12 глава

Эванс так накрутила себя перед знакомством с родителями Пэя , что теперь казалось, будто любая мелочь способна сбить её с толку и пустить на самотёк натренированную годами сдержанность. Но жизнь настолько непредсказуема, что какие бы нелепые варианты не крутились в голове, всегда найдётся тот, который невозможно было даже предугадать. Неудивительно, что чашка с чаем, опрокинутая на Т/и в первые же минуты встречи, не входила в план благополучного знакомства.

— Чёрт, — парень поспешно подхватил задетую кружку, но её содержимое уже пятном поползло по шёлковой ткани и попало на открытые девичьи коленки. — Ты обожглась. Прости,Т/и...

— Ерунда, Пэй, — к счастью, чай был не настолько горячим, чтобы причинить серьёзные неудобства. — Я просто пойду переоденусь, хорошо?

— Я с тобой, — мгновенно подорвался с места и уже на самом выходе из комнаты остановился. Вернулся в зал и достал с верхней полки шкафа аптечку. Взял её в комнату, точно зная, что у родителей есть средства на все случаи жизни для оказания первой медицинской помощи.

— Я дебил, который всё испортил, — виновато посмотрел в глаза журналистке и взъерошил и без того непослушные кудри.

Эванс усмехнулась и убрала распущенные светлые локоны на одно плечо.

— Даже если так, я на тебя не злюсь. Поможешь расстегнуть платье?

Мурмайер подлетел к ней быстрее ветра, оставив контейнер с лекарствами на кровати. С молнией удалось легко справиться, а вот несколько верхних крючков никак не хотели поддаваться.

— Спасибо, — коротко поцеловала его в уголок губ и быстро избавилась от испорченного наряда.

Шатен  непроизвольно залюбовался красивым телом. Всё бы ничего, но на коленках и выше были заметны небольшие покраснения, напомнив парню о том, что на кровати по-прежнему ждёт аптечка. К счастью, крем от ожогов нашёлся быстро.

— Ещё раз прости. Давай садись... Буду заглаживать свою вину. В прямом смысле этого слова.

Т/и опустилась на край кровати, наблюдая за тем, как Пэй набирает в ладонь небольшое количество крема. Горячие пальцы осторожно прикоснулись к обожжённой коже. Ласково, стараясь совсем не давить, стал медленно втирать густую массу. Эванс неожиданно фыркнула и уткнулась лбом в широкое плечо.

— Больно, да? — искренне забеспокоился, оставляя ладонь ближе к внутренней стороне бедра.

— Если боль может быть приятной, то да, — улыбается и целует его в шею.

— Дурочка, напугала, — облегчённо выдыхает и вновь неспешно проводит по почти прозрачной коже. Добавляет ещё немного средства и повторяет всё то же самое с другой ногой. — У тебя есть во что переодеться?

— Есть. Облегающая водолазка и джинсы. Подойдёт? — иронично усмехнулась, желая чтобы ладонь Пэйтона как можно дольше не уходила с её бедра.

— Как по мне, отлично подойдёт. Но ты, ведь, трусишь показываться моим родителям с округлившимся животиком.

— Ещё как трушу, Муриайер. С ними прилетела знакомиться твоя девушка, а не беременная невеста. Улавливаешь разницу?

— Улавливаю. А ещё я знаю, что невеста да к тому же в положении, обрадует мою семью вдвойне сильнее, чем просто подружка. Т/и, я готов тысячу раз повторить, что ты понапрасну волнуешься. Мы же всё равно им сейчас расскажем. Что плохого в том, что они сами всё увидят?

— Ничего. Просто не хочу, чтобы всё было так... Понимаешь?

Парень убрал руку и закрутил крышечку на креме. Зеленоглазая ощутила легкий холодок. Может, крем обладал охлаждающим эффектом или просто без горячей ладони стало холодно. Поэтому, вобрав в лёгкие побольше кислорода, она решительно поинтересовалась:

— Одолжишь мне что-нибудь из своей одежды?

Пэй потёрся носом об её висок и, взяв девушку за руку, улыбнулся:

— Идём к шкафу, будем маскировать твою беременность.

У парня  нашлось чёрное худи oversize, отлично скрывающее фигуру. К нему хорошо подошли тёмные джинсы, которые девушка привезла с собой. Как только она надела всю эту одежду, в душе поселился необъяснимый комфорт, которого не давал её предыдущий наряд.

Может, сказался подростковый период, в котором она  не снимала с себя джинсы и толстовки: они всегда создавали особую зону внутренней уверенности. Даже переживания по поводу знакомства с родителями немного поутихли.

— Как в старые добрые времена, — улыбается, рассматривая такую привычную Т/и.

— Почему платья, интересно, не могут быть такими удобными? Может, даже хорошо, что ты опрокинул на меня чай?

— Впервые моя неуклюжесть доставила кому-то удовольствие. Хочешь, подарю тебе это худи?

