Сторож я брату своему.

Статус: Закончен

Ссылка на работу: https://ficbook.net/readfic/9643622

Автор: я так слышу

Метки:

AU, ООС, Нелинейное повествование

Описание:

Что подавляли артефакты Дамблдора и у кого, стало ясно только в середине августа одна тысяча девятьсот девяносто первого года.

Публикация на других ресурсах:

Уточнять у автора/переводчика

Публикация на других ресурсах: Получена

Причудливо тасуется колода.

Гарри досадливо снова отмахнулся от назойливой мухи, и решил, что на сегодня достаточно. Веранду пристроил папа к задней двери еще в прошлом году, но покрасить решил этим летом. Гарри, что спокойно стоял на стремянке с ведерком краски и кистью, чуть не навернулся с небольшой высоты из-за вопля Дадли. Соседский мальчик, его друг, сломал духовое ружье и тайком приволок для починки. Опять. В пятый раз за лето.

Гарри обреченно вздохнул, подал Дадли ведерко и кисть и ловко спрыгнул на дощатый пол веранды. И протянул руку за ружьем, на этот раз была выломана мушка. Строгий отец Дадли Дурсля был прижимист и за сломанные вещи наказывал сына ремнем. Гарри, с которого сдували пылинки, вообще-то должен был вырасти избалованной капризной сволочью, с самого первого дня всем только улыбался и был очень скромным и послушным.

Про то, что он приемный, рассказала мама в пять лет и звала его подарком на новоселье, они как раз переехали в Литл-Уингинг, купили дом под номером 4А по улице Тисовой, что стоял сразу за домом 4. Кто давал номера домам, неизвестно, потому что это был единственный дом с буквой во всем городке.

Почему его назвали подарком мама рассказала только вчера, справляя день рождения. По случайному совпадению, у соседского мальчика и у него они были в один день, и столы для детей и Петунья Дурсль и Маргарет Стоун накрывали между садами, все равно мальчики снесли за эти годы живую изгородь. Поэтому сегодня утром Гарри понял, почему никогда не отказывает Дадли в помощи и жалеет его. Учеба не очень давалась Дадли, и Гарри натаскивал его все шесть лет, что они провели за одной партой. Вот на улице у Дадли образовалась другая компания, непоседа, почитав рядом с Гарри полчасика, начинал вертеться и под любым предлогом убегал. Но вечером Гарри спокойно проходил в комнату Дадли, который уже поужинал, молча протягивал учебник и заставлял читать вслух. Перед этим он заглядывал вежливо поздороваться с дядей Верноном, толстяком с моржовыми усами, и тетей Петуньей, худой блондинкой с длинной шеей.

Дадли читал медленно, но Гарри не отставал, пока тот не прочитает отмеченное место. За это тетя Петунья учила его готовить пироги и торты, дядя Вернон разбираться в моторах и дрелях, ну а Дадли просто стал учиться лучше и это было настоящим подарком для Гарри. И утром часто завтракал за одним столом с Дадли и выходили в школу вместе. При Гарри Дадли молча лопал овсянку, а без него отворачивал нос и требовал вредную, по мнению Петуньи, гору жареного мяса и яиц. Вернон Дурсль к тому времени уже уезжал в Лондон, и Дадли начинал капризничать. Но присутствие олимпийски спокойного Гарри останавливало, да еще Гарри намекающе мог ущипнуть за круглый бочок.

***

Мама вчера рассказала, что они могли остаться без него, потому что переехали накануне и усталый муж прилег на диван в гостиной перед телевизором, а она ушла поплакать на задний двор и услышала непонятный шум с неба. Фонарь, освещавший с улицы тот уголок сада, куда она вышла погоревать о своем нерожденном сыне, внезапно погас и вообще стало неестественно тихо. Слышались только два голоса и стал четко различим шум мотора

мотоцикла и да, он доносился с неба. Мама жила до одиннадцати лет в странном месте, где иногда летали на метлах, потом ее родители отдали в обычную среднюю школу и переселили к двоюродному дяде. Тот работал бухгалтером, женат не был и с удовольствием занимался с девочкой. Тоска по родителям и младшим братикам, Чарли и Биллу, прошла, на удивление, скоро, и мама постепенно забыла и их, и маму с папой. Выросла, тоже выучилась на бухгалтера и вышла замуж в девятнадцать. Ее нерожденный сын погиб при автокатастрофе и муж решился на перемены. Вот и купили дом в тихом городке, и она только-только встала с инвалидного кресла и перешла на костыль.

