех дементоров Защитниками, роем очень злых белых ос, которыми отбиваются разрушители проклятий в гробницах от зомби и прочего неживого. Дементоров разнесло на клочки грязного тумана, и еще пятеро, рванувшие было к Гарри, резко вспомнили, что им надо совсем в другую сторону. На обратном пути от паба мадам Розмерты к Визжащей хижине дементоры при виде Гарри отлетели повыше, и он сел в припаркованную у перрона карету с фестралами в качестве тягловой силы. Никакого дискомфорта вроде описанной потери радости и счастья темный окклюмент Гарри Поттер в присутствии дементоров не испытал.

На разговор к Дамблдору его вызвали после пира, и Гарри ответил, что и сам не знал, что они с семьей переехали, они его встретили, как и договаривались, но теперь они живут в Италии, и написал адрес, опять-таки общины вейл. С ними у Гарри был уговор, что две Маскировщицы при прибытии проверяльщиков изобразят дядю и тетю, взамен Гарри им вручил три туго набитых кошеля. Научиться сцеживать воспоминания было нетрудно, и Гарри невольно вздрогнул, когда одна из вейл погрозила ему толстым кулаком и рявкнула: "А ну причешись, мальчишка!" В Мессине была знаменитая школа зельеварения, и лавка при ней находилась, вот Гарри и попробовал там "шарм". Он быстро перешел в защитный режим, продавщица, что надеялась выманить у юноши несколько лишних галеонов, пришла в полный восторг и пригласила его в гости. Сговорились быстро, филиал Гринготтса тоже был в Мессине, а не в Риме, и Гарри купил для англичанина Джима Хопкинса, двадцати двух лет от роду, виллу рядом с общиной вейл. После уроков от главы общины Маска могла держаться до суток кряду, и Гарри решил действовать следующим летом.

***

Значит, его крестный-предатель сбежал, поэтому прислали дементоров на охрану школы, но Гарри их не спеша прореживал, чтобы особо не наглели.

Вскоре, спустя две недели, дементоров пришлось убрать, все равно их осталось всего десять особей. Тем временем из Азкабана, оставшегося без дементорской охраны, сбежали абсолютно все заключенные, некоторые были убиты при прорыве охранниками-магами, но и охрану тоже перебили озверевшие от гибели товарищей Пожиратели смерти. Теперь Хогвартс патрулировали авроры, что было для его обитателей намного приятнее, и Гарри познакомился с той самой Тонкс, метаморфом от рождения.

Спеленать девушку и прочитать ее удалось так легко, что Гарри не понадобились ни сильные артефакты, ни усилитель-корона. Ничего нового он не узнал, глава мессинских вейл научила большему, и Гарри снял чары из-за угла. И вовремя, его хлопнули по плечам близнецы Уизли, один из которых держал в руках ментальный артефакт с такой родной аурой, что Гарри приголубил обоих Конфундусом. Пароли включения и отключения Карты Мародеров, стирание близнецам памяти за последний час с последующим погружением их в сон в ближайшей кладовой, аппарация от Визжащей хижины к Гринготтсу и обратно заняли еще полчаса, и тут прозвучал гонг на ужин.

Близнецы очухались лишь к утру, необратимость Обливиэйта уже наступила, и они долго искали, кто же их обокрал. Нимфадора-не-называйте-меня-по имени очнулась и, потрогав шишку на лбу, поняла, что еще раз навернулась с лестницы, ей не привыкать.

***

На зимних каникулах Сириуса Блэка, лежавшего в глубоком оздоровительном сне, вейлы разбудили, умыли и причесали, словом, подготовили к встрече с крестником. В Англии никому не было дела, как проводит каникулы некий мальчик Гарри Поттер, террор и ужас охватили страну, и прочитавший крестного Гарри давно уже переправил его с главой общины вейл в Италию. Он встретил того на подходе к замку, когда шел к Дракучей Иве, аура анимага была четкой, не то что у крысы-Петтигрю, слишком долго жившего под оборотом, и Гарри уволок обездвиженного пса в ход под Ивой. Крыса была под стазисом там же, к тому же еще в клетке, препятствующей превращению в человека, и все десять дней разрабатывался план на лето.

