Глава 87.Угол собственного разума.

Напольные часы в доме Майклсонов в пригороде Нового Орлеана пробили двенадцать, становилось поздно, настоящая ночь опускалась на крохотную улочку немаленького города в большом штате на огромном континенте планеты Земля, падающей в воронку космоса навстречу ничему или чему-то.

Кисть для рисования находилась в руке девушки, трепетно касавшейся к холсту. Неопределенная энергия полотна обогащала её жилы. Веки заполонили весь ее взор на картину, и она наслаждалась воображаемой картиной перед глазами. Светло-розовый, пурпурный, алый, изредка голубой и чёрный цвета в палитре предстали перед её выбором. Это было все, что могло бы сделать ее произведение искусства шедевром. Силуэт собора Святого Людовика, окутанный в краски пламенного заката, представлял собой очередное творение в серии семейных картин Майклсонов.

—Помню, ранее нарисовал Луну над Бурбон Стрит, теперь ты хочешь нарисовать вечернее небо Нового Орлеана. Кто-то из четвёртого или третьего поколения Майклсонов просто обязан нарисовать утренний пейзаж!—изрёк Никлаус, пришедший только что.

Услышав знакомый голос, Фей широко улыбнулась и оказалась в крепких объятиях отца.

Там, где бывает закат, — вскоре наступает рассвет.

Утро веяло свежестью и началом совершенно нового дня. Белизну поддерживал ковёр из ромашек, простирающийся далекой дорожкой от миниатюрного водопада в саду до краев крыльца, распадаясь сразу на две полосы. На таком дизайнерском решении настояла Ребекка.Лето заканчивалось, а зелёная листва по-прежнему оставалась на ветвях деревьев. Пора бы уже снимать качели, висевшие рядом с террасой. Вид на сад обхватывал три её стороны, но пейзаж, наблюдаемый с движущихся вперёд-назад качелей, становился более душевней, лучше и прекрасней. Для изящества осталось только добавить музыку Жака Бреля.

—Бекка со вкусом, но розы я люблю больше. Я наслаждаюсь зрелищем, когда они горят,—со вздохом критично произнесла Младшая Майклсон, качаясь на тех самых качелях и смотря в глубину далёкого леса напротив её,—Не, ну ты когда-нибудь видел, как они горят? Это просто неописуемо!—с безумием в глазах вскрикнула она.

—Дэйв поджог один букет на свадьбе тёти Элисон. Он страдал пироманией, но только потом Блэйк нашла выход,—Старший Стюарт просветил Майклсон, а та вопросительно взглянула, ожидая продолжения истории,—Она стёрла ему память и сделала его совершенно новым человеком.

—Зато сейчас он счастлив,—понадеялась на лучшее девушка, очаровательно улыбнувшись.

Из особняка Майклсонов доносилась громкая музыка. Вероятней всего, это было связано с отъездом почти всех владельцев этого дома. София определённо нуждалась в хорошей компании для безудержного веселья. Кандидатом стал не Кол. Он сидел в любимом кресле, которое так же любила Фей.

Музыка разнеслась на более далекие расстояния, когда входная дверь отворилась и показала гостью, которой оказалась Клэр. Она пребывала в недоумении и недовольстве. Как только ее пальцы издали лёгкий щелчок, музыка начала приглушаться. Сразу же послышались возмущения не только Софии, но и самой Беноист.

—Деймон?!—вскрикнула она, когда увидела Сальваторе в расстёгнутой рубашке.

—Двое – просто компания, трое – уже вечеринка. Наслаждайтесь остатком дня,—выпалил весьма оригинальную фразу вампир, а рука Кола соприкоснулась с его лицом.

Деймона явно не волновало, что день только начался, и мир живет с надеждой сделать его хорошим. Звуки рока начали нарастать, когда София подошла к источнику музыки и заставила его снова начать свою трудовую деятельность. Сознание подвыпивших расплылось в атмосфере, созданной в доме.

