Глава 26. «Отец».

Кто бы мог подумать, что я уже настолько немощен, что просто из-за промокшей одежды, причём только с одной стороны, могу простудиться. Когда я уже померил температуру и окончательно решил не идти в школу, то решил заняться вопросом зонта. Колю пока лучше вообще не трогать, Саша, как оказалось, с самого утра уже в школе, а вот Антон только-только выходил. Я попросил его забежать ко мне, объяснил всю ситуацию, и он согласился.

В пятнадцать минут девятого хмурый, как тучи на небе, Антон подходил к подъезду. Он остановился и протянул руку, дабы поздороваться. Я крепко пожал его руку в ответ.

— Доброе утро, – Антон сделал измученное лицо, которое говорило: «Ты насмехаешься надо мной?».

— Давай зонт, – он никак не ответил на моё приветствие и осмотрел меня сверху вниз. – Как ты вообще умудрился заболеть?

— Думаю, это из-за того, что я вчера промок.

— А-а-а, точно, – он легонько ударил себя по лбу. – Это же из-за твоей тупости.

— А ты как будто не бы поступил?

— Ещё чего, – он фыркнул и закатил глаза.

Смотря на Антона, я понимал, что, вероятнее всего, плечо намокло бы у его девушки. Из него джентльмен, как из меня староста класса.

Я передал ему зонт, пожелал хорошего дня, и мы разошлись.

Дома тётя уже надевала сапоги, чтобы уйти на работу. Вчера, когда я пришёл наполовину мокрый, она сильно возмущалась на тему того, что я вообще о себе не думаю, что, если бы не она, я бы уже давно случайно убил себя, и всё в этом роде. Я думал, она отстанет от меня, если я расскажу, что сделал это из-за того, чтобы не показаться невоспитанным перед девочкой, но стало только хуже — тётя ходила за мной по всей квартире и доставала с тем, что это за «девочка», как мы познакомились и ещё кучей вопросов, которые я пропустил мимо ушей.

— Ну что, холерный, дома остаёшься?

— Да.

— Ромашка на полке с чаями, малиновое варенье в банке с крышкой «Полинка», на которой овощи, календула или хлоргексидин на полке в ванной, вечером будь готов к горчичникам. Главное — пей много тёплого и поласкай горло каждые два часа.

— Хорошо, хорошо. Удачи на работе.

— Тебе бы только отделаться от меня, – недовольно ворча, она закрыла за собой дверь.

И настала тишина. Я сто лет не оставался в квартире один, не считая моментов, когда я забегал за едой или деньгами на несколько минут. А теперь вся она в моём полном распоряжении. Я ещё не успел позавтракать, поэтому первым делом пошёл на кухню делать себе чай и бутерброд с колбасой. Чай, который дала мне Евгения Николаевна, стоял на полке рядом с ромашковым, и я, ни секунды не колеблясь, взял первый. Его вкус отличался от того первого, который она мне дала. Этот чай более кислый, как будто в него кинули кучу красной смородины, поэтому я с неохотой его попивал, смотря в окно и закусывая бутербродом.

Была идиллия: с улицы слышны звуки просыпающегося города, пение птиц, дерево перед окном не давало солнцу палить в окна, поэтому его лучи ненавязчиво падали мне на лицо. В этом утре и пустой старой кухне было что-то такое, отчего мне хотелось остаться в этом моменте навечно. Остаться у меня, конечно, не получится, но запечатлеть его я могу.

Я достал из кармана домашних штанов телефон и попробовал сфотографировать кухню и то, как свет делает её более приятной и уютной. Когда я посмотрел результат, то слегка разочаровался: то ли это из-за камеры, то ли из-за моего неумения, но у меня не вышло передать атмосферу, которую я хотел передать. Я призадумался и решил потом попробовать попрактиковаться.

В девять, когда все утренние программы закончились, а я плотно поел, прополоскал горло, пошёл отсыпаться. Но уже в одиннадцать меня разбудил звук того, что кто-то пытался открыть дверь и тыкал ключом в замочную скважину. Я, испугавшись, что в квартиру ломятся воры, подскочил с кровати, взял медную статуэтку, которая стояла у меня на столе и принадлежала тёте. Я бесшумно, пошёл к двери, чтобы глянуть в глазок. Но когда я увидел, кто там, то сначала облегчённо вздохнул, а потом обречённо простонал у себя в голове. Это был мой папаша.

Я нехотя открыл ему дверь. Когда он увидел меня, то удивлённо замер с ключами в руках и оглядывал меня с головы до ног.

— Привет, – я кивнул ему в ответ. – Мой ключ не подходит, что-то случилось?

— Мы поменяли замки, потому что где-то потеряли ключ от двери, – на самом деле мы сменили замки как раз из-за него, чтобы он не заявлялся к нам, когда ему вздумается.

— М-м-м... – он оглядел коридор. – Я зайду?

