Глава 81. Первая партия.

Ни я, ни Ева с Ильёй сегодня не пошли в школу. Я упросила маму написать мне записку и утром отнесла Агнии. Конечно, она была против того, чтобы я тоже шла в поход, но запретить она мне не могла. С утра мы отправились в подконтрольные Деревне поселения, которые сегодня уже были атакованы нечистью.

Илья шёл впереди всех, но Ратмир запретил ему выходить на поле боя, а своим другим ученикам наказал выходить только тогда, когда это будет необходимо, и когда командующий сам им скажет. До этого момента дети сидят в палатках и занимаются своими делами. Все были распределены на отряды и разбросаны, меня отправили с Ильёй, Данко и Милославой. В отличие от других учеников, Данко шёл с витязями сразу и сражался с ними на равных. Думаю, если бы сейчас рядом со мной была Ева, то она бы сильно возмущалась. За командующего к нам поставили мастера Люборада. Весь путь до лагеря они разговаривали, Агния то и дело смеялась.

— Я те выйду! Я те выйду! – кричал Люборад. – Сиди в своём шалаше и занимайся работой!

— Ха-ха-ха! Да ладно Вам, ерунда какая!

— Ты когда последний раз-то лук в руках держала?

— Слышали про мышечную память?

Как обычно в такой дружеской разряженной обстановке мы дошли до места, где планировалось разбить лагерь. Но, как только лагерь был поставлен на своём месте, все сразу стали серьёзными. Лагерь был на возвышенности, а внизу была разрушенная деревня: пустая площадь, покошенный в сторону тотем, полуразрушенные и сожжённые избы. Мне было больно смотреть на эту разруху: по останкам можно было понять, что здешняя архитектура была на высоте, а мастера зодчества, которые оставили после себя наследие в виде ставней окон, перил и торцы крыш, были одними из лучших в Три Девятом измерении. Всех жителей этой деревни забрали в палату, и нашей задачей было осмотреть и при необходимости оказать помощь. По деревне ходили упыри. Что они там искали? Им ничего, кроме пропитания и не нужно-то. Возможно, что они ждут именно нас.

Данко говорил, что у Всеволода есть теория, что Князь Нечисти просто пытается ослабить дружину, чтобы потом, в какой-то определённый момент, нанести решающий удар, когда у воинов не будет сил ответить в полной мере. Данко придерживался этой теории, и я, смотря на полуразрушенную деревню, начала считать также.

До битвы мы работали с лекарями над местными жителями, которые потеряли свои дома и были ранены. Сорок минут работа, двадцать — перерыв. В один из таких перерывов я вышла на улицу ещё раз посмотреть на остатки от деревни. Поднялся несильный ветер, и я поправила подвеску, чтобы жемчужина случайно не выпала у меня во время работы. Ко мне тихо кто-то подошёл. Я быстро убрала жемчужину обратно, похлопала по ней и повернула голову — это был Всеволод.

— Здравствуйте! – я поспешила поздороваться.

Всеволод молча мне кивнул. Мы с минуту молча стояли и смотрели на деревню. Мне было неловко находиться рядом с ним. Он никогда мне ничего плохо не делал, не говорил, не ругал, но всё же он был таким строгим и холодным, что просто рядом с ним было не по себе.

— Что ты думаешь о ситуации? – спросил он.

Надо было ответить как-нибудь так, чтобы он понял, что я неглупая девочка.

— Мне кажется, что они ждут нас. Упырям не нужны золото и жемчуга, им нужна лишь еда, которую они чуют. В деревне никого не осталась, но они всё ходят и ходят там, когда должны были уже уйти в другое место искать себе еду дальше. Тем более, я слышала, что, возможно, за всем этим беспределом стоит Князь Нечисти. Упыри не настолько умные, чтобы сбиваться в группы и действовать по какой-то тактике.

Я повернула голову к Всеволоду, чтобы посмотреть его реакцию на мои слова и гипотезы. Мои зрачки немного сузились, не знаю: осталось это незамеченным или нет. Всеволод серьёзно смотрел на меня. Осуждал он меня или нет — сказать было сложно. Это самый безэмоциональный и суровый человек этого измерения, однозначно. В отличие от Агнии, ему я не хочу задавать никакие вопросы, тем более, про его прошлое.

— Думаешь, это всевышний демон?

