Величайший шоумен

Неделя пролетела незаметно — сплошная подготовка, репетиции, бесконечные согласования. Но вот всё позади, и вечер премьеры уже наступил. За пару часов до интервью я зашла в гримёрку, чтобы перевести дух, как вдруг дверь приоткрылась, и на пороге появился Эдди.

— Анна! — его лицо сразу озарилось улыбкой, глаза искрились радостью. — Эдди! — я не сдержала восторга, бросилась к нему и обняла.— Я разузнал где твоя гримерка и не мог не навестить тебя перед работой! — Хотя, если честно, просто хотел проверить, не волнуешься ли ты.

— Ещё как волнуюсь! — призналась я, показывая на свои ладони. — Вот, даже холодные.

— Ты справишься, — он уверенно потрепал меня по плечу. — Ты же профессионал.

Мы перекинулись ещё парой фраз — он расспрашивал о подготовке, я интересовалась, как дела у Хью и Джилл, но вдруг его выражение лица стало чуть более серьёзным.

— Кстати, Мадс немного задержится, — сказал Эдди. — Его вылет перенесли из-за непогоды. Но он точно будет, просто ближе к началу. — Понятно, — кивнула я, мысленно корректируя график. — Главное, что он вообще смог прилететь.

Эдди улыбнулся, подмигнул и добавил: — Ну а пока можешь отвлечься и поговорить со мной. Я отлично умею разряжать обстановку. — О, это мне сейчас очень нужно, — рассмеялась я, и напряжение действительно начало потихоньку отпускать.

Обсуждали то, что произошло за эти пару месяцев, работу, семью, друзей.Мы могли бы говорить бесконечно, но время не ждёт.

— Мне тоже надо бежать — грим, костюм, все дела, — сказал он, делая шаг назад. — Но ты держишься, хорошо?  — Постараюсь, — улыбнулась я, хотя внутри всё ещё паниковала. 

Он кивнул, на прощанье снова ободряюще подмигнул, и дверь за ним закрылась. 

Осталась одна, я глубоко вдохнула и подошла к зеркалу. Первый эфир. Первое большое интервью в роли ведущей. Нужно выглядеть безупречно — не только ради зрителей, но и ради самой себя. 

Я медленно провела рукой по лицу, оценивая кожу. Визажист уже нанес базу, но макияж предстояло завершить — лёгкие нюдовые тени, чуть более выразительные стрелки, чтобы глаза не терялись в кадре, и, конечно, та самая помада, которая не смажется даже от ядерного взрыва. 

Пока кисть скользила по векам, мысли невольно возвращались к гостям. Эдди — друг, с ним легко. Но Мадс...

— Не думай об этом сейчас, — прошептала я себе, аккуратно растушёвывая румяна. — Главное — уверенность. 

Я откинула голову назад, распылила фиксирующий спрей, затем проверила зубы — никаких следов помады. Идеально. 

Потом очередь за платьем — тёмно-синее, облегающее, но не слишком откровенное. Элегантное. Серьёзное. Я натянула его, ловко застегнула молнию сбоку и повертелась перед зеркалом. Да, силуэт безупречен. 

Остались украшения — тонкие, почти незаметные серьги-гвоздики и кольцо, которое мне когда-то подарила мама. «На удачу», — как она говорила. 

Я приложила ладонь к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце. 

— Всё будет хорошо, — сказала я своему отражению.  Я почти в это верю.

За кулисами царила предстартовая суматоха — ассистенты с рациями, последние проверки света, камер, звука. Я стояла за декорациями, сжимая в руках карточки с вопросами, хотя уже знала их наизусть. Глубокий вдох. Выдох.

— Пять минут до эфира! — донеслось откуда-то справа.

Я закрыла глаза на секунду, представив себе зал, зрителей, миллионы глаз, которые вот-вот уставятся на меня через экраны.

«Не бойся. Ты готова.»

— Три, два, один... Мы в эфире!

Заиграла заставка, камеры плавно выехали вперёд, и яркий свет софитов ударил мне в лицо. Я широко улыбнулась и шагнула навстречу зрителям.

— Добрый вечер, дамы и господа! — мой голос прозвучал увереннее, чем я ожидала. — Вы смотрите самое честное шоу на этом телевидении... Ну, или по крайней мере — самое честное из тех, где гостям перед эфиром наливают вино!

