Глава 29. Пламя, к сожалению, не любви, а инквизиции.

В храме Святой Софии, который находился в небольшом городке в Германии горело множество свечей. Самый младший из помощников священника чистил серебряные подсвечники от воска, который капал со свечек. Несмотря на ситуацию с католической церковью, которая с каждым днём теряла свои позиции и силу, в этот храм всё ещё ходило множество людей: в таком маленьком городке и никаких протестантов-то и не было, иначе о них бы знали все жители. Ричард, хоть он был всего лишь отроком, хоть и самым младшим в воскресной школе, но он понимал: грядёт что-то серьёзное, что изменит религиозную жизнь и вообще представление о религии как таковой в головах людей. Он уже несколько раз за последний год выезжал в другие, более крупные, города и видел, что происходит там. Хоть сам Ричард и не был самым верующим человеком в этом городке, но ему было тяжело видеть, как церковь и воскресная школа, которые стали ему родным домом, меняются, как беспокоится святой Бернард и тётушка Эмма, которая вечно была на кухне и ходила в грязном фартуке, на котором было множество жирных пятен, но о который она всё равно всегда вытирала руки, прежде чем заключить его в крепкие объятия.

Сегодня Ричард должен был сидеть в исповедальне вместо святого Бернарда, который уехал в другой город и вернётся только далеко затемно. Он кинул коробку с кусочками воска на пол, пнул её за вазу с цветами и, пройдясь ещё немного метлой, пошёл на своё место – за ширму.

Ричард был сиротой. Пятнадцать лет назад его мама подбросила его под двери церкви с запиской, в которой просила позаботиться о её ребёнке и крестить его, о своём отце он вообще ничего не знал, даже в записке мать Ричарда не упоминала о нём. И так святой Бернард, являясь чуть ли не самым великодушным и добрым человеком на этой планете, можно сказать, даже святым, взял его под свою опеку. Святой Ричард заменил Ричарду отца, став его наставником, и хоть он не мог дать ему родительской любви, святой Бернард пытался заботиться о нём, как о своём сыне. В шесть лет его отдали в воскресную школу, где его обучали грамоте, арифметике и другим наукам вместе с другими ребятами из крестьянских семей. Ричард в пример всегда ставил святого Бернарда, всегда ровнялся на него и хотел пойти по его стопам, чтобы святой Бернард гордился им.

Кроме святого Бернарда и некоторых братьев и сестёр, которые также служили в церкви, была кухарка — тётушка Эмма, которая руководила кухней и иногда баловала Ричарда пирогами в тайне от остальных. Тётушка Эмма — женщина пышная, с громким и достаточно низким голосом, которым было удобно управлять поварами и распределять на всех обязанности. Так что, это место стало ему домом, и он не чувствовал себя «сиротой»: он был любим и любил в ответ.

Погода была ни к чёрту, небо заволокло тёмными тучами, сильный ветер заставлял деревья кланяться земле, температура воздуха понизилась с утра на пять градусов, что пробивало на мурашки. Как будто предвещая что-то плохое, погода нагоняла лёгкий ужас. Ричард не думал, что кто-то придёт, поэтому клевал носом, медленно проваливаясь в сон.

Вдруг грохот двери исповедальни резко выдернул его из лёгких грёз, и Ричард чуть не подскочил на стуле.

— Здравствуйте, пресвятой Бернард, - послышался нежный голос, принадлежащий молодой девушке, было ясно, что она взволнована. – Я бы хотела исповедаться.

Ричард открыл рот и уже хотел ей сказать, что святой Бернар уехал в другой город, и что он его пока заменяет, но девушка не дала ему этой возможности, начав говорить, будто держала в своей голове какой-то секрет на протяжении десятилетий.

— Меня зовут Берта, я из обычной крестьянской семьи, в которой ещё, кроме меня, трое сыновей и одна дочка, понимаете, кормить нужно всех. Мой отец обычный земледелец, пару дней назад ему нездоровилось, и я пошла вместо него работать в поле. Когда я туда пришла, там работал какой-то парень, которого раньше мне не доводилось видеть, он был в такой белой рубахе и с чёрными волосами почти по плечи...

Пару дней назад?

Брови Ричарда сошлись на переносице, и он нахмурил лоб. Что он делал пару дней назад?

— Что же я могла с собой поделать? Он был таким красавчиком, что я, конечно, невольно засмотрелась. Особенно из-за жары рубашка так облепила его тело, что я не могла отвести взгляд, а потом он ещё откинул свои волосы... Ох, я когда поняла, что же делаю, сразу покраснела и резко отвернулась, правда! Но всё равно я чувствую, что очень согрешила.

Разве он не помогал починить повозку крестьянам, которая развалилась прям посреди поля?

— Я чуть сознание не потеряла, когда он прощался, и я услышала его голос! – Ричард округлил глаза.

Точно!

— Пожалуйста, не могли бы Вы мне отпустить этот грех? Я все два дня не могу уснуть...

— Подожди! – Ричард резко встал со скамейки.