От того, что она снова стала свидетелем чудес, как в раннем детстве, напал ступор и воспоминания нахлынули лавиной и оглушенная ими, она пропустила разговор уже троих людей и очнулась от вспышки света загоревшегося фонаря. Кто-то тихонько скулил и ей показалось, что котенок.

Маргарет Стоун осторожно приоткрыла калитку между своим садом и садом соседки с миленьким карапузом, на которых смотрела с тоской как раз вечером из окна спальни на втором этаже. Скулеж стал чуть громче, когда Маргарет обогнула дом и увидела корзинку с шевелящимся младенцем.

На улице было холодно, свет в окнах соседей не горел и Маргарет, соврав самой себе, что только до утра заберет ребенка в дом, костыль отбросила и схватила корзинку.

Муж, глядя на счастливое лицо жены, уже на следующий день начал хитрую операцию по признанию мальчика со шрамом на лбу своим сыном. Оформили его на удивление быстро, и уже через неделю Маргарет стояла у кроватки сына, Гарри Джеймса Гифта Стоуна, в палате детской клиники.

Врачам пришлось иссекать края незаживающего шрама и подтягивать кожу. От этого заживший шрам стал волнообразным, постепенно бледнел и истончался. К двум годам его совершенно не было видно. Потом, когда дети уже в возрасте трех лет играли вместе, а Маргарет и Петунья с умилением смотрели на них, именно Петунья обратила внимание, что мальчик щурится, пытаясь разглядеть картинку в красочной книге. Результатом стало обследование у офтальмолога и длительное лечение в течение пары лет. Да и сейчас Гарри приходилось пить курсы специальной витаминной настойки из морковного сока, черники и тыквы. Но результат стоил того - в школе Гарри надевал очки, если только сидел на последней парте. Иногда он просто забывал их снять и шел домой в них, и Дадли ухахатывался, и орал, что очкарик Гарри выглядит как профессор. Друзья Дадли тоже посмеивались, но попробовав подшутить над Гарри сами, огребли по паре зуботычин от немаленьких кулаков предводителя своей шайки. Гарри же только улыбался и нисколько не обижался.

И сейчас, любовно поглаживая исправленное ружье, понял, почему относится к Дадли так хорошо. Тот оказался его кузеном, тетя Петунья была родной сестрой мамы. Гарри смог прочитать записку, написанную зелеными чернилами на куске толстой бумаги, которую мама вытащила из его кулачка и хранила в сейфе в спальне. У нее перед глазами строчки плыли и дергались и она припрятала ее подальше. Только имя сумела прочитать, и все, дальше начиналась дикая головная боль.

Мама плакала не останавливаясь, и бормотала, что очень виновата перед Петуньей, но у нее уже был сынишка. А она никогда не сможет иметь детей, и Гарри молча обнял маму и плакал вместе с ней. И решили никогда не говорить тете Петунье, что рядом десять лет живет Гарри Поттер, ее племянник. Его папа был добрым, и в отличие от Вернона Дурсля, никогда не наказывал сына физически. А Гарри, что лечил полосы от ремня у Дадли на спине поглаживанием их, с раннего детства, понимал, что его-то уж драл бы дядя ремнем намного сильнее и благодарил маму за то, что забрала к себе.

***

Письмо из Хогвартса тоже мама не смогла прочитать, но те воспоминания снова откуда-то нахлынули и Маргарет впервые за десять лет вспомнила, как видела ведьм и колдунов с волшебными палочками в детстве, как ее братики летали на маленьких метлах, а она, как ни старалась, взлететь ни разу не смогла. Как после ее дня рождения не пришло какое-то письмо, и ставшая раздражительной мама и прячущий виновато глаза папа, собрали ей пару платьев и отвезли в Лондон к дяде Уильяму. Воспоминания почему-то заканчивались тем, что мама, обернувшись на пороге, указывала на нее палочкой и бормотала.

Маргарет вспомнила, что видела несколько раз душной ночью, как из окна чердачного дома соседушки-старушки-кошатницы, дамы навязчивой и слащавой, которую ни она, ни миссис Дурсль терпеть не могли, и которая постоянно напрашивалась в няньки, но ни разу не удавалось ей это, вылетала явно дрессированная сова. Маргарет перестала мучиться бессонницей почти сразу после усыновления Гарри, но иногда от жары заснуть не могла.