Я кивнула, пытаясь держать себя в руках. Он опустил свой взгляд с моего лица чуть ниже.

— Ты же носишь подвеску с жемчужиной? – меня парализовало. Он видел, как я её поправляла. – И на подоконнике в твоей комнате Зеркального двора стоит папоротник из сада Его Светлости?

— С чего Вы взяли...

— Тебе просто повезло, что никто, кроме меня не видел, как сразу после возвращения из Пади к тебе прилетел ворон с письмом. Не пытайся меня обмануть, – он говорил, смотря мне в глаза. – Сама хотя бы не втягивай себя ещё глубже в свою противную пучину лжи. У тебя до сих пор есть связи с Князем Нечисти, я послеживаю за тобой, ибо ты слишком примечательная для него сударыня, – я стояла и молчала, слушая, как меня отчитывает воевода. – Чтобы к Данко не подходила, я запрещаю тебе с ним водиться. И именно тебе с ним. Если хочешь сохранить свою тайну — лучше ему не знать о моём наказе.

— Поняла.

Мы повернулись обратно в сторону деревни, я опустила голову, а он и не думал уходить. Пытаться оправдаться будет плохой идеей, я только глубже себя закопаю.

— Я ему не служу, – но попробовать стоит.

Всеволод помолчал.

— Продала ему душу?

— Что Вы! – я обратно повернулась к нему. – Нет!

— Отрабатываешь ему долг? – Всеволод чуть скривил лицо, и я начала видеть презрение, которое оно еле заметно выражало.

— Нет. Мне просто на всякий случай хочется иметь возможность воспользоваться тёмной магией. Я не просила у него ничего из этого: ни заклинаний, ни тёмной энергии, ни защиты от зачистки... но, уже всё это получив, терять не особо хочется.

Всеволод всё также осуждающе на меня смотрел.

— Я не собираюсь переходить на его сторону и сражаться против Вас. Никогда, я Вас не предам и буду защищать Деревню N всеми силами. Тут дорогие мне люди.

Взгляд воеводы чуть смягчился. Он вздохнул, его доспехи поднялись вверх и медленно опустились вниз.

— Какая разница, что хочешь ты? Ты не остановилась вовремя и переступила черту. Смотри, – он указал пальцем на уничтоженную деревню, – Князь Нечисти ведёт себя словно капризный ребёнок: получает всё, чего он хочет любыми путями. Он никогда не отступит от своей цели, сколько бы лет ни прошло: он идёт к своей желанной цели. Если он захочет, чтобы ты перешла на его сторону, ты передёшь.

— Вы так хорошо его знаете? – я снова начала наглеть. Возможно, сейчас я из-за своей наглости получу втык и перестану впредь это делать. – Ваше прошлое покрыто мраком, оно как-то связано с Князем Нечисти?

Всеволод улыбнулся. Я никак не переменилась в лице, но внутри я завизжала. Наверно, я — единственный человек из Деревни N, кто видел его улыбку.

— Ты думаешь, что быть воеводой — просто уметь хорошо сражаться? Нужно быть также хорошим стратегом и психологом. После боёв времён Смуты я сделал много выводов, касательно Князя Нечисти. Не думай, что ты сможешь узнать что-то уникальное. Я вижу тебя насквозь, любознательная девочка. Такие, как ты, в конце концов и переходят на сторону зла. Не думай, что ты особенная и знаешь, когда тебе нужно остановиться.

Мы, словно сумасшедшие злодеи, смотрели друг на друга и улыбались. Я его боялась, никто, кроме судьи из Совета и Глеба не считал меня плохой и не высказывал ко мне свою нелюбовь. Но Всеволод вылил на меня сейчас не только свою нелюбовь, а также пренебрежение. Психолог чёртов. В его голове я запомнюсь как нахальная двуличная девчонка, но править уже что-то поздно. Я пыталась оправдаться — у меня не вышло. Второй раз пытаться и унижаться перед ним я не собираюсь.

Я выпрямилась, подняла голову и хмыкнула. К сожалению, я не святой человек. Но кто знает, что он творил в своём прошлом? Какое вообще право он имеет, чтобы меня осуждать и раздавать нравоученья? Всеволод совершенно ничего не знает обо мне, но говорит, что видит меня насквозь. Меня это прямо-таки взбесило. Давно меня никто не выводил из себя.

