Глава 5

В очередной раз приехав домой к друзьям,Гарри замер на пороге, услышав доносящиесяиз дома крики.— Третий раз за неделю! Сколько можно, Рон?— А что такого? — заплетающимся языкомответил тот. — Я же тебе объяснял, мыотмечаем дни рождения и всякие там другиепраздники. Вон сегодня, например, у Маркусародился сын.— Вот и сидел бы этот твой Маркус возлеуставшей измученной жены, а не нажирался вхлам!Гарри услышал отчаяние в голосе Гермионы ивошел в дом. Из гостиной донеслоськряхтение Рона, и он заглянул туда. Гермионасидела в кресле, поджав под себя ноги, исжимала руками виски, опустив голову, а Ронпытался удобнее устроиться на диване, но всевремя с него соскальзывал из-за нарушеннойалкоголем координации.— Весело у вас, я смотрю, — мрачно отозвалсяГарри.Гермиона подпрыгнула от неожиданности, итяжелая книга соскользнула с ее ног, сгрохотом упав на пол.— Для легкого чтения, — Гарри улыбнулсясвоим воспоминаниям. — Что случилось-то?Гермиона пришла в себя и подняла с полакнигу.— Да вот, полюбуйся на героя войны, —ответила она, неприязненно взглянув на мужа,который уже провалился в пьяный сон и что-то бормотал. — И в таком состоянии онвозвращается домой уже третий раз за этунеделю.— Может, я чего-то не понимаю, — удивленноначал Гарри, — но неужели нельзя применитьОтрезвляющее заклинание?— Можно, — Гермиона поднялась с кресла ипоставила книгу на полку. — Но на него оноуже не действует, он же пьет почти каждыйдень. Пошли отсюда. Невыносимо его видеть.Гарри прошел вслед за подругой на кухню ипоставил на стол коробку с пирожными.— Не мог не привезти их тебе, — усмехнулсяон.— Гарри, я скоро ни в одни джинсы не влезу,— засмеялась Гермиона, заклинаниемвскипятив воду. — Тебе чай или кофе?— Кофе, — ответил Гарри и подошел к окну.Открыв его, он сел на широкий подоконник идостал из кармана пачку сигарет. — Ничего неговори, — тут же произнес он, заметив, какнахмурилась Гермиона.— Один пьет как конь, другой курит, —пробурчала она.— Ну, я, в отличие от Рона, хоть в здравомуме и трезвой памяти, — засмеялся Гарри изатянулся. — Знала бы ты, сколько одинокихвечеров я провел на балконе в обществечашки кофе и сигарет.— Не нужно было прятаться, — мягко ответиладевушка, подавая чашку с дымящимсяароматным напитком.— Нужно, и ты это знаешь не хуже меня, —серьезно сказал Гарри.— Спасибо, что хоть от нас не стал опятьскрываться.— От тебя не спрячешься, — засмеялся Гарри,наблюдая, с каким удовольствием Гермионаест пирожное.— Ну почему же? Столько лет тебе этоудавалось. К сожалению. Если бы я могла...Раздавшийся хлопок прервал ее, и Гермионаотскочила от стола, перевернув стул.— Защита! Я забыла...Она беспомощно глянула на Гарри, и тут вдверях показалась Джинни.— Гермиона, привет. Хорошо, что я засталатебя дома. Мне...Она замерла, глядя на сидящего наподоконнике парня. Джинни осматривала его сног до головы, и ее глаза все большеокруглялись. Что-то с грохотом упало на пол,заставив всех троих вздрогнуть.— Гарри? — дрожащим голосом прошепталаДжинни.Лицо Поттера изменилось из удивленного вхмурое.— Сотри ей память, — мрачно произнес он,обращаясь к Гермионе, но не сводя глаз сбывшей девушки. Джинни сразу выхватилапалочку.— Обалдели что ли? — возмущенновыкрикнула она. — Гермиона, кто это? И что смоим братом?— Это Гарри, как ты правильно заметила, —устало произнесла та, чувствуя себя ужасно.Из-за ее оплошности он теперь пострадает.Она не решалась посмотреть на него. — А твойбрат в очередной раз пришел с работы пьяныйв доску и дрыхнет.