Глава 76. Шахматная доска.

После уроков ко мне зашёл Саша и попросил шахматную доску, которую мне на день рождения подарила Настя. К ним приезжают родственники, и чтобы они его не трогали, ему нужно чем-то их занять: в «Монополию» они вряд ли будут играть, лото у них нет, карты они считают азартной игрой, а шахматы были бы как раз.

— Проходи, сейчас все на работе, – мы сняли в прихожей обувь, я достал ему тапочки и кинул на пол.

— Спасибо большое, какой ты гостеприимный! – Саша воткнул ноги в зелёные тапочки.

Маркиз прошёл мимо и как-то высокомерно оглядел Сашу, из-за чего меня пробило на смех.

— Что ты там ржёшь?

— На тебя Маркиз так укоризненно посмотрел, – я говорил, улыбаясь.

— Что я тебе сделал, сладкий?

Саша сел на корточки и протянул руку, чтобы погладить Маркиза. Но тот отодвинул свою морду, которая вмиг стала недовольной, и дал своей лапой по ладони Саши. Маркиз зашипел и, будто испугавшись того, что сам сделал, убежал в гостиную.

— Чего это он? – я открыл дверь в свою комнату.

— Не знаю... Меня все животные любят, – Саша вальяжно прошёл мимо меня в комнату и помахал перед моим носом указательным пальцем. – Это, между прочим, ранит моё чувство собственного достоинства.

Я закатил глаза и зашёл в комнату за ним. Саша уселся на край кровати и осматривал комнату.

— Давненько я у тебя в гостях не был.

— Это да... Надо будет как-нибудь собраться, дядя... Пётр Аркадьевич может сварганить что-нибудь вкусное.

Я встал на стул, чтобы дотянуться до верха полки, где лежали шахматы.

— Вижу, ты не часто пользуешься подарком Насти.

У меня аж дрогнула рука, и я пошатнулся на стуле. Мне вдруг стало стыдно, хотя Настя и так не вкладывала слишком много значения в свой подарок. Она бы не сильно обиделась, если бы узнала, что я не играю в её шахматы — значит, есть что-то более интересное, чем я могу заняться. В следующий раз она попробует что-то придумать получше. Она могла бы придумать что-нибудь получше. Но Саша сейчас будто пытается вызвать во мне чувство вины, и у него это получается!

— Да, я же такой известный шахматист.

Я снял сложенную шахматную доску и слез со стула.

— А Колина книга у тебя прям на полке под столом лежит. Неужто так интересно?

— Ну вообще да, почитываю иногда. На самом деле интересно — как будто своя вселенная со своим лором.

— Да ну, не верю, – Саша чуть подался в сторону книги. – Я возьму?

— Да, конечно, – я плюхнулся рядом с ним.

Саша открыл книгу на одном из разворотов. Там красовалось, выписанное жирной кистью: «Птица Солнечного Сада — Сирин». Дальше на одну страницу был текст, а на другой — изображение совы с головой женщины. На голове у неё красовался венец.

«Сирин — это одна из Ирийских птиц, но, в отличие от Алконост и Гамаюн, Сирин — темная птица, темная сила, посланница властелина подземного мира.

Иногда прекрасная птица Сирин встречается в образе настоящей птицы, без всяких человеческих составляющих. Её перья покрывает невидимая масса, символизирующая Стихии.

Сладкоголосая птица Сирин своей песней печальною тоже одурманивала путников и увлекала их в царство смерти. Она чаще всего в своих песнях упоминала прекрасный Ирий-сад, и описывала его так заманчиво, что земные люди начинали всей душей стремиться туда попасть, забывая напрочь про реальную жизнь. Причем некоторые порывались совершить самоубийство, чтобы быстрее осуществить своё желание.»

Саша внимательно читал и рассматривал рисунок.

— Ну, написано хорошо, не поспоришь...

Он на секунду открыл последний разворот книги, где была та странная надпись, сделанная киноварью, и резко её захлопнул.

— Ёлки-палки, это из-за этого ты отдавал эту книгу двоюродному брату Светы? – Саша передал мне книгу.

— Ага, – я отнёс её на место и сел обратно.

— Ничего?

— Совершенно, может, он позже пришлёт что-то, может, нет.

Саша ещё немного посидел, вздохнул и встал, взяв с собой шахматную доску.

— Ну, я пошёл.

— О, я с тобой, – я за ним вскочил с кровати. – Мне в магаз надо.

Мы обратно оделись и вышли на улицу. Дул сильный ветер, который при всём был ещё холодным, и от него казалось, что простой ветровки маловато для того, чтобы согреться. С Сашей мы распрощались у магазина: ему нужно было готовиться к приезду родственничков, а я задерживать его не хотел. Купить нужно было лишь туалетную бумагу и порошок, я ещё взял вкусненького себе.

Я вышел из магазина, снова очутившись на этом ветродуе. Завтра день рождения нашей любимой школы, и Антону, а также Свете, нужно будет там выступать — читать стихи с остальными из нашей параллели. У них через каждый день были репетиции, и после уроков они час тратили на прогон всей программы. Обычно после этих репетиций мы со Светой возвращались домой: я встречал Свету у входа в актовый зал, где сам в сентябре ещё читал часть своего стиха. Она выходила вместе с Милиной, с которой они прощались, и потом подходила ко мне. С Милиной у нас не то, чтобы плохие взаимоотношения, но и хорошими их назвать нельзя. Мы просто игнорируем друг друга; меня она, как сказала Света, считает балбесом и одобряет меня только потому, что я нравлюсь непосредственно Свете. А так она фыркала и считала меня оболтусом, который в школу не учиться ходит, не зарабатывать оценки, а просиживать штаны. Конечно, на правду не обижаются, но всё равно неприятно слушать. И причём, я спрашивал у Светы, не по секрету ли Милина сказала ей мнение обо мне, на что Света ответила, что Милина сама попросила передать мне это, если я вдруг спрошу. Меня поражает прямолинейность Милины. Вообще не понимаю, как она со Светой подружилась: они словно тёплое солнце и холодная луна.

Завтра, после концерта, я снова встречу Свету, и мы пойдём в кино, как и договаривались вчера. Я заранее купил нам билеты в третьем ряду, не слишком далеко, но и не слишком близко, чтобы Света не задирала голову и не портила себе зрение. Я рад, что мы сейчас часто бываем вместе, я меньше стал проводить время наедине с собой и как-то расцвёл. Надеюсь, что этот букетно-цветочный период никогда не закончится из-за глупых проблем, которые может подкинуть судьба. По-любому я даже представить не могу, что разлюблю её когда-либо. Мог бы я, когда отдавал ей свою порцию голубцов, подумать, что чуть больше, чем через полгода буду выбирать нам с ней билеты в кино?

Я шёл, осматриваясь по сторонам, как вдруг заметил странного молодого человека. Он шёл в каком-то тёмном типа халате с народными узорами и бронзовыми пуговицами. Он шёл и улыбался, словно знал, что он — центр этой вселенной и все смотрят на него, как будто он главный герой своего рассказа. Меня притянула такая лёгкость и простота, его улыбка, я даже на секунду подумал, что он сумасшедший. Как вдруг этот парень повернулся ко мне и, завидев, не сбавляя шагу, улыбнулся ещё шире. Я не знал, что делать. Мы смотрели так друг на друга слишком долго, мне стало неловко, и я, как-то сам того не осознавая, кивнул ему. Молодой человек усмехнулся с зубами и премилейше помахал мне.

Странный человек, но именно этим притягивающий к себе.