Я молча развернулась и ушла в палату. Как на зло на меня шёл Данко.

— О, Света! У тебя ещё долго будет перерыв? Я хотел...

— Мой перерыв досрочно окончен.

Я прошла мимо Данко, он проводил меня взглядом.

— Э... Ладно...

При входе в палату была штора. Я её отодвинула и протиснулась в палату, где были Милослава и другие ученики лекарского дела других групп.

— Света! – ко мне подошла Милослава. – Ты же только что ушла, куда так рано вернулась?

— Я лучше тебе помогу.

— Мы ещё наработаемся.

— Ничего, мне нравится практиковаться.

Милослава остановила меня, положив руку мне на плечо. Она оглядывала меня.

— Ты какая-то сердитая. Что случилось?

Я уже сделала движение, чтобы разлепить губы и начать громко возмущаться, но вовремя взяла себя в руки.

— Да просто настроения нет... Целая деревня уничтожена, я прям расстроена.

— О... – Милослава опустила руку. – Ясно, я тоже понимаю тебя. У меня отец — мастер зодчества, занимается резьбой по дереву. Мне так больно смотреть на эту разруху...

— Ты тоже, как и Филипп — первая, кто в твоей семье занимается лекарским делом?

— Не-е-ет, у меня мама лекарша.

— А братья или сёстры у тебя есть?

— Нет, – ответила грустно Милослава. – У меня у единственной из нашей группы нет никого: у Купавы есть брат, у Ижеслава целая орава, у Филиппа сестрёнка и ещё два брата, у Пересвета старшие брат и сестра.

— Как я тебя понимаю! Я тоже единственный ребёнок в семье. А иногда так хочется поиграть с кем-нибудь.

— Ты тоже?! – Милослава обняла меня, от неё пахло сладкой земляникой. – Наконец-то кто-то меня понимает! Чтобы нормально вести хозяйство, многие заводят минимум двоих детей, но мне вот так не повезло — слуги сами всё делают.

Это с какой стороны ещё посмотреть: видимо, её родители достаточно обеспеченные, чтобы нанимать людей. Возможно, через несколько лет Милослава поймёт, что на самом деле ей повезло.

— Слушай, – начала я, – я видела брата Купавы – Добрыня, вроде?

— Да, да! – она отстранилась от меня. – Он состоит в Совете, такой важный. На девятнадцать лет старше её.

— Девятнадцать?

— У их родителей были ещё дети, но они постоянно умирали, выжили только самый старший сын и младшая дочь, – Милослава стала серьёзней и начала говорить тише. – Её родители тоже погибли. Сначала их считали пропавшими, но потом нашли изуродованные тела в лесу, которые, как оказалось, принадлежали отцу и матери Купавы.

— Какой кошмар...

— Да. Но Добрыня всеми силами поддерживает свою хмурую сестру и хорошо их обеспечивает.

— Мне очень жаль Купаву.

— Мне тоже, но сейчас мне больше всего жалко Ижелава, которого отправили с ней в группе.

Мы с Милославой тихо посмеялись.

К часу дня дружина отправилась вниз по холму. Первые часа полтора мы сидели без дела, но потом к нам начали приводить раненных и поражённых тёмной энергией витязей. Их было совсем немного, мы, как и они, были спокойны, словно коты, объевшиеся сметаной. Прошло ещё пару часов, и тогда к нам начали приводить гораздо больше воинов, настрой которых уже не был столь позитивным. Мы с Милославой начали обеспокоенно переглядываться. Через ещё три часа к нам начали приводить лекарей, которые работали на поле битвы.

— Что же такое там происходит... – пробубнила я себе под нос.

— Тц! – раненный лекарь в моих руках через зубы втянул воздух от щипящей боли. – Что-то мне не нравится то, что там происходит. Будьте готовы, вас точно скоро вызовут работать. Дело идёт к этому.

— Мы всегда готовы, – я затянула жгут резким движением.

Видимо, я чересчур перестаралась, и лекарь аж вскрикнул. Как только я закончила с ним, в палату, подняв штору рукой, зашла Агния. Тот лекарь столкнулся с ней на выходе, и они друг другу раскланялись.

— Дело дрянь, – сказала она коротко. – Вам придётся выходить.