За ширмой повисла тишина. Он не мог видеть девушку, но хорошо услышал, как она также резко вскочила со скамьи и чуть ли не стрелой умчалась из исповедальной. Ричард поспешил её догнать и, путаясь в полах балдахина, выбежал из-за ширмы. У выхода промелькнула фигура в лохмотьях, но, когда Ричард выбежал из церкви, не увидел и тени девушки. Только он хотел рвануть обыскивать всё вокруг, как в небе сверкнула молния, и с неба обрушился ливень. Помявшись на пороге, Ричард со злости топнул ногой.

— Чёрт!

Сразу поняв, что он сказал, Ричард закрыл рот рукой и три раза перекрестился.

Кто эта девушка? Ему надо найти её. Но зачем? Чтобы отпустить её грех? Ведь она решила исповедаться, отпустить всё, но из-за него самого, Ричард не справился со своей обязанностью. Святой Бернард понадеялся на него, но он подвёл его. Теперь ему надо её разыскать, чтобы закончить процесс исповедания, именно для этого, иначе он себе этого не простит. И всё, больше никаких причин точно не было и быть не могло.

Городок был небольшим, поэтому Берту из крестьянской семьи, у которой трое братьев и одна сестра, не так уж и трудно будет найти.

Ощутив странное чувство, которое ему никогда не доводилось чувствовать, он улыбнулся и облегчённо вдохнул прохладный воздух, а после, из-за прилива эйфории, от души рассмеялся.

Святой Бернард приехал только под утро с криками петухов. К этому времени Ричард уже во всю работал у территории храма. Когда он увидел приближающуюся повозку, то отбросил грабли в сторону и побежал помогать разгружать вещи священнику.

— Пресвятой Бернард! Как я рад Вас видеть! Как дорога?

Седой мужчина лет шестидесяти слез с повозки, которая громко проскрипела, тепло улыбнулся, от чего его морщины натянулись, и потрепал парня по голове.

— Мой дорогой Ричард, ты всё трудишься и трудишься. Ещё ни свет, ни заря, а ты уже на ногах, – Ричард смущённо улыбнулся. – Раз уж ты тут, не поможешь отнести сумки на кухню?

— Конечно!

Ричард взял все три сумки и побежал на задний двор храма, а в след ему кричал пресвятой Бернард.

— Аккуратно! Не носись сломя голову с сумками!

Кухня уже оживала, вода в котле закипала, а тётушка Эмма хлопала ящиками, что-то ища. Сегодня женщина сделала себе тугой пучок, но несколько волосков всё-таки умудрились выскочить и теперь торчали в разные стороны. Тётушка Эмма не изменяла привычкам, и всё носила свой старый фартук, который был заляпан жирными пятнами от мяса и пресно-малиновыми от свёклы. Сколько Ричард себя помнил, эта женщина никогда не носила чистые фартуки, возможно, пятна уже настолько въелись в ткань, что тётушка Эмма уже не могла их отстирать.

Как только она услышала шорох ткани, обернулась и, увидев ставящего у дверей сумки Ричарда, распахнула руки для объятий.

— Мальчик мой! – она подошла и крепко-крепко обняла его, что Ричарду показалось, будто его рёбра начали хрустеть.

— И Вам доброе утро, – прокряхтел он.

— Бернард вернулся из города? – тётушка Эмма вытянула свою короткую шею, чтобы оглядеть улицу. – Наверно, там лучше, чем в нашем захолустье.

Тётушка Эмма шумно выдохнула, развернулась и пошла топить печь. Ричард огляделся, сел на гору дров и долго мялся, думая, как и что спросить у женщины.

— А ты же много кого знаешь в нашем городе?

— Ха! – тётушка Эмма подошла к Ричарду и с лёгкостью взяла несколько дров, сколько сам Ричард вряд ли бы унёс. – Знаю всех и всё! Вот, например, вчера у Маргарет, которая недалеко от кузницы живёт, сын женился, представляешь? Но ей самой её невестка не нравится, она чуть кровью не начала харкаться, когда узнала об их помолвке. Жалко мне её...

— Кого? – Ричард сел поудобнее на дровах.

— Маргарет, – тётушка Эмма сделала паузу и, вскинув брови, поражённо спросила. – Ты не знаешь? – Ричард отрицательно покачал головой. – Говорила я Бернарду, чтобы он тебя со мной чаще отпускал! – тётушка Эмма всплеснула руками.

— А что с этой Маргарет?

— Дочка у неё есть. Красавица, глазки зелёные, а волосы рыжие, будто огненные, когда дует ветер, словно языки пламени. Жалко её, жалко.

Ричард всё равно не понимал, что же не так. Раз её дочка красавица, разве не должна она быть за неё рада? Ведь её легко выдать замуж за достойного человека. Завидовать тётушка Эмма просто не могла, не было за ней такого греха. Такая добродушная женщина всегда искренне радовалась за чьё-то счастье, будь то соседская лошадь, у которой каждый раз появлялись здоровые и выносливые жеребята, или чужой сын, который хорошо устроился в большом городе.

