Глава 94. Непрочтенные дневники.

Грифоны — противоречивые существа. Они соединяют Огонь и Воду, Небо и Землю.

Алиса собиралась разобраться в этом. Возможно, это был шанс вернуться домой. Единственный способ снова увидеть тех, кто дорог, а не вспоминать о них.

Она давно начала изучать технологию рекомбинации генов и была уверенна, что смогла бы создать грифона. Но только её мама и отчим не захотели достать орлиные яйца и семя льва. Ну разумеется, что Зак получил уроки плавания, как только захотел!

Фей много читала об этих существах и знала, что птица вылупится только рядом с золотом, а от недостатка этого металла при жизни умрет. Майклсоны были умны, когда скрывали эти яйца в месте, где нет подобного вещества.

Почти все, что была в их доме, состояло из золота: книги с вплетенными золотыми нитями, на четверть золотые рамки для картин, даже диван был пропитан этим веществом. Все комнаты содержали в себе даже грамм этого драгоценного металла. Было невозможно найти такое пространство, где бы не находилось немного золота.

Но оно существовало. Во дворе дома точно есть пространство, не оснащённое подобным родом металла. Например, клумбы цветов. Именно с них Майклсон начала. С каждым ударом лопаты в землю она резко выдыхала. Через некоторое время она делала это с силой, ведь очень устала, но мысль о возвращении заставляла одуматься и продолжать копать. Магия не помогла бы ей, ведь она ей не владеет, кроме как одним кулоном.

Ночь перед Рождеством.

Блэйк Стюарт находилась в далеко не лучшем состоянии. Частыми гостями её палаты становились — Райан, Дэниэл, Майк и Джошуа. Мальчики не понимали, почему мама не бывает дома вместе с ними и не показывает им множества разных закономерностей из жизни как раньше. Она обычно много разговаривала с ними, когда они приезжали на каникулы из школы.

Очень важный визит для Стюарт нанесла Фей, чего не возможно было ожидать от самой девушки в силу многих факторов моральных, но она была приглашена, и в этой воле умирающего Алиса не могла отказать. Майклсон не могла думать, что последние минуты умирающего человека могут стать в её присутствии.

Стюарт попросила оставить эту встречу в тайне, что казалось довольно подозрительным, но девушка согласилась и принята условия.

Рука вампирши нервно отталкивается от дверной ручки, и она проникает в комнату одиночной палаты Стюарт, которая отличалась оснащением от остальных палат этой больницы – самое современное оборудование, удобная мебель, предметы развлечения и личная ванная.

Всё это было зря. Никакие удобства не смогли бы преодолеть рак. Ни плазменный телевизор с кучей каналов, не цветы и открытки, что были спрятаны среди их бутонов, ни книги, ни вид из окна, не могли улучшить состояние Блэйк.

Болезненно бледная на лице обтягивала кости так, что их было видно. От него отходило множество противных трубок к медицинским приборам. Под глазами появились тёмные синяки, а сам взгляд, направленный в окно для наблюдения за действиями птиц на ветках, был наполнен ужасной тоской, грустью и принятием ожидающей её судьбы, а зрачки увеличились в связи с поступление в организм наркотиков, способных ослабить невыносимую боль человека на грани смерти.

Вошедшая поспособствовала обращению внимания ведьмы, что повернулась к ней лицом со слабой улыбкой.

–Миссис Стюарт...?–такое состояние человека может заставить проявить уважение со своей стороны, так что подобное обращение не должно удивлять.

Майклсон посмотрела на эту женщину, перенимая её душевное состояние, от которого сразу стало не по себе.

Ей явно не хотелось продолжать разговор дальше. Её мозг отказал ей в следующих действиях, и Фей начала часто моргать, чтобы не показывать слезы.

–Смерть пройдёт за каждым, кто бы как не старался её избежать. Она будет подстерегать каждого на определённом повороте жизни, а потом окажется, что это конец пути,—наполненные смыслом слова чуть не заставили Фей проявить чувства, которые сейчас она ощущала внутри.

Наверное, позволив себе такое, Майклсон лишь ухудшила бы душевное состояние собеседницы. Она стала медленными шагами приближаться к её кровать.

– Когда я умру, моя сила перейдёт моему первенцу, а это сравнимо с тем, что кто-то дал в руки маленькому ребёнку детонатор. Я не могу допустить этого...

–Если вы умрёте!—правила Фей дрожащим и тихим голосом.

–Нет, милая. Когда я умру, – эти слова прозвучали как примирение со скорой смертью, что и было таковым, но Майклсон считала это лишь одним из исходов, веря в исцеление, но в душе понимая абсурдность своих мыслей, – так что путь она достанется Дэниэлу.

С этими словами она достала золотой кулон с большим рубином, от которого так и веяло магией Стюарт, что всем телом ощутила Фей, впадая в ступор и полностью отказываясь принимать его на хранение. Но Блэйк – одна из самых настойчивых и упёртых женщин, а значит ей удалось отдать Майклсон эту вещицу. Вампирша хотела что-то возразить, о чём говорило движение её губ, но ведьма присекла её действие особым движением головы, означающее:"Нет".