Ее мужчины спали под кондиционерами, а ей не нравился запах сухого прохладного воздуха. Вот поэтому она дожидалась, пока спальня охладится, она тихонько выключит кондиционер и тогда легко уснет. В саду было ночами тихо и не так давил зной, так что июльские ночи до второго часа заставали миссис Стоун под деревом в кресле-качалке.

Сова миссис Фигг бесшумно влетала и вылетала в чердачное окно и пару раз в ее лапках были конверты или что-то подобное. Поэтому миссис Стоун написала ответ, что письмо получено, Гарри расписался и пошел к соседке. Та отпираться не стала и позволила привязать к лапке письмо для Минервы Макгонагалл.

Для сопровождения Гарри в школу прибыл огромный детина, когда родители были на работе. Мама второй год как стала главной в аудиторской фирме и уехала на пару дней в Глазго. Папа должен был вернуться к вечеру, и Гарри готовил его любимое блюдо. Их соседи уехали в отпуск на континент и Дадли обещал привезти настоящего бельгийского шоколада. Гарри, у которого напрочь отсутствовал интерес к сладостям, переевшего найденных конфет, его долго лечили от аллергии на шоколад, покивал головой, похлопал Дадли по плечу и они расстались на месяц.

Ключ от своего дома тетя Петунья вручила Гарри с просьбой поливать ее цветы в кухне и гостиной. Гарри всегда ходил в дом друга через задний двор и сейчас, глядя в окно своей кухни, заметил тень в гостиной Дурслей. Кто-то там бродил, но смелый глупый Гарри, выключив плиту, выскочил из дома прямо в фартуке с надписью - "Я волшебный повар", который мама сшила сама и застал растерянно озирающегося здоровенного мужика. И прямо спросил, что тот делает в чужом доме. Детина разрыдался и умилительно произнес, что Гарри так на папку похож, а глаза мамины. Гарри, что стоял в круглых очках мамы для защиты глаз от лука, и которые были без диоптрий, понял, что маги идиоты и прислали за ним очень заметную фигуру. Гарри не стал разуверять, что ничего не знает о Хогвартсе, хотя тетя Петунья просветила его еще две недели назад, когда Маргарет спросила подружку, не знает ли она что-нибудь о волшебстве, а то у нее сын колдуном оказался. Петунья, которая маялась от неясной тоски уже второй десяток лет, не получая известий от сестры, встрепенулась и вылила ушат информации. И спросила, а как они справлялись со стихийными выбросами, ведь ее сестра могла поджечь занавески и левитировать цветы до поступления в Хогвартс. Теперь, когда у Гарри возникал какой-нибудь вопрос, Петунья старательно пыталась вспоминать и даже выдала Гарри коробку с вещами своей сестры.

Вещи те лежали на чердаке уже двенадцать лет, после продажи дома родителей Лили, ее сестра-ведьма, тут Петунья поджала губы, не стала их забирать и посоветовала выкинуть. Но там были и волшебные поделки, а она прекрасно осведомлена о Статуте секретности и потому убрала их подальше. Но Гарри она их отдаст, с тем, чтобы тот подбросил в мусорку где-нибудь на Косой аллее. Ей не удалось ни разу без Лили даже увидеть бар с дырявым котлом на вывеске, а его вскоре прибудут сопровождать за покупками.

Такой уж сопровождающий достался, что выволок за шиворот Гарри, одетого от духоты от плиты только в свободную футболку и тренировочные штаны с вытянутыми на коленях пузырями. Потому что Гарри, после приготовления обеда собирался полоть рассаду, выращенную из семян из коробки с вещами Лили Эванс, его биологической родительницы. И великан-сопроводила, обливаясь слезами и рыдая в огромный клетчатый платок, всю дорогу до Дырявого котла рассказывал о гибели его настоящих родителей от руки злодея-без-имени, и держал Гарри за руку крепко. Так что у Гарри, смирившегося с этим, и возможности удрать не было. Второе письмо он аккуратно вытащил, прочитал совершенно идентичные строки и не понял, зачем ему два письма. Но Хагрид не давал вставить ни слова или вопроса, а впрочем Гарри особо то и не стремился это сделать. Он с самого раннего детства предпочитал читать, слушать и делать выводы. Сейчас вывод был таким - маги идиоты. Зачем-то подходили по пять раз жать руку в самом грязном баре на свете и

кланялись ему, как какому-то восточному шейху. Да и хрен с ними, может они так всех прибывших впервые в волшебный мир приветствуют и не стал допытываться у косноязычного Хагрида, что за почести ему оказывали, сам почитает о традициях.