— Но почему? — бормотала Джинни, опустивпалочку. — Вы все эти годы были вместе?— Нет, я нашла Гарри только этой весной, — сзаминкой ответила Гермиона. Она не сразупоняла, что Джинни имела в виду, говоря«вместе», а о пяти месяцах ожидания решилаи вовсе умолчать.— Ты нашла? — злобно усмехнулась Джинни.Она никак не могла взять себя в руки,неожиданная встреча выбила ее из колеи.— Джин, что с тобой? — негромко спросилГарри, и она дернулась.— Что со мной? — ее голос дрогнул. — Тыбросил меня, Гарри, ничего не объяснив. Тывсех нас бросил, а теперь удивляешься?— Ну, насколько мне известно, ты недолгострадала...— Что ты ему наговорила? — почти взвизгнулаДжинни, повернувшись к Гермионе. Та стояла,не поднимая глаз, и нервно теребила пальцы.— Я... Я ничего не говорила. Возможно, Рон...— Да, Рон, — заговорил Гарри. — Именно онмне поведал о твоем скором замужестве.— Да что он понимает? — рявкнула Джинни. —Я знала, что мне не стоит ждать твоеговозвращения, и сегодняшняя встреча лишьдоказывает это, поэтому я вышла замуж. Илиты хотел, чтобы я всю жизнь сидела у окна,ждала тебя и мучилась?— Почему-то твой муж оказался далеко небезызвестной и не бедной личностью, —холодно бросил Гарри, спрыгнул сподоконника и подошел к Джинни. — Тыможешь врать кому угодно, но не мне. Тыникогда меня не любила, ты всего лишьхотела выбраться из нищеты и, выйдя замужза спасителя магического мира, устроить себеобеспеченную жизнь.— Это неправда! — выкрикнула Джинни, и поее щекам потекли слезы. Она смотрела наГарри снизу вверх и понимала, что на самомделе ничего общего у ее мужа с ним нет.Гарри очень изменился и был совсем нетаким, каким она себе представляла. — ЭтоРон тебя надоумил?— Рон тут не причем. Я не дурак, Джин, и всепрекрасно видел. Ты никогда не была со мнойискренна.— Ничего ты не видел, — всхлипнула она. —Знаешь, Гарри, каждый выражает своичувства как может. И то, что я не посылалатебе сотни открыток с сердечками и неговорила каждую минуту, что люблю тебя, незначит, что ты был мне безразличен или что япреследовала какую-то корыстную цель. Тыкак всегда всё решил за всех и как всегдасделал это неправильно. Да я даже судовольствием выпью Сыворотку Правды,чтобы только ты убедился в том, что я необманываю тебя и никогда не обманывала. Аза Марка я вышла, потому что он хоть иотдаленно, но похож на тебя, — шепотомзакончила Джинни, и Гарри перевел наГермиону ошарашенный взгляд. Та выгляделане менее удивленной и лишь пожала в ответплечами.Гарри молча вернулся к окну, закурил иоперся руками на подоконник, опустив голову.С каждым днем его жизнь все усложняется.Он не смог убежать от прошлого, оно догналоего и отбросило назад, тыкая носом во всеошибки. Сказанное Джинни никак неукладывалось у него в голове. За эти годы онпривык думать о ней как об обычнойкорыстной и алчной аферистке, и то, что онсейчас узнал, доказывало ему, что ондействительно в очередной раз ошибся. Гаррис силой ударил кулаком по подоконнику,вызвав у девушек судорожный вздох. Егобесили эти постоянные промахи, из-закоторых страдали другие люди. Если бы онсразу все понял, то, возможно, и не сбегал быв маггловский мир, а жил сейчас с Джинни, иот него, а не от Марка у нее родилась быпрелестная дочурка.Резко выдохнув, Гарри развернулся инаправился к выходу.— Мне надо идти.— Гарри, нет! — Гермиона тут же преградилаему дорогу. — Я знаю, если ты сейчас уйдешь,то мы тебя больше не увидим.— А вам это надо, а? — злость в его голосеабсолютно не сочеталась с болью в глазах. —Именно поэтому я и ушел, Гермиона. От меняодни проблемы. Везде, где я... — он запнулся,когда Джинни коснулась его руки, и посмотрелна нее.