— Подождите, тётушка Эмма, я всё равно не понимаю... Почему её жалко-то?

— А какого ей жить, зная, что её дочку обвиняют в колдовстве? – от этих слов по телу Ричарда пробежался табун мурашек. – Вся деревня говорит, что её дочь занимается чем-то нечистым, да и по телосложению и характеру также можно её причислить к этим ведьмам. Как можно затыкать рот молодому парню, который указал на её лохмотья, да ещё и на людях? Ох... Инквизиция её не обойдёт стороной. Да ещё и муж захворал у неё...

На улице дети, которые играли неподалёку от храма, завизжали, и Ричарда будто пронзило молнией. Он боялся задавать следующий вопрос, который мог решить многое.

— А как её зовут? – тётушка Эмма повернулась к нему в пол-оборота. – Дочку этой Марты.

— А, её! Бертой зовут, – Ричард округлил глаза. – Девчонка, в принципе, неплохая, но с ней никто не связывается из-за того, что считают ведьмой.

— Вы сами верите в это?

Тётушка Эмма нахмурилась и с закрытыми глазами медленно покачала головой.

— Ей больше завидуют, и молоденькие девушки хотят избавиться от соперницы, а не от «зла», – тётушка Эмма поставила горшочек с какой-то стряпнёй в печь и, поставив руки в боки, повернулась к парню, прищурившись. – А тебе зачем?

— Понимаете... – Ричард думал, какие части вчерашней истории стоит рассказывать, а какие нет, и, отбросив все нюансы, вышло достаточно простое предложение. – Она вчера приходила исповедаться, – тётушка Эмма всё ещё требовательно смотрела на него. – Когда я начал говорить, видимо испугавшись, что это не святой Бернард, она сбежала, – Ричард начал мять в руках часть своего балдахина. – Мне нужно её найти, чтобы закончить процесс исповедания.

Тётушка Эмма ещё сильнее прищурилась, Ричард уже слегка съежился, потому что не понимал, что происходит в голове у этой женщины в данный момент. Но вдруг она как-то лукаво улыбнулась.

— Хорошо, сегодня перед обедом я пойду к Маргарет, возьму тебя с собой.

И правда, после завтрака и перед обедом, когда солнце только подходило к своему зениту, и люди уходили на перерыв с полей, тётушка Эмма, взяв с собой Ричарда, который переоделся в крестьянскую одежду, пошла к Маргарет. Её дом соседствовал с кузницей, откуда постоянно доносился звон металла. Как оказалось, семья Маргарет не была бедной: у них было множество кур, гусей и здоровых лошадей.

Тётушка Эмма постучала в деревянную дверь, которую почти сразу открыла женщина, примерно такого же возраста, что и она. По щекам и носу-картошке женщины были рассыпаны, словно множество звёзд, веснушки. Её серые глаза осмотрели глаза работников церкви, и она, улыбнувшись, поприветствовала их.

— Добрый день, чем могу быть полезна?

— Маргарет, чего как неродная! – тётушка Эмма подошла и радушно, но не так крепко, как Ричарда, обняла женщину. – Как жизнь? – она вошла в дом Маргарет. – Давай, рассказывай.

Две женщины и один парень прошли на кухню и сели за стол. Полчаса Ричард слушал городские слухи, новости и просто недовольства от тяжёлой жизни и несправедливости. Ричард не часто выходил в город, друзей за стенами храма у него не было, и он не понимал некоторых вещей: например, как можно ненавидеть и затравливать чуть ли не до смерти за то, кого человек любит, как выглядит и какие врождённые у него особенности. Он никогда не обсуждал никого за спиной, даже если бы было кого, то он скорее высказал этому человеку всё в лицо. «Как сложен мир людских страстей», — вот, что иногда вспыхивало в его голове красными буквами, пока он слушал разговор Маргарет и тётушки Эммы. Чего только Ричард не узнал за эти полчаса: ему казалось, что его доселе чистое, словно белая простынь, душа, была запятнана грязью и козьим помётом.

— И вот, вроде Герард пошёл на поправку... О! – Маргарет, которая спокойным тоном и с таким же выражением лица всё рассказывала, вдруг встрепенулась и посмотрела куда-то за спину Ричарда. – Ты уже всё вывесила сушиться? Тогда можешь передохнуть, погуляй где-нибудь, – женщина в воздухе помахала рукой, будто отгоняя мух.

Ричард, уставший уже не только морально, но и физически от рассказов Маргарет, из интереса, чтобы хоть как-то размяться, повернул голову почти на сто восемьдесят градусов. Его обречённые глаза встретились с уставшими Берты, что были изумрудного цвета — как и говорила тётушка Эмма. Испуганная Берта развернулась и побежала к двери, чтобы выбежать и скрыться где-нибудь на улице. Ричард же сразу подскочил со стула и уже почти рванул за ней, когда вспомнил о двух женщинах.

— И-извините... мне надо срочно в храм. До свидания, – он слегка поклонился Маргарет, – было приятно встретить Вас.