Основная комната Младшей Майклсон в Новом Орлеане могла принять такой эпитет, как "плюшевая" из-за огромного количества мягких предметах, находящихся там: пара цветных пуфиков в виде мешков, пушистый бежевый плед из искусственного меха, множество плюшевых медведей приятных для осязания, разноцветные подушки. Казалось, такое обилие мягкой атрибутики могло поглотить всех, кто когда-либо видел эту комнату.

Туда надолго засасывало предметы разных размеров, например, телефон, который Майклсон не могла долго найти, пока не вспомнила о своих способностях.

Как только устройство оказалось в нужных руках, на нем высветилось имя, человека, совершающего входящий звонок. Такое явление сразу вызвало невольную улыбку Фей, после чего она сразу приняла вызов.

—Мне кажется, что я поубивал всех плохих людей в мире и забрал их жалкие души, но моё влечение к крови так и не подавлено,—Кай сразу начал рассуждать без какого-либо признака приветствия, но так как подобное стало привычным, Майклсон не обращала на это внимания.

—Круто, мои запасы первой отрицательной тоже полностью опустошены,—огорчённо произнесла вампирша, открывая свой тайник, который находился под кроватью под магическим заклинанием. В этом укромном месте она хранила кровь всех членов семьи.

—Я надеялся на тебя,—проявил свой сарказм ведьмак.

—На меня или мою кровь?—попросила более точно указать Фей.

Весь разговор поник в тишине и недоговоренности. Она ждала, когда Кай скажет что-то оригинальное и не подведёт своё предназначение.

—Если ты будешь меня пытать своим молчанием, я разозлюсь и тогда не захочу тебе помочь достать первую отрицательную. Кому вообще нужно такое объяснять?—Стюарт лишь услышал от Майклсон злобную насмешку и прищурил взгляд в презрении,—Ты уже веселишься с кем-то другим?

—Ты единственный психопат, с которым я предпочитаю развлекаться.

Их разговор прервало уведомление от Клэр, которое повествовало о её надоедливых ожиданиях.

Первородный находился на диване напротив от ведьмы, которая усердно набирала новые сообщения в телефоне. В его руках сияла бутылка бренди, которую он недавно предложил Клэр, но та отказалась.

—Ладно, тогда можешь дать свой номер телефона?—его попытки не увенчались успехом.

—У меня его нет,—она пошла навстречу всем противоречиям в этой ситуации.

Майклсон недолго посидел в ступоре и все же решил бросить эту неудачную затею флиртовать с Клэр.

—Скромность бывает полезной только в разговорах. В жизненных ситуациях все люди — волки и чем хищней ты будешь, тем лучше для тебя, твоей семьи и твоего дома,—оправдала своё поведение ведьма.

Это верное высказывание об обыденности и своенравии превзошло ожидания первородного, который долго не слышал умных слов от таких девушек, как Клэр.

—Девочки в твоём возрасте думают совершенно о другом.

—Большинство девочек идиотки,—резко выпалила ведьма, наконец-то взглянув на собеседника.

С уст Майклсона послышался лёгкий смешок, подавленный рюмкой алкогольной жидкости. Он доверчиво посмотрел на оппонентку и разглядывал её глаза цветом глубины морского дна. Когда же она заметила его пристальный взгляд на себе, то не стала это выявлять и афишировать, а лишь спросила не в тему сего разговора:

—Что за браслет на руке Софии? Он явно не семейный. Она мне так и не призналась.

—Заставим ее говорить,—этим Кол предложил своё фирменное развлечение — пытки "Пять чудес".

Такой комплекс профилактических мучений и пыток предполагал множества способов. Для начала мучеников подвергают солнечному свету, если он является вампиром, как в большинстве случаев, а в ином случае заменой светила является волчий аконит, потому что Кол обращает своих жертв в кровососущих существ. Следующим "аттракционом" в является освежающий душ из вербены, в котором вампиры сразу ослабевают и теряют много сил. Третье место тоже является не из лучших: из всей адской комнаты больше всех обращает на себя внимания большой деревянный крест, поставленный на две стороны. Тут хозяин мог сделать все, что захочет в рамках разумного, например, долго вонзать деревянный кол в тело жертвы. Четвёртой пыткой становилось внушение. Первородный мог внушить поданным все что угодно. Таким образом сердечный приступ, нашествия пауков на нелюбителей природы и многие фобии находившихся в тех комнатах становились для большинства летальным исходом, так и не доходя до главного испытания, суть которого никто не знал.

