Глава 37. Как Колю похитили.

Восьмой класс был самым лучшим годом на моей памяти. Последний свободный год без подготовки к экзаменам и сложного материала по типу стереометрии. Детство окончательно ушло, мы встречаемся с первыми сложностями. Мы уже заранее знали, что будем сдавать, и нас четверых объединял экзамен по обществу. Никто из нас не уходил в шарагу, поэтому мы к ОГЭ относились несерьёзно — просто как к более сложной и напряжной контрольной. Лично я вообще не готовился и надеялся вытянуть засчёт импровизации, да и пятёрка мне не нужна была за это. Можно было бы ради приличия хотя бы купить варианты по какому-нибудь предмету, но зачем тратить лишние деньги — я не совсем глупый мальчик.

Как проводы последнего спокойного учебного года мы вчетвером решили поехать на пикник в культурное место, и им стала усадьба Быково.

— Когда вы сказали, что это усадьба, я не предполагала, что под этим подразумеваются буераки и еле стоящие руины.

Настя шла позади нас и выражала недовольство. Саша предложил поехать в усадьбу Быково, и никто их нас не посмотрел, что же это за место, поэтому Настя надела какое-то платьице и босоножки на платформе. Сначала мы ехали на метро, потом на автобусе, остановку которого искали минут пятнадцать, а когда нашли, то оказалось, что за проезд можно расплачиваться либо социалкой, либо «Стрелкой», либо наличными, что выходило на двадцать рублей дороже. После мы ехали полчаса из-за пробки и приехали к какой-то деревне, где Настя окончательно потеряла терпение. Она начала кричать и сказала, что поедет сейчас обратно на первом попавшемся автобусе, но в итоге, засунув своё недовольство подальше, пошла за нами.

Сейчас мы ходили и искали озеро по плану, который я сфотографировал у входа.

— А что ты себе представляла? – спросил Коля.

— Ну что-то типа Кусково. Почему мы туда не пошли?

— Потому что мы там сто раз были! Надо бывать в новых местах и расширять свой кругозор.

Настя недовольно что-то пробубнила себе под нос.

Озеро, которое нам было нужно, находилось неподалёку. По пути мы делали фотографии усадьбы, домиков, в которых раньше жила, видимо, прислуга, полуразрушенные от времени и отсутствия ухода каменные кувшины, служащие для декора... Тут было много людей: кто-то гулял и проникался культурой, кто-то ходил группами с экскурсоводом, а кто-то просто отдыхал: играл в волейбол или кушал. Мы дошли до озера, около которого стояла милая беседка, и разложили Настин плед. Каждый из нас взял еду, Настя принесла колонку и термос с зелёным чаем, я рис с сосисками, а Саша и Коля сухарики с чипсами. Первые полчаса мы ели и болтали, наслаждаясь природой и каким-никаким отдыхом от шумного города и людской кутерьмы.

— Давайте поиграем, – предложила Настя. – В правду или действие, но без действий, мне впадлу вставать и что-то делать, – она положила голову на руку, а локоть поставила на колено.

Саша улыбнулся еë идее.

— Хорошо, кто первый?

— Кто предложил, идëм по часовой, – распределил всë Коля.

Настя закатила глаза, поворачиваясь к Саше.

— Саша... – она секунду помолчала. – Расскажи о своей первой любви, кто это?

— Это была моя одногруппница в детском саду, – я начал пытаться вспомнить и понять, про кого он говорит. – Мы вместе ходили к логопеду, ставили "Р", она меня иногда лупасила, я ей отдавал свои ириски, которые нам давали на полдник, дарил ей что-то на еë дни рождения, она мне в ответ, потому что еë заставляла это делать мама... – он мечтательно вздохнул. – У нас была любовь, она просто об этом не знала.

Меня осенило.

— Аня? – я вспомнил про неë так внезапно, что мой выкрик был немного грубоватым. – Со стороны казалось, что она пыталась тебя убить, а ты только был рад этому.

— Ты не понимаешь, у нас была химия, – мы улыбнулись. – Теперь моя очередь! Даня, – он обратился ко мне, – ты спишь голышом?

Настю прорвало на смех, и она закинула голову назад, чуть не перевалившись назад.

— О-о-о, ясно всë с вами, – Коля ехидно улыбнулся.

