Глава 67. Всё всплывает на поверхность.

Я кое-как разлепил глаза и, поняв, что сейчас уже светло, и идти в школу уже нет смысла, обратно укрылся покрывалом. Но вдруг вспомнил вчерашний вечер и подскочил на диване так резко, что у меня аж потемнело в глазах. Я вчера упал посреди поля и уснул, а оказался в гараже укрытым покрывалом. Поодаль стоял включённый на минимум обогреватель. Я почесал голову. Я на автомате приехал в гараж, включил обогреватель и укрылся покрывалом?

— Какого хрена...

Я встал, чтобы найти телефон и задать в беседу вопрос по поводу того, кто меня дотащил сюда. Напечатав сообщение, пару раз при этом опечатавшись, я краем глаза заметил лежащую булочку на столе. Со вчерашнего дня я ничего не ел, потому что не хотел, чтобы меня на гонках стошнило в чужом салоне.

— Гонки! – я схватился двумя руками за голову и горестно закричал, долго протягивая матерное слово. От волнения я не мог усидеть и ходил туда-сюда, причитая. – Мне конец, мне конец, это же заново отдавать долг, всё по-новой, только теперь я в одиночку это должен вывезти, чёрт, чёрт! Я же даже Сергею не сказал, надо ему позвонить, о таком сообщать через сообщения — не очень.

Я сжал в руке телефон. Сначала я смотрел в интернете цену б/ушных девяток, потом с невероятной лёгкостью, будто с моих плеч спала гора, собрал всю смелость в кулак и позвонил Сергею. Каждый гудок эхом звучал в моей голове, а живот всё больше и больше крутило от страха.

— Да, – наконец, он подошёл.

— Здравствуйте, Сергей, я не буду Вас задерживать, просто хочу сообщить о том, что разбил и случайно подорвал машину того Олега, за которого вчера ездил. Я, получается, схватил очередной долг, во сколько та машина оценивается? Просто чтобы, хотя бы, оценить масштаб катастрофы.

— Ты её подорвал?

— Да, там случайно вышло... Котёнок, менты, погоня, потом ещё ворона и сосна... Ну, Вы поняли меня.

— Ну и слава богу.

— А так денег я сколько должен...

— Нисколько, забудь, как страшный сон.

— Как скажете.

— Ещё какие-то вопросы?

— Нет... А хотя погодите! – Сергей молчал, давая разрешение на ещё один мой вопрос. – Вы случайно не знаете, как там Таня с Женей и Мастерком?

— Они нормально. Сбежали куда-то.

— А котёнок?..

— С ними, Таня у отца деньги украла на его прививки.

— Ох, понятно, – я облегчённо вздохнул. – Спасибо Вам огромное, до свидания!

— До связи.

Он сбросил, а я от облегчения засмеялся и упал звездой на диван. Как хорошо — в школу я сегодня не иду, деньги возвращать не нужно, Мастерок и Таня с Женей относительно в порядке. Я повернул голову на лежащую на столе булочку. Не думаю, что кто-то из ребят обидится, если я съем её. Я встал, открыл новую пятилитровую бутылку воды, почистил зубы щёткой, которая валялась у меня в рюкзаке, и закипятил чайник. Булочка оказалась с крыжовником. Не то, чтобы я был против, но и не испытывал к булкам с такой начинкой особенной любви. Я заварил чай и жадно начал поедать булку, запивая её.

В беседе мне ответили все: никто меня сюда не отводил. Какая-то чертовщина. Странный день: я оказываюсь неизвестно как в гараже, хотя засыпал посреди поля, Сергей отказывается брать с меня деньги за разбитую машину. Я написал обо всём Свете, на что она отправила «0_0», а потом предположила, что это может быть провал в памяти, вызванный множеством причин. Одной из причин была травма головы. Мы ещё немного поболтали, и я оделся, чтобы пойти домой.

Я вышел из гаража и закрыл дверь за собой. Я предупредил тётю, сказал, что проспал школу, утром уговорил Сашу забить на меня, оставить в кровати, и сейчас я направляюсь домой. Сейчас тётя занималась своими делами, а дядя только-только собирался на работу. Я мечтал уже помыться и смыть с себя весь пот, всю запёкшуюся кровь и застывшую грязь.