— Хочу. Я бы и сама у тебя его забрала. В качестве моральной компенсации за причинённые неудобства.

Кареглазый улыбается и, наклоняясь, целует её в живот. Как он может спорить с девочкой, которая занималась восточными единоборствами?

— Спасибо, Мурмаейр... — неожиданно шепчет Эванс, проводя ладонью по его кудрявой макушке. — За то, что рядом спасибо.

Они возвращаются в зал и занимают свои места. Пэй старается быть аккуратнее, чтобы не повторить инцидента с разлитым чаем. Хватит на сегодня внеплановых переодеваний. Т/и кладёт на тарелку небольшой кусочек черничного пирога, приготовленного мамой Мурмайера — Джоан. От заново налитого в чашку ароматного чая идёт пар.

— Т/и, вы только не стесняйтесь. Пэй очень много о вас рассказывал, и мы с нетерпением ждали встречи. Очень рады личному знакомству.

— И я тоже. Очень рада.

— Вы первая девушка, с которой нас знакомит сын. И, честно говоря, мы очарованы его выбором.

Эванс  почувствовала, как стремительно алеют щёки. Смущённо улыбнулась, не поднимая глаз. Теперь она точно знала, от кого Мурмайер перенял всё своё обаяние. От своего матери . Только у Джоан это обаяние было спокойно-очаровывающее, а у Пэя хлещущее через край. Оба проявления были по-своему прекрасны.

— Мы вас всё-таки смущаем?

— Что вы... Просто... Это моё первое знакомство в такой обстановке...

Мурмайер  приобнимает волнующуюся девушку за плечо. Он прекрасно осознаёт, насколько ей необходима его поддержка.Блондинка доверительно прижимается к нему, чувствуя, как горячая ладонь сильнее сжимает её предплечье. В такой близости с ним ей всегда немного спокойнее.

— Получается, что мы все сегодня в новой для себя ситуации, — улыбается шатен, понимая, что Эванс , действительно, единственная, кого он решил познакомить со своей семьёй.

Ему бы, наверное, тоже следовало волноваться, но он был просто неприлично счастлив. И совершенно не скрывал этого.

— Получается так, — улыбается в ответ девушка

— А хотите посмотреть детские фотокарточки Пэйтона?

— Хочу. Очень хочу.

Старые снимки заставляют позабыть обо всех тревогах и волнениях. На Эванс с фотографий смотрит невероятно смешной кучерявый мальчик. Такой знакомый и незнакомый одновременно. Странно осознавать, что всё это Мурмайер. Её Мурмайер. Который однажды бесцеремонно ворвался в её жизнь. Тот, кто сейчас был рядом и не выпускал из таких нужных в эту минуту объятий. Тот, кто совершенно точно переживает и беспокоится за хрупкую девочку

— Это я на велике учился кататься.

— Вижу, — весело усмехается, рассматривая широко улыбающегося мальчишку, стоящего чуть ли не в обнимку с велосипедом . — Весь в зелёнке и синяках.

— Ничего ты не понимаешь, Эванс , это такое счастье было... Словами не передать. Я так ждал этот подарок, что даже падать с него мне было в радость.

Девушка смеётся, опуская голову на мужское плечо. Она почти забывает, что они в комнате не одни. Поэтому не замечает, каким умилённым взглядом на них смотрят родители Пэйтона. Фотокарточки сменяют одна другую. Мальчик на фото становится всё взрослее. Время за просмотром пролетает незаметно. Джоан  и Крис  отлучаются на кухню, оставляя ребят наедине.

— Т/и ? Ты готова? — заботливо целует её в висок, забирая из её рук семейный фотоальбом.

— Да, — ненадолго закрывает глаза, чувствуя его горячие губы. — Я тебя люблю, Пэй .

— А я вас люблю, — переплетает с ней пальцы, поглаживая узкую ладошку.

Они встают с табуретов, когда в комнате появляется старшее поколение.

— Мама, отец, у нас с Т/и  есть для вас несколько новостей. Все они исключительно приятные, так что можете не волноваться. Мы помолвлены и...

— ...и очень скоро станем родителями. Вот, — крепче сжала руку Пэя  и из-под полуопущенных ресниц взглянула на женщину и мужчину, замерших в дверном проёме. Недолгая тишина сменилась неожиданно счастливым возгласом Джоан:

— Наконец-то! Господи... Мы уж было подумали, что вы так и не решитесь нам обо всём рассказать. Боже мой, какое счастье!

Мама Мурмайера  решительно ринулась к ним навстречу и крепко обняла обоих. Крис  с нескрываемой улыбкой наблюдал на развернувшейся перед глазами картиной.

— Подождите... То есть вы знали?

В голосе кудрявого шатена  сквозило неподдельное изумление. Нет, он в родительской проницательности нисколько не сомневался, но, чтобы настолько.