— Конечно нет! – я засмеялся. – Это же неудобно.

— Какой кошмар, Господи, – Настя более-менее успокоилась.

Еë смех был звонким, но не таким, чтобы мешать окружающим людям или раздражать их. Он был в меру жизнерадостным и немного заразным. Когда Настя начинала смеяться, мы знали, что с вероятностью в семьдесят процентов, мы засмеëмся вместе с ней, даже над самой тупой шуткой или мемом. Сколько я еë знаю, Настя любила смеяться. Правда, это вскрылось не с самого начала: первый месяц она привыкала к нашей компании, и уже потом Коля дëргал еë, чтобы она замолчала, потому что он начинает смеяться вместе с ней и не может сосредоточиться на каком-либо деле.

— Теперь моя очередь, – я повернулся к Коле, который уже с нетерпением ждал мой вопрос. – Ты когда-нибудь ссал в бассейн или море?

— Что за маньячные вопросы?! – возмутился Коля. – То этот про "голышатость", теперь ты, вас двоих какая муха укусила?

— Что, по больному? – усмехнулась Настя.

— Можно и так сказать, я столько историй из Крыма слышал, что, если мы туда поедем, я лучше буду валяться на гальке между женщиной без комплексов, которая решила загорать без верха, и орущими детьми, чем полезу в воду. Ещё, когда я был маленьким, – его голос стал чуточку выше, – меня мама водила в бассейн у нас на районе, и прям на моих глазах какой-то дед туда харкнул!

Мы все округлили глаза, а Настя утешающе похлопала Колю по плечу. Он глубоко вздохнул.

— Ладно, теперь твоя очередь, моя хорошая. Что ты выберешь: месяц не мыть голову или месяц ходить без лифчика?

— Второе, – не задумываясь ответила Настя. – Первое связано с гигиеной, а второе с адаптивками. Мне удобнее без него, ничего не жмëт, не болит, легко дышать и не остаëтся следов на коже.

— Зачем ты тогда его вообще носишь? – спросил Коля.

— Мы живëм в неопатриархальном обществе, где многое женщинам навязано. За моë разгуливание без лифчика ко мне может пристать какая-нибудь бабулька или мужик с "правильными взглядами и ценностями", не такими, как у меня — тупой пятнадцатилетней радфем.

Мы замолчали на несколько секунд, обдумывая полученную информацию, пока Настя придумывала вопрос Саше.

— У тебя есть мечта?

Саша стал спокойным и слегка улыбнулся.

— У каждого из нас есть мечта.

Я почувствовал дыру в области груди — получается, я не как все. Нормально ли это — не иметь мечту?

— Если я еë скажу, то она не исполнится, – продолжил Саша. – Но, если в общих чертах, то я хочу стать интересным человеком, великим и иметь силу, чтобы защищать свою будущую семью.

Настя и Коля промолчали, а я фыркнул.

— Звучит, как речь какого-то злодея.

— Ну кончено, кому как не тебе знать, что там злодеи говорят, задрот, – Коля хлопнул меня по спине.

— Извините, – попытался объясниться Саша. – Это и правда звучит немного пугающе, в моей голове это казалось иначе.

Я сел, внимательно слушая Сашу.

— Какая самая большая ложь, которую кто-то сказал тебе в детстве?

Я усмехнулся. Какая из? Когда мне говорили, что добро вознаграждается и из-за этого вёл себя, как тряпка, позволяя пользоваться собой? Что волшебство существует, что если попросить и чего-то сильно-сильно захотеть, то это исполнится? Я верил во всё это, как наивный дурак, верил, что мир чист и все люди такие же наивные и добрые, как я. Когда отец мне говорил, что любит меня? Когда они оба с мамой мне обещали, что никогда не оставят меня? Единственным родным человеком, который мне никогда не врал, была тётя. Или я просто ещё не ловил её на лжи?

— Что Дед Мороз существует.

— Бедный мой мальчик, – Настя говорила это, явно переигрывая. – Как ты справился с таким ударом?

— Я пришёл к этому постепенно, так что это не было каким-то потрясением.

— Помню я этих Дедов Морозов с утренников в садике, – Коля смотрел куда-то вдаль, перебирая свои воспоминания.

