Глова3-Лотосы под пеплом

Прошло несколько дней с тех пор, как они покинули руины. Путь вёл их всё глубже в горные районы на северо-западе, туда, где культиваторы давно не ходили, а древние тропы затерялись среди тумана и камней. Воздух становился суше, но по-прежнему пронизан ароматом гниющей травы и прелой листвы. Здесь всё дышало покоем, но он был ложным — как затишье перед штормом.

Они не разговаривали много. Но молчание не было тяжёлым — скорее, обоюдным согласием: слова будут позже, когда придёт время.

---

Настоящее

Лагерь у подножия старого моста. Каменные плиты, выщербленные временем, лежали криво, будто надломленные кости. Мост был построен ещё в эпоху основателей — на его поверхности угадывались стертые руны, сиявшие едва заметным серебром в лунном свете.

— Энергия здесь нестабильна, — пробормотал Лань Чжань, присев у основания. — Остатки печати. Они пытались запечатать вход. Неудачно.

— Или намеренно ослабили её, — заметил Вэй Усянь, сжимая флейту в руке. — Думаешь, это проход?

— Нет, — Лань Чжань поднялся, его взгляд устремился в темноту под мостом. — Это вход в святилище.

Порыв ветра донёс до них запах ладана... и пепла.

---

Флэшбэк — 5 лет назад, Лотосовый пирс

Море лотосов расцветало под солнцем, бело-розовое, как снежная вишня в разгар весны. Вэй Усянь стоял на мостике, босыми ногами балансируя на перилах, и крутил в пальцах лепесток.

— Ты опять там, где не должен быть, — прозвучал за его спиной спокойный голос. В нём не было злости. Только строгость.

— Лань Чжань, — усмехнулся Вэй. — Ты как всегда безупречен. Даже на каникулах.

Лань Чжань стоял в тени павильона. Он приехал всего на пару дней — делегация из Гусу, обмен опытом между сектами. И всё же, несмотря на лето, он был в полном облачении, даже лента на лбу — ни на волос не сдвинута.

— Ты нарушаешь дисциплину, — сказал он. — Опять.

— А ты всё записываешь? Или уже начал слагать песни о моих прегрешениях?

Молчание. И вдруг — неожиданно:

— Я никогда бы не стал слагать песни о тебе.

— Потому что ты меня ненавидишь? — резко спросил Вэй.

— Потому что если бы стал, — Лань Чжань сделал шаг вперёд, — они были бы слишком личными.

Это был момент, мгновение — как пауза перед падением. Но Вэй, тогда ещё юный, вольный, упрямый, рассмеялся. Он не понял. Или сделал вид, что не понял.

А потом… всё изменилось.

---

Настоящее

Под мостом был проход — низкий, узкий, но ведущий вниз, в чёрную глотку земли. Вэй зажёг защитный огонь на конце флейты, от которого стены покрылись танцующими тенями. Они шли молча, только эхо шагов отдавало тяжестью в груди.

— Лань Чжань, — внезапно произнёс Вэй. — Почему ты всё ещё рядом?

Лань остановился.

— Потому что ты — Вэй Ин.

Вэй усмехнулся. Но улыбка была горькой.

— Я не тот мальчишка на лотосовом мостике. И давно не герой.

— Это не имеет значения.

— Почему?

— Потому что ты — всё ещё ты.

Они спустились глубже. И пепел под ногами стал тёплым. Там, внизу, их уже ждали.Темнота вела их вниз по извилистому туннелю, пахнущему пылью, дымом и... чем-то ещё. Что-то острое, металлическое, щекотало в носу — запах крови, давний, въевшийся в камни. Стены были исписаны заклинаниями, но не теми, что учили в орденах. Эти символы казались живыми — они шевелились при свете огня, как если бы наблюдали за ними.

— Это не просто святилище, — прошептал Вэй Усянь, остановившись у арочного прохода. — Это... могильник.

— Для чего?

— Не "чего", — он провёл пальцами по знаку на стене. — "Кого".

Лань Чжань молча подошёл ближе. Он тоже почувствовал: здесь не просто осталась смерть. Она была заперта. И теперь — просыпалась.

---

Они вошли в главный зал — просторную, полузасыпанную комнату с высоким сводом и каменными колоннами, увитыми корнями. В центре на возвышении стояла статуя, наполовину разрушенная, с выколотыми глазами. В её грудь был вбит клинок, из которого капала тёмная энергия.

— Один из фрагментов, — прошептал Лань Чжань. — Это он.

— Нефритовое сердце, — кивнул Вэй. — Но оно... треснуто.

Он протянул руку к артефакту — но в тот же миг воздух завибрировал. Из тени колонн выскочили фигуры — закутанные в тёмные одежды, с масками на лицах, с искажёнными духовными аурами. Их было шестеро. И каждый нёс в себе след чего-то неестественного.

— Назад! — крикнул Лань Чжань, заслоняя Вэя. Его меч Бичэнь вылетел из ножен, оставляя за собой тонкую серебряную дугу света.

Но Вэй уже начал играть.

Флейта зазвучала резко, словно хлыст. Волна духовной энергии сорвала пыль с пола, ударила по врагам. Один из культистов отлетел к стене, другой упал на колени — но четверо ринулись вперёд.

В бою они были как две половины одного целого: Лань Чжань — точеный, холодный, смертельно точный; Вэй Усянь — хаотичный, пламенный, с дикой магией, срывающейся с нот. Они не нуждались в словах. Только во взгляде, в интуиции. Как когда-то.

Но один из врагов, казавшийся мёртвым, поднялся. Из груди у него пробилось щупальце из теней, и оно метнулось к Вэю.

— ВЭЙ ИН! — голос Ланя был громче ветра.

Он рванулся, отбросив одного из культистов, и встал между Вэем и тенью. Щупальце ударило его в грудь — и отозвалось болью, что не была физической. Словно страх, запертый в воспоминаниях, прорвался наружу.

Вэй поймал его, когда тот чуть не упал. Это было мгновение, короткое, как вдох. И в этом прикосновении — нечто, чего не было много лет.

— Не вздумай умереть, Ханьгуан-цзюнь, — прошептал он, удерживая его. — Я только начал привыкать к твоей суровой рож... лицу.

— Я в порядке, — тихо ответил Лань. Но голос его дрогнул.

Флейта заиграла снова. Но теперь — мягче, ровнее. Не для битвы. Для изгнания. Тень начала отступать. Остатки врагов исчезли, рассыпаясь в пепел.

---

Когда всё стихло, зал наполнился звоном.

— Ты спас меня, — сказал Вэй.

— Это не долг, — ответил Лань Чжань, — это... выбор.

Вэй смотрел на него долго. Потом вдруг тихо сказал:

— Ты действительно стал другим. Или, может, просто перестал прятаться за правилами.

Лань не ответил.

Он лишь посмотрел на статую, на треснувшее сердце в её груди.

И добавил:

— Нам осталось найти два фрагмента.

— И уничтожить культ, — кивнул Вэй.

Но ни один из них не сказал вслух, что это значит вернуться туда, где всё началось. В Юньмэн. К лотосовому пирсу. К их памяти.