В банке у него оказался собственный сейф, номер Гарри запомнил накрепко. У Лили, его мамы, номер отличался на одну цифру. Завтра, когда наглого великана, забравшего ключ обратно, не будет, он со своей мамой Маргарет снова приедет в банк и попросит открыть другой сейф. А пока решил плыть по течению. Брошюра банка, найденная в числе конспектов и книг по чарам и зельеварению, давала понять, что наследника гоблины как-то умеют определять по своим признакам. Гарри, которому разрешили взять из своего же сейфа только сорок галеонов и уверяли, что этого хватит для всех покупок к школе, и тут же умноживший в уме сорок на пять, только диву давался и обменному курсу, вывешенному на входе в банк и ценам на волшебные приспособы и книги с одеждой.

Гарри, которого великан отправил вопреки здравому смыслу за одеждой, а куда покупки-то складывать, развернулся от дверей ателье и перешел через дорогу. Великан ушел промочить горло, от тележек мутит его, но Гарри, обладавший тонким нюхом, четко различил вчерашний перегар и понял, что его вообще за дурачка держат и лгут по всякому поводу. В магазине сумок было тихо и уютно, запах кожи бодрил и Гарри долго выбирал сумку по своему вкусу. За двадцать галеонов купил вместительную внутри, с десятью отделами, а внешне совсем похожую на его школьную, и попросил привязать на него. Продавец, как мама и описывала в конспектах по чарам, обвел палочкой, взял пятнадцать сиклей и Гарри пошел покупать мантии, здраво рассудив, что палочка и мантия главнее остального. Сумка съела половину денег, мантий пришлось брать три и еще одну, и еще кучу школьной формы. У Гарри осталось семь галеонов, и он надеялся, что на палочку их хватит. Так что прибежавшему Хагриду соврал, не моргнув глазом, что все купил, кроме палочки и тот снова его поволок быстрыми шагами опохмелившегося алкоголика. Палочку Гарри забрал молча, выслушав историю о его шраме, которого не было. Избирательное зрение магов, видевших не то что есть на самом деле, а то, что им хочется увидеть, подтвердил и старик, продавший главный волшебниковский инструмент.

Хагрид посадил его съесть мороженое в кафе, а сам снова куда-то убежал. От покупки билетов на электричку и метро пачка фунтов, что сунул Хагрид, совсем не уменьшилась, и Гарри обменял часть на галеоны. По дороге выкинул тошнотворно-сладкий рожок в урну и стоял, разглядывая витрину с теми самыми метлами для полетов, о которых говорила мама, вспоминая о своем детстве и плача от непонятной тоски. Самая дешевая стоила пять галеонов и Гарри смело уже попросил уменьшить ее до вечера. За это он доплатил два сикля продавцу, сунул ставшую игрушечной метлу в сумку и вышел к машущему ему через окно Хагриду. Тот держал в руках клетку с самой красивой совой на свете, вручил ее

Гарри и тепло поздравил с днем рождения. Гарри, у которого аллергия была не только на шоколад и сладости, но и на пух птиц, сразу прослезился и зашмыгал носом. Хагрид счел это сентиментальностью, прослезился в ответ, быстро вывел Гарри через бар, сейчас абсолютно пустой, и вручил еще один конверт. И исчез во вспышке.

Гарри, который уже рыдал опухшими глазами, наощупь открыл клетку с неназванной совой, выпустил ту и она куда-то рванула. Хагрид все допытывался, как Гарри сову назовет, но что-то насторожило мальчика в этом настойчивом стремлении узнать имя существа, на которое у него страшная аллергическая реакция, и он сказал, что учебники почитает и там выберет. Тут Хагрид постоял минутку, соображая, и сказал отправить ему письмо и там имя указать. Для чего так настойчиво великан требовал это, Гарри вычитал в первой же главе маминого учебника по чарам за второй курс - имя привязывало животное к волшебнику и делало того почти фамилиаром. Но это Гарри прочитает уже вечером, когда в красках будет отцу и маме расписывать свой первый выход в магический мир. Мама уже подхрюкивала от смеха, папа же валялся по полу. Для связи решили покупать ворона, Гарри видел тех с письмами в лапках, летящих над головами на Косой аллее. И посылать можно будет хоть днем, чтобы не шифроваться как миссис Фигг.

