Глава 46. Сану на минималках.

Старая квартира, в которой мы раньше жили с мамой и Константином, находилась в другом районе. Константин несколько раз сдавал её, но последние пару месяцев она пустует. Большинство наших вещей он сложил в мою старую комнату, так что, надеюсь, именно там мне удастся найти что-то полезное. Пришлось без ведома тёти забрать ключи и соврать, что я буду у Антона. Как бы мне ни было стыдно, но по-другому у меня бы не получилось. В тот вечер она сказала мне, чтобы я не пытался найти своего отца, потому что она беспокоится за меня. Тётя хочет, чтобы всё осталось так, как раньше. И я понимаю её, но она не понимает меня. Она самолично, как я понял, отреклась вместе с моей мамой от общения с родителями ещё до их смерти, в то время как я наоборот — пытаюсь найти своего отца, хотя бы узнать, как он выглядит.

Мы с Сашей встретились на остановке и сорок минут ждали автобус, который по расписанию должен был уже два раза подъехать. За это время Саша задубел и сидел на лавочке, как колобок: в своём пуховике, шарфе и шапке с капюшоном.

В автобусе на маленьком телевизоре под потолком показывали всякую рекламу. Недавно по Москве сделали безтурникетный салон, теперь с самого того момента показывают парня, который бегает и прыгает по городу в тёплый майский день. Как бы мне сейчас хотелось там оказаться, а не греть ноги у обогревателя под передним сиденьем автобуса. После появилась реклама автобусного парка. Синий автобус катает по улицам центрального округа. Я посмотрел в окно. Честно, в центре мне бы не было уютно жить. Всё перекопано, застроено, живого места не осталось.

В какой-то момент я уже не мог смотреть в окно, так как на меня нахлынули странные чувства. Моё сердце металось всё сильнее с тем, как мы подъезжали к нужному месту. Хорошо, что я додумался взять с собой кого-то. Как только я в автобусе услышал знакомым голосом знакомую остановку, то что-то защипало в глазах. Я понимал, что рядом со мной человек, на которого я могу положиться, что и ободряло меня. Тем более, зачем мне плакать и убиваться по ушедшему счастливому детству, которое никак не вернуть? Я сюда приехал не за тем, чтобы помянуть прошлое, а чтобы раскопать. Всю жизнь от меня что-то скрывали, чтобы у меня было счастливое детство, и я действительно благодарен и маме, и Константину за это, но теперь пришла пора мне разобраться с тем, что они намудрили.

Тут всë было, как десять лет назад: та же горка во дворе, те же качели, те же лавочки. Единственное — появилась кирпичная постройка для мусорок. Я минуту стоял у домофона с ключом.

— Дань... – меня вывел из своих мыслей голос Саши. – Ты как? Может, ну это? Это, конечно, важно, но твои нервы гораздо важнее.

— Нет, всë в порядке. Мы идëм туда.

Я резко приложил ключ, и дверь под играющую музыку домофона открылась. Внутри пахло чем-то знакомым, но давно забытым. "Может, ну это?" — сказал Саша, он беспокоится за моë состояние, но мне нужно попасть в ту квартиру, покопаться в тамошних вещах. Смысл мне откладывать?

Меня несло туда, и даже не из-за интереса, а из-за страха снова заколебаться. Я не знаю, что меня там будет ждать, что сделали прошлые жильцы, может Константин решил вложиться и сделал там ремонт.

Давно я так не волновался. Но это волнение только подталкивало меня и заставляло идти быстрее по слабо освещëнным лестницам и коридорам с тëмно-зелëными стенами. В предбаннике многое пропало, но также многое появилось. У одной из дверей стояла коляска, я не помнил, кто там жил раньше, поэтому никакого тëплого чувства не испытал.

Замок Константин поменял после подозрительных жильцов, и тëтя сделала себе копию ключей, чтобы также иметь доступ к квартире.

Я тихо открыл дверь, она легко поддалась. Зайдя, я ощутил другой запах, не тот, который здесь был раньше, меня это немного огорчило. Да и вообще я тут мало, что узнавал. Обои остались теми же, но появились ковры на полу, более новая мебель из «ИКЕИ», не было фотографий в рамках, которые стояли на полке. Я понимал, что это уже не мой дом, не то место, где меня будут ждать и окружать любовью, где будут памятные вещи, но всë же — это мой родительский дом, и больно видеть то, что я больше не могу здесь чувствовать себя комфортно.

Саша закрыл дверь.

— Миленько.

— Не то слово, – я скинул куртку на кушетку и разулся. – То, что нужно, лежит вот в той комнате.

Когда мы переезжали, мою детскую кровать унесли на помойку. Я туда любил прилеплять всякие наклейки, хоть меня потом и ругали, на ней были неоновые звëзды, которые приклеивал мне Константин. В той комнате остался один комод, и стояла куча коробок, которые нам и были нужны, а точнее то, что в них находилось.

— Что нам искать?

— Не знаю, какие-нибудь документы, фотографии... Всë, что считаешь нужным.