Беноист и не догадывалась каким образом Майклсон собрался выведывать информацию у племянницу.

Самая младшая представительница рода Майклсонов пребывала в глубоком ожидании. Она намеревалась подавить желание к распитию крови пиццей, которую дожидалась уже час. И если бы взгляды могли убивать, она остановила бы сейчас сердца всех. Не просто девушка, а произведение искусства. Долгожданный звонок в дверь раздался. Фей побежала туда со скоростью света, не оставив ни следа. Она открыла дверь и увидела перед собой милого курьера, которому сразу улыбнулась и забрала еду. Послышался звук хлопающейся двери. Вампирша начала не понимать многого. Ей резко вошло в голову, что она обязана понять, куда двигаться дальше, потому что сбилась с пути. Тревожный повторный гул звонка разлетелся и вращался в уши Фей, от чего она заново поспешила открыть дверь. Перед ней предстал залитый собственной кровью тот милый доставщик пиццы. Его жалкое сердце ещё пульсировало в руках Короля Ада.

—А он чем плох?!—чуть ли не закричала Майклсон. Кровь в ее жилах вскипела от злости.

—Он оценивающе на тебя посмотрел, когда ты закрывала дверь, и я был очень голоден!—все таки Кай нашёл весомую причину и смог убедить девушку в своих мирных намерениях по отношению к ней.

—Я люблю тебя. Мне плевать, что ты сделал. Я не буду осуждать тебя,—мирно проговорила Фей, после чего Стюарт поцеловал девушку.

Он не любил дома Майклсонов из-за их сложности и пафоса, хотя сам имел дом с заморочками.

—И сколько ты уже не пила кровь?—расположившись в кресле, он задал вопрос, на который она ответила не сразу.

—Девять часов.

—Я про человеческую кровь,—уточнил Кай.

—Две недели.

Для вампира Фей казалась слишком человечной в некоторые периоды. Если бы можно было сравнивать жажду с воздухом... Воздух уже так холоден, что больно дышать. Она бы перестала, но будет ещё больнее.Всей душой Майклсон умоляла избавить себя от осуждающего взгляда Старшего Стюарта. Это продлилось недолго, а закончилось тем, что Кай разбил рюмку и надрезал осколком запястье, которое начало заливаться кровью. Он приподнёс кровавую руку специально к Фей, от чего у той стали проявляться вены под глазами из-за несдержанности.

Кай почти загнал её в угол собственного разума, но через пару мгновений в его руках засиял стандартный пакет с донорской кровью. Он сразу опустошился, когда оказался у Фей. Именно в этот момент дышать стало намного легче,  а все принципы погасли.

—Твоя очередь,—выпалил парень.

Встав с кресла, он неспеша стал прижимать Майклсон к стене. Приставив руку к стене, он оградил путь её выхода. Её взгляд метался то вверх, то в сторону, лишь бы не смотреть в эти голубые, наполненные страстью, глаза, иначе можно было бы впасть в мир этих же грёз. Температура повышалась, резко бросало в жар. Его рука проскользнула по её талии, и они слились в одном поцелуе. Вампирская скорость позволила им оказаться в комнате Фей, где она сразу повалила Стюарта на кровать. Их губы снова соприкоснулись, когда Майклсон подняла его подбородок выше, чтобы уровнять взгляды. Когда девушка оказалась внизу, он медленно спустился к ее шее, где уже находился надрез. Впившись в неё, кровь поступала в организм Стюарта, а Майклсон закрыла глаза от новой волны, доставлявшей удовольствие.