— Не надо, Гарри, — тихо проговорила она,умоляюще глядя на него. — Не бросай насснова. Прошлое мы переживем, уже многовремени прошло, но не повторяй то же внастоящем. Прошу тебя.— Она права, — добавила Гермиона, всемисилами стараясь подавить возникшуюревность. Она ошибалась насчет Джинни. Всеошибались. Значило ли это, что они с Гарриснова будут вместе? Хоть Джинни и говорила,что не сможет бросить Марка после рожденияребенка, но это было до возвращения Гарри,когда и сама Гермиона не сомневалась всвоих чувствах к Рону. Глобальные переменыуже буквально были на пороге.Гарри глубоко вздохнул и обратился к Джинни:— Я не хочу возвращаться в волшебный мир,— довольно жестко начал он, — и ты должнасейчас пообещать, что никому о нашейвстрече не расскажешь, или же я сам сотрутебе память твоей же палочкой.— Я обещаю, — тихо ответила Джинни. — Ясогласна даже на Непреложный Обет.— Это уже лишнее, — сказал Гарри. — Нотеперь мне действительно пора.Он сделал шаг вперед, но девушки лишьплотнее придвинулись друг к другу.— Герми, я не сбегу, — он специальнообратился именно к Гермионе, потому что в ееглазах он четко видел страх и...разочарование. Гарри понял, что причинойтому были откровения Джинни. Он и сам незнал, как поступать дальше. Чувства кбывшей девушке давно угасли, и он не хотел,чтобы та пыталась наладить их отношения.Именно это Гарри попытался донести доГермионы, но не был уверен, что она егопоняла.* * *— Я так и знал! — Рон переломал ужеполовину мебели в гостиной. Он ревел, словнораненый буйвол, и крушил все, что попадалосьему под руку. Джинни и Гермиона стояли вдверях и с ужасом наблюдали за егометаниями. — Я же говорил, что тебя нельзя кнему подпускать!Рон гневно посмотрел на сестру, и таотступила на один шаг.— Но я же ничего не сделала... — Джиннивытерла слезы со щеки тыльной сторонойладони.— Совсем ничего! — голос Уизли сорвался накрик. — Да ты ударила по самому больномуместу! Какого хрена ты решилапооткровенничать, а?! Ты заставила егоповерить в свои слова, заставила окунуться впрошлые ошибки, от которых он старательноубегал все эти годы! Хватит уже кормить всехнас своими сказочками о любви к Гарри! Итеперь, скажи-ка на милость, где нам егоискать?! Где?!Джинни сползла по стене на пол иокончательно разревелась. Гермиона не сталасебя пересиливать и успокаивать ее, хотя втом, что уже третью неделю они не моглисвязаться с Гарри, она винила себя. Ведь еслибы она после его прихода не забылапоставить на дом запрет на аппарацию изаблокировать камин, то ничего этого неслучилось бы.— Может, он просто взял отпуск и уехал куда-нибудь отдохнуть, переосмыслить все, —сказала она, отходя от Джинни и садясь вчудом уцелевшее кресло, — и скоро вернется.Квартира-то не продана. И его всевидящаясоседка, старушка миссис Уилкинс, сказала,что вещи он никакие не выносил.Рон сидел на диване, молча глядя в пол,усыпанный стеклом, и тяжело дышал. Егожутко бесило, что из-за женской оплошностион мог опять потерять друга. Наступилатишина, нарушаемая лишь всхлипами сидящейна полу Джинни. Каждый думал о своем, когдав тишине раздался громкий звонок телефона.— Это Гарри! — закричала Гермиона, доставиз кармана джинсов мобильник. Рон и Джиннивпились в нее испытующими взглядами. —Гарри! Ты где пропадал? Мы...— Прошу прощения, — раздался в трубкенезнакомый мужской голос. — Меня зовутРальф Бинкс, я хирург в центральнойбольнице...