— Ребёнок с детскими травмами, какие у тебя любимые сериалы?

— Так, – перебила меня Настя. – У него подписка на Нетфликс, он сейчас минут пятнадцать будет тебе тут свой топ-десять озвучивать, рассказывая сюжет каждого. Спроси что-нибудь ещё, например... Что готов сделать за миллион долларов: сменить пол или убить?

— Эй, это нечестно! – возмутился Коля.

— Не, давай, отвечай.

Коля закатил глаза и стал серьёзным.

— Сменить пол, так бы мои вкусы и взгляды не порицались окружающими агрессивными консервативными людьми, которых у нас пруд пруди.

— Почему у вас двоих все ответы уходят в какую-то философию?

— А вот так, – Коля снова заулыбался. – Предлагаю продолжить говорить на глубокие и трепетные темы. Настя, – она кивнула головой, – во сколько лет планируешь создать семью и планируешь ли вообще?

— Планирую, – её голос стал мягче. – Наверно, где-то в двадцать пять, когда я буду уже готова создать любящую семью, где все будут заботиться друг о друге. В какой-нибудь день я хочу стать мамой.

Я покивал.

— Это мило.

— Я буду богатым и любимым дядей, который балует детей и позволяет им всё, в отличие от их строгой мамаши.

— Козлина, – Настя, улыбаясь, ударила Колю.

Мы ещё какое-то время сидели и играли, после, когда мы уже не знали, что у друг друга спрашивать, Настя начала гадать нам по картам Таро. Она разрешила задать каждому из нас по три вопроса. Мне было интересно узнать про мои отношения с родственной душой, найду ли я её, и какая в принципе будет моя жизнь.

На мой первый вопрос, помимо вытащенной карты, из колоды выпала ещё одна. Настя сказала, что на карты, выпавшие при перетасовке, также нужно обращать внимание. Выпавшей картой оказалась карта «Пятёрка Чаш», а той, которую она сама вытащила, оказалась «Колесница». Я заметил, как её лицо потеряло все краски.

— Что такое?

Саша и Коля с интересом начали разглядывать карту, которую Настя держала в руках.

— Ну... как тебе сказать... С какой начать: которая выпала или которую я вытащила? – она помахала той, что была зажата ею между пальцами.

— Давай начнём с той, которая выпала, – я тяжело вздохнул, предчувствуя какую-то жесть.

— «Пятёрка чаш» — это вообще болезненная карта, на самом деле, я боюсь её даже больше, чем «Башню».

— Мы, конечно, знаем, что это за карта, – пробубнил Коля.

— Закройся, – Настя продолжила. – Она связана с душевной болью, печалью и скорбью о потерянном, причём это потерянное — что-то ценное и дорогое. Но, знаешь, если верить этой карте, жертвы и потери не напрасны, эту боль надо пережить, и потом тебя будет ждать счастье, – я молчал, переваривая полученную информацию. – Дальше у нас с тобой «Колесница»... Что я могу сказать? Норм карта. Эта карта говорит о встрече с реальностью лицом к лицу. В любом случае это сочетание лучше «Башни».

— Да что там за «Башня» такая?

— Возьми и загугли, мы не в такой глуши, чтобы у тебя не ловила сеть! Кхм. Эта карта означает рывок вперёд. «Колесница» нередко выпадает человеку, который считает пройденным какой-то этап своей жизни и готов двигаться дальше. Это тот случай, когда прошлое оставляют позади без сожалений и без оглядки. В сочетании эти две карты дают печальную дорогу, в книжке было ещё написано «похоронная процессия».

— Ясно...

— Второй вопрос...

Она перетасовала карты и когда вытащила одну из них, то обречённо застонала.

— Да ты угораешь?

Я натянуто улыбнулся. Настя протянула мне карту, чтобы я смог рассмотреть её из её рук. На карте царил хаос, и, казалось, наступал конец света. Молния попала в крепость, разрушив её, в стороны летели куски стен, искры, были изображены двое испуганных мужчин: на одном была корона, а другой падал с разлетающимися золотыми монетами. Внизу карты красовалось слово «Башня». Я нервно сглотнул.