— Пожалуйста, – я отошёл в сторону и сделал пригласительный жест рукой.

Он прошёл внутрь, поставил к холодильнику какой-то пакет и пошёл мыть руки в ванную. Я пошёл к нему и встал у двери, облокотившись о косяк.

— Зачем пришёл?

— Отдать смокинг, я его тебе на день рождения купил, – он помыл руки и начал вытирать их о полотенце, предназначенное для гостей.

— Что? Так ты же мне какое-то мыло припёр.

— Это часть подарка, когда был день твоего дня рождения, то смокинг ещё не прислали. И, чтобы хотя бы что-то дать тебе на день рождения, я принёс мыло и пару тысяч.

— Спасибо, но тётя мне уже купила пиджак, который меня вполне устраивает.

— Не думаю, что твоя тётя купила тебе что-нибудь похожее на то, что я тебе принёс, – он прошёл мимо меня в коридор, а у меня чуть пар из ушей не пошёл от его высокомерия.

Я пошёл за ним в коридор, где он копался в принесённом пакете.

— Ну так принёс, спасибо, уходи.

— Раз ты тут, то мне нужно посмотреть, как он на тебе сидит, чтобы лишний раз не ездить сюда, – папаша достал из пакета сложенный, как я понял, смокинг.

— Хорошо, давай сюда, – я выхватил у него из рук этот несчастный пиджак с хвостом.

Я был готов на всё, чтобы он уже ушёл, даже надеть нестиранную вещь на свою любимую домашнюю футболку. В зеркале, которое было на двери ванной, что была открыта нараспашку, показался я собственной персоной в чёрном смокинге, что был расшит золотыми нитями. Эти нити вырисовывали узоры цветов, листьев, придавая смокингу роскоши. Кажется, за все десять лет со смерти мамы он не тратил на меня столько денег, сколько, предположительно, на этот смокинг. Он сидел на мне хорошо: и по плечам, и по рукавам, и по талии.

— Вау, – я повернулся к папаше. – Ты на ту цену смотрел, или у тебя при выборе смокинга глаза соскочили?

— Если ты беспокоишься за цену, то не бойся, я не разорился, – я закатил глаза, пытаясь показать всем видом, что мне вообще всё равно на него и на его материальное состояние.

— Спасибо, очень приятно.

А теперь проваливай.

Папаша оглядел меня ещё раз, рассматривая то ли меня, то ли смокинг. Когда его карие глаза дошли до моих синих, то они на миг остановились и резко перешли куда-то в сторону. Папаша откашлялся в кулак.

— А ты почему не в школе?

— Я заболел.

— Как так? – я пошёл в его сторону, пытаясь дать понять, что ему пора уходить.

— Промок под дождём.

Он молча начал открывать дверь и, выйдя в предбанник, обернулся.

— Пока, поправляйся.

— Ну пока, – я покивал головой, – и спасибо.

Он ещё несколько секунд смотрел в моё лицо, как и я в его. Почувствовав зарождающееся раздражение, я закрыл дверь прям перед его носом. Но, только я это сделал, опёрся спиной о неё, слушая, как мой отец пару секунд неподвижно стоял под дверью, прежде чем застучать своими туфлями в сторону двери к лестнице.

Как только послышался грохот от закрывшейся двери, я закрыл руками лицо и обречённо спустился на пол. Вот бывают люди, которые только своим появлением портят настроение. И этот человек испортил мне настроение не просто, потому что он меня раздражает и вызывает отвращение, но ещё и потому, что я его совсем не понимаю.

Почему он так ко мне относится? Почему не хочет «лишний раз заезжать сюда»? Почему, как только заглядывает в мои глаза, отворачивается? Что я ему такое сделал? Может, я ему, как и он мне, противен? С его обеспеченностью трата на такой подарок раз в год — ерунда. Но всё же воспринимать как что-то пустяковое этот смокинг я не могу.

— Ну и куда мне его напяливать?

От мыслей меня отвлёк громкий «дзынь» из моей комнаты, который оповещал о том, что мне кто-то написал в одном из мессенджеров. Я кое-как встал на ноги и вразвалку пошёл за телефоном. На экране высветилось уведомление от сообщения, которое мне написал Антон.

«Она передавала тебе привет и скорейшего выздоровления»

Как только я зашёл в диалог, мне пришло ещё одно сообщение, в котором было три эмодзи с закатанными глазами.

Моё настроение снова поднялось, и я, улыбаясь, ответил ему.

«Спасибо ;)»

Ну уж нет, ничто и никто мне не испортит сегодня настроение — я пропускаю школу по уважительной причине, могу делать сегодня, что угодно, не получить от невыполнения домашнего задания и просто отдохнуть от надоевших лиц. Я повесил в коридоре на вешалку свой новый смокинг, чтобы тётя полюбовалась им после прихода с работы, и пошёл полоскать горло календулой.

Конец первой части.