— До свидания, до свидания.

Ричард посмотрел на тётушку Эмму, которая расплылась в лукавой, но тёплой улыбке, и кивнула ему. Парень сразу воспрянул духом и, как только вышел за дверь, со всех ног побежал за мелькнувшим где-то между домов силуэтом.

Он бежал за ней через весь город, и впервые ему показалось, что их городок не такой уж и маленький. Ричард несколько раз терял из виду и каждый раз в панике озирался по сторонам, ища хоть её тень. Берта добежала до ручья, который был в лесу, что сразу за городом, и остановилась, положив руки на колени и жадно глотая воздух. Через пару секунд у ручья появился Ричард, постепенно замедляя свой бег, он также запыхался, и ему было интересно, как такая девчонка может так быстро и долго бежать.

— Ты... ты... Ты Берта?

Девушка только кивнула.

Несколько секунд они стояли, каждый восстанавливая своё дыхание, как Берта села на прогретую солнцем землю.

— Откуда ты знаешь моё имя?

Ричард несколько секунд смотрел на неё. До этого он только слышал её голос, не видя лица из-за ширмы, и видел лицо, не слыша голос, поэтому сейчас сопоставлять голос и лицо Берты было необычным чувством.

— Совершенно случайно узнал, – Ричард сел в метре от неё. – Я не успел закончить процесс исповедования вчера. Почему ты убежала?

Берта сразу покраснела, отвернулась и начала подниматься с земли, готовая бежать дальше, и Ричард, который понимал, что, в отличие от неё не восстановил свои силы, и если она побежит, то он её уже точно не догонит, схватил девушку за руку. Та сразу села обратно на землю, не поворачивая к нему голову.

— Тебе какая разница?! – её тон был дерзким.

Вопреки своим ожиданиям, Ричард не отпустил её руку и не ушёл. Ему в её голосе также показались нотки неуверенности и паники, отчего парню стало немного смешно. Он тепло улыбнулся.

— На мне из-за тебя теперь лежит тягость от невыполненного долга, конечно мне интересно знать, почему ты решила сбежать.

Берта, справившись со своими эмоциями на лице, повернулась к Ричарду.

— Захотела и убежала. Ты зачем пришёл? – её тон был требовательным, но Ричард всё равно улыбался, и улыбка эта была на грани слабоумия. – Давай, отпускай мне все грехи и проваливай!

Улыбка резко пропала с лица Ричарда. Догнать-то её он смог, но закончить процесс исповедания не представлялось возможным: всё нужное он оставил в храме. Ричардуи самому стало интересно, о чём он думал, когда собирался. Он решил импровизировать.

Ричард три раза перекрестил Берту, прочитал молитву, зачерпнул ладонью прохладную речную воду и брызнул ею в Берту. Ей такое действие не понравилось.

— Ты что творишь?! – она вскочила на ноги. – И вообще, не мошенник ли ты?! Божий сын хренов!

— Подожди, успокойся, – Ричард встал с земли и в примиряющем жесте поднял руки.

Без лишних разговоров, Берта толкнула Ричарда в воду, но тот успел схватить девушку за рукав, из-за чего та упала вместе с ним. Наверно, весь лес слышал возмущённые крики Берты вместе с агрессивными всплесками воды. Но уже через пару минут эта баталия сопровождалась её звонким смехом.

Ричарду стало так легко и весело, что он также, закрыв глаза, смеялся и уже бесцельно брызгал ледяной водой. Его жизнь была спокойной и размеренной, он никогда не жаловался на отсутствие друзей и гулянок, но только сейчас он понял, как сильно ему этого не хватало. От счастья и веселья у него захватило дух, а от сильного смеха голова стала невесомой.

Но вдруг его голова стала тяжелее, чем когда либо, будто сначала на неё вылили адски горячий чугун, что моментально остыл и стал весить под тонну. Вода уже не казалась такой холодной: либо это из-за продолжительного пребывания в ней, либо из-за ситуации в целом.

Резко, без предупреждения, кто-то его поцеловал. Ричарду даже не требовалось открывать глаза, чтобы понять, кто это был. Самое пугающее, что терзало его ещё трезвую часть разума — он не отошёл, а наоборот — взял инициативу на себя и углубил поцелуй.

Как так получилось, что Ричард, пришедший очистить её душу и закончить процесс исповедания, мало того, что не сделал этого, так ещё усугубил ситуацию: он повесил на них двоих ещё один тяжёлый грех, который им придётся нести вдвоём до конца их жизней.

Прошло три года. Ричард, как оказалось, обрёл не только друга, но и любовь всей своей жизни. Пресвятой Бернард об этом ничего не знал, парень хотел уже в скором времени рассказать всё своему наставнику, который заменил ему отца, и попросить благословения. А вот тётушка Эмма, хоть Ричард и не говорил ей, всё уже знала, ведь она как никто лучше понимала Ричарда.