— Так... – Настя потёрла виски, а Коля внимательно её слушал. – Это может быть просто предупреждение, что что-то не так. Окончание, расставание, потери. Что-то останется позади. Болезненное окончание может быть неизбежным и необходимым шагом. И перемены с бедами, о которых говорит эта карта, в отличие от других, не что-то неожиданное, проблема в деле, о котором ты спрашиваешь, назрела давно.

— То есть, ничего хорошего, да?

— Ну почему... В самом простом смысле карта символизирует конец существующей ситуации под влиянием внешних сил, причем неожиданный и очень быстрый, поэтому болезненный. Но это же перемены, а перемены могут быть и в лучшую сторону.

— Хорошо, давай последний.

— Господи, мне уже страшно тебе что-то гадать.

Настя в третий раз перетасовала колоду и с опаской вытащила карту. Я уже ни на что не надеялся и с такими прошлыми результатами было трудно меня удивить, но Настя смогла это сделать.

— Императрица!

Она выкрикнула на радостях, и люди, проходящие мимо, обернулись на нас.

— Реализация возможностей, дар взаимной любви, плодородие, действие, созидание, благосостояние, избыток творческой энергии, плодотворность, красота, личное развитие и прогресс, домашняя гармония, брак и материнство, долгая жизнь, понимание, берущее начало из личного опыта, эмоциональный и физический комфорт — «Императрица» дает не только необходимое для жизни, но и роскошь. Вообще, – добавила Настя, – судя по твоей жизненной линии на руке, которые я уже успела у вас всех разглядеть, ты ещё переживёшь нас троих.

— Куда мне без вас? – я горько усмехнулся.

— В любом случае, – Настя начала убирать карты в бархатный мешочек, – ты можешь верить, можешь нет. Я понимаю, что результаты тебе не понравились, но ничего не поделаешь — сто раз перегадывать, чтобы выпало то, что тебе понравится — глупо и неправильно.

Саша решил тоже меня поддержать.

— Ну, смотри, судя по итогу, все эти изменения и боль ты сможешь преодолеть, и, действительно, всё поменяется в лучшую сторону.

Они втроём пытались мне доказать, что всё будет хорошо, и мне не стоит волноваться. Но я и так был спокоен, даже больше заинтригован. Что же это за связь у меня с моей родственной душой, что нас ждёт, и как это выльется в итоге во что-то хорошее?

Мы собрали плед и пошли гулять дальше, куда-то к полю, где Настя сказала нафотографировать её среди травы и колосьев. Я какие только позы ни сменил, как только по земле ни валялся и сколько ни сидел на корточках, чтобы получилось как можно больше хороших фото. У меня потом ещё спина болела, но это того стоило.

После ещё двадцати минут гуляний оказалось, что тут живут люди. Узнали мы это, когда дошли до домов и случайно наткнулись на какой-то гараж, на воротах которого было написано «Спартак — чемпион» и нарисована какая-то пентаграмма.

— Интересно, тут дорогие квартиры и участки или наоборот — за бесценок? – оглядывалась Настя.

— Эта территория имеет культурную и историческую ценность, так что, несмотря на состояние, дома тут, думаю, дороговаты, – Саша рассматривал дома, которые мы проходили.

Мы шли друг за другом между домами, вышли к берегу реки и пошли по нему вдоль забора чьего-то участка. По краям тропинки росла трава где-то по щиколотку, в которой могла спрятаться крапива, поэтому я шёл ровно по дорожке. Наши исследования этой тропинки ни к чему не привели: мы дошли до края берега, у которого стояло высокое дерево и забор.

— Фу, как тут воняет, как будто вся рыба в реке подохла и протухла, – Настя зажала нос.

— Возвращаемся? – я стоял за ней и перед Сашей, к которому и повернулся.

— Да, пойдёмте, а... – он развернулся и вдруг замолчал.

— Что такое? – Настя повернулась.

— А где Коля? – я переглянулся с Сашей.

— Он шёл за мной... но...

— В смысле? – Настя повышала голос с каждым своим словом. – Мы просрали Колю?!

Мы с Сашей испуганно переглянулись.

— Вашу мать...

Настя пронеслась мимо нас, чуть не спихнув меня в воду, и только, когда она оторвалась от нас на метров пять, мы с Сашей побежали за ней. Мы втроём шли спортивным шагом и озирались по сторонам.

— Позвоните кто-нибудь ему, – Настя шла впереди нас.

