11

— Что вы тут делаете? — спрашивает Сынмин по-корейски.— Познакомься, это Элис. Помнишь, нам недавно говорили о ней на собрании о том, что она приедет, — отвечает Феликс по-английски, чтобы девушка тоже поняла.— А, точно! Это из-за тебя Хенджин весь день сам не свой, — Сынмин тоже переходит на английский.— Хенджин? — удивленно переспрашивает Феликс, и Элис снова ощущает удар прямо в сердце. — Это наш-то весельчак?Сынмин подходит к Элис и протягивает ей руку.Девушка сжимает его ладонь, стараясь не распахнуть рот от удивления.— Привет. Я тут хотел порепетировать.— Валяй, ты нам не мешаешь, — поддевает его Феликс.Вздохнув, Сынмин натянуто улыбается Элис, а потом отходит подальше и складывает полотенце в углу.— Не обращай на него внимания, — тихо говоритФеликс. — Ему важен только танец. Остальное просто не существует.Глаза снова щиплет от слез, но Элис все-таки выдавливает улыбку.— Не переживай. Кроме тебя он единственный, кто отнесся ко мне не так уж плохо с момента приезда.— Правда? Расскажи-ка.Позади него Сынмин надевает наушники и начинает танцевать перед зеркалом, чтобы отслеживать каждое перемещение. На нем рваные черные джинсы, простые кроссовки и белая футболка. Плавность и точность его движений поражают. Элис невольно восхищается его работой. Сынмин полностью сосредоточен, но в то же время танец кажется цельным, легким, словно все шаги уже отработаны настолько, что сами вытекают один из другого, без участия мыслей. Феликс прослеживает взгляд Элис.— Здорово танцует, да?— Не то слово, — отвечает она, все еще под впечатлением.— Выверяет все до миллиметра.— Это хореография к Silent Cry, да?Феликс присвистывает.— Да у нас тут настоящая фанатка, я смотрю.— Ага, — грустно улыбается Элис.Юноша просто очарователен. Так мило пытается утешить ее, хотя у него наверняка полно дел. Но он еще так молод! Наверно, ему трудно будет понять. Да и Элис не хочет навязываться ему в поисках поддержки. Для него это может оказаться тяжким грузом. Она уедет, а он останется с группой, и чтобы все сложилось удачно, его дружба с другими участниками не должна пострадать.— Ничего такого не случилось. Просто устала, а еще эта разница во времени... И Ким распорядился отнести мои чемоданы в комнату Минхо, а он не горит желанием жить со мной. Да и я тоже, кстати. Это очень неловко.Феликс улыбается.— Наш великий продюсер редко снисходит до того, чтобы интересоваться чьим-то мнением. Я тебя понимаю. А насчет Минхо не волнуйся, он привыкнет.Элис уже собирается возразить, что дело не только в этом. Она не хочет, чтобы он привыкал, чтобы просто терпел ее. Ей так хочется подружиться с ними всеми. Тяжело чувствовать, как тебя отталкивают, отвергают. Ему она не нужна, это ясно. Элис пытается сформулировать свои мысли так, чтобы не расплакаться, и тут в комнату входит Чанбин. Девушка восхищенно смотрит на его утонченное лицо, тонкие губы, прямой нос и волосы, отливающие рыжим. Чан и Джисон появляются следом, слегка кивают ей и присоединяются к Сынмину.

«Нам тут никто не помешает — вспомнила Элис слова Феликса. — Как же!».