***

Пожирателей частью переловили, часть из них затаилась, и к лету в Англию вернулась обычная беззаботность. У Директора, Председателя и Президента в одном лице появилось время проверить родственников Гарри Поттера. Сам он не мог отлучиться и послал верного друга и соратника, так что доклад Аластора Хмури был прекрасен - дядя и тетя по-прежнему заботятся о племяннике, ждут его с нетерпением на каникулы, и Гарри Поттер теперь официально купил международный порт-ключ.

Настоящих Дурслей нашли бельгийские полицейские мертвыми и обезображенными, так что никто всех троих не опознал, грабители сожгли их заживо в автомобиле.

Имя покупателя Гарри Поттера было известно Сириусу Блэку, и в Нидерландах, где тот жил все время, опасаясь, что потерянного мальчика уже нашли и сняли блокировки, – он так боялся гнева Дамблдора, что не рисковал сунуться в Англию, – его ждала нелегкая кончина. Он был двоюродным братом Сириуса Блэка, готовил ритуал Возрождения Волдеморта и ждал тринадцатилетия Гарри, ранее этого возраста приносить детей в жертву ритуал не рекомендовал, но украсть ведь можно и сильно заранее. Хранимой в семейном хранилище про запас крови кузена Сириуса хватило для поисковика.

Гарри и Сириус выдохнули спокойно, теперь можно было приступать к оправданию узника Азкабана, и они подали прошение в Международный Магический Суд.

Слушание состоялось в конце августа, англичанам слова на нем не предоставили, и Турнир Трех Волшебников решили проводить в Шармбатоне, на Англию и ее законы и без того косо поглядывали на континенте. Гарри Поттер на суде тоже не присутствовал, незачем ему светиться. Питера Петтигрю поцеловали прямо в зале суда дементоры, Сириус Блэк был свидетелем исполнения приговора. В Англию он не собирался возвращаться, ему и в общине вейл жилось хорошо, как и крестнику, темному окклюменту и темному сильному колдуну. Он передал крестнику право собственности на особняк в центре Лондона официально, там Гарри развоплотил придурковатого домовика и запечатал дом на годы, пусть старуха на портрете покроется пылью.

***

То, что под Обороткой не Аластор Хмури, стало ясно в тот же момент, когда двери Большого зала распахнулись. На Карте Мародеров читалось имя Бартемиуса Крауча младшего, и Гарри опять зарылся в подшивки Ежедневного Пророка.

Уничтожить гомункула и его змею удалось за полторы минуты, а вот с Краучем под Обороткой пришлось повозиться подольше, но от Ловчей сети посреди коридора он не смог избавиться, как и не смог не глотнуть очередную дозу. Начальника магического МИДа, Бартемиуса Крауча старшего, очень вежливо попросили на допрос, и там обнаружилось, что он под Империусом. После поцелуя дементора для его сына Империус спал и история горькой любви матери к сыну и мужа к жене вышла наружу.

По результатам допроса Крауча-младшего выудили из сундука настоящего Хмури и рванули в Литл-Хэнглтон, но увы, особняк Реддлов догорал, как и хижина Гонтов. Тем не менее Дамблдор самолично все обследовал и надел от большого ума проклятую вещь; по заключению колдомедиков, жить ему оставалось недолго, самое большее год.

***

Гарри через год экстерном сдал СОВ и перешел на шестой курс, таким образом догнав ровесников. Но перегнал, сдав уже ЖАБА на шестом курсе, и уехал из страны навсегда. Джинни Уизли так и осталась сквибом, и потому о ней больше ничего неизвестно. Дамблдор умер уже через три месяца, потому что никто не варил ему восстанавливающие эликсиры, Снейп уволился, едва с руки пропала метка в самом начале сентября одна тысяча девятьсот девяносто четвертого года.