— Тут сеть не ловит, – после слов Саши Настя тихо выругалась себе под нос.

Настя бегала и кричала его имя, одновременно озираясь по сторонам, Саша не терял надежды и пытался найти место, где ловит сеть, чтобы дозвониться до Коли, а я шёл за ними двумя и внимательно рассматривал местность на наличие каких-либо зацепок.

Мы проходили тот путь, по которому шли, правда, забыв некоторую его часть. Саша уже проклинал себя за идею приехать сюда, Настя его не слышала и продолжала звать Колю. Мы все были напуганы, потому что он не настолько глупый, чтобы додуматься до такого тупого розыгрыша. Мы не знали, что именно случилось, и даже предположить не могли, но точно знали — с Колей случилось что-то плохое. Если с ним что-нибудь случилось, то мы себя никогда за это не простим, его родители, конечно, не будут нас как-то угнетать, но мы все будем понимать, что это мы его не сберегли.

Несмотря на то, что это, вроде, памятник культуры, тут не только была полуразваленная усадьба, которая всем своим видом умоляла о реставрации, но и территория, заваленная всяким мусором: пакетами, бутылками и бычками. Если в городе это хоть как-то могло контролироваться и убираться, то в таких местах никому ничего не нужно, никто не нанимает дворников, и, если здешней фауне и флоре не повезло с сожителями, которые могут устраивать рейды по уборке территории, то мусор остаётся валяться. Такая ситуация в местности, где находится дача Настиной бабушки. Мы несколько раз устраивали рейды, но, к сожалению, кроме нас никому это не было нужно. Видимо, людям нравится жить посреди помойки, и они не могут донести одну-несчастную бутылочку до ближайшей мусорки.

Наш путь продолжился по лесу, где мы ещё были все вчетвером, и тут у Насти уже начинали сдавать нервы. Её голос срывался, дрожал, а глаза то и дело были на мокром месте. Саша, не знаю, как внутри, но снаружи он был абсолютно спокоен. Либо он был и правда уверен в том, что мы найдём Колю невредимым, либо он сохранял спокойствие, чтобы не усложнять и без него непростую ситуацию.

Мы опять дошли до места, где были дома «людских». Видимо, их хотели отреставрировать, и это, в принципе, удалось сделать. Единственное, плитка, похожая на ту, что у нас в школьном туалете, не очень вписывается в стиль девятнадцатого века. Причём половина из них уже отвалилась. Мне было больно смотреть на то, в каком состоянии находится этот памятник культуры. Если поухаживать за ним и выделить деньги на реставрацию, то эта усадьба выглядела бы в разы лучше. Неизвестно, сколько ещё таких культурных наследий по всей России. Даже страшно представить.

Через пять минут мы снова забрели в какие-то дебри, и Саша вдруг остановился, как вкопанный. Только, пройдя пару шагов, я понял, что его рядом нет, и мне пришлось схватить Настю за запястье, чтобы остановить её. Она повернулась, и её мышцы лица, которые были напряжены, слегка расслабились, расправив морщину на лбу.

— Что случилось?

Саша несколько секунд не отвечал, будто сомневаясь в том, что он хочет сказать. Он смотрел то на нас, то на какие-то кусты, но, в итоге решил заговорить.

— Пойдёмте сюда, там кто-то кричал. Может, помощь нужна.

— Хорошо, пойдёмте. Надеюсь, карма нас вознаградит живым Колей.

Настя быстрым шагом сорвалась с места, и из-за того, что я ещё не отпустил её руку, она потянула меня за собой.

Как оказалось, между кустов была спрятана тропинка, которая вела к небольшому домику, обитому досками. Этот дом выглядел неплохо, было видно, что за ним следили и ухаживали, ставни окон открыты, но единственное, что было странным — связка чеснока, подвешенная над крыльцом. Мы с Настей остановились, рассматривая его, а Саша пошёл стучать в дверь.

— Это что? – я тронул связку, и она начала крутиться.

— От вампиров, а ты думал? Для красоты? – Настя шлёпнула меня по животу, от чего я резко выдохнул.

Я подошёл за ней к двери, которая со скрипом открылась. На пороге стоял мужчина лет пятидесяти с седыми усами и бакенбардами в клетчатой рубашке. Он был выше и крепче нас, а его лицо не выражало ни капли дружелюбия, поэтому мы немного напряглись и сделали шаг назад.

