Когда я вырасту...

Статус: Закончен

Ссылка на работу: https://ficbook.net/readfic/9359587

Автор: я так слышу

Метки:

AU, ООС, Стёб, Нецензурная лексика 18+

Описание:

О продуманном Гарри и что таким его сделало.

Посвящение:

Марку Твену и другим писателям, любящим хулиганистых детей.

Публикация на других ресурсах: Разрешено

Когда я вырасту.

Когда я вырасту, я сломаю о дядю Вернона его трость. Зачеркнуто.

Когда я вырасту, я запихаю тете Петунье самую колючую розу в ... . Зачеркнуто.

Когда я вырасту, я сломаю Дадли все ребра. Зачеркнуто.

Когда я вырасту, я подсыплю отраву не только Злыдню, но и его хозяйке. Зачеркнуто.

***

Когда я вырасту, взамен трости подарю дяде Вернону инвалидное кресло. И тете Петунье, и тете Мардж, и Дадли. Примечание на полях сочинения ученика шестого класса начальной школы Литл-Уингинга Поттера Г. Дж. "Гарри, ты такой добрый мальчик. Но писать надо было сразу, а не перечеркивать половину листа. Поэтому я снижу оценку на балл."

***

Письмо перехватил дядя своей толстой ручищей и выкинул за дверь двух мальчиков, тощего растрепанного, лет десяти на вид, и толстого, лет двенадцати-тринадцати. Никто из посторонних никогда бы не признал, что они не только ровесники, но и родственники. Всё, от внешнего облика до одежды, было различно между собой. Казалось, что младший сбежал из потасовки только что, а старшему не мешало бы спортом заняться, жир свисал между ремнем и задравшейся футболкой.

Письмо, что изорвал дядя Вернон и выкинул в мусорное ведро, Гарри склеивал всего три минуты, навык сказался. Клейкой ленты был порядочный запас за коробками с порошками и чистящими средствами на полках в жилище мальчика. Да, мальчик жил в чулане и дышал аллергенами всю сознательную жизнь. Пока не научился невидимой, но очень прочной пленкой из воздуха отделять стеллаж с химикатами от своей кровати и столика, занимавших остальную часть чулана. Пленка не давала ни одной частичке вредных веществ проникать на жилую часть, и вот уже три года у Гарри больше не текли слезы безостановочно и зрение резко улучшилось. Стекла в очках, не раз разбитых Дадли и компанией его друзей в раже погони за Гарри, он восстанавливал из запаса оконных, вырезав про запас с помощью стеклореза тогда же. Про то, что они без диоптрий, разумеется знал, как знал и то, что к утру стекла очков изменятся.

Список "ненормальностей" рос в тетради, спрятанной за теми же коробками, что и клейкая лента. И тетрадь называлась "Врожденные умения и способности мага, выросшего в Большом мире". Гарри, что воспитывался магглами, знал о магии и магах с пяти лет. Играя с книззлами в саду своей няньки, слышал много чего. То из бесед жопой кверху стоящей на коленях и разговаривающей засунутой головой и половиной тушки миссис Фигг в камин с невидимыми собеседниками, то из разговоров ее с гостями в странных халатах. Привычка шнырять и вынюхивать была жизненно необходима для избежания большинства наказаний от ненавидящих его родственников. Малолетний шпион сначала неосознанно, а потом вполне сознательно запоминал все, что облегчало жизнь. Возросшее чувство опасности и неприятностей, и умение читать от родственников скрыл, иначе бы свет отрезали. От скуки запертому в чулане Гарри больше ничего делать не оставалось, как читать, и он упросил миссис Фигг показать буквы и спер ее же книжку, что зачитал до дыр. И осознал ее название через три месяца. "Заклинания для сквибов и быстромагия" получились впервые

в семь лет, и Гарри на ночь произносил почти все. Потому что все и нужны были. Репаро чинило очки и одежду, и даже синяки уменьшало немного. Энгоргио увеличивало кусок сухаря вдвое, и засыпать стало проще, когда желудок не бурчал. И еще Люмос, что прогонял пауков. И Нокс, выключающий Люмос.