***

Гарри словно родился на метле, сказала мама, когда тот по утрам закладывал виражи, облетая стол. По рассказам тети Петуньи, если маглы, увидят его на метле и начнут рассказывать, маги пришлют стирателей памяти. И Гарри летал внутри дома, отдыхая от чтения магических книг по традициям и законодательству. На их покупке настояла мама, и, вычитав в одной из них, что маги обычно избавляются от сквибов,и значит, его маму просто выбросили из своей волшебной жизни, Гарри решил узнать, что за родители способны на такое и ни в коем случае не дружить с такими семьями. Ведь в той же книге указывались и совершенно противоположные сведения - некоторых сквибов не выгоняли, а обучали зельеварению и те неплохо жили и среди магов, и даже немного колдовали к середине жизни.

За покупками поехали не на следующий день, а через неделю. Опухшие глаза прошли только после пары капельниц в больнице и Гарри сказал маме, что если на врановых так отреагирует, то будет искать другие способы связи. Денег взяли на всякий случай побольше, обменяют, если мамин сейф ему не отдадут.

Но гоблины, едва Гарри назвал номер сейфа, провели его и маму к лифту, мягко спустили на уровень ниже и попросили прижать палец к двери сейфа. Иголка, выскочившая из замочной скважины, впилась небольно и неглубоко. Пока Гарри, посасывая уколотый палец, рассматривал содержимое сейфа, и нагребал золото, тонким слоем лежавшее на полках и читал надписи на шкатулках и примерял колечко из одной из них, с его мамой уважительно говорил гоблин. Он уже оценил бухгалтерскую хватку этой сквибы и пригласил к ним на работу. Опешившая Маргарет произнесла, что она никак без сына не сможет попасть на Косую аллею, на что гоблин сказал, что и не надо. В Лондоне им нужен свой представитель, в обычном банке. К ней там будут обращаться маги, живущие в обычном мире, что по каким-то причинам не могут держать деньги в Гринготтсе, и только по субботам. Так что мама обещала подумать, ведь после отъезда сына на учебу ей будет надо как-то развлекать себя и гоблин торжественно вручил ей для связи мобильный телефон. У Гарри глаза на лоб вылезли, а гоблин подмигнул и сказал, что они не замшелые ретрограды-маги и радиоволны особо магическим законам не подчиняются. А они спонсируют парочку американских фирм, которые и изобрели защиту-экранировку от магии. У Гарри, имевшего слабость к радиоэлектронике, глаза загорелись от радости.

Гоблин дал понять, что в тех фирмах работают бок-о-бок и маги и сквибы. И если Гарри окончит с хорошими оценками Хогвартс, можно будет рекомендовать и его. Гарри, что было приуныл от перспектив навсегда остаться необразованным в обычном мире, воспрял духом. Пусть он потратит пять лет и научится себя контролировать как маг, а вот потом будет догонять школьную программу и поступить в нормальный университет. Вычитанные у мамы в учебниках сведения, что необученные маги могут и перегореть от неправильного расхода сил при каком-нибудь стрессе и вследствие этого умереть, или в самом лучшем случае долго болеть, настроили Гарри уже на серьезный лад - он будет учиться управлять собой изо всех сил.

Галеонов хватило и на учебники, мамины оказались немного другими, и Гарри, что вообще не собирался вначале покупать ни для первого, ни для второго курсов, решил в школу взять оба вида и сравнивать их в процессе учебы. И на книги по традициям, ведь мама сказала, что приедет он как будто в другую страну и хотя бы в общих чертах должен разобраться в устройстве магического мира. Проходили по магазинам до самого вечера, проход Гарри уже уверенно открыл собственной палочкой и мама с облегчением скинула мантию, свою первую покупку. На Гарри тоже была простая серая мантия, это мама настояла, купив себе и шляпу. Так что никто их не разглядывал, продавцы разговаривали вежливо, что немного не соответствовало рассказам тети Петуньи. Мама просто решила не выделяться из толпы и угадала.