— Что вам? – как и выражение его лица, его голос был грозным.

— Извините за беспокойство, – Саша держал себя в руках и улыбался, несмотря на недоброжелательность своего собеседника. – Тут кто-то кричал, может, Вам нужна помощь?

— Вам послышалось. Нечего в глуши шляться, с ума от тоски уже сходить.

Саша на несколько секунд замолчал, но решил попытать удачу и что-то разузнать у этого деда по поводу Коли.

— Ещё, простите, мы потеряли своего друга, вы, случайно, не видели мальчика такого в белой футболке, джинсах с подворотами и цепочкой на них?

Мужчина нахмурился.

— Не видел я никого, чего в дом вламываетесь?! Совсем стыд потеряли!

Он поспешил закрыть дверь, но Саша не дал это ему сделать, придержав дверь ладонью.

— А не знаете, где мы можем найти помощь?

— Ничего не знаю я! – мужчина так резко захлопнул дверь, что Саша еле успел убрать руку и сохранить свои пальцы в целости и сохранности.

Мы несколько секунд смотрели на дверь с потрескавшейся краской, пока не переглянулись. Настя озвучила наши мысли.

— Он подозрительный.

Саша молча кивнул головой.

— Просто так это оставить нельзя. Кто знает, что там происходит у него за дверью?

Мы тихо и на корточках решили обойти дом вокруг. За ним лежало всякое барахло: старые лопаты и грабли, сложенные доски, которые уже прогнили, и по ним ползали муравьишки, а пауки сплели свои паутины, в которых уже было множество неудачиливых мушек. Из-за того, что земля была голой, покрытая в некоторых местах мхом, нам удавалось передвигаться бесшумно. Мы шли гуськом. Первой шла Настя, аккуратно всматриваясь в окна, за ней я, смотря вперёд, а за мной шёл Саша, оглядываясь назад на случай, если тот дед выйдет из дома. Вдруг Настя начала замедлять шаг у одного из окон и остановилась, вытянув руку назад, мы с Сашей замерли. Она заглянула в окно, вытянув шею, и её глаза сразу округлились, но она пыталась сохранять спокойствие и не кричать.

Настя обратно пригнулась и понизила голос.

— Он походу там.

— Коля? – спросил сзади меня Саша.

Она кивнула. Я обошёл Настю и посмотрел в окно. Оно выходило в комнату с деревянным полом, стенами, какими-то деревянными ящиками и кучей шкафов по периметру комнаты, а по центру комнаты лежали верёвки. Дверь в комнату была приоткрыта, оставляя щель. В самой комнате никого не было. Я максимально тихо поднял оконную раму и также тихо, забравшись сначала на подоконник, а потом опуская по одной ноге на пол, забрался внутрь. За мной также бесшумно, словно ниндзя, забралась Настя, а за ней Саша.

Доски под ногами скрипели, поэтому мы боялись делать лишние шаги. За ящиками я увидел стул, который валялся, а вокруг него ещё верёвки, которые уже были будто прогрызены кем-то.

— Такой умный, да?! – послышался грубый крик за дверью, и мы втроём повернулись в её сторону. – Сбежать задумал?! Мышь поганая!

— Отпустите меня, а? – это уже был голос Коли, и было ясно, что он напуган. – У меня сердце загнанное, лёгкие на половину прокурены, а про печень я вообще молчу! Вы с моих органов ничего не получите, правда, отпустите меня!

Послышался удар и глухой выкрик Коли.

Настя около меня начала перетаптываться на месте, а Саша прикусил губу и думал, что делать. Я начал оглядываться вокруг, ища что-нибудь такое, чем можно было бы вырубить этого мужика. Кроме ветхого стула тут ничего не было, поэтому я решил, что идея расхреначить его о голову того мужика — не такая плохая. Я взял его в руки и тихо пошёл в сторону двери. Из-за их диалога на повышенных тонах меня не было слышно, поэтому я без промедления пошёл с ним к двери. В щели был виден зал, где на полу лежал Коля, подпирая своё туловище локтями, а рядом с ним стоял тот недоброжелательный мужчина, который угрожающе махал рукой, то и дело замахиваясь, тем самым угрожая Коле.