Больше и не было заклинаний в той книжке, и эти-то расписывались на десять страниц каждое. И рисунки руки с палочкой, выводящей резкие движения. Палочку Гарри взять было негде. Миссис Фигг частенько дремала после обеда, и за три года Гарри облазил весь дом. На чердаке, среди хлама нашел сломанную палочку с торчащими белыми волосами и спер. Репаро на нее не действовало, и все же казалось Гарри, что под слоями клейкой ленты, которой он соединил половинки сломанной палочки, иногда побегают искры и попыток срастить не оставлял. А заклинания выходили и без нее, и с каждым вечером становились сильнее и сил отбирали все меньше. Люмос был теперь с однопенсовую монетку, и пауки вообще покинули чулан, потому что висел шарик света всю ночь и только утром Гарри его гасил Ноксом.

Еще Гарри узнал, что его прячут у злобных тети и дяди не просто так. У него оказалась куча родственников среди магов, и услышанные фамилии записывал на страницу, озаглавленную "Моя семья и другие животные". Там оказались Блэки, Тонкисы, Малуфои и еще вроде бы Бэджкомбы, что ли. Тот волшебник, что оставил его сиротой, исчез куда-то, но его приспешники были живы. Самые опасные сидели в волшебной тюрьме, вроде название Узкубан или что-то похожее. А от остальных и прячут и скоро ему, Гарри, одиннадцать исполнится и миссис Фигг наконец отдохнет.

***

Так что письмо Гарри ждал, ну может и не письмо, а какое-то уведомление должны были прислать. Или сами придти. И решил выжидать, это ведь он нужен школе, а не школа ему. А считал Гарри так, потому что палочка вчера впервые выдала вместо сухаря, увеличенного вдвое, огромный сухарище с полкровати, и еле выбравшийся из под него Гарри сказал "Нихуя себе" и ткнул крепко зажатой палочкой в этот сухарище. И тот просто исчез. Гарри понял, что в своей гениальности изобрел исчезательное заклинание и на радостях до поздней ночи во второй спальне Дадли, которую тетя именовала игровой комнатой, поисчезал все сломанные игрушки. Сил не расходовалось на это заклинание вовсе, и Гарри

пошел спать. Но желудок забурчал, приученный набиваться перед сном хотя бы и сухарем, и Гарри впервые нарушил запрет тети и взял в холодильнике малюсенький кусочек ветчины. Энгоргио с палочкой не подвело и пришлось посреди ночи относить оставшихся килограмма полтора влажного пахучего мяса в соседний двор. Книззлы сожрали все урча и обратно в окна запрыгнули. А Гарри ветчину разлюбил навсегда.

Сон прошел и Гарри осторожно размотал прозрачную клейкую ленту. Даже трещинки не осталось на абсолютно целой палочке. От Люмоса, величиной с яблоко моргал Гарри долго и лег спать. Ну их, эти эксперименты глухой ночью, еще совершит над собой какое-нибудь надругательство, и помочь некому будет. Вот и обойдется без школы, он же чертов гений, и еще напридумывает свои собственные чары.

***

Истерика дяди так понравилась Гарри, что он решил купить ему инвалидное кресло с электрическим моторчиком. И с каждым днем мысленно усовершенствовал его. Дадли, который узнал, что ему не выйти на улицу, а в чулан к Гарри боялся заходить из-за пауков, истерил не хуже. Тетя жарила бекон с таким выражением лица, что даже Дадли молча жрал, что дают. Впервые вываленный в ответ на его истеричный вопль, почему всего два яйца, завтрак в мусорное ведро, и отказ тети снова его готовить, приучили постепенно к мысли, что в большой семье едят быстро, молча и не просят добавки. Потому что продукты заканчивались, во всех яйцах были пергаментные листки с зелеными буковками. И вместо молока в бутылках тоже были они.