Три года назад жизнь Ричарда разделилась на «до» и «после». Они с Бертой гуляли допоздна, встречали рассветы с закатами и любовались звёздами, ища существующие созвездия и придумывая новые. Все пятнадцать лет были спокойными и одинаковыми, это было не то, чтобы плохо, но, «вкусив» буйные эмоции и чувства, он понимал, что вернуться к прежней жизни ему уже не удастся. Возможно, из-за того, что у Берты тоже толком-то и не было друзей, она также сильно привязалась к Ричарду. Из-за её внешности, которую она себе не выбирала, и характера, который ради других она не собиралась менять, её то гнобили, то толкали на улице, то обвиняли в колдовстве... В последнее время ситуация обострилась, и, когда неделю назад Ричард уезжал в город, он очень волновался за Берту. Раньше ему не приходилось на такое долгое время уезжать из городка, а, учитывая нынешнее положение Берты, он вообще хотел отказаться от поездки и остаться в храме, но девушка заверила его, что всё будет хорошо.

— Нет, как я тебя оставлю? – Ричард ходил взад-вперёд по комнате Берты. – Пресвятой Бернард не будет против, если я в этот раз с ним не поеду.

Сама Берта сидела на кровати и следила своими изумрудными глазами за молодым человеком.

— Ты же так хотел! – она всплеснула руками. – И из-за какой-то непонятной «опасности» откажешься? Ну уж нет! – Берта вскочила с кровати и подошла к Ричарду.

Иногда ему казалось, что слухи про её причастность к колдовству — правда, и она приворожила его, потому что Ричард не знал, что можно так сильно кого-то любить. Ему бы хотелось уже поскорее спросить у пресвятого Бернарда насчёт их помолвки и попросить благословения, но они оба понимали, что пока ещё рановато. Только недавно они договорились, что оба всё расскажут в августе, который будет через пару недель: Берта родителям, а Ричард пресвятому Бернарду.

Берта подошла к Ричарду и взяла его за руки.

— Я волнуюсь за тебя.

— Не волнуйся.

Ричард закатил глаза — да, после этой фразы он, конечно, сразу же успокоится. Берта тихо усмехнулась и положила одну ладонь ему на щёку.

— Ты думаешь, я одна тут не справлюсь?

— Дело не в том, что я сомневаюсь в тебе...

— Я справлюсь со всем сама.

Она поднялась на носочки и легонько поцеловала Ричарда в щёку. Он же тяжело вздохнул, улыбнулся и заключил её в объятия, поцеловав в ответ Берту в макушку.

На первом этаже хлопнула дверь. Берта вдруг встрепенулась и испуганно посмотрела на свою.

— Мама... – Маргарет вернулась из гостей.

Берта начала подталкивать Ричарда к окну. Из-за того, что комната девушки была на втором этаже, ему приходилось залезать по плющу, что рос на фасаде дома. Занятие было не их лёгких, но даже ради минутной встречи с Бертой Ричард был готов преодолеть такое испытание. Ему так не хотелось уходить, что он с дикой неохотой и ленивой улыбкой медленно плёлся, что злило Берту, и отчего парню становилось ещё смешнее.

Ричард вылез из окна и зацепился за плющ, но не уходил. Он с ухмылкой смотрел на красную от паники Берту, ожидая прощального поцелуя. Поняв это, она возмущённо округлила глаза и открыла рот.

— Ах ты ж... Побойся бога, сын божий!

Но всё же она наклонилась, положила свою ладонь на ладонь Ричарда, которая крепко вцепилась в подоконник, и поцеловала его с максимум любви, на которую она была способна. Всё же они не скоро увидятся.

Перед отъездом из большого города Ричард решил зайти на рынок и что-нибудь прикупить. Вот уже полчаса он ходил по улице, разглядывая прилавки крикливых торговцев, то и дело задевая других потенциальных покупателей плечами. Чего только не продавали: какие-то бутылёчки с приправами и соусами, меха, ткани, мясо, вокруг которого летали и жужжали мухи, и украшения.

У одного из таких прилавков Ричард и остановился, словно вкопанный в землю. Что-то его тянуло к этому странному мужчине в белой мантии. Странность его была в том, что этот мужчина был молод, аристократически бледен, привлекателен, что уж там, очень привлекателен, держался с прямой спиной, он не кричал, как другие торговцы, а стоял и смотрел куда-то вдаль. Точнее, смотрел бы, если на его глазах не была повязана чёрная шёлковая лента, которая переливалась на солнце. Этот мужчина вообще не был похож на торговца, особенно выделялись среди остальных продавцов в заляпанных рубахах и штанах в заплатках его белые одеяния — как он смог не запачкать их в такой пыли и грязи? Мужчина продавал украшения, которые были сделаны из разных материалов: начиная от дерева и заканчивая золотом с драгоценными камнями.

Будто почувствовав приближение Ричарда и его интерес, мужчина повернул к нему голову и тепло улыбнулся.

— Добрый день, не желаете что-нибудь приобрести?

— Добрый, да, можно...

