Бабочка как символ возрождения

Статус: Закончен

Ссылка на работу: https://ficbook.net/readfic/10813335

Автор: я так слышу

Метки:

AU, ООС

Описание:

Очень себялюбивая попаданка в Локхарта.

Публикация на других ресурсах:

Уточнять у автора/переводчика

Публикация на других ресурсах: Получена

Мама для Гарри

Июнь одна тысяча девятьсот сорок третьего года совсем не то время, в которое хотелось бы попасть. Тем более в Англию, и уж тем более не в ту вещь, в которую Том запихал оторванную половину души.

***

Ритуал Том затвердил наизусть полгода назад, ничего сложного, кроме убийства, в нем не было, для общего развития он и не такое выучивал, самому лучшему ученику-пятикурснику школы дали в начале года разрешение на посещение Запретной секции, и он многое оттуда узнал. Бабочку, половинку души, он вызывал пять раз, и все пять раз она послушно возвращалась на место и соединялась с гусеницей, из которой вылуплялась. Том посмеивался над магглами и магами, представляющими душу то в виде эфемерного облачка, то в виде яркого шарика света, в книге, найденной под одним из стеллажей Запретной секции, было ясное указание на гусеницу и бабочку, из нее вылупляющуюся. И вылуплять их можно было каждый год. Они служили сильным волшебникам не столько для создания крестражей, сколько для еще большего усиления, душа, туда-сюда гоняемая, хоть и причиняла боль, но, приживляясь на место, усиливала магические силы намного. Другое дело, что бабочку вынимать из гусеницы и отправлять обратно приходилось в полутрансе, разрыв души был нестерпимо болезненным и многие, раз попробовав, не знали, что с каждым последующим разом это делать все легче и легче.

И тут подвернулась взгляду василиска не вовремя выглянувшая из туалетной кабинки девочка в очках и с галстуком в равенкловских цветах, пришлось василиска возвращать обратно и запирать проход, не удалось вывести в Лес, чтобы тот помог собрать перед каникулами волшебные травы. Разумеется, василиск не сам травы собирал, но в его присутствии оборотни, переселившиеся от страха перед бомбежками в Лес, на Тома бы не посмели напасть. Началось полнолуние и оборотни теряли разум, но перед василиском они его сразу находили и удирали, и Том за предыдущую ночь собрал полную корзину луноцвета. Луноцвет тоже собирался только в полнолуние, три ночи подряд, и первая порция уже была разложена на полу Тайной комнаты. Там были подходящие условия для сохранности, требовались темнота и влажность, и в Лютном переулке можно будет продать его за неплохие деньги.

Поэтому вопль девчонки, оборвавшийся в самом начале, и ее статуя, совсем не были нужны юному контрабандисту, луноцвет относился к запрещенным растениям, она, после раскаменения, всем расскажет о василиске и прощай прогулки по Лесу. Том решил пока ее спрятать, соберет побольше травы и вытащит, пусть лечат, он память ей подотрет, если сумеет, а если и нет, то что-нибудь придумает.

Он утащил неожиданно тяжелую окаменевшую девочку волоком за воротник во вновь открывшийся лаз, поставил ту за колонну и применил Обливиэйт в широко распахнутые глаза, в которых угадывалась жизнь, в отличие от не дышащего тела с не бьющимся сердцем. Том знал о зельях из мандрагоры, снимающих оцепенение, настоящее окаменение наступало только спустя год, если не принять мер, но рисковать не хотел.

На его удивление, девочку до отъезда не искали, экзамены-то уже закончились, и коварная мысль все чаще посещала в эту неделю Тома. Приближалось время, когда нужно на два месяца ехать под бомбежки, и Том решился подстраховаться и обрести бессмертие. Он провел ритуал изъятия половинки души, держа эту бабочку с радужными крыльями левой рукой, правой уверенно раскрыл дневник и положил бабочку между страницами, захлопнул тетрадь, из которой уже год создавал гримуар, и применил Аваду к оцепеневшей девочке. Василиск в это время дремал в своем логове, стояла тихая ночь и никто не смог бы ему помешать, и не помешал.