Она, звеня пряжкой ремня и другими штучками, села на табуретку в позе кучера. Несколько секунд Агния сидела молча, но вдруг топнула ногой, на что повернулись ученики других групп.

— Вы сами-то не боитесь? – мы с Милославой покачали головами. – А если с вами что-то случится?!

Она ещё несколько секунд посидела молча, кусая губы. Было видно — шёл мозговой штурм.

— Так! – она хлопнула себя по бёдрам и вскочила. – Вы пойдёте только под моим присмотром. Я сейчас схожу в часть палат воинов и одолжу у них меч.

Другие ученики так и выпучили свои глаза. Мою душу прямо-таки взяла гордость за Агнию. Что, ваш Глеб так не может?

— Мастериня! – крикнула я. – Вы... Не подумайте, я в Вас не сомневаюсь, но Вы подвергаете себя чрезмерной опасности! Ваша защита лишняя.

Она остановилась на выходе и повернулась ко мне. Как-то странно она на меня смотрела и смотрела только на меня.

— Ничего, полезно в моём возрасте косточки размять.

И Агния ушла.

Через сорок минут мы стояли за оградой лагеря, готовые спускаться вниз. Небо было покрыто слоями облаков, которые озарял золотистый свет. Солнце садилось. Такой невероятный контраст между горящими домами, криками людей, бубнежом упырей, который иногда сменялся рёвом, и прекраснейшей спокойной природой. Я, наслаждавшаяся видом и получая жуткие, но чудесные впечатления, повернулась в сторону. За оградой, со стороны лагеря, стоял нервный Илья. Я незаметно просочилась поближе к нему.

— Илья. Илья!

Он повернулся ко мне и подошёл к нашему сборищу.

— Да? Вас отправляют на поле?

— Да.

Илья стукнул кулаком по столбику ограды, тот вошёл в землю на одну четвёртую. На глазах Ильи выступили слёзы, вызванные нервами. Прям как я, когда вчера в сарае заплакала от нервов и усталости.

— Илья, – я положила свою ладонь поверх его.

Он зажмурился и закрыл лицо ладонью.

— Я беспомощен и ужасно справляюсь со своими обязанностями. Меня жмут со всех сторон: приходят вести с других отрядов, и поверь — у нас ещё не самая жопа, меня не воспринимают всерьёз эти чиновнички, которые попёрлись с нами, но при этом они всё требуют и требуют с меня, а Всеволод устанавливает свои правила, причём для меня тоже! Я не могу выйти на поле вместе с вами, потому что... потому что я глава деревни!

Илья всё выпалил, я внимательно его слушала. Когда он упомянул Всеволода, у меня на автомате скривились губы.

— Ох уж это Всеволод, – я вздохнула.

Илья поднял на меня свой взгляд.

— Он тебя не устраивает?

— Нет, не то, чтобы... – мы переглянулись. – Пошли на поле.

Илья выпрямился и удивлённо меня осмотрел.

— Ты в последнее время что-то себя странно ведёшь. Тебя, часом, не подменили?

— Совершенно нет.

Илья несколько секунд молча смотрел на горевшую деревню. Теперь она уже была разрушена окончательно.

— Я тут то и дело стоял и наблюдал за всем происходящим.

— И что-то высмотрел?

— Именно, там есть один упырь, который ходит чуть поодаль от остальных. Он больше остальных по размеру и выглядит как-то иначе.

— Ты думаешь, что, убив его, убьёшь остальных?

— Ты понимаешь меня с половины слова, – улыбнулся Илья, мои губы тоже согнулись в улыбке.

— Такая уверенность в своей теории?

— Это моя гипотеза, и я намерен её доказать, – Илья посмотрел в мои глаза. – Я поеду с вами.

— Вопреки запрету Всеволода?

— Вопреки его запрету.

Если с Ильёй что-то случится, если он окажется неправ, то его репутация упадёт ниже плинтуса. Она и так ещё в самых низах, нельзя быть столь безрассудным и действовать по своей чуйке. Но Илье не было дело до своей репутации, на первом месте — его желание сражаться и страсть к спокойной жизни своих граждан. Его репутация была для него на втором месте.

— Иди обратно, я поеду после вас.

— Удачи тебе, – я хлопнула его по плечу.

— Ты тоже давай там, залечи всех, – Илья хлопнул меня по плечу в ответ.