Наконец нервы дяди не выдержали противостояния с письмами и он позорно бежал с поля боя. В гостинице письма нагнали и пришлось ехать на островок и там дядя, читавший, что вампиры боятся текущей воды, и потому уверовавший в ее всемогущество, гордо сказал, что "ненормальные" их здесь не достанут. Гарри, что прочитывал после дяди те же книги с клыкастыми лицами на обложках, приуныл было. Но приободрился, вспомнив, что по рассказам одного гостя миссис Фигг школа та, в которую так настойчиво его зазывали, находится в Шотландии, и значит куча рек не помешала письмам попасть к ним в дом. И не прогадал.

Гарри снова передумал и решил учиться, что-то после "Нихуя себе" нового не изобрел еще. Ночью, в начавшуюся грозу, которой дядя еще больше обрадовался, так как верил, что небесный гром еще больше, чем текущая вода, не позволит "ненормальным" найти их, дверь вынес огромный бородатый детина. Он погнул дядино ружье, как гнут пластилин, поорал о величии того чудика Альбуса, что спрятал Гарри от приспешников злодея, и вырастил Дадли хвостик. Какие-то мелкие пакости, с разочарованием подумал Гарри и лег спать. От торта отказался, потому что уйдя в укромное место между скал с пакетиком чипсов и бананом, объелся до икоты и того и другого, и только воду хлестал. Остатки чипсин, каждая из которых была размером в тетрадный лист, и куска банана, тут Гарри учел ошибку и целиком, как пакетик, превращать его не стал, с трудом спихнул в море.

Утром гроза прекратилась, родственники до их отъезда и носа не высунули из второй комнатки и на вежливое прощание Гарри не ответили.

***

В Косой аллее Гарри долго рассматривал косые дома и счел магов чудиками-импрессионистами. В банке увидел груды золота, но взял сколько великан сказал, адрес Дырявого котла он прочитал, и найдет его в любой момент. А ключик засовывал в пришитый потайной карман штанов, и в другой сейф поэтому разглядывать секрет не полез, занят был.

Отчего-то разочарованный великан ушел выпить, и Гарри вошел в магазин мантий. Там стоял красивый паренек, весь прилизанный и манерно гундящий. Обычный городской пацан Гарри, которому этот хлыщ представился Драко Малфоем, сказанул тому, не пидорок ли он, а еще родственник. Паренек от обиды пошел красными пятнами, но спросил, почему явный маггл так его обозвал. И Гарри, передразнивая манеру тянуть гласные, кратко сказал, что так только педрилы говорят. И он, Гарри Поттер, не хочет, чтобы Драаакооо к нему подходил. Вдруг тааакоооое заразно, а ему задница дорога. Драко крепко стиснул зубы и молчал. Он просто не умел говорить по другому и раньше ему и в голову не приходило, что мамина манера разговора мальчикам не подходит. Гарри давно уже ушел, и Драко остался в одиночестве размышлять, почему герой магического мира сходу его отверг. И решил больше помалкивать, хоть и гордился своим происхождением, но знал, что магглорожденных в этом году поступает много. И вдруг те его тоже за мужеложца примут. Пойдут слухи и долго доказывать обратное придется. Вот так Гарри Поттер одной фразой избавил магглорожденных от обзываний надутого от собственной важности избалованного ребенка.

***

Всю груду купленных вещей, вместе с клеткой, сундуком и палочкой из остролиста, "нихуясебеем" Гарри исчезнул и налегке домой поехал. Сову отпустил на волю еще раньше, едва великан вручил еще один конверт и смылся. Тащить такой сундучище через все метро и электрички Гарри не собирался, и животных в неволе не любил. Доказательством было выпускание говорящего змея из террариума, хотя огреб Гарри за это двухдневный пост и сидение в чулане безвылазно. Там он отъелся тортом, кусок которого предусмотрительно завернул в салфетку в кафе при зоопарке и засунул в карман широких штанов. Воду набирал в бутылку, когда выпускали пописать, и тоже припрятывал.