Тётя не ругалась, когда я пропускал школу, потому что, несмотря на такую свободу действий, я не злоупотреблял прогулами. Поведение, да, подкачивало, но в этом году как-то совершенно нет настроения вытворять что-то эдакое.

Я вбежал в квартиру, по которой также резво бегал Пётр Аркадьевич.

— Доброе утро, – я скинул рюкзак у банкетки.

— Доброе, мой золотой! – он бежал к себе в комнату, застёгивая на ходу рубашку.

— Ванная свободна?

— Уже да!

Я повесил куртку и пошёл за домашней одеждой, которую отнёс в ванную, чтобы после мытья переодеться.

— Привет! – я мельком заглянул на кухню к тёте.

— Привет, привет, – она, если верить запаху, готовила кашу. – Долго душ не занимай, после тебя тут ещё один клиент.

— Кто? Ты что ли?

— Я что ли. Иди, давай!

Я быстро побежал в душ, наконец-то отмылся от всего, переоделся и умылся. Я поднял футболку и рассматривал в зеркале огромный тёмный синяк на рёбрах. Вода шла из старого крана, который слегка потрясывало от сильного напора, с уже привычным шумом. Я ткнул пальцем в место предполагаемого сломанного ребра и стиснул зубы. Больновато, но не так, как вчера. Какой хороший день, после вчерашнего кошмара я не думал, что сегодня буду в таком хорошем расположении духа. Я ломал себе только один раз в жизни руку, поэтому я очень боялся, что мне придётся идти к врачу и как-то объяснять тёте, откуда у меня перелом.

Но вдруг послышался голос тёти, и она резко открыла дверь.

— Ты там воду что ли просто так льёшь?

На секунду она замерла и оглядела меня, после чего завизжала и подбежала ко мне.

— Даня! Что это?!

Я испугался и попытался прикрыть место синяка футболкой, но она резко двумя руками подняла её обратно. На крик тёти прибежал Пётр Аркадьевич.

— Что случилось? – его глаза опустились на мой синечище. – О Боже! Это у тебя со вчерашнего? Сергей сказал, что работа несерьёзная и лёгкая!

— Какой Сергей?

— Там и была лёгкая работа, я просто сам виноват...

— Почему тебя вообще туда отправили?! – Пётр Аркадьевич кричал не меньше тётиного. – Откуда вообще ещё один долг, если я прошлый закрыл?!

— В смысле закрыли? – Пётр Аркадьевич вмиг замолк. – В смысле?!

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но его перебила тётя.

— Какой долг?! Даня!

Я никогда ещё не видел тётю в таком состоянии: она кричала и была не то, чтобы зла, а больше испугана неясностью. Она не понимала, что за Сергей, какой долг, какая работа. Всё то, что я так тщательно и трепетно прятал от неё, вмиг вскрылось.

— Я... я... Я тебе всё объясню, просто так много... Это будет долгий разговор, мне нужно всё сформулировать.

Тётя округлила глаза и вылетела из ванной, прикрывая рот рукой. Я ударил руками по лбу и обречённо сел на край ванны.

— Чёрт, – я схватился за голову, у меня снова начинался приступ: перед глазами ложилась пелена, а сердце начинало колоть. – Как же так...

Пётр Аркадьевич, стоявший у дверей, подошёл и сел рядом со мной, положив руку мне на плечо.

— Злишься на меня?

— Немного, хотя я понимаю, что это глупо — если бы не Вы, я бы до сих пор отрабатывал весь долог. Но всё равно немного раздражает, что в мои дела кто-то влез, ведь это мои проблемы, – я усмехнулся. – А я-то думал, что долг как-то быстро закрылся, и странно, что за какую-то ерундовую работу у Вас мне сняли половину.

— Я и не хотел, чтобы ты об этом узнал, особенно тогда, ты бы взбесился. Просто так вышло — само вырвалось как-то, – я схватился за сердце. – Ты в порядке?!

— Да, я просто... переволновался... – я выдохнул, у меня неимоверно кололо и дёргалось сердце, а перед глазами я почти ничего не видел. Но рядом сидел Пётр Аркадьевич, поэтому я не мог показать, насколько сильно мне больно. – Вы сейчас опоздаете, может, хотя бы позавтракаете?

— Ох, точно! Но твои рёбра?

— Ничего страшного, я просто ушибся. Я сейчас приду и всё расскажу.

Пётр Аркадьевич молча встал и пошёл на кухню, закрыв за собой дверь. Как только дверь закрылась, я упал на пол, корчась от боли. Я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем меня более-менее отпустило, но, когда я вышел из ванной и выключил свет, Пётр Аркадьевич съел к тому времени полтарелки каши, которую варила тётя. Я сел напротив него.

— Мне нужно было участвовать в гонках за какого-то парня, который заболел. И так случилось, что я помог сбежать от ментов Тане, которая была дочкой какого-то их коллеги, и Жене, который был её парнем, а ещё у них был котёнок Мастерок, которого они вытащили из-под капота машины Эдика. Завязалась погоня, я гнал на этой несчастной девятке, началась вьюга, и так вышло, что я вывернул руль слишком сильно, мы сорвались по склону, и в итоге машина взорвалась, потому что шибанулась о сосну. Но я сегодня позвонил Сергею, и он сказал, что за машину я ничего выплачивать не должен.

— Как звали того, за кого ты ездил?

— Олег.

— Это его сын.

— Чего?!

— У него двойняшки: Олег и Соня. Сергею вообще не нравится, что его сын участвует в таком опасном деле, поэтому только рад, что ты разбил эту несчастную машину. Он знал обо всём, запрещал ему, говорил, чтобы он не лез туда, но не мог прям вот взять и посадить своего уже достаточно взрослого сына под арест.

— А сколько ему?

— Ну он на годик-два тебя постарше. Может, поэтому и относился к тебе так лояльно.

Я закивал.

— Но вот есть одна вещь, которая не даёт мне покоя. Даже нет, вру, две. Первая настолько странная, что я даже не могу в это поверить, хотя сам это видел своими глазами, – Пётр Аркадьевич перестал есть и посмотрел на меня. – Но я просто не могу в это поверить, я глазами видел, а мозгом понять и поверить не могу. У меня как будуто какая-то установка, которую я не могу сломать, – я сделал паузу. – В общем, я свернул не туда, не потому что сам не оценил ситацию, дорогу и поворот, а потому что я сильно испугался. Посреди дороги приземлилась ворона, я хотел её объехать, но она прям передо мной превратилась в какую-то девушку, знаете, в этих славянских нарядах. Он был таким синим, а на глазах у неё была вуаль. Я пытался себе вдолбить, что это у меня уже галлюцинации от стресса, но я понимаю, что я это видел, ну это правда было! Просто так страшно стало, когда ворона резко изменила свой вид, особенно в пургу и особенно в свете фар, когда ты ничего вокруг не видишь, кроме того, что происходит вот в этом белом круге. Жутко.

Пётр Аркадьевич округлил глаза. Он на миг испугался и кинул ложку в тарелку, но сразу взял себя в руки и придал, может только внешнее, спокойствие себе.

— Возможно, это и правда из-за стресса. Ты мне потом её нарисуй, я взгляну на эту царевну, – он немного помолчал. – Боюсь спрашивать, а что ещё с тобой случилось?

— Я уснул посреди поля и очнулся в гараже: укрытый и обогретый. Я не помню, как добирался, потому что даже не представлял, как ехать домой, я из-за этого как раз разнервничался и вырубился.

— Ты до этого ничего ещё странного не видел, не слышал, не чувствовал?

— Слышал звон какой-то, такой лёгкий и нежный, а ещё сладкий запах.

Пётр Аркадьевич сидел и смотрел на меня, словно увидел в первый раз в жизни. Он закивал и доел оставшиеся две ложки каши.

— Ясно, может это провал в памяти из-за сильного удара головой.

— Света также сказала...

Пётр Аркадьевич заулыбался и поставил тарелку в раковину.

— Ладно, я на работу, а ты поговори с Юлей.

— Естественно. Хорошего Вам дня и удачи на работе!

— Спасибо, тебе того же, – он окинул меня взглядом и закрыл дверь.

