Глава 20. Лукоморье.

Илья сказал мне подходить к дворцу, там у входа меня будет ждать Данко. Он стоял всё в той же форме учебного военного отряда с высоким хвостом и волосами ниже пояса, скрестив руки на груди и рассматривая облака. Когда он краем глаза заметил, как я подхожу, он опустил руки вдоль туловища и пошёл мне навстречу.

— Привет, – я поздоровалась первой.

— Привет, – Данко кивнул головой. – Ты готова?

— Да. Спасибо, что идёшь со мной.

Он улыбнулся и как-то по-братски похлопал меня по спине, но это было чересчур, и я несколько секунд не могла дышать.

— Я понимаю, что тебе будет, как минимум, не по себе, поэтому решил сопроводить тебя, – мы медленно двинулись в сторону здания Совета.

— Тебя когда-нибудь туда вызывали?

— Был один раз... – он поднял голову, предаваясь воспоминаниям. – Когда мы с Ижеславом случайно подожгли крышу со складом оружия, тогда нас и вызвали.

— Тебя походу часто за дисциплину ругают.

— Бывает, но в основном это из-за моей глупости, когда я ведусь на очередную дурость Ижеслава, или пытаюсь его отстоять, чтобы он получил наказание полегче. Тогда и я схватываю вместе с ним. Я редко выступаю в качестве зачинщика, потому что в любом случае ответственнее, дисциплинированнее и серьёзнее его, а ещё хотя бы умею держаться перед старшими и членами Совета. Знаешь, какая у Ижеслава любимая фраза? – спросил Данко с улыбкой, а я кивнула головой, чтобы он продолжил. – «Неприятность — неправильно понятое приключение», – я прыснула со смеха, потому что эта фраза действительно отлично его описывает.

— Ты хороший друг.

— Не то слово, – Данко улыбнулся и обречённо покачал головой. – Иногда даже сам жалею, что я такой «отличный друг». Мне сначала Всеволод вообще запрещал не то, что дружить, а вообще общаться с Ижеславом, но ему пришлось смириться.

— Тебе запрещали дружить с Ижеславом? – я усмехнулась, потому что это было очень глупо, до такой степени, что даже смешно.

— Я своим поведением позорил Всеволода. Только представь: у воеводы сын шалопай, хотя должен быть чуть ли не самым дисциплинированным и служить примером. Вот и стараюсь быть таковым, хотя иногда не получается, и я огребаю.

— Господи, какой кошмар, – я всё ещё смеялась.

Мы прошли ещё пару минут в тишине, я успокоилась и снова стала серьёзной. Тогда я, уличив подходящий момент, и когда мимо нас никто не проходил, решила спросить:

— Данко, – он откликнулся мычанием, – а что за времена Смуты?

— Я, конечно, люблю историю, но мне ещё не приходилось кого-то в неё посвещать. Сейчас попробую, – Данко прочистил горло. – Времена Смуты начались десять лет назад. Этой «Смутой» являлись войны и споры между поселениями, тогда отношения между всеми были накалены до предела. Но в нашей деревне, кроме политический проблем, случилось массовое нападение нечисти. Такого никогда прежде не было, Князь Нечисти будто сошёл с ума и хотел стереть Деревню N со всех карт Три Девятого измерения. Причём, вроде, никто ничем ему не насолил, не задел его честь... Русалки, утопленники, мертвецы, злые духи — все они нападали на нашу деревню, были целые битвы с ними. Это тянулось целый год, и уже всё войско было в панике: кто-то сбегал, кто-то сходил с ума, потому что пару злых духов ещё ничего, но видеть кучу другой нечисти и мелких, но всë же демонов, — не каждый сможет выдержать зрелище, особенно воины, которые, в отличие от лекарей, не так часто имеют дело с нечистью. Именно тогда, когда войско напоминало разворошенный муравейник, появился Всеволод и взял всё в свои руки.

— После этого все начали так бояться Князя Нечисти?

— Это главная причина — он был виновником Смутных времён в нашей деревне. И, если раньше его боялись, то после этой, можно сказать, войны, когда войско стало сильнее, а Деревня N вошла в пятёрку поселений, страх перед ним пропал. Хотя, знаешь... люди, хоть и громко говорят о Князе Нечисти, даже с неким отвращением и ненавистью, все всё равно его боятся, но не показывают этого в открытую.

— М-м-м... а как ты думаешь, у него была причина нападать на Деревню?

— Я думаю, тут есть два варианта: либо он хотел получить какие-то свитки и записи, которых нет в других поселениях, либо хотел заполучить поле Пиона, потому что он смог бы провести какие-то свои тёмные обряды. А таких полей только два: у нас, поле Пиона, и в Кернштадте, но у них поле Гвоздики, и оно не так обогащено духовной силой, поэтому в Кернштадте очень популярен именно восстанавливающий чай в качестве способа по обогащению энергии. И как думаешь, что легче: пойти на самый развитый город измерения или на деревушку, которая тогда ещё не входила в пятёрку поселений?

— Да... А, кстати, о Всеволоде, – я всё ещё не унималась. – Правда, что никто не знает о его прошлом? Даже ты?

— Даже я, – Данко не показался это вопрос странным или слишком личным, поэтому я расслабилась. – Я не знаю ничего о его прошлом, да и не спрашивал. Мне всё равно: будь он хоть приспешником того же Князя Нечисти — мне всё равно. Всеволод — честный и хороший человек, отличный воспитатель. Я не знаю ничего о своём прошлом, о своих родителях, поэтому могу сказать, что он для меня является отцом.

Видимо, в этой деревне действительно никто, кроме самого Всеволода, не знает о его прошлом.

За разговорами мы дошли до здания Совета. На секунду я ощутила то же самое чувство, что и первого сентября: какой-то страх и благоговение перед этим зданием. Я почувствовала себя ущербной перед ним, а оно как будто возвышалось и презрительно на меня смотрело. Я на секунду представила, что, если Совет что-то заподозрит, то меня допросят. Мой живот скрутило от страха, и я поморщилась от чувства, что меня вот-вот вырвет. Мы ступили в большой зал, по планировке который напоминал Зеркальный двор. Но если там над садом не было крыши, то здесь крыша была на девятом этаже — над всеми окружными балконами, которые поддерживали колонны. Несмотря на то, что тут не было окон, всё равно было светло: по периметру висели зажжённые факелы, а над нами была огромная деревянная люстра со свечами. Если в главном зале дворца было, можно сказать, уютно, тут была более торжественная обстановка.

Когда мы с Данко зашли, то перед нами предстала высокая трибуна, откуда на нас сверху смотрело трое человек, а по залу по сторонам трибуны за ограждением стояли остальные члены Совета. Я взглядом начала искать Агнