Сожрите друг друга.

Статус: Закончен

Ссылка на работу: https://ficbook.net/readfic/9655674

Автор: я так слышу

Метки:

AU, ООС, Смерть основных персонажей

Описание:

Силы ночи, силы дня - одинаково фигня. Все мечтают о бессмертии, но некоторые прикрываются благом. Собственным.

Посвящение:

Стивену Кингу.

Примечания:

Индейскую легенду о двух волках в душе и выборе, которого из них кормить, Гарри легко проецировал на себя с детства.

Публикация на других ресурсах:

Уточнять у автора/переводчика

Публикация на других ресурсах: Получена

Какого волка ты кормишь?

Гарри Поттер в свои год-и-одна-четверть умел говорить самое важное слово после мамы - "Дай!". Седобородый волшебник, как только его напарница отвернулась, украдкой сунул просившему настойчиво красивую игрушку ребенку свой делюминатор и сплел чары сна и тепла. Про погашенные фонари рассеянно подумал, что надо бы включить, но тут Минерва сказала, что собрание Ордена и так их заждалось, и волшебники исчезли. На крыльце осталась плетеная корзинка, от которой поднимался дрожащий теплый воздух.

***

Дамблдор впервые создал свой крестраж. А в силу того, что он стремился понять, что подвигло Волдеморта на разрыв собственной души, а убивать никого, после внезапной смерти Арианы, не мог, ведь даже Гриндевальда просто пленил, то искал способ сделать крестраж бескровно и уж тем более, без какой-то жестокости. Способ был прост и лежал на поверхности - зачем разрывать бессмертную душу, когда можно ее скопировать и поместить в предмет. После смерти доверенное лицо создаст гомункула и вселит ее туда. А сохраненные знания помогут со временем полностью оживить гомункул. Дамблдор, будучи учеником и подмастерьем Фламеля, почитывал и книги Руджиери, и Макропулоса.

Конечно, вместе с этим копировались и все знания о прожитых годах, некоторые можно было и не помнить, да и откат придется все равно терпеть пару-тройку лет, но эта идея поглотила Дамблдора и когда он уже был совершенно готов ее воплотить, от нетерпения осмотрелся вокруг и взгляд упал на делюминатор. Источник света и тьмы, смотря куда нажать, показался символическим. И скопированная душа легла в него, повозилась чуть-чуть, устраиваясь поудобнее и закрыла веки, образно выражаясь.

Дамблдору показалось, что свет за окном мигнул и он подошел к нему. И смотрел с изумлением на снег, покрывший вершины гор и солнце почти в зените. Когда он вливал в делюминатор копию души, по аналогии с Волдемортовской назвал ее копираж, стоял вечер жаркого летнего дня.

Вызванная заместительница сказала, какое сегодня число, первое ноября и тихо вздохнула. У Дамблдора закралось сомнение - в волосах Минервы блестела седина, а только вчера ее не было. Он перевел взгляд на зеркало и вздрогнул - его всегда аккуратно подстриженная борода обычно дорастала до середины груди, а тут была подвязана кокетливым бантиком и переброшена через плечо. Он торопливо сбросил ее и увидел, что кончик ее лежит на полу. Дамблдор всегда соображал быстро, и кинул взгляд на вечный календарь. Там был нарисован одна тысяча девятьсот девяностый год, первое ноября, одиннадцать часов утра, если тебе так важно, нарисовал календарь на вопросительный взгляд хозяина.

Душу скопировал Дамблдор в середине августа одна тысяча девятьсот восемьдесят первого года. Но раз он все еще находится в директорском кабинете, то это значит, кто-то победил Волдеморта. Дамблдор выпроводил Минерву и приказал своему эльфу принести газеты за девятилетний период. Техникой скорочтения он владел с самого детства, и сейчас, за ночь ознакомившись с историей магического мира в изложении журналистов,

обдумывал дальнейшие действия. И его преследовал один вопрос - куда исчез мальчик-который-выжил?

Если верить всей газетной чуши, Волдеморт убился о ребенка пророчества и исчез. Мальчик был совершенно точно жив и здоров - пустячная поделка Лили и Джеймса, показывающая состояние их сына, была им выпрошена в день рождения Гарри, он притащил много подарков, поиграл с забавным карапузом и потом, стоя с бокалом вина у каминной полки, перебирал на ней всякие безделушки. Все взрослые, натетешкавшись с малышом, были выгнаны Лили в гостиную, и она усыпляла ребенка. Тут внезапно ожил один небольшой артефакт в виде шарика, свободно катавшегося по подставке, Дамблдор как раз протянул к нему руку, чтобы рассмотреть поближе и увидел, что шарик подкатился к одной ячейке из десяти, на ней значилось - "Спит". И верно, через пару минут Лили спустилась вниз и подтвердила, что малыш заснул. Дамблдор любил всякие артефакты и попросил этот для изучения. Потом, как обычно, поместил его на одну из полок шкафа и забыл. А Лили и Джеймс, которые сделали его для крохотного недельного младенца, и им особо не был нужен уже, тоже забыли.

Сейчас артефакт показывал - "Бодрствует", но где именно бодрствует ребенок, было непонятно. За неделю Дамблдор вошел в курс всех дел везде, маги консервативны и особых изменений не было. По ночам он пытался соорудить поисковик, но не было самого важного компонента - крови Гарри. И, сидя однажды в кресле после приезда из Брюсселя, посмотрел на сидящую напротив Минерву и вздохнул, и слова сами сорвались с языка - "А как там сейчас Гарри поживает?"

Минерва буднично протянула ему письмо от одной из сторонниц Ордена Феникса, сквибки Арабеллы Фигг. Там был полный отчет с колдофото. На них худенький серьезный мальчик в круглых очках то ковырялся в саду, то играл с котенком книззла. Прилагаемое письмо гласило, что мальчик здоров, и все.

Дамблдор умело навел Минерву на рассказ о Гарри и понял, что это он настоял на помещении ребенка к сестре матери, противной сквибке. Но, выяснив адрес, не смог спокойно подойти к дому тети Гарри - почудился рыже-зеленый отблеск в окнах. Над домом была какая-то защита, совершенно незнакомая Дамблдору.

За следующий год он выяснил, что похожие чары делали отчаявшиеся матери, ритуал не был сложным или долгим, просто очень древним и забытым, видимо Лили его раскопала в библиотеке Поттеров, ведь те были родственниками нескольким темным семьям. Проводивший его обменивал свою жизнь на жизнь другого осознанно и с великим желанием. Теперь стало ясно, почему рассыпался в прах могучий злодей - ритуал давал такой откат. Но в том то и дело, что не убивал, а развоплощал. И, значит, битва с Волдемортом еще впереди, сделавший крестраж непременно воплотится. Ему достался откат в девять лет, но даже в том состоянии, что он пребывал после копирования души в делюминатор, он делал только добрые дела, на автопилоте, как говорят магглы, он уверен в этом. Что будет делать Волдеморт после воплощения было ясно - творить зло.

Тут то и толкнула Дамблдора мысль, а где же его делюминатор? Сеанс ретроградного самогипноза занял еще полгода, Гарри уже поступил в Гриффиндор и сейчас как раз сдавал переводные экзамены на второй курс.

Неугомонный ребенок был жизнерадостным живчиком, лез в приключения и бедняга Снейп не успевал порой его отслеживать и постоянно жаловался Дамблдору, что от умницы Лили, ничего кроме глаз, Гарри не досталось, весь в отца. Летом надо будет осторожно-осторожно просмотреть память Гарри, с того момента, как он оставил его на крыльце, вручив на требовательное "Дай!" свой копираж. И забрать его и спрятать в надежном месте. А пока надо усилить ловушку на вселившегося в Квиррелла Волдеморта, тот не мог покинуть тело-носитель, уж Дамблдор умел закреплять вселенцев и провел необходимый ритуал еще первого сентября, как обнаружил одержимость. Внушать, что философский камень поможет вернуть полноценное тело было легко, как и подбрасывать книги-фальшивки по изготовлению эликсира. Пришлось пожертвовать даже кровью парочки единорогов, чтобы Волдеморт в затылке Квиррелла окончательно засел, но хотя испортил с ними отношения, как и с кентаврами, для Всеобщего блага приходилось идти и не на такие жертвы.

Посреди заседания Визенгамота прозвучал сигнальный звонок из луковицы часов, кто-то прошел в комнату с зеркалом, и ступил на замаскированный рунный круг. Пришлось прервать речь очередного оратора о необходимости соблюдать стандарты стенок котлов и покинуть заседание. В Хогвартс Дамблдор добрался порт-ключом, его единственного пропускали барьеры замка.

***

Гарри Поттер до семи лет был очень странным ребенком. Он никогда не плакал, ничего не просил, и если Петунья забывала его покормить, ложился где-нибудь в тихом месте и замирал на пару часов, при этом его взгляд стекленел. Однажды Дадли облил его на улице в таком состоянии водой, стояла необычайно холодная зима и Гарри, что сидел на своей любимой скамейке в парке, примерз к ней. К вечеру, когда Гарри не пришел, тетя допыталась у Дадли, когда тот последний раз видел Гарри и где. Она прибежала к почти замерзшему мальчику и впервые в жизни испугалась за него.

В больнице Гарри долго пролежал, почти до весны, воспаление легких сменялось воспалением почек, Гарри таял на глазах и почти не приходил в сознание. Но одним февральским утром открыл яркие глаза, попросил у подбежавшей медсестры попить и пошел на поправку такими темпами, что все поражались. Через три дня мальчик был совершенно здоров, и его выписали. Напуганный плачем мамы по Гарри, Дадли не признался, что он облил Гарри на морозе водой, но с тех пор просто избегал его и отводил глаза.

Мальчик же выпросил себе чулан, с его глазами что-то было неладное, яркий свет вызывал головную боль по утрам. Окулист выписал капли и очки, и подтвердил, что полумрак лучше при такой болезни глаз. Петунья купила небольшую кровать, которая еле влезла в чулан, и попросила мужа провести туда свет. Гарри жил там до прихода письма из Хогвартса, потом напуганный дядя потребовал, чтобы мальчик жил как люди, а не прятался в темноте. Гарри, что уже преодолел ту светобоязнь, переехал на второй этаж.

Внутри себя Гарри до семи лет слушал споры двух мужчин, они были бесконечными и до семи лет Гарри не мог привлечь их внимания. Потом привлек как-то и те по очереди рассказывали ему всякое. Один из них, красивый синеглазый брюнет, по имени Том, вылечил его от болячек. Второй, Альбус и еще куча имен, был стариканом с белой бородой и ничего не делал, только болтал с Томом. Он был за что-то обижен на мальчика и почти с ним не разговаривал. В темноте оба больше молчали и прятались по таким закоулкам, что Гарри еле их разыскивал. Он не помнил раннего детства, а старик укорял его всякий раз, что он лишил его возможности возрождения. И показывал проекцию какой-то игрушки, вызывающей и гасящей свет. Синеглазый предложил сеансы гипноза, и через полгода Гарри вспомнил, как этот старик вручил ему игрушку, спел песенку и ушел. Гарри подремал в корзинке, потом захотел писать и вылез из нее. Он был одет в пижамку с рисунками крылатых мячиков, и умел приспускать штанишки при нужде. Гарри писал стоя с крылечка и нечаянно, подтягивая штанишки на резинке, упал с него. Игрушка выпала чуть раньше, Гарри за ней и потянулся. Он воткнулся макушкой прямо на хрупкую безделушку и сломал ее. Осколки стеклянных частей поранили кожу под копной волос, и кровь показалась, стекающей за шиворот, очень горячей. Гарри немного полежал, но земля была холодной и вскарабкался на крыльцо. В корзинке было одеяло, и Гарри, что вспомнил маму, которая не пришла подоткнуть под бочок, заревел громко и пронзительно. Потом началась суета и его занесли в дом.

***

Дамблдор быстрыми шагами вошел в комнату с ловушкой. Квиррелл стоял прямо на ней и всматривался в зеркало то сам, то поворачивался и тогда туда таращился Волдеморт своими жуткими глазами. Дамблдор укоризненно покачал головой и наставил на Волдеморта палочку. Тот крутанулся на месте и выставил свою.

Лучи сорвались одновременно и две кучки пепла, одна угольно-черная, вторая черно-белая, от одинаковых Адских пламеней легли перед спокойно глядящим через порог Гарри. Он подошел к ним, поворошил ногой. Смесь пеплов стала серой, и из нее выкатилась целая палочка старикана. Палочка Волдеморто-Квиррелла сгорела.

Гарри смел обе кучки в куль из мантии-невидимки и вытащил камень из зеркала и спрятал в карман. Скучающе посмотрел по сторонам, пульнул в древний артефакт Бомбардой из палочки старика и сломал ее пополам легко, и подобрал на память один обломок палочки и один осколок зеркала. Больше здесь делать было нечего.

На берегу озера стояла заплаканная Гермиона и получала нагоняй от Снейпа и Макгонагалл. Рон спрятался в кустах. Гарри решил тоже не высовываться пока и ушел в библиотеку. Прибежавшая туда Гермиона взахлеб рассказывала, что была уверена, что Снейп хочет забрать тот самый философский камень, в который ты не веришь, Гарри. Декан ее отругала за такие бредни, а незаметно подкравшийся профессор Снейп язвительно поинтересовался, как она пришла к такому выводу. Гарри вручил для утешения яблоко в карамели и мадам Пинс не стерпела такого кощунства. Оба изгнанных ребенка ушли в свою гостиную, и разошлись по спальням. На завтра был запланирован праздничный прощальный завтрак и отъезд домой.

Посылка Фламелю ушла из общественной совятни Хогсмида поздней ночью, Том Риддл знал много ходов под замком. Он остался жить в голове у Гарри, а старикан, после своей смерти в реальном мире, больше никогда не разговаривал ни с кем.

Гарри в январе наконец научился в собственном разуме создавать темницы и переселил нудного старикашку туда, а брюнета - в соседнюю камеру. Это его разум и соглядатаи больше не будут орать ночами на него. Понадобится совет, он спокойно сам спросит. В тех камерах было безвременье, и со временем, когда Гарри решил помочь Тому приобрести собственное тело, тот и рассказал о пяти крестражах, поэтому тетрадь Гарри изъял у седьмой рыжей и припрятал, как и диадему. А старик истончился и колыхался тонкой белой полоской, с каждым днем все больше исчезая и из памяти, и из подсознания.

Психология, которую Гарри, после окончания Хогвартса, изучал в магловском университете вместе с Томом и углубленный психоанализ исцелили обоих от травм детства. Том возродился вполне вменяемым и пошел сам учиться на психиатра, это круче психологии, подмигнул он на прощание Гарри, вытягиваясь в черный смерч. Крестраж решили использовать для возрождения тетрадный, молодой мозг гибче усваивает знания. Остальные Том сам спалил все тем же Адским пламенем при Гарри. Свой осколок из Гарри он вытянул легко и присоединил. Больше они не встречались ни разу.