После ухода Петра Аркадьевича, я немного помялся и пошёл в комнату к тёте. Мне было страшно ей всё рассказывать. Я не хотел её волновать и беспокоить, но в итоге сделал всё только хуже.

Я подошёл к двери в её комнату, слегка открыв её, и, словно тень, просочился внутрь. Был включен телевизор, но она лежала на диване, отвернувшись к стенке. Я так и не сформулировал монолог у себя в голове, придётся заикаться, заминаться и действовать по ситуации. Я сел на кресло, где она вчера вечером читала книгу, которая сейчас лежала рядом на полке.

— Я могу всё объяснить и всё рассказать, – она молчала. – В общем, помнишь мы летом вчетвером сбежали? Так получилось, что мы вляпались в долги, и один из этих долгов был у этого Сергея, который потом мне давал работу, чтобы я смог выплатить все долги. Ребята работали, я работал. Но Сергей правда хороший! Другой бы давно с нами что-нибудь сделал, а он помогал и не угрожал нам ничем. Я не хотел тебе говорить, я вообще не хотел, чтобы ты это всё узнала, потому что я сам виноват, это мои проблемы, в которые я не хотел тебя втягивать, а ещё больше не хотел, чтобы ты волновалась. Ты и так настрадалась со мной тогда, а этот долг что-то сверх... Я боялся, что ты сама захочешь выплачивать долг. Вчера я сам виноват, что получил такой, хочу подметить, лёгкий ушиб. Меня отправили отрабатывать долг за то, что я попросил у Сергея найти максимум информации по поводу того, где вы с мамой жили, чтобы найти что-то на отца.

Тётя всё лежала и молчала, но я знал, что она меня слушает.

— Помнишь я поехал на старую квартиру? Вот там я нашёл визитку риэлтерской конторы, по которой Сергей по связям нашёл тот посёлок и дом, где вы с мамой жили. Я там ничего не нашёл, кроме писем в старом сарае. Как я понял, папа и права любил меня и не бросил нас? Просто так получилось... Прости меня, я правда хотел отработать этот последний долг и забыть про всё, как страшный сон, больше никогда я бы не обращался к Сергею за помощью, но вот ты спалила синяк, и всё то, что я хотел от тебя скрыть, вылезло наружу. Я думал, что врать во благо — не так плохо. Прости меня.

Тётя всё ещё молчала.

— Ты на меня обиделась?

— Я на тебя и не обижалась. Я просто плохая тётя, я даже не смогла уследить за твоими махинациями. И что мне теперь делать? Следить за тобой и всё запрещать, чтобы ты злися на меня и считал злой тёткой?

— Тёть...

Я лёг рядом с ней и обнял.

— Если ты мне даже всё и запретишь, то я не буду так считать, потому что понимаю, что сам виноват. Мне правда стыдно, что я тебе так долго врал, дело не в том, что ты плохой опекун: ты меня многому научила, повлияла на формирование моих ценностей и взглядов, пережила мой переходный возраст... – тётя тихо засмеялась. – Я просто... сам виноват и не хотел тебя впутывать. Прости меня и сама не загоняйся. Задачу по выращиванию меня ты выполнила на отлично.

Она повернулась ко мне и крепко-крепко обняла. Она плакала, я не знаю, сколько, как и не знал, плакала ли она до моего монолога или во время него.

— В ментовку только не ходи, ладно? А то некрасиво получится.

— Не пойду я, раз просишь.

Мы немного помолчали.

— Кстати, я так познакомился с Петром Аркадьевичем. Мне сказали, что простят половину долга, если я что-то ему отнесу и поработаю у него там. Вот так и познакомились.

— То есть, вы мне оба врали?

— Прости нас, я больше не буду в это лезть, обещаю, ради тебя не буду, а ещё врать больше не буду, даже во благо. А дядя Петя... ну друг у него такой, что поделать.

Мы так полежали минут пять. По телевизору шли новости, а комнату заливал солнечный свет. Мне стало невероятно спокойно в объятиях тёти, я даже начал засыпать.

— Всё в порядке?

— Да, моё золотце.

— Ты начала говорить, как он. Заканчивай с этим, пока не стало хуже.

Тётя засмеялась и поцеловала меня в макушку.