Из глаз девочки вылетело блеклое облачко и просочилось частью в тетрадь, а частью вылетело в потолок Тайной комнаты, статую Том, теперь это была самая настоящая каменная глыба, расколотил Бомбардой, высыпал по частям в Озеро и пошел спать, немного мутило. Дневник теперь ощущался теплым и его Том положил под подушку перед тем, как заснуть. Гримуар на следующий день проверил, усиленный половинкой его души тот приобрел ту самую функцию копирования всей информации и за день в него смог уместить около ста книг, пихая все подряд между страницами.

Требовалось от минуты до трех на копирование, старый библиотекарь несколько раз подходил к Тому, обложенному со всех сторон книгами, и приходилось отвлекаться. Последнюю, сотую, книгу он поставил на полку уже подгоняясь ворчавшим библиотекарем тычками в спину. У него, сдавшего СОВ на все "Превосходно", и подставившего полувеликана, Том ненавидел пауков, будет еще два года впереди, чтобы дополнить гримуар и на каникулы Том впервые ехал без боязни. Тетрадь он оставил в Тайной комнате, если и попадет под бомбы, в пентаграмме он оживет.

За лето тетрадь стала непроницаемой для копирования в нее новой информации, Том позже вычитал о свойстве крестража защищаться, и не мог даже писать в ней, второй Том все стремился выпить из него магию и воплотиться. Но это тоже понравилось, если он погибнет, кто-нибудь да напишет в неуничтожимой практически тетради и он обретет тело, надо продумать, кому доверить его хранение. Первые сутки крестраж еще был слаб и получилось копирование книг, за два месяца в сильном магическом месте набрал сил и Том подумал, что все последующие крестражи он тоже станет хранить в таких местах. Сам сделает накопители, если не удастся спрятать их в природном магическом месте.

***

Я пришла в себя в библиотеке, около сотни книг валялось на полу, над ними кружила бабочка, полупрозрачная и с рисунком черепа на крыльях. Стены библиотеки походили на бумажные, но ничем было невозможно их порвать, ни пинками ног, ни бросками книг, парочка которых была с уголками из металла. Есть и пить не хотелось, спать тоже, бабочка и я никогда не уставали, и вроде она была разумной.

Это я поняла, когда раскрыла от скуки первую книгу и начала ее читать, мой английский не был хорош, но постепенно я выучила наизусть все книги и стала думать только по-английски, и бабочка все пыталась вроде как читать, кружась у меня над головой.

Первые двадцать лет жизни и бесконечность здесь несравнимы, позже я узнала, что прошло почти сорок восемь лет, когда кто-то стал писать прямо по поверхности стен. Бабочка, летавшая до этого кругами над раскрытой страницей книги, вот почему она казалась мне разумной, она непременно каждый раз к началу строчки возвращалась, своим хоботком начала выписывать ответы и на глазах наливаться красками, теряя полупрозрачность.

Мне же ничего не оставалось, как вспоминать давно забытую историю, написанную в семи томах про мальчика-который выжил, вроде эту тетрадь-крестраж он уничтожит и я обрадовалась, так мне все надоело. Если бы у меня была эта магия, я бы колдовала беспалочково и невербально, по крайней мере я пробовала заклинания из книг, но я оказалась маглой. Маглой, умершей в двадцать первом веке под ножом, как я поняла, ритуалиста из темных магов, вполне себе русского. В ритуале что-то пошло не так и мое сознание переместилось в тетрадь Тома Марволо Редлла в конец июня одна тысяча девятьсот сорок третьего года, в тот момент, когда стены библиотеки еще не стали непроницаемыми. В библиотеке у меня было настоящее тело, только без потребностей, книги я выучила давно и сейчас их просто листала для бабочки, у той скорость чтения невысока, и я ей листала всего вторую, когда нас кто-то нашел.