***

Его палочка была привычно засунута в носок, и на оставшиеся от покупки билетов на электричку и метро пачку фунтов от Хагрида, можно хоть каждый день весь август кататься в Лондон и обратно. Дома Гарри встретили родственники и на вопрос, где же покупки, он привычно соврал. Привычка врать и не краснеть была у Гарри развита хорошо. Гарри сказал, что все вещи великан забрал сразу в школу и ему налегке тридцать первого

августа нужно на вокзале быть. Гарри, чей примечательный талант примечать все нужное для выживания, заметил объявление на стойке бара, пока его лапали бомжи всякие, что сдаются комнаты по два сикля за ночь и собирался ночевать там, в двух кварталах от Кингс-Кросса. Завтра он собирался с утра проехаться до банка с зубастиками, купить хороший чемодан и снова собраться в школу. Письмо со списком нужного лежало в кармане, рядом с билетом на красный паровоз Хогвартс-экспресса. Первого сентября утром сам доберется, если неподъемного сундука тащить не надо будет.

***

Галеонов Гарри в прихваченный охотничий рюкзак дяди нагреб немало. Но сшитый из плотной кожи рюкзак не подвел и только поскрипывал. Гарри первым делом в сумочный магазин и пошел, поскрипывание-то стало громче и собирать золотишко рассыпанное не хотелось. Сумка с расширением пространства, с растягивающейся горловиной, была размером с портсигар тетушки Мардж, и заменяла и чемодан и собственно сумку. И пристегивалась хоть на руку, хоть на пояс. Мадам Малкин ничем не выказала удивления, но собрала по вчерашним меркам его быстро.

Сумка все заглотила и не увеличилась. Денежки Гарри успел в нее пересыпать, пока ждал халаты свои и джемперы с рубашками. Отделений было столько в масечке, что на втором десятке Гарри плюнул на подсчеты и просто в каждом магазине, а заходил Гарри во все подряд, в отдельное отделение покупки пихал. Книги тоже влезли все, учебники отдельно, а нужные самые, по мнению Гарри, типа "Как наслать проклятия", в другое. Просто чтобы не перепутать и на уроке какую-нибудь "Магию для увеличения пениса" вместо учебника не вытащить. Увеличивать пенис Гарри и не собирался, но знания лишними не бывают.

***

Его переселили на второй этаж еще после получения первого письма, но поливку и прополку никто не отменял. Прополка ладно еще, ткнул пальцем и отнихуясебечил, а поливать надо таскать тяжелую поливалку. И Агуаменти стало первым заклинанием, почерпнутым из сборника бытовой магии. Тетрадь с заклинаниями и списком родственников тоже теперь была при себе всегда, и перекусы тоже. Гарри изучил инструкцию к сумке и в два имеющихся отдела с функцией стазиса распихал ингредиенты для зелий и продукты. Энгоргио внутри сумки сохраняло увеличенными кусищи шоколада и пирожных. Отламывались прямо там наиполезнейшим Секо, вторым выученным по той же книге. Зато в учебниках муть всякая была, типа Левиосы или зелья от фурункулов. И зачем спичку превращать в иголку, Гарри вроде понимал, что идут учебники от простого к сложному, но он же привык колдовать что-нибудь нужное, а какая польза от жука из пуговицы, не понимал. Но тем не менее добросовестно прочел и все учебники и закинул их обратно. Тридцать первое августа наступило неожиданно.

***

Дядя, узнавший от Гарри про платформу девять и три четверти, сквозь усы ехидно улыбнулся и уехал. Гарри, для верности выждав полчаса, вальяжно дошел до Дырявого котла и снял комнату на пару с семикурсником из Когтеврана. Магглорожденные студенты заполонили гостиницу при баре и место оставалось одно. Наутро уже твердо решил поступать на этот факультет, хотя раньше по стопам родителей собирался. Но тайное прозвище гриффиндорцев не понравилось, пусть лучше заучкой считают, чем носителем девиза "Слабоумие и отвага".

На вопрос семикурсника, Эндрю Уайта, где вещи, Гарри показал сумочку, пристегнутую на манер часов на запястье и тот уважительно присвистнул. Стоила такая кучу деньжищ, и ему подарили похожую только в честь успешной сдачи СОВ. В купе сели тоже вместе, вернее Эндрю бесцеремонно затащил раззявившего рот Гарри в свой вагон, а Гарри просто на чучело стервятника на шляпке одной дамы уставился. И выслушивал нагоняй, что как деревенщина неотесанная себя показал. А ведь он же герой - голова с дырой. И ржали оба еще долго. Гарри, что еще вечером выслушал кучу восторга от Эндрю, задал ему простой вопрос, на который и сам ответа найти ни во "Взлете и падении темных сил", ни в "Новейшей истории магии" не смог. А кто был вообще свидетелем его якобы подвига и почему о шраме все знают.