Я вернулась обратно на своё место. Прошло десять минут, и нас отправили вниз. Оказавшись на поле, я не знала, к кому бежать. Я внимательно осматривала поле на наличие раненных, вслушивалась в слова, которые выкрикивали воины и лекари, сражавшиеся с упырями.

Я бегала по полю, как заметила упавшего с лошади Данко, у которого на плече была содрана рубаха, и у которого из ран текла кровь. Его лошадь свалилась вместе с ним, и он медленно отползал от неё, держась здоровой рукой за раненное плечо, тем самым переместив весь вес на раненную руку.

— Ну кто ж так делает?! Кто руку напрягает, хочешь, чтобы из тебя весь литраж вытек?! – крича, я подбежала к нему и упала на колени рядом.

— Света?! – Данко явно не ожидал меня здесь увидеть. – Вас... Всё так плохо?

— Нет, всё под контролем, просто нас выслали на всякий пожарный. Ничего страшного.

— В ноги моей кобыле прыгнул упырь, что там с ним?

Я выглянула из-за Данко. Первым делом я увидела отважно сражающуюся Агнию, на движения которой было смотреть — одно удовольствие. Она с серьёзным лицом легко размахивала мечом, делая резкие движения, и поражая каждого своего врага. Но, опустив взгляд ниже, я увидела подымающегося упыря.

— Он встаёт.

— Что?! – Данко дёрнулся.

— Стой ты! – я легонько ударила его по голове. – Не дёргайся и вообще не двигайся лишний раз. Сядь!

— Как скажете, сударыня лекарша.

— То-то.

Я встала на ноги и взяла косу, которая всё это время была у меня за спиной. Из-за духовной энергии она казалась невесомой. Как знала, что надо было тренироваться! Я эффектно, да так, что у Данко заблестели глаза от восхищения, прокрутила её у себя в руках и одним резким движением снесла упырю голову.

— Вау, – тихо сказал сидящий у меня в ногах Данко.

— Ха-ха-ха! – я повернулась на торжествующий смех. Это была Агния, сражающаяся с обступившими её упырями. – Моя девочка!

Я улыбнулась ей и поклонилась, но только отвела взгляд, как замерла. Всеволод прожигал меня своим взглядом. Он недовольно смотрел то на меня, то на сидящего на земле Данко. И что мне? Бросить твоего названного сына раненным на растерзание упырям?

— Рана неглубокая, – сказал Данко, когда я садилась обратно рядом с ним.

— Спасибо, а то я не вижу.

Я открыла сумочку и достала мазь, чтобы сначала продезинфицировать его рану, а потом лист здешнего дерева, который был заместо пластыря. Работы было минут на десять максимум, а я же столько всего переделала в палате, что натренировалась и управилась за пять.

— Всё, – я похлопала по листу, – как новенький.

— Спасибо огромное, – Данко поднялся на ноги. – А то так не хотелось умирать от такой «тяжелейшей» раны.

— Да, а то как помирать, не увидев на прощание Ижеслава?

— Что?! – выкрик Данко перекрыл весь шум сражения.

— Что? – я невинно похлопала глазками. – Я бы тоже расстроилась, если бы не попрощалась с Евой. Друзья как-никак.

— Ты... – его голова была красной и готовой вот-вот взорваться.

Я засмеялась. Но вдруг послышалось сладкое пение, и я вмиг стала серьёзной.

— Ты слышишь? – спросил Данко.

— Я уже подумала, что сошла с ума.

Мы ещё постояли и послушали пение.

— Сирин... Это Сирин! – я подняла голову, оглядывая небо. – Закройте все уши, не слушайте!

— Тебя никто не слышит.

— Что же делать, что же делать... – я приложила кулак ко лбу, будто это как-то могло помочь мыслительным процессам у меня в голове. – Надо вспомнить... Колокол! – я повернулась к Данко. – Нам нужен колокол!

— Но у нас его нет, а храма тут и не было.

Я хотела рвануть на поиски колокольчика, но наткнулась на незамеченного мною упыря. Данко закричал и схватил за запястье, желая отдёрнуть, но упырь сделал шаг назад от меня, и его голова взорвалась. Данко, держа в своей руке моё запястье, также растерянно, как и я, смотрел на упыря, который решил самоуничтожиться, как только я к нему подошла. Я внимательно оглядывала его тело.