Мы вскрыли первую коробку. Там валялись мои детские вещи, я на секунду замер и резко закрыл еë обратно.

Саша промолчал и сделал вид, будто ничего не было.

— Прости, ты был отчасти прав. Я должен был немного отойти от новости про Константина и морально подготовиться.

— Успокойся, – он положил руку мне на плечо. – Я рад, что ты мне доверился, и я готов тебя морально поддержать в любой момент. Ты молодец, раз решился пересилить себя и пойти сюда.

Я слабо улыбнулся. Он пытается меня успокоить, но я понимал, что выгляжу, как дрожащий кролик.

Мы продолжили копаться в коробках и вскрыли другую. Так одну за одной мы изучали их. Мы нашли ещё кучу всего ненужного: тетрадки с рецептами, сервизы, старые книги... В общем всë, кроме чего-то стоящего.

Моё волнение пропало, и я уже спокойно, даже апатично, лазал по коробкам. Но вдруг Саша позвал меня к себе, и увидев, что он держал в руках, я на секунду снова взбудоражился. Он держал один из самых старых альбомов нашей семьи. Я не помню, что там были за фотографии, и надеялся, что в альбоме может быть хотя бы одна мамина.

Этот альбом был глубоко в моей памяти, возможно, если бы я его не увидел, то никогда бы и не вспомнил.

— Это альбом? Я могу открыть? – спросил Саша, протирая пыль с поверхности. – Нет ничего... ну... такого?

— Да там из самого "такого" только фотографии, где я себе в детстве надевал на голову горшок, так что давай.

Старые фотографии конца девяностых и начала нулевых имели какую-то свою изюминку, и даже если сейчас делать фотосессии в стиле тех годов, то всë равно будет видно, что фотографии сделаны в наше время. Время и эффект, который оно даëт, не обмануть.

На первом развороте было несколько фотографий, которые, видимо, делал Константин на этой квартире, как только они въехали. И я увидел еë. Ту, которая приходит ко мне во снах между "путешествиями" в Афины или Средневековье и повешенной Настей. Все десять лет еë лицо в моих воспоминаниях, а, следовательно, и снах, было смазано, так как я плохо помнил еë, я и не думал в 6 лет запоминать. Единственное, что я помнил наверняка — еë синие глаза, которые передались мне от неё, а теперь может, что от моего биологического отца.

Саша сидел на корточках рядом со мной с явно озадаченным лицом.

— А я-то гадал...

— Что ты там себе бубнишь?

Он начал говорить в мою сторону и чуть громче.

— Я, кончено, слышал, что парни влюбляются в девушек, похожих на своих матерей, но не думал, что это настолько подсознательно.

— В смысле? – я повернулся к нему.

— Погоди, – он положил руку мне на плечо, – ты не заметил что ли?

— Не заметил чего?...

Я покосился на Сашу, его озабоченность сменилась удивлением.

— Так твоя мама почти вылитая копия Светы... Точнее нет, Света — копия твоей мамы.

— Чего? – я приблизил к лицу альбом, на развороте которого была еë фотография. — Да нет же... Если у них похожи цвет волос и формы лиц, то это не значит, что они "копии" друг друга.

— В смысле, они же... Дань, ты слепой?

— Они не похожи!

— Похожи!

— Нет!

— Да!

Мы спорили ещё где-то минуту, пока Саша не нашëл мою детскую фотографию с перекошенным лицом и игрушечной черепахой во рту и начал смеяться.

Я не нашëл ничего, что могло бы мне помочь в поисках местонахождения моего биологического отца или отрезка жизни мамы до моего рождения, зато я приобрëл воспоминания о еë внешности и своëм детстве.

Мы уже собирались уезжать, Саша пошëл закручивать кран с водой, а я одеваться. В прихожей стоял столик с зеркалом и выдвижными полками. Я положил на этот столик свою шапку и решил покопаться в ящиках. Я выдвинул первый, там были старые визитки, монеты и всякое такое барахло. Наверняка большинство из тех магазинов и кафе, рекламки которых тут лежали, уже закрылись. Скорее всего мама, зная еë доброжелательность, не могла пройти мимо человека, раздающего брошюры, не взяв у него минимум две. Я начал их перебирать, читать, что на них написано. Так я взял одну и начал читать, пока резко мои зрачки не замерли. Продажа собственности. Один из двух телефонов был обведëн синей ручкой. Я, конечно, не великий знаток риелторских контор, но никогда о такой не слышал.

— Ты там оделся?

— Да! – я резко засунул визитку в карман куртки. – Мы не каких следов за собой не оставили?

— Нет, всë чисто.

— Хорошо, тогда ты одевайся, а я тебя на лестнице подожду.

Я вышел из квартиры к лифтам и свернул на лестницу. Там на перилах висела консервная банка с окурками, и я решил перекурить, пока буду искать какую-нибудь информацию в интернете о той компании. Она, как оказалось, до сих пор работает и продолжает свою деятельность в небольшом городке области. Я выкинул бычок в банку. Мне одному не справиться.