Эндрю думал долго и посреди ночи разбудил Гарри и признался, что пока маги не придумали подобия видеокамер, а может и придумали, но он этого не знает. А ведь про Омуты памяти проходят еще на пятом курсе, но проигрывающиеся там воспоминания берут у добровольно отдавших их. И он не слышал, чтобы у годовалого младенца забирали. И память смотреть легилиментам можно только после тринадцати лет, после полной стабилизации ядра мага. Так что два года голова Гарри и его мыслишки будут в безопасности, а там он уже факультатив по окклюменции, тайно преподаваемый их деканом, пройдет. На него и барсуки со змеями ходят, и тайной он является только для болтливых львов.

***

Шляпа отправила после недолгого спора на Когтевран, и Эндрю показал пальцем, куда Гарри должен сесть. В спальне было неожиданно уютно, в отличие от строго обставленной гостиной. Мантии и прочую новую одежку Гарри любовно развесил по плечикам в огромном шкафу на одного и лег почивать на стоящую посреди спальни огромную кровать. Все спальни были такими, и санузел у Гарри был впервые в жизни свой. Так что выгоняемый после двух минут из-под душа дома Гарри вымылся привычно быстро и потом просто блаженствовал под струями теплой водички еще полчаса. Сна не было ни в одном глазу, ведь перекусившие обедом от Тома из Дырявого котла, что тот выдал в дорогу, дрыхли Гарри и Эндрю до самого прибытия. И Гарри пошел в гостиную. Статуя Леди с диадемой на голове была прекрасна. Она вдруг открыла глаза и сказала, что чует у мальчика вторую душу и пусть он немедленно от нее избавляется. Гарри от растерянности ляпнул, что не знает как, и Леди ткнула каменным пальцем в книгу на самом верху книжного шкафа.

Тут Гарри проснулся и счел сном все произошедшее. Но червячок грыз его мозг и Гарри в этот серый час вышел в гостиную по настоящему. Лесенку подкатил быстро и Люмос подвесил молча, как получалось уже полмесяца. В его свете Гарри заметил книгу, похожую на приснившуюся и к себе в спальню унес.

Второе сентября пришлось на субботу и уроков до понедельника не будет. Так что после завтрака Гарри раскрыл том и читал его все два выходных дня. Своим и только своим заклинанием можно удалять одержимость. И явные ее признаки как-то - шрамы, татуировки и не приведи Мерлин, части чужого тела.

Перепуганный Гарри тем не менее уверенно навел палочку на тревоживший его шрам и произнес четко "Нихуя себе". Потеря сознания была недолгой, и принимая душ, омывавший Гарри от смеси крови и черной вязкой жидкости из шрама, в протертом от осевшего пара зеркале на стене душевой увидел, а вернее не увидел шрам. Ровный гладкий лоб был чист, и исчезла постоянная головная боль от шрама. Боль началась на ужине в честь Распределения и за два дня Гарри притерпелся к ней.

***

Гарри, что держал всегда все в секрете относительно себя, и тут не собирался никому трепаться. Но придя на урок ЗОТИ и нюхая запах чеснока, уловил и запашок разложения. А в книге четко указывалось, что одержимые, которые добровольно подселили вторженца, начинают подгнивать. И пошел читать заново книгу об одержимых. Про изгнание из других было написано, что тех вначале надо обездвижить и заклинаний таких Гарри пока не знал.

Учеба шла и шла, приятели завелись сами по себе. Они втроем полетали на дряхлых метлах и прониклись дружным отвращением к ним. Зачет сдавали все четыре факультета вместе, и только вороны принесли семь метел команды по квиддичу. Их сопровождали сами игроки, не доверявшие купленные в складчину метлы никому, тем более первокурсникам. Для сдачи зачета по полетам долго уговаривали их первоклашки и уговорили.