* * *Большой пассажирский лайнер стремительнотерял высоту. Аэропорт был уже почти виден,как вдруг у самолета отказали оба правыхдвигателя, и он тут же сильно накренился изначительно изменил курс. Пилоты ужесвязались с диспетчером и теперь всемисилами пытались выровнять обезумевшуюмашину, которая нацелилась похоронить подсвоим железным телом немалую частьпригорода Лондона. Правое крыло самолетавсе сильнее наклонялось к земле, задевая ужеверхушки деревьев. Пассажиры отчаянномолились, обнимая друг друга, плача имысленно прощаясь с родственниками.Впереди показалась автострада, и самолет,так и не подчинившись пилотам, мощно взрылземлю крылом, поднимая в воздух ееогромные комки и ломая металл. Машины наавтостраде беспорядочно заметались, завидевприближающуюся катастрофу. Кто резкоускорился, перестраиваясь в другую полосу,подальше, чтобы успеть проскочить, кто резкозатормозил и, развернувшись, рванул назад,уворачиваясь от падающей смерти. Однакомало кого спасли эти маневры, и огромноебелое тело боинга, поблескивая в лучахзаходящего солнца, с ревом протаранилоасфальт наполовину сломанным крылом,разметая во все стороны куски бетонныхзаграждений, и с оглушительным грохотомрухнуло на автостраду, подминая под себядесятки автомобилей. В наступившей тишинелишь изредка раздавался скрежет металлаумирающего монстра, под левым крыломкоторого медленно угасали фары почтиполностью раздавленного темно-серого«ниссана» Гарри Поттера.* * *— Как же так, — причитала Гермиона, когдаона и двое Уизли практически бежали покоридору больницы. — У меня и мысли небыло посмотреть маггловские новости.Подумать только, две недели! Да в Мунго егобы уже пять раз вылечили!— Герм, ты себя слышишь? — скептическибросил Рон. — Гарри не согласится на Мунго.Для него это равносильно тому, чтобы выйтина Косую Аллею и с Сонорусом объявить освоем возвращении.— Что, лучше умереть? — парировалаГермиона.— Боюсь, что Гарри выберет именно смерть,нежели возвращение к магам, — тихо ответилРон, и Гермиона резко остановилась. Неуспела она ответить мужу, как дверь одной изпалат открылась и оттуда вышел доктор —мужчина лет пятидесяти, невысокий,полностью седой и в очках в черной оправе.— Извините, — обратилась к нему Гермиона. —Вы не подскажите, где мы можем найтидоктора Бинкса?— Вы уже его нашли, — ответил мужчина,глядя на нее грустными карими глазами.— Вы звонили мне... Насчет Гарри Поттера...— ее голос дрогнул.— А, вы, должно быть, Гермиона? —дождавшись утвердительного кивка, докторпродолжил: — Мистер Поттер пришел всознание лишь сегодня и то только на оченькороткое время. Он спросил, где его телефон,и попросил меня позвонить некой Гермионе.Ну, то есть, вам.— С ним все будет в порядке? — прошепталаГермиона, чувствуя, как слезы застилаютглаза. Гарри наверняка понимал, что вмаггловской больнице он обречен. И этотзвонок был мольбой о помощи.— Не буду вас обнадеживать, — глаза доктораБинкса стали еще более грустными, —состояние пациента по-прежнему критическое,и никаких улучшений, к сожалению, ненаблюдается.Гермиона закрыла рот руками, заглушаявсхлип, и слезы хлынули из ее глаз. Докторсглотнул и продолжил:— Его достали из сильно поврежденноймашины, удивительно, что он вообще выжилпосле той катастрофы. Мы буквальнособирали его по частям. Множественныепереломы, повреждение легкого и закрытаячерепно-мозговая травма, — мужчинаобреченно покачал головой.— Можно мне его увидеть? — прошепталаГермиона. — Пожалуйста.Мистер Бинкс хотел было отказать,сославшись на правила посещения больных,но, увидев, в каком состоянии находитсядевушка, сказал:— Не дольше пяти минут. Двадцать перваяпалата, дальше по коридору.