Чанбин сначала видит танцующего Сынмина, потом с удивлением замечает Элис с Феликсом и подходит к ним, широко улыбаясь.— Hello! Добро пожаловать. Элис, да? Смотрю, с Феликсом вы уже не разлей вода? Я так и думал, — весело произносит он, делая глоток из бутылки, которую держит в руках.— Элис приняли не особо радушно, — коротко поясняет Феликс.Чанбин прищуривается.— Правда? Почему же?Он подсаживается к ним. В углу зала Сынмин останаливается и шумно вздыхает, чтобы все заметили, как сильно ему мешает их шушуканье. Остальные члены группы разражаются смехом.— Не обращай на него внимания. Ну, разве что на танец... — добавляет Чанбин.— Я ей уже это говорил, — улыбается Феликс.Потом он вкратце пересказывает Чанбину историюЭлис. По крайней мере, она так думает, потому что разговаривают они на корейском, и очень быстро, так что уловить ей почти ничего не удается. Это заставляет Элис с горечью осознать, насколько ее знания корейского теоретические и книжные. Чанбин успокаивающе похлопывает ее по руке.— Слушай, я тебя понимаю. У нас тут все очень своеобразно устроено, и с непривычки может быть неприятно. Но если захочется поболтать или что-то пойдет не так, ты всегда можешь прийти поговорить с нами.Мы с Феликсом очень рады, что ты здесь. И потом...Вдруг он распахивает глаза, берет в руку длинную прядь волос Элис и приподнимает, чтобы лучше рассмотреть.— Ух ты! Какие волосы! С ума сойти!Элис фыркает от смеха. Чанбин разглядывает ее густые локоны с таким уморительным выражением на лице.Феликс тоже смеется от души.Саркастический смешок прерывает их веселье.— Что, капризуля нашла кому поплакаться?В комнате воцаряется мрачная тишина. Атмосфера сгущается настолько, что Элис кажется, будто ее можно потрогать рукой. Даже Сынмин вынимает один из наушников. Чан и Джисон застывают на месте. Стоя в нескольких шагах от них, Хенджин пренебрежительно смотрит на Элис. Феликс и Чанбин сверлят его взглядом, а он продолжает:— Что? Это правда! С самого приезда она только и делает что жалуется. А вы просто теряете время, отлынивая от работы...— Хенджин! Что на тебя нашло? — повышает голос Сынмин.Феликс и Чанбин переключают внимание на Элис, чье лицо искажается от боли. Она снова чувствует, что нужно бежать прочь из этого места. Где можно укрыться?Она не представляет, но лучше держаться подальше от этого типа. Почему он так жесток к ней?Феликс пытается ее удержать.— Элис, я не знаю, что с ним творится, но он не...Поздно. Девушка выбегает в коридор, захлопывая за собой дверь.А ведь благодаря Феликсу и Чанбину она только-только начала думать, что сможет приспособиться к ситуации! Элис бросает взгляд налево: кабинет продюсера.Нет, это бессмысленно. Ему плевать, каково ей сейчас.Помогать он не станет. Справа — лифт. Точно, спрятаться у себя в комнате. Хоть бы Минхо там не было...Она бросается к лифту, но не успевает сделать и пары шагов, как кто-то хватает ее за руку и резко дергает назад. Резко обернувшись, она сталкивается лицом клицу с Хенджином. Тот быстро отступает, но не отпускает ее.— Чего тебе еще надо? — кричит Элис. — Мало оскорблял меня сегодня? Я же тебе ничего не сделала! Можно ведь просто не разговаривать со мной! Опять этот обидный насмешливый взгляд. Хиджун поднимает идеальную бровь, встряхивает синими волосами, падающими на глаза, и Элис невольно снова чувствует ту самую дрожь, тот жар в глубине груди. Что-то нежное, обволакивающее, вызывающее желание забыть обо всем вокруг. Он так красив вблизи. Кожа такая нежная на вид, губы...— Я не привык любезничать с нечестными людьми, — бросает он.От удивления у Элис перехватывает дыхание, и она не может вымолвить ни слова.— Я не... дело не в этом, ты ведь меня совсем не знаешь. И не в любезности тоже. Ты специально стараешься меня оскорбить. Иначе ты бы просто высказал своим приятелям по-корейски все, что думаешь обо мне. Но нет, ты говорил по-английски, чтобы я все поняла. Значит, хотел меня задеть.Удивленное выражение на секунду появляется на лице Хенджина, словно он только что осознал, что она права.— Так и есть, — признает он.Но Элис не знает, радоваться ли ей победе в этом споре или огорчаться еще больше. Взгляд певца смягчается, задерживаясь на ее лице, и она заливается краской. Похоже, он пристально рассматривает ее губы, щеки, потихоньку приближаясь к ней. Вот он уже совсем близко, как в том коридоре в Париже.В тот день, когда все началось. Кончиками пальцев он сжимает длинный каштановый локон, который часто падает Элис на глаза. Тот самый, который недавно держал в руке Чанбин.Но движения Хенджина совсем не такие, как у его друга. Намного интимнее. Он крутит прядь между пальцами, разглядывая игру света, и, похоже, оценивая мягкость волос. Дыхание Элис учащается. Эта близость кажется ей одновременно и неловкой, и волнующей.Потом, не говоря ни слова, он отпускает прядь и заправляет ее за ухо, чтобы она больше не мешала Элис. Когда он убирает руку, его пальцы касаются щеки девушки, и та чувствует, как длинный электрический разряд пробегает вдоль позвоночника. Хенджин молча поворачивается и снова исчезает за дверью репетиционной.Элис остается одна, в полной растерянности.