Ричард осмотрел ассортимент ещё раз. Его взгляд приковал к себе браслет из чёрных жемчужин: чёрный браслет выделялся среди остальных золотых, изумрудных и рубиновых изделий, жемчужины браслета будто манили к себе и были покрыты каким-то таинственным мраком.

— Этот браслет, – он указал на него пальцем.

Вдруг вспомнив, что мужчина не видит, Ричард уже было хотел сказать, какой именно браслет, как вдруг торговец сам указал на него пальцем, будто был зрячим и мог видеть через ленту.

— Этот?

Ричард был слегка поражён.

— Да.

— Сколько с меня? – Ричард начал копаться в карманах, ища монеты.

— Молодой человек, – убирая браслет в бархатный красный мешочек, обратился торговец, – а Вы никуда, случаем, не едете?

Ричард уже стоял с протянутой полной рукой монет.

— Да, тут городишко есть недалеко... вообще, я оттуда и родом и сегодня возвращаюсь обратно.

— Слушай, – торговец передал ему мешочек с браслетом, - вместо денег, отвези меня туда.

— Отвезти Вас в то захолустье? – Ричард округлил глаза. – Вы уверены?

— Уверен, как никогда.

— Хорошо, тогда пойдёмте, пресвятой Бернард уже, наверно, ждёт у ворот города.

Ассортимент у мужчины был невелик, и он за раз сгрёб все украшения в охапку, сложив их в узелок. Торговец и Ричард неспешно пошли туда, где их, по идее, ждал святой Бернард.

— Можно спросить, как я могу к Вам обращаться?

— Вадим, – Ричард приподнял бровь, такого странного имени он доселе не слышал.

— Приму к сведению, я — Ричард.

Уголок рта Вадима слегка приподнялся вверх.

— Ричард? – он повторил себе под нос. – Неплохое имя. Ты говорил о каком-то пресвятом Бернарде, это кто?

— О! Это священник в храме нашего города. Этот человек стал мне наставником и заменил отца. Я о своём вообще ничего не знаю.

— И ты зол на него? – голос Вадима вдруг слегка охрип.

— Нет, как я могу быть злым на того, о ком вообще ничего не знаю? Моя мать, когда оставила меня под дверьми храма, даже не упомянула о нём в записке.

Вадим тяжело вздохнул и продолжил, как ни в чём не бывало.

-—Тебя оставили у храма?

— Да, я там сейчас живу и работаю, хожу в воскресную школу. Хочу стать таким же, как и пресвятой Бернард, стать священником! – Ричард, говоря это предложение, всё шире улыбался.

— Ты — священник? – усмехнулся Вадим.

Ричард только хотел спросить, к чему эта фраза, и, неужели, этот мужчина в нём сомневается, как его мысли улетучились, когда у ворот города он увидел знакомую повозку. Пресвятой Бернард уже держал поводья в руках и, завидев парня, тепло улыбнулся, в то время как сам он почувствовал, как от Вадима, что стоял сзади него, начал исходить какой-то леденящий душу холод. Ричард быстро объяснил всё святому Бернарду и попросил подкинуть этого мужчину до их города. Бернард не был против, и Ричард с Вадимом прыгнули в повозку.

Ехать было где-то два часа, а, учитывая, что лошадь пресвятого Бернарда была уже не молода, это достаточно быстро. Трое ехали через лес, сквозь кроны деревьев которого просачивались лучи полуденного солнца.

Вадим сидел неподвижно, и на его лице была лёгкая улыбка. Ричарда почему-то тянуло к этому человеку, поэтому он решил поговорить с ним.

— А сами Вы откуда?

Мужчина повернулся к Ричарду.

— Я странствую, мой дом — весь мир.

Ричард слегка вскинул брови.

— О...

Он посмотрел на Вадима и остановил свой взгляд на его чёрной шёлковой ленте. Как давно Вадим её носит? Он слеп? Или его глаза слишком чувствительны к солнечному свету? Спрашивать такое было верхом неприличия, но интерес взял своё.

— Извините за такой вопрос, но что это за лента у Вас на глазах?

Вопреки его ожиданиям, Вадим не начал его ругать или упрекать в том, что он лезет не в своё дело, наоборот — он тепло улыбнулся.

— Много лет назад я повредил свои глаза, защищая дорого мне человека, но у меня не получилось, я не смог обеспечить ему полную безопасность. Теперь мои глаза выглядят так, что окружающие могут их испугаться, и, может, даже обвинить в употреблении нечистой силы, поэтому мне приходится носить ленту.

— А Вы видите через неё? – Вадим кивнул. – Это поэтому Вы смогли увидеть, на какой именно браслет я указал?

— Именно.

Ричард хотел продолжить разговор с торговцем, но не знал, как. Бернард был занят управлением повозки, и из-за скрипа колёс и стук копыт лошадей не слышал их, поэтому невзначай вклиниться в разговор и помочь Ричарду, как он это делал обычно, священник не мог. Пока Ричард лихорадочно размышлял на эту тему, Вадим с лёгкой улыбкой на устах оглядывал пейзажи, которые они проезжают.