— Откуда? Ты же молчал как партизан. Просто с приездом Т/и обо всём догадались.

— И вы совсем не сердитесь, что Пэй  не рассказал вам обо всём раньше?

— Да мы счастливы! Хорошая новость она всегда вовремя. Раньше, позже — это всё мелочи, — отец дружественно похлопал сына по плечу. — Поздравляю.

— Спасибо, отец.

— Мы так рады, так рады... У нас будут внуки. Внук или внучка. Кстати, кто? Вы узнавали?

Мурмайер  отрицательно мотнул головой:

— Нет. Пусть будет сюрприз, да, Т/и ? — сказал и неожиданно заметил потупленный взгляд Эванс . Впрочем, она почти сразу улыбнулась и согласно кивнула. Пэй еле заметно вскинул одну бровь, но в ответ получил лишь выразительный взгляд Т/и . Мол, не сейчас, не надо. В голове проскользнула единственная мысль: «Она знает?»

   — Хочешь что-нибудь мне рассказать? — будто невзначай бросил шатен , когда они остались одни.

Эванс закусила нижнюю губу и стала нервно теребить шнурок от капюшона. Она прекрасно понимала, о чём он говорит и что хочет услышать. Долго не решаясь, наконец, не очень уверенно произнесла:

— Я знаю, кто у нас будет. Я бессовестно нарушила договорённость. Прости.

— Давно?

— Когда ты уезжал в концертный тур. Врач предложил, а я...

— Согласилась. Я понял, Т/и .

Пэйтон прижался спиной к дверце шкафа и скрестил руки на груди. Задумчивая складка пролегла вдоль переносицы. Блондинка подошла почти незаметно. По крайней мере, парень  не услышал её шагов. Он явно что-то сосредоточенно обдумывал, судя по задумчивому взгляду, который не сразу перевёл на неё.

— Ты... злишься на меня, да? — робкий шёпот прошелестел возле его губ, едва не касаясь их. Холодные ладошки неуверенно легли на его скрещенные руки.

Пэйт столкнулся с зелёными глазами и, улыбнувшись, произнёс:

— Ничего подобного, — взял её ладони в свои и легонько сжал. — Наоборот. Может, даже хорошо, что ты нарушила уговор?

— Почему?

Мурмайер загадочно улыбается и притягивает её к себе.

— Потому что ты знаешь и расскажешь мне. Ты же расскажешь мне? — горячо зашептал ей на ухо, касаясь губами мочки.

— А ты хочешь? — нервно сглатывает. От его дыхания становится немного щекотно.

— Спрашиваешь... Ещё как.

Она какое-то время молчит, отклоняется назад и заглядывает в красивые карие глаза, пытаясь найти ответ на волнующий вопрос:

— А ты о ком всегда мечтал?

— Эванс , это что ещё за провокация такая? Я хочу, чтобы у нас с тобой был малыш, а девочка или мальчик — судьба сама определит. Уже определила.

— Определила, — всё еще тянет время, сама не зная для чего. И так уже нервы натянуты до предела. Облизывает пересохшие губы и слегка сдавливает сильные плечи. — Сына.

Уголки любимых губ подрагивают в улыбке, а в карих глазах медленно разгорается тёплый огонёк от которого не хочется отводить взгляд. Т/и не то, чтобы волновалась на счёт того, как примет эту новость Пэй , но про себя облегчённо выдохнула.

Ей уже давно хотелось поделиться с ним. Хотя бы для того, чтобы увидеть ту самую искреннюю реакцию, которая сейчас озарила его лицо.

— Т/и... — заворожённо смотрит в глаза, отдающие совершенно точно зелёным переливом. Внутри стремительно растёт чувство теплоты и неимоверной благодарности к этой девочке. — Сын, — удивительно как теряются все слова в голове. Только пульсирующее в области груди счастье и любовь. — Как я вообще без этой информации столько времени жил, не пойму? — удивлённый шёпот теряется в её светлых волосах вместе с сумасшедшей улыбкой.

Зеленоглазую крепко прижимают к себе горячие ладони. А ей всё равно хочется стать ещё ближе. Она закрывает глаза, обнимая его в ответ. К горлу подступает не проглатываемый ком и, облизав губы, Т/и  с удивлением обнаруживает соль на губах.

— Ты чего, Господи... — гладит пшеничные пряди волос и прижимается губами к мокрой от слёз щеке. — Малышка... — она сейчас такая трогательная и чудесная, что Мурмайер с ума сходит.

— Это не я, — то ли всхлипывает, то ли хихикает, но глаза совершенно точно улыбаются. — Это гормоны.

Пэйт  осторожно берёт её лицо в свои руки и стирает большими пальцами прозрачные дорожки. Нежно целует в приоткрытые губы, вытягивая наружу все девичьи эмоции.

— Как же всё-таки обалденно, что ты приехала, Эванс ...