Мужчина был настолько увлечён разговорами, что не заметил, как я открыл дверь. В руках у него не было никакого оружия, так что мне было совершенно не страшно. Коля меня заметил, но сделал вид, что ничего не происходит, он сглотнул и сразу посмотрел опять на мужчину. Несмотря на старание и актёрскую игру Коли, мужчина понял, что что-то не так, и начал оборачиваться, а я со страху замахнулся и ударил его со всей силы по голове стулом, который сразу же развалился. Коля вскочил на ноги и забежал за меня.

Незнакомец схватился за голову, начав кряхтеть и параллельно ругаться.

— Гнида такая, получил?! Беззащитного мальчика похитить он решил! Да ты знаешь, кто у меня родители?!

Коля начинал прибегать к таким аргументам, когда его нервная система была готова вот-вот дать сбой, когда он был напуган и взвинчен до предела.

Ко мне подошёл Саша, а Настя взяла Колю за руку и утянула его назад. Мужчина начинал оправляться и приходить в себя, а нам нужно было ещё найти или попытаться дозвониться до полиции.

— Ну что, – Саша начал закатывать рукава, – будем месить черта?

Я усмехнулся и хрустнул пальцами.

Через час приехала полиция — Коля забрался на крышу дома, где был какой-никакой сигнал, откуда её и вызвал. Как оказалось, этот мужчина давно похищает людей и продаёт их на органы, получая с этого неплохие деньги. После разбирательств, мы сбежали оттуда и решили пойти обратно на остановку, тем самым закончив нашу прогулку по усадьбе, которая продолжится несколькими посещениями в полицию.

Стояла жара, и мы решили купить воду или мороженое в здешнем деревенском магазинчике. Купив себе обычной воды, я вышел на улицу, где на ступеньках сидел Коля, попивая холодный зелёный чай и смотря куда-то в пустоту. Рядом с магазином стояли машины, снизу покрытые пылью дорог, и из одной играл «Сектор газа».

— Ты как? – я сел около него.

— Нормально, – Коля сделал глоток и пришёл в себя.

— Как вообще тебя угораздило? Ты так бесшумно исчез, что мы не заметили.

— Ну... – он вздохнул и сделал губы «трубочкой». – Сначала я реально потерялся, потому что оторвался от вас, пока фотографировал сраную бабочку, а потом я пытался найти помощь, встретил этого мужика, он предложил помочь, ну и...

Я покачал головой, жадно глотая воду.

— Жесть, - я вытер губы тыльной стороной ладони.

— Есть ещё один момент, конечно... – Коля замялся и виновато улыбнулся. – Он же не просто так меня утащил, а заманил... – я вскинул бровь. – Заманил вином из одуванчиков...

— Ты!.. Ты!.. – я вскочил с места и не знал, что хотел больше сделать: ударить его или посмеяться.

— Ну вот поэтому я и не хотел говорить! – он тоже встал и замахал свободной рукой в качестве защиты и попытки меня успокоить.

— Что случилось?

Послышался звон колокольчика, и из магазина вышли Саша с Настей. Я переглянулся с Колей и тяжело вздохнул. Если я расскажу им правду, то Настя собственноручно спустит Колю по этим ступенькам. Всё равно потом правда как-нибудь, да всплывёт, Коля долго язык за зубами держать не умеет.

— Ничего, просто я до сих пор в шоке немного.

— Понимаю... Хорошее место для прогулки выбрал Саша, – Настя прошла мимо нас.

— Ещё домой часа два ехать, – Саша виновато опустил глаза.

— Давайте, как приедем, ещё погуляем?

Коля улыбнулся мне, хлопнул по спине и бегом спустился по ступенькам.

Это ложь во благо. Но существует ли она? Если так подумать, раз я не сказал об этом Насте, Коле никто не даст даже подзатыльника, а, следовательно, он может не усвоить урок, и в следующий раз это действительно может обернуться катастрофой. Я не люблю врать близким людям и привык говорить им правду, поэтому сейчас чувствовал себя немного странно и шёл позади всех. Да мне и врать-то особо не о чем. Возможно, настанет день, и мне придётся соврать близкому человеку, чтобы он не волновался, возможно, даже тёте.