–Прощай Алиса Майклсон... Прощай...

Тяжело вздохнув и сильно сжав в руке кулон, девушка покинула это помещение с мыслью о том, что это была их последняя встреча, в связи с чем по её щекам всё же пробежались горячие слёзы.

Прожив ещё пару дней после того, как магия покинула её тело, Блэйк закрыла глаза, ритм сердца медленно замедлялся, пока не остановился окончательно. Её сердце больше не билось, не производило никакое движение и не качало жизненную жидкость ко всем органам тела.

Настоящее время.

Майклсон припомнила эту встречу и сжала тот самый кулон снова, когда достала из кармана. Влага в глазах напомнила тот момент, когда она быстрее бежала из больницы и садилась в машину, чтобы голова не знала мыслей о смерти человека, который многое сделал для неё. Почва оснатилась каплей воды, текущей по щекам Майклсон. Она натянула на ладонь рукав и стёрла оставшиеся слезы.

Продолжив копать, она заметила натянутую в земле проволоку. Фей приняла соответствующие выводы и ухватилась за неё. Услышав лёгкие стуки с каждым рывком, она обратила внимание на фонари, стоящих по краям дорожки. Светящийся объект, находившийся за её спиной, на был поломан наполовину. Но та же самая проволока и удерживала две части уличного фонаря. Фей подняла брови, потому что ощутила себя в фильме. Было странно делать такой способ нахождения окаменевших яиц грифона. Это небыли невозможно. В этом доме нет простых путей. Очевидно, это одна из уловок.

Оставив конструкцию, она побежала в библиотеку в отдельный угол, где были собраны все дневники Майклсонов — Кола, Фреи, Кары и Ребекки. Клаус и Элайджа не жили записями в тетради. Фей устремилась к ежедневнику Ребекки. Во время прибытия презента во Францию она была одним из ведущих дневников Майклсонов, в которого не вонзили кинжал сна.

Марсель. Франция. 1574 год.

День веял предстоящими делами и событиями. Майклсоны очень часто меняли своё место жительства. Город Марсель из Франции не был обойдён стороной. Большую часть времени вампиры проводили в своей комнате. Более замкнутой была Ребекка. Она не разговаривала с Ником с тех пор, как он вогнал кинжал сна в грудь младшего брата — Кола. Элайджа изредка посещал её комнату. Она боялась их.

Когда в очередной раз братья покинули дом в целях разборок своих дел, она услышала робкий стук в дверь. Пришлось спуститься со второго этажа и приоткрыть деревянную перегородку. Человек со смуглой кожей напоминал не местного жителя. Он был одет в богатые одежды и ткани. Майклсон подняла брови и заметила в руках незнакомца огромную деревянную коробку, напоминающую шкатулку. Поверх висело множества замков, что прибавляло вес и создавали надёжность. Она коснулась рукой одного из замков, и защита открылась, предоставив возможность посмотреть, что же внутри. Существовало три углубления, в каждом из которых присутствовали огромные окаменевшие яйца с красным бликом. Девушка удивилась, взяв одно в руки, и удивлённо взглянула на доставщика, чья внешность напоминала греческую.

—Яйца грифонов вылупятся только рядом с золотом...—оповестил он.

—Кто это?—поинтересовалась вампирша, думая о том, кто мог там сильно расщедриться перед ними.

—Не вы одни. Дом Беноист тоже получил своё трио от таинственного поставщика.

После этих слов мужчина скрылся за переулками и не возвращался, но Ребекка не забыла это лицо. Она поспешила вернуться на второй этаж и положила шкатулку под свою кровать. Длинное покрывало удачно скрывало масштабы коробки.

"Непрочтенные дневники остаются частью загадок. Клаус и Элайджа не понимают, что я знаю больше, они не хотят принимать этот факт. Зона недоверия увеличивается с каждым их словом, адресованным мне. Отталкивание младшей сестры вводит их в тупик. Мне страшно говорить об этой странной посылке. Они не слушают меня, а стоит" — пишет она 1574.

"Они по-прежнему ничего не знают.  Прошло двести лет... Мы сменили местожительства. Вроде моя кровать не трясётся от вылупляющихся грифонов. Новый Орлеан немного радует мои представления о мире. Замкнутость уходит, а Клаус стал прислушиваться хотя бы к Элайдже, но никого до сих пор не интересует моё мнение. Это чуть не отразилось на битве с Сатклифами, где нам помогли Кристианы. Договор взаимных требований союзников подверг жизнь моей будущей племянницы сверхъестественному браку. Если бы он прислушивался ко мне, то жизнь будущей Младшей Майклсон не находилась бы в руинах из-за грешных решений. Дети платят за своих родителей." — 1763 год.