Зал рассмеялся, и я почувствовала, как лёгкое напряжение уходит.

— Сегодня у нас потрясающий вечер! — продолжила я, грациозно опускаясь в кресло. — Во-первых, я наконец-то могу официально заявить: да, этот стул действительно такой неудобный, как кажется. Нет, его никто не менял со времён предыдущего ведущего. И да, я уже жалею, что не принесла подушку.

«Отлично.»

— А во-вторых, у нас в гостях сегодня два потрясающих актёра, которых вы все знаете и любите. Правда, один из них пока где-то в воздухе — Мадс Миккельсен, видимо, решил, что опоздать на наше шоу — это новая скандинавская традиция. Но зато второй гость уже здесь!

Я повернулась к кулисам с театральным намёком:

— И если он сейчас же не выйдет, я начну рассказывать историю о том, как однажды в Нью-Йорке мы с ним...

— Окей, окей, я иду! — раздался смех Эдди, и он вышел на сцену под бурные аплодисменты.

Я улыбнулась и продолжила:

— Вот видите? Иногда стоит просто пригрозить рассказать что-то постыдное — и люди сразу становятся пунктуальными!

Зал снова взорвался смехом, а я поймала взгляд Эдди. Он одобрительно кивнул.

«Ну вот. Поехали.»

Я устроилась поудобнее в кресле, слегка наклонившись к Эдди, и с лукавой улыбкой начала: 

— Ну что, Эдди, когда ты впервые понял, что Ньют Саламандер — это навсегда? Что вот ты проснёшься в 50 лет, а тебе всё ещё будут кричать «Эй, магозоолог, куда это ты свой чемоданчик дел?» 

Зал засмеялся, а Эдди притворно вздохнул, потирая переносицу. 

— О, это случилось ещё на первых пробах, — ответил он с ухмылкой. — Когда я впервые надел этот дурацкий синий плащ и понял, что он мне... чертовски идёт. 

Я фыркнула, качнув головой. 

— Ну конечно, а я-то думала, ты сразу осознал свою судьбу, когда тебе вручили чемодан с фантастическими тварями и сказали: «Вот, теперь это твоя жизнь». 

— Анна, — Эдди сделал драматическую паузу, — ты даже не представляешь, сколько раз я случайно называл свою собаку «Нюхлем».

Зрители снова рассмеялись, а я, ухмыляясь, продолжила расспрашивать его о новом фильме, съёмках и о том, не надоело ли ему после стольких лет играть чудаковатого волшебника. 

И вот, в самый разгар беседы, в наушнике раздался тихий голос продюсера: 

«Мадс приехал. Готов к выходу». 

Анна едва заметно кивнула и, дождавшись паузы, плавно перевела взгляд в камеру. 

— Ну что, Эдди, ты сегодня такой интересный, что я готова говорить с тобой до утра... но у нас есть ещё один гость, который, наконец, добрался до студии! 

Она повернулась к залу, широко улыбаясь: 

— Дамы и господа, встречайте — легендарный, загадочный и, наконец-то... Мадс Миккельсен! 

Громкая музыка, аплодисменты — и из-за кулис появился Мадс. Высокий, с привычной лёгкой полуухмылкой, он неспешно шёл к диванной зоне. 

И тут... сердце мое предательски дрогнуло. 

Я замерла на долю секунды, будто забыв, что нужно дышать. Он смотрел прямо на меня — этот пронзительный взгляд. 

Но профессионализм взял верх. 

— Ну наконец-то! — улыбнувшись воскликнула я, вставая навстречу. 

Мадс слегка наклонился, обнял меня за талию и поцеловал в щёку. Его губы едва коснулись кожи, но этого хватило, чтобы по спине пробежали мурашки. 

— Прости за опоздание, — сказал он тихо, так, что только я услышала. — Ничего, — я прикрыла лёгкое смущение шуткой, — просто теперь, ты мне должен. 

Мадс усмехнулся, сел рядом с Эдди, и мы, собравшись, продолжили шоу. 

— Мадс, мы так рады, что ты всё-таки добрался до нас! Признавайся – твой самолёт задержали или ты просто долго отбивался от своих русских фанаток?

Лёгкий женский смех в зале. Мадс чуть склоняет голову, его губы растягиваются в той самой фирменной полуулыбке.