Такси их довезло до дома быстро, уставшие от впечатлений рано легли спать и не слышали, как в соседнем доме шарилась соседка-шпионка. Ей впервые удалось проникнуть в дом за эти почти десять лет, и теперь она торопливо забирала артефакты из гостиной. Дамблдор, что их вручил ей для установки на каминной полке на следующий день после водворения Гарри на Тисовой, тогда то Петунья и застала наглую гостью и испортились их отношения, сказал забрать после того, как мальчику исполнится одиннадцать и не надо будет сдерживать проявления выбросов. А зоны их охвата хватило и на соседний дом, о чем никто и не знал.

***

Через неделю вернулись Дурсли, поблагодарили Гарри за полив цветов и присмотр за домом, надарили всячинок и шоколада. Шоколад Гарри скормил весь Дадли же, и ночью они проснулись от громких стуков в дверь. Там стояла Петунья и дрожащей рукой протягивала письмо из Хогвартса на имя Дадли Дурсля. Вечером, во сне у того произошел первый в жизни выброс, и артефакт школы обрадованно написал письмо на заранее подписанных пергаментах и домовика вызвал для вручения совам-почтальонам школы.

***

Поход за покупками для Дадли был эпическим. Но за день купили все и гордая тем, что у нее сын-колдун, Петунья наконец простила сестру. На поезд их отвозили все родители на двух машинах, дети еле вырвались из удушающих захватов мам. Ворон достался Дадли, назвали Мунином. Гарри, что наелся антигистаминных препаратов, вяло сидел у окна, а неугомонный перпетуум-мобиле по имени Дадли искал на пару с таким же пухлячком жабу по имени Тревор.

Вошедший мальчик с глазами, точь-в-точь как у мамы и такими же рыжими волосами стряхнул сонную одурь. Но не до конца, потому что на вопрос, не он ли Гарри Поттер, Гарри Стоун, что не привык к новому имени, отрицательно покачал облитой гелем головой.

Волосы его мама зачесала назад, открывая лоб с незаметной ниточкой шрама, очки Гарри

приобрели новые и они сейчас лежали в сумке. Обычная рубашка и джинсы были как у половины учеников, вторая половина уже напялила мантии и переоделась в школьную форму.

Мальчик немного постоял, представился Роном Уизли и побрел дальше по вагону. Гарри наконец узнал фамилию мамы в девичестве, и решил понаблюдать в школе за этим парнем.

Глаза пусть и были похожи, но у его мамы прямой и смелый взгляд, а тут хитрость и зависть просто ощутимо текла из-под длинных пушистых ресниц. И Гарри ощутил, что его охватывает гнев.

Он выскочил вслед за мальчиком, чтобы расспросить того о семье, но тот уже ушел куда-то.

Из приоткрытого окна в коридоре дуло приятным сквознячком, и задумавшийся Гарри, которого похлопал по плечу двойник его кузена, вежливо попросил дороги. За ним стоял так же прилизанный, как и он сам, блондин со вторым крупным пареньком.

Драко Малфой рассматривал Гарри Поттера, который пригласил их в купе, и они славно поболтали. На предложение помочь разобраться, что к чему в этом мире, Гарри ответил согласием и представил своего вернувшегося оголодавшего кузена. Два похожих, как однояйцевые близнецы мальчика, Дадли Дурсль и Винсент Крэбб, подружились сразу и навсегда. И ни происхождение Дадли, он же грязнокровка, по мнению магов-чистокровок, ни его незнание о традициях волшебников, не помешало им дружить ни на Слизерине, куда Дадли попал вслед за новым другом, ни после школы. Дадли учился под пинками, как и Винсент и они дружно старались слинять от Гарри и Драко и от домашки. Гарри, которого распределяли почти последним, пошел по предложению Шляпы на Слизерин, чтобы защищать брата, тот был распределен сразу за Винсентом и уговаривал Шляпу почти пять минут, вместо предлагаемого Хаффлпафа.

Но чаще именно Дадли защищал Гарри, пока им давали обидные прозвища и пытались унизить. Боевое уличное прошлое Дадли не раз помогало в разборках, пока длился первый курс. За первые полгода почти все студенты поносили по паре синяков от внушительного удара правой, и к концу курса признали право на учебу среди них. Декан наблюдал со стороны и иногда вмешивался, но к негодованию чистокровных детишек, чаще на стороне Дадли и постепенно приучил к мысли, что недаром Винсент так восстает на стороне друга.