— А для кого ты этот браслет приобрёл? Не для себя же? – вдруг спросил он.

— А? – Ричард сначала не понял, что у него спросили. – А... Да, это не для меня.

— У тебя есть близкий человек?

Уши Ричарда покраснели, а он сам немного смутился и, отвернувшись в сторону, тихо ответил.

— Да... поэтому хотел порадовать её

— О, её? – Вадим вдруг насторожился, а его улыбка застыла. – И ты её, как я понимаю, очень любишь?

Ричард из-за накрывшего смущения смог только сжать губы и быстро закивать.

Оставшийся путь они то молчали, то начинали говорить на какие-то темы. Так Ричард узнал, что у Вадима есть товарищ, с которым он знаком долгое время и которому он доверит всё, включая свою жизнь. Этот же друг помог тогда, когда он повредил свои глаза: если бы не он, Вадим бы потерял своё зрение полностью.

Вскоре, когда они приехали в свой городишко, Вадим слез с повозки, сказал, что пойдёт искать ночлег и способ связаться со своим товарищем, а потом пообещал прийти в храм и поставить пару свечей.

Так они и разделились, в храме пресвятой Бернард остался разбирать вещи, а Ричард пошёл к Берте с подарком в руке.

Проходя мимо главной площади, он заметил, что там собралась толпа. Обычно там проходят казни, суды и драки, а когда в город приезжают ярмарки или актёры, то они все там. В общем, всё самое интересное происходит там — единственные развлечения народа и отдушина среди многочисленных одинаковых серых тяжёлых дней.

Что там на этот раз? Очередной фокусник-волшебник или акробат? Возможно, кто-то снова затеял прилюдный кулачный бой? Ричарду было интересно, но он хотел как можно скорее встретиться с Бертой, поэтому задержаться он просто не мог. Но вдруг он встал как вкопанный, и кровь в его теле застыла. Он с ужасом посмотрел в сторону буйной толпы.

— Ведьма!!!

— Ведьма?.. – прошептал он и рванул к эпицентру события.

Ричард молился и повторял про себя все известные ему молитвы, пока расталкивал зевак, проходя всё дальше и дальше к первым рядам. Оказавшись там, он округлил глаза, а температура его тела, несмотря на накалившуюся обстановку, упала на несколько десятков градусов ниже нуля.

— Нет... нет, нет, нет! – Ричард хотел уже сорваться дальше, но несколько рук схватили его под локти, не дав этому случиться. – Берта! Берта!!! – ему только оставалось кричать, срывая горло.

Девушка, привязанная крепким тросом к балке, вокруг которой было сложены копны сена, обернулась на до боли знакомый и любимый голос. Берта не плакала, а только презрительно и порицательно смотрела на окруживших её людей. Но как только она услышала голос Ричарда, который зовёт именно её, её хладнокровье исчезло без следа. Она округлила глаза и из них по щекам потекли слёзы. Ричард смог прочитать по её губам, что она тихо проговорила его имя, после чего залилась горючими слезами. Люди, понявшие, что что-то изменилось, в предвкушении развития интересного представления, затихли.

— Что происходит?! – кто-то выкрикнул из первых рядов. – Почему какой-то мальчишка вылетает и так нагло срывает казнь?!

— Какая казнь, вы с ума сошли?! – Ричард кричал на грани своих возможностей и из-за страха за Берту вытаращил глаза. – Это обычная девушка, где весомые доказательства для казни, да ещё такой жестокой?!

— Смотрите, смотрите! Она околдовала его!

Ричард резко повернул голову в другую сторону. Девушка, которой не так, как Берте, повезло с генами, и у которой на кривом длинном носе была уродливая бородавка с множеством растущих из неё волосков, истерично кричала и тыкала своим указательным пальцем то в сторону привязанной Берты, то в Ричарда.

— Ведьма! Ведьма!!! – эта девушка визжала и чуть ли не с ума сходила, как ей хотелось смерти Берты.

— Какое колдовство?! Отпустите её!!!

Он снова посмотрел в зелёные глаза Берты, которые испуганно смотрели на него всё это время.

— Что тут происходит? – в перёд вышли пресвятой Бернард и тётушка Эмма.

Никому ничего не пришлось объяснять: увидев всю сцену, пресвятой Бернард пришёл в ярость, а тётушка Эмма с горечью и беспокойством посмотрела на Ричарда.

— Почему никто не поставил меня в известность и не считается с моим мнением?! Что тут творится без моего ведома?!

— Суд признал её виновной! – кто-то крикнул из толпы.

— Какой ещё суд? – глаза тётушки Эммы блестели из-за слёз, которые норовили вот-вот политься.

Та девушка с бородавкой на носу вздёрнула подбородок и поставила руки в боки.

— Общественный!