— О, это был... интересный опыт. Кажется, впервые за долгое время не смог уснуть в самолете из-за того, что раздавал автографы, думал, меня тут не узнают, — он улыбнулся— но это было чертовски приятно. — Ну что ж, спасибо, что выжил и добрался до нас. Кстати, мы уже начали говорить о «Фантастических тварях» как думаешь, какое магическое существо лучше всего описывает твой характер? Только честно!

Мадс задумывается на секунду, потом его взгляд становится игривым.

Мадс: О, это просто... Думаю, я – гиппогриф. — Гиппогриф? Почему же? - я задумчиво посмотрела на Мадса.

Тут заговорил Эдди.- Я полностью согласен с Мадсом и могу объяснить почему он выбрал именно это существо. Мы очень долго работаем вместе, он как чертов мистер Дарси из «Гордости и Предубеждения»! Вначале меня это слегка раздражало — он успехнулся и посмотрел на удивленного Мадса.— Раздражало? —тот рассмеялся.— Дай мне закончить! Ты выглядел высокомерным и злым пока не произнес первое слово, тогда, я понял что ты просто очень умный и внимательный, ну, как Мистер Дарси или полуконь-полуорел.— Ну, спасибо, друг! О полуконе за кулисами поговорим. — Мадс рассмеялся и похлопал Эдди по плечу.

После ещё пары вопросов, наступило время зрителей.

Анна с улыбкой повернулась к залу, жестом приглашая зрителей в диалог:  — Ну что, друзья, теперь ваша очередь! Кто первый задаст вопрос нашим потрясающим гостям?

Из первых рядов поднялась девушка с горящими глазами и, едва дождавшись микрофона, тут же выпалила: 

— Мадс, вы всегда играете таких харизматичных, роковых мужчин. А в реальной жизни вам нравятся страстные, темпераментные женщины... или те, в которых присутствует загадка?

Зал загудел от одобрения, а уголки губ Мадса дрогнули в едва уловимой ухмылке. Он слегка наклонил голову, будто обдумывая ответ, и его взгляд — неспешный — скользнул в мою сторону. 

— Страсть — это... хорошо, — произнёс он намеренно медленно, растягивая слова, размышляя— Но загадки куда интереснее. Скажу так, сейчас я вижу в своей жизни только одну женщину, ту, в которой эти качества существуют в лучшем их понимании.Его глаза снова встретились с моими — всего на мгновение, но я почувствовала, предательский трепет. 

«Твою мать...» - выругалась я про себя.

Быстро опустила ресницы, делая вид, что проверяю карточки с вопросами, но краем глаза заметила, как Мадс слегка смущенно откинулся на спинку дивана. 

— Отличный ответ! — мой голос прозвучал чуть выше обычного, и я тут же взяла себя в руки.

Зал был шокирован, я уже чувствовала, как ладони становятся влажными от волнения. 

«Не сейчас...» 

Я незаметно прижала их к бокам, стараясь впитать предательскую влагу в ткань платья, и быстро перевела тему: 

— Следующий вопрос!На этот раз фанаты вцепили в Эдди.

Но даже когда разговор переключился на него, я ловила себя на мысли, что никак не могу собраться.А Мадс... Мадс просто сидел напротив, с тем же невозмутимым выражением лица, лишь изредка бросая на меня взгляды, от которых становилось только хуже.

«Соберись, — мысленно приказала я себе. — Это просто шоу. Просто игра. Мы поговорим об этом позже. Держи лицо.»

Время подходило к концу. Последние аплодисменты, прощальные улыбки в камеру - и вот уже яркие софиты погасли, оставив после себя лишь привычную студийную суету. Я быстро провела языком по сухим губам, ощущая, как адреналин понемногу отступает, оставляя странную пустоту под рёбрами.

«Оля, возьми гостей на себя.»- бросила я в микрофон наушника, даже не дожидаясь ответа. Помощница лишь кивнула где-то вдали, уже направляясь к Эдди и Мадсу с его неизменной улыбкой.

Дверь аварийного выхода захлопнулась за мной с металлическим щелчком. Резкий декабрьский воздух ударил в лицо, заставив мгновенно проснуться. Я судорожно глотнула морозной свежести, будто пыталась наверстать все те часы, что провела в душной студии.