«Этот тип совсем того? То хамит без причины, а то вдруг так подкатывает? У него что, раздвоение личности? И что он имел в виду, когда говорил про «нечестных людей? Это я-то нечестная? Что это было вообще? Ничего не понимаю».

Одно известно точно: когда он рядом, сердце Элис начинает колотиться невыносимо быстро...

— Минхо!Вернувшись в репетиционный зал, Хенджин обнаруживает, что Минхо успел к ним присоединиться, и в приступе черной ярости не раздумывая бросается к нему.Вздрогнув от резкого оклика, Минхо оборачивается и смотрит на друга, ничего не понимая.— Чего тебе? — спрашивает он удивленно.— Почему ты обошелся с Элис как подонок?— Что?Остальные участники группы прекращают разговор, но Хенджин этого даже не замечает, как и того, что танцевальные движения Сынмина замедлились, и тот внимательно смотрит на него. Вне себя от гнева Хенджин повторяет:— Почему ты обошелся с Элис как подонок? Оглох что ли? Отвечай.— Хмм... — подает голос Феликса из своего угла. —Но ты ведь тоже вел себя с ней по-дурацки.— Да уж, — бормочет издалека Джисон.Хенджин бросает на них такой мрачный взгляд, что больше никто не осмеливается возникать.— Нет, я же не... — начинает Минхо.— Да! О чем ты только думал? Она сейчас далеко от родных, нас совсем не знает, общается только с Кимом, который считает, что имеет право распоряжаться жизнью всех вокруг. Тебе не кажется, что ей не помешала бы капелька сочувствия?Минхо издает короткий смешок, удивленный и нервный.— Чего это ты вдруг? Ревнуешь, что ли? Тоже хочешь фальшивую невесту? Так забирай, мне не жалко. Я и сам от этого плана не в восторге, знаешь ли.На мгновение дикая ярость охватывает Хенджина, взгляд становится кровожадным, глаза мечут молнии.Ему хочется хорошенько вмазать приятелю, но насилие — не его вариант. Не желая переступать черту, после которой отношения с Минхо будет уже не исправить, Хенджин сдерживается из последних сил, сдергивает полотенце с его шеи и швыряет на землю.— Веди себя с ней как следует. Дело не в этой девчонке, на нее мне плевать. Дело в том, что твои выходки ставят нас всех под удар. Ты в курсе, что она ворвалась в кабинет продюсера и потребовала вернуть ее во Францию? Так что, ради группы сделай так, чтобы она была счастлива тут весь месяц. Уяснил?— Ммм... Ок. Тише, приятель! — бормочет Минхо, все еще тараща глаза.