Бастардов хватало и среди аристократов и эту мысль и пытался внушить хитрый слизеринский декан. А кто знает, какая связь между похожими как две капли воды Винсентом и Дадли? Призадумавшиеся первокурсники-змеи притихли и следующие три года текли безмятежно. Мимо проходили приключения, связанные с Гриффиндором.

***

Рон Уизли не понимал, как герой, сын героев и не на Гриффиндоре. Но почему-то отводил глаза каждый раз, когда набирался смелости и подходил к Гарри в библиотеке, чтобы открыть ему глаза на подлых слизней. Гарри молча выслушивал и только когда обнаружилась на втором курсе связь с окаменениями и сестрой Рона, сказал, что воспитание есть воспитание, и он рад, что его приемная мама была изгнана из такого тухлого семейства. После этого Рон выяснил, что его родители выбросили его старшую сестру, как приблудного котенка, только за то, что она сквиб и больше никогда к Гарри не подходил. А это Драко все выяснил, он описал отцу происходящее в школе и тот ужаснулся последствиям своего подбрасывания дневника Риддла. Анонимно стуканул в ДМП и дневник изъяли, василиска увезли в Индию и все затихло.

***

Сбежавший Блэк не интересовал Гарри, он предатель же. И тупой к тому же, зачем полосовать портрет на входе в чужой факультет, если всем известно, где учится Гарри. Поэтому, когда пришибленный Люпин попытался преподавать ему Патронус, якобы для защиты от дементоров, он спросил, что же не забрал его к себе, и не было вовсе тайной его место проживания, ему с пяти лет, как он стал осознанно все помнить, вечно кланялись колдуны на улицах. Люпин отстал, но тут вмешался директор и повелел учиться Патронусу. Снейп, который за свой факультет кому хочешь плюнет в глаза, запретил учиться слишком энергоемкому заклинанию и не хуже змеи шипел. В Хогсмид Гарри так и не вышел ни разу,

он был умный мальчик, и на намеки Снейпа внимание обращал пристальное. Поэтому, когда нашли три хладных тела, один из которых оказался мертвым героем Петтигрю, дело быстро замяли.

Гарри и Дадли проводили часть каникул то у Малфоев, то у Крэббов, Добби там в течение еще первых летних каникул приставать начал к Гарри и бормотал всякую чушь про заговор, к третьему курсу наконец отстал от Гарри-Поттера-сэра.

А Дамблдор только к четвертому курсу узнал, у кого на самом деле жил Гарри и поразился слепоте своего наблюдателя. Та слала ему письма, что Гарри вместе с Дадли выходят в школу и был уверен, что Гарри живет у своей тети. И поэтому Гарри на рассказ о материнской защите скептически хмыкнул, и тут все и вскрылось.

Петунья обнимала Гарри и плакала, но не сердилась ни на него, ни на Маргарет. Дадли, от счастья, что у него есть брат, скакал козликом. Это и рассказал Гарри мистеру Малфою, и тот посоветовал уехать в Америку другу своего сына и того тоже наладил туда на учебу.

Конечно же, следом отправились и Дадли и Винсент.

Сейчас надо спасать детей, и никому не рассказали ни Малфои, ни Крэббы об отъезде своих отпрысков. А старшие Стоуны и Дурсли, как самые беззащитные перед надвигающимся штормом, переехали в Австралию, на время, уверял лощеный аристократ Малфой, усевшись в кресло и потягивая коньяк вместе с Верноном и отцом Гарри.

***

Дружба всей четверки длилась всю жизнь, и когда Англия победила свое чудовище, опять Дамблдор всех спас, но погиб при битве, вернулись не все. Вернее, Гарри так и остался в Америке, и работал на той самой фирме по разработке защиты электроники от магических возмущений.

Молли Уизли пыталась дочку старшую найти, да куда там, Стоунам так понравилось в Австралии, тем более внуки поступили в австралийские школы магии. Рон никому не рассказал, кроме матери, где жил Гарри и уехал куда-то на континент. Джинни уже не оправилась, клеймо Предателя крови, полученное благодаря маме, свело ее постепенно с ума.