Поручни у пожарной лестницы звенели под пальцами - буквально. Мороз сделал металл каким-то хрустальным, и каждый мой шаг отзывался тонким перезвоном, будто невидимые колокольчики. Я остановилась на середине лестницы, доставая сигарету. Пальцы слегка дрожали - от холода ли, от напряжения ли.

Снег падал крупными, неторопливыми хлопьями. Именно таким, каким его рисуют на открытках - пушистым, безупречно белым, медлительным.

«Потому что снег летит вертикально вверх,Потому что не будет выше, смелее, слаще.»

Первая затяжка. Дым смешался с паром от дыхания, растворился в снежной круговерти. Я следила, как пепел осыпается вниз, тут же исчезая в белоснежном покрывале на ступенях.

Где-то за спиной снова зазвучали голоса - наверное,зрители начали расходиться. Но здесь, в этом закоулке между студией и автостоянкой, царила странная, почти мистическая тишина. Даже снег падал бесшумно, как в замедленной съёмке.

Я затянулась ещё раз, наблюдая, как огонёк сигареты дрожит на ветру. Внезапно где-то совсем рядом раздался хруст снега под чьими-то шагами. Сердце предательски ёкнуло - но нет, это был всего лишь сторож, торопливо кутающийся в куртку. Он даже не взглянул в мою сторону.

Последний раз глянув на небо - тёмное, но светящееся от городских огней, отражающихся в миллионах снежинок.Металлический поручень под пальцами ледяной, буквально "поет" от мороза. Я с силой прижала окурок к нему, слыша характерное шипение. Дымок поднимается вверх, плавно растворяясь.

Закрываю глаза. Всего минута — одна минута тишины перед тем, как снова войти в этот мир. Но...

На плечо ложится ладонь. Теплая, твердая сквозь тонкую ткань платья. Я вздрагиваю, сердце бешено колотится — и в тот же миг узнаю это прикосновение. Даже спустя время.Оборачиваюсь резко, почти теряя равновесие.

Мадс.

Стоит так близко, что вижу, как снежинки тают на его ресницах. Те же пронзительные глаза, тот же едва уловимый запах.Та же улыбка, те же морщинки в уголках глаз.

«Надо же, я думала что буду готова к этому..»

Я бессознательно прикусила губу, чувствуя, как начинаю дрожать. Холодно. Но он так тепло на меня смотрит..

— Ты... — начинаю я, но слова застревают в горле.

— Ты все так же не умеешь одеваться по погоде, - его голос, тот самый, низкий, с легкой хрипотцой.

Мадс шагнул ближе. Слишком близко. Снял пальто и накинул мне на плечи. Я почувствовала запах его парфюма - тот самый, табак, дерево, цитрус.

— Ты знаешь, я такой идиот.. Я позволил тебе уехать тогда.. - он говорил тихо, но каждое слово врезалось в сознание. Его рука поднялась, пальцы едва коснулись моей щеки - так же, как в тот вечер у костра.

Я закрыла глаза. В ушах стучала кровь.

— Мадс, я...

Опять звонок проклятого телефона в его кармане резко разорвал момент. Мы оба вздрогнули. Он не стал доставать его, просто зажмурил глаза, что-то в его мыслях надломилось.

— Внутри ждут, - прошептала я, чувствуя, что теряю контроль над собой и ситуацией.

Он медленно кивнул, но не отступил. Вместо этого его рука скользнула к моей шее, большой палец провел по линии челюсти - точь-в-точь как тогда, перед тем как...

— На этот раз я не отпущу тебя так легко, Анна, - он наклонился, его губы едва коснулись моего уха, и я почувствовала, как по спине снова пробежали мурашки. - У нас есть незаконченный разговор.

Когда он отошел, морозный воздух между нами словно загустел. Я судорожно сглотнула, наблюдая, как он поправляет манжеты и превращается обратно в того самого невозмутимого Мадса Миккельсена, которого знал весь мир.

— Идем? - он протянул руку, и в этом жесте было что-то от рыцаря старых времен - вызов и обещание одновременно.

Я посмотрела на его ладонь, потом вверх - в его глаза, которые все еще хранили отблеск. И медленно, очень медленно, положила свою руку в его.

Снег продолжал падать, покрывая наши следы у аварийного выхода.