И потому сдавали зачет последними, что под одним гриффиндорцем метла школьная вдруг взбрыкнула, но мальчика мягко поймал каким-то заклинанием Эндрю, капитан квиддичной команды. И пояснял пришедшим в восторг от этого первоклашкам, что это первое, чему обучают игроков в квиддич. И согласился обучить и настырных первачков. Но в своем собственном классе заклинаний, что был при гостиной.

Обступившим капитана их команды первокурсникам было не до разгоревшейся в воздухе баталии, и остальные игроки в квиддич только и успевали ловить и мягко опускать слизеринцев и гриффиндорцев. Но поймали всех и прогнали с поля подальше, если сами сдали зачет, пусть другим не мешают. Спорить с внушительными рослыми воронами никто не посмел и мелкие воронята и барсучата сдавали легко, потому что свистящих и улюлюкающих невоспитанных гриффиндорцев не было.

***

Только к Хэллоуину старания Гарри обучиться заклинаниям обездвиживания увенчались успехом. Подкараулив учителя ЗОТИ при подходе к его апартаментам, из-за угла Ступефаем обездвижил Гарри того и сняв тюрбан у удачно упавшего лицом вниз педагога, отнихуясебечил морду с глазами с вертикальными зрачками на затылке. И быстро убежал.

На следующем уроке ЗОТИ чесноком и разложением не пахло. Учитель заикался поменьше и уроки стали интересными. А тут еще и факультатив тайный начался и до каникул время летело быстро и незаметно. Медитации помогали и в запоминании, книги в шкафах факультета были интересными и Гарри отказался покидать замок на зимние каникулы. Тем более оставшимся воронятам, а их было двое, семикурсники, вот те остались все из-за надвигающихся выпускных экзаменов, показали, как на кухню пробираться. Так что пару раз посетили обеды и все остальное время питались то на кухне, то вообще заказывали почтой доставку из кафе Хогсмида. Теперь Гарри жалел о своей совушке и однажды произнес это вслух.

Белоснежная сова постучала клювом в окно на седьмом этаже и Гарри признал свою Буклю. И не стал прогонять ее в совятню, а сделал пропускающим сову одну из стеклин окна, вернее исчезнул стекло, и заменил тем, своим прочным слоем воздуха, как в чулане. Сова прилетала и улетала, когда хотела, но на зов откликалась быстро. Спала у Гарри на спине, и тому периодически от ран от когтей медицинское заклинание пришлось учить и произносить, Репаро не справлялось. Так Гарри постепенно отвыкал спать на животе, вскоре поза морской звезды стала любимой, чему содействовала ширина кровати.

***

Мариэтта Эджкомб занимала мысли Гарри все последующие годы, и женился он на ней сразу по окончании Хогвартса. Потому что она единственная, кому он рассказал о родственниках, и она позвала Гарри сначала погостить на лето, а потом наглый мальчик и сам сваливался как снег на голову ее родителям. Которые, впрочем, ничего против не имели. Как и против свадьбы. Инвалидное кресло Гарри в количестве четырех штук послал в честь окончания школы всем Дурслям. Он их не видел после того тридцать первого августа одна тысяча девятьсот девяносто первого года. Потому что родитель, в смысле отец, Мариэтты служил в ДМП и рассказ Гарри о детстве заинтересовал его. Он выяснил, что Гарри и вправду жил в Большом мире, при живом крестном. Гобелен ясно показывал нить крестничества, которая бы исчезла, если действительно Блэк был причастен к гибели Лили и Джеймса Поттеров и нападении на Гарри. Гобелен этот захватывал краешком и Гарри, бывшим четвероюродным братом Мариэтты. И от Гарри нить к Блэку просматривалась четко.

Расследование провели тем же летом, после первого курса, и у Гарри появился дом и родной человек. Блэки и Поттеры были богаты и Эджкомбы провели ритуал проверки на совместимость дочери и Гарри. Ритуал разрешал брак и счастливый Гарри сразу после школы женился.