Было ясно, что она дико завидует Берте, её красоте, поэтому яро обвиняла её во всех грехах. Неизвестно, сколько ещё таких девушек в этом городишке, которые по этой же причине были за сожжение Берты. Зависть — страшная вещь, надо наслаждаться тем и радоваться тому, что уже есть у человека. У той девушки Ричард смог разглядеть красивые глаза и аккуратные симпатичные губы, но и то, и другое уродливо искривились в гневе и нетерпимости поскорее избавиться от Берты.

Из-за беспомощности в этой глупой и абсурдной ситуации, гнев и возмущение Ричарда достигли такой степени, что он был готов плеваться кровью. И правда: к его горлу подходил жгучий ком, который Ричард выплюнул, и закашлялся. На земле оказалась чёрное пятно, в котором было множество золотых блёсток, а несколько капель попало на его белую рубашку.

Толпа зевак испуганно вскрикнула. Ричард испугался не меньше их и в панике посмотрел сначала на Берту, которая никак на это не отреагировала, а потом на святого Бернарда и тётушку Эмму, которые в шоке открыли свои рты, а тётушка даже прикрыла его рукой.

— Я не... я не знаю...

Больше всего на свете он боялся увидеть презрение в глазах пресвятого Бернарда и разочарование в глазах тётушки Эммы. Дыхание Ричарда стало рванным.

— Он младший помощник в храме Софии! – кто-то крикнул из толпы.

— Да ладно?!

— Священник, пресвятой всё это время воспитывал монстра!

— Он оберегал дьявола под своим крылом!!!

— Какой кошмар...

Все вдруг накинулись на пресвятого Бернарда, который смотрел на Ричарда. Он не мог прочитать ни единой эмоции на его лице и понять, что в его голове, отчего парень был на гране срыва.

— Я не знаю, что это... я правда... прошу... – он не знал, как оправдаться и дать понять, что он — обычный человек, по его щекам потекли слёзы.

Пресвятой Бернард какое-то время смотрел на парня и мерил его взглядом, после чего развернулся и скрылся в толпе.

— Что?..

Тётушка Эмма была не меньше его шокирована, она смотрела то на Ричарда, то на уходящего Бернарда, но не шла за ним.

— Нет, нет, нет!!! – Ричард начал вырываться, но его не пускали.

Он начал кричать так, будто сошёл с ума, тётушка Эмма испуганно закрыла руками рот и начала тихо плакать, смотря на обречённое положение своего воспитываемого столько лет ребёнка. Она не понимала, почему Бернард так поступил. Неужели он решил отречься от стольких лет, проведённых вместе с Ричардом, из-за осуждения окружающих, даже не разобравшись в ситуации? Множество похожих воспоминаний, связанных с её названным сыном, мелькало перед её глазами. Как может этот чистый совестью и помыслами ребёнок быть монстром? Глядя в его испуганные заплаканные глаза и слыша душераздирающий крик, она не могла поверить в это.

— Всё, сначала надо закончить с этой ведьмой, потом будем с ним разбираться. Поджигай!

Не успел Ричард отойти от полученного удара — отвернувшегося, тем самым отрёкшегося от него пресвятого Бернарда, которого он считал своим отцом, он услышал эти слова и совсем потерял разум. Он взревел и, вырвался из держащих его пары рук.

Пламя, как и всевозможные эмоции в груди Ричарда, вспыхнуло и вместе с клубами дыма устремилось в чистое и ясное небо. Несмотря на понятный исход, он бросился во множество языков пламени.

Берта кричала и плакала одновременно, но, увидев Ричарда, вдруг затихла и только смогла прошептать:

— Прости, я не справилась сама.

Ричард был настолько взволнован и взбудоражен, что не обращал внимания на адскую боль, на то, как пламя прожигало его плоть насквозь.

— Я привёз тебе подарок, – он обнял Берту вместе со столбом, помахал перёд её глазами браслетом из чёрного жемчуга и вложил его в ладони девушки, которые напрочь были связаны сзади. – Примешь ли ты его?

— Конечно, – девушка задыхалась от слёз, но видя так близко любимое ею знакомое лицо, которое она уже не надеялась так близко лицезреть, её губы растянулись в улыбке. – Тебе нужно уходить, пока ещё можешь.

— Они всё равно меня убьют.

Улыбка Берты застыла, после чего она тихо засмеялась, а по её щекам с новой силой потекли слёзы.

— Я люблю тебя.

Ричард тепло и с глубокой нежностью улыбнулся.

— Я тебя тоже люблю. И буду любить всегда.

Ричард наклонился и поцеловал Берту, которая ответила на теперь действительно прощальный поцелуй.

Тётушка Эмма не смела уйти от костра: она упала на колени и, бесшумно проливая слёзы, из-за которых по её щекам пошло раздражение, смотрела на смерть ребёнка, которого она будто вчера подобрала под дверьми храма.

А в толпе молодой человек, походящий на аристократа, в белых одеяниях обречённо стащил со своих глаз чёрную шёлковую повязку. В его чёрных, словно бездна космоса, глазах, отражался огромный яркий алый костёр, в котором провожали свои последние секунды его единственный кровный сын и сыновья любовь всей его недолгой жизни.