— Да чтоб тебя! – я со злости пнула тело, которое раньше принадлежало разумному человеку.

— Света! – видимо, это понимал и Данко. – Что ты творишь?!

— Это тёмная магия! – никто меня не слышал, и я могла накричаться вдоволь. – А кто ими управляет?!

— Князь Нечисти.

— Именно! Я уже устала!!! Да, мне, может, и правда нравится быть особенной, кому бы не понравилось! Но когда мои друзья подвергают свои жизни опасности, а я просто могу пройтись по полю безо всякой угрозы?! Я... Я... Это нечестно!

Данко смотрел на меня, как на странноватую, и мог лишь догадываться, о чём я брежу. Я и правда сейчас так вела, потому что чувствовала абсолютную несправедливость. Можно было бы ещё более заметно так меня «оберегать»? А то я совершенно ничего не заметила!

От злости у меня жгло грудь, кровь начала бурлить, а глаза застлала красная пелена. Я, словно умалишённая, бегала по полю, кидаясь на каждого встречного упыря, каждый из которых самоуничтожался. За мной бегал Данко, пытаясь выловить и остановить.

— Только попробуй! – я вцепилась в очередного упыря, но его голова снова взорвалась, а тело мешком повисло в моих руках.

Я вся была в чёрной крови, но мне не было до этого никакого дела.

— Дай я тебе всё выскажу!!! – и снова очередной упырь в моих руках покончил с собой.

— Света! – меня, наконец, догнал Данко и одним движением развернул к себе. – Ты что творишь?! Что тебе ударило в голову?!

Он, точно также, как и Всеволод, сверлил своим взглядом. Яблоко от яблони недалеко падает — один и тот же взгляд. Пелена чуть спала, и дыхание пришло в норму.

— Успокойся, – он притянул меня за грудки чуть ближе к себе и прошипел сквозь зубы. После этого Данко встряхнул меня. – Ты чего добиваешься? Хочешь уничтожить всех упырей? Ты можешь привлечь лишнее внимание своим поведением.

— Хорошо, я успокоилась. Отпусти меня.

Данко разжал пальцы, и я отошла от него, потирая горло.

— Я сорвалась, прости.

— Сорвалась? То есть, при нас ты себя держишь в руках, а в обычное время носишься, как чокнутая?

— Дело не в этом, просто столько нервов... Извини, – я посмотрела ему в глаза. – Просто я до сих пор виню себя за ту историю с «Аристархом».

Данко вмиг растаял. Он подошёл и обнял меня, поглаживая по волосам.

— Кошмар, эти твари из Совета совсем обнаглели. Я должен был присутствовать на втором суде, они бы у меня... У-ух! Совсем не понимают, что нельзя так обращаться с детьми!

— А ты видел, как они относятся к Илье? Это какой-то кошмар. Он ребёнок, который потерял родного человека и на которого упала такая ответственность.

Данко отошёл и похлопал меня по голове.

— Уроды они моральные. Не слушай их и, тем более, не переживай из-за них. Они не стоят того, чтобы ты бегала тут и кидалась на упырей.

— Больше такого не повторится.

— Хорошо.

Мимо нас пронёсся ветер, земля под нами задрожала. Послышался топот копыт по поломанным камням, которыми была уложена центральная площадь деревни. Мы посмотрели вслед целеустремлённому всаднику: это был Илья, который нёсся на своём белом коне. Он снял со спины лук, вытащил из колчана, висящего на коне, стрелу и, дотронувшись пальцами до наконечника, зажёг на нём огонь. Илья вставил стрелу в тетиву и, прицелившись, выстрелил в упыря, в того, о котором говорил. Стрела попала ему в грудь. Голова упыря, его грудь и предплечья были опалены огнём и почернели, сам он оглушающе взревел.

Как и думал Илья, все другие упыри упали на землю, словно отключившись. Я улыбнулась и повернулась к Илье, чтобы крикнуть ему слова поздравления. Он выдернул стрелу из груди упыря. С наконечника стекла вся кровь, и в грязь со шлепком упал кусок мяса. На наконечнике был насквозь проткнутый чёрный ферзь — вторая по ценности фигура в шахматах. Вместо счастливых улыбок и радостных взглядов, мы с Ильёй с ужасом в глазах переглянулись.