Просто я вначале считала этого мужика в балахоне обычным маньяком, в городе пропали на тот момент одиннадцать девушек, но я все равно поперлась через неосвещенный пустырь к общаге и стала его двенадцатой жертвой. Первые одиннадцать висели выпотрошенными на стенках подвала и забальзамированными, и я простилась с жизнью на каменном столе с выбитыми по краям закорючками. Это в тетради я поняла, что это были руны, на зрительную память никогда не жаловалась, и рунологию освоила хорошо.

Моя подружка постепенно становилась сильной и большой, и уже мои услуги по перелистыванию страниц ей не требовались. Я еще больше заскучала, эта Джинни писала с ужасными ошибками, и я их мысленно исправляла, все равно у меня не получалось ей отвечать, нечем было. У бабочки лились чернила из хоботка, а я смогла только чуть-чуть за два месяца, Джинни ставила каждый раз дату по просьбе бабочки, накарябать точку на бумажной стене. Но и это так обрадовало, что я отошла подальше и усердно ногтями драла стену, на которой бабочка показывала Гарри Поттеру интересное кино про Хагрида и акромантула. Осталось, судя по моим воспоминаниям, ждать еще полгода или около того, и мое бессмысленное существование прервется. Скука, вот что меня расстраивало, в жизни я всегда куда-то бежала и что-то делала, а тут только учила наизусть ненужные мне книги да играла с бабочкой, причем я говорить не могла и предупредить ее о предстоящей гибели не сумела, бабочка не позволяла к себе прикасаться. Поэтому я пыталась на стенке написать ей, но за полгода получилась только четвертинка первой буквы, клык василиска прорвал стенку именно в этом месте, бабочка сумела выбраться за несколько часов до этого и я поняла, что конец близок.

***

Меня выбросило из тетради в дырку от клыка василиска, пронесло по коридорам и поворотам и впечатало в кусок обеспамятевшей биомассы, в золотой мантии и с золотыми кудрями, обрушилась масса запахов и звуков и я вырубилась от сенситивного шока. Пришла в себя в госпитале, у меня было мужское тело, полное отсутствие памяти прежнего владельца и я стала Марти Сью, в этом теле была магия. Это был кусок огня за грудиной, послушный воле и желаниям, и я выдала свое первое беспалочковое колдунство. В палате я лежала одна, по моей воле окно раскрылось, из простыни сваялось платье с широкой юбкой в пол и бюстгальтер с наполнителем, еще чего, я мужиком быть не хочу, метаморфингом займусь чуть позже, переделаю себя в красотку с настоящими титьками, и прыгнула в окно третьего этажа.

Я сумела превратить платье в подобие парашюта, поэтому допланировала до забора и перемахнула через него. И на обычный лондонский тротуар опустилась в ночи обычная лондонская женщина, по-моему лет тридцати, с рассыпанными по широким плечам локонами, так выглядело мое отражение в темной витрине закрытого магазина. На ноги я, из вытащенной из урны бумажки от хот-дога, слепила подобие сандалий и пошла искать деньги, нужно все обдумать в спокойной обстановке, это побег из госпиталя я совершила спонтанно.

***

В новозеландской школе магии появились новая учительница, Златокудра Локхарт и ее сын, Гарри Локхарт, он поступил на третий курс, а профессор Локхарт стала вести ЗОТИ. У сына были материнские золотистые волосы и синие глаза, заживший шрам на лбу и огромный потенциал. После ЖАБА Гарри поступил в ученики мастера-артефактора, а мать его вышла замуж за профессора Чар, родила девочку и Гарри в минуты отдыха с удовольствием возился с сестренкой. Про Англию оба не вспоминали никогда, нетрудно по шумерской методике изменить себе все воспоминания и считать себя искренне уроженцами Австралии. В Австралии школы магии не было, только подготовительные курсы, которые якобы закончил Гарри. По результатам тестирования он прошел на третий курс, а мама его показала выдающиеся умения в защитных чарах, и стали оба полноправными новозеландцами.

***

Я прожила долгую счастливую жизнь и Гарри тоже, спасибо, Том и бабочка, за знания.