Не оглянувшись на Рона и Джинни, Гермионабегом кинулась к палате Гарри. Зайдя внутрь,она закрыла глаза, пытаясь спрятаться отдушераздирающего пиканья многочисленныхмедицинских приборов. Палата быланебольшой, но светлой и даже немногоуютной. Кровать Гарри стояла возле окна, исолнечные лучи падали на его бледное лицо.Гермиона подошла ближе. Он был практическивесь покрыт бинтами, на лице ярковыделялись не до конца зажившие раны.Дыхание было тихое, медленное, еле заметное,но равномерное. Присев на край кровати,Гермиона коснулась рукой прохладныхпальцев, что были свободны от бинтов.— Гарри... — тихо заговорила она, глотаяслезы. — Гарри, я пришла. Очнись,пожалуйста. Не покидай меня.Она ждала хоть малейшей реакции,внимательно вглядываясь в закрытые глазаГарри, но он по-прежнему лежал бездвижения.— Я умоляю тебя, очнись, — слезы полилисьеще сильнее. — Пожалуйста. Я готова сделатьвсе что угодно, лишь бы ты выжил.Она уткнулась носом в перебинтованное плечои затряслась в рыданиях.* * *Доктор, попрощавшись, ушел, и Рон с Джинниостались вдвоем посреди тихого пустогокоридора. Рон кинулся было вслед заГермионой, но Джинни остановила его, схвативза руку и усадив на жесткую скамью, а самаосталась стоять.— Рон, что происходит? — спросила Джинни,проследив взглядом за удаляющейсяГермионой.— А что происходит? — устало спросил Рон,опустив голову.— Между Гарри и Гермионой что-то есть?— Что? — Рон поднял голову и засмеялся. —Джинни, ты спятила.— Сомневаюсь, — покачала та головой и селарядом с братом. — Он просил позвонитьименно ей, а не тебе, и сейчас она кинулась кнему, как будто нас тут и вовсе нет.— Все понятно, — хмыкнул Рон и выпрямился.— Ты ревнуешь.— Дело не только в этом...— Только в этом, — перебил ее Уизли. — Тызабыла, что у меня нет телефона? Поэтому исвязаться с нами Гарри мог только черезГермиону. Именно она нашла его спустя пятьлет и убедила вернуться к нам. Поэтому неудивительно, что только у нее есть шансуговорить его на волшебное лечение. Иперестань тешить себя надеждами, вам ужене быть вместе. Гарри не станет уводить тебяиз семьи и воспитывать чужого ребенка. Этово-первых. А во-вторых, он не любит тебя,Джинни. Уже не любит.— Откуда ты знаешь? — довольно грубоспросила девушка.— Я разговаривал с ним. Он не расстроился,узнав о твоем замужестве. Да и подумайсама, если бы он любил и хотел быть с тобой,разве исчез бы тогда? Это вряд ли.— Не понимаю, почему ты защищаешь своегодруга, который бросил твою сестру.— Я сомневаюсь в тебе, — Рон пристальнопосмотрел в глаза Джинни. Она резко встала,возмущенно открыв рот, чтобы разразитьсягневной тирадой, как вдруг с конца коридорпослышался крик Гермионы.— Рон! Сюда! Скорей!* * *Гарри возвращался от одного из своихнемногочисленных маггловских друзей, ТомаМакКаллистера, в салоне автомобиля громкоиграла музыка, и в тот момент, когда в егополе зрения должен был появиться падающийсамолет, телефон громко звякнул, извещая опришедшем сообщении. Отвлекшись нателефон, Гарри упустил драгоценные секунды,которые уберегли бы его от катастрофы.Произошедшее дальше он помнил смутно.Донесшиеся сквозь орущую музыку грохот искрежет разрываемого бетона и металла, ревогромных двигателей — Гарри не успел дажеиспугаться, как многотонная машина накрылаего, и он потерял сознание от нахлынувшейболи. Очнувшись в больнице и услышав отврача, что пролежал без сознания две недели,Гарри тут же попросил позвонить, но,чувствуя, что опять проваливается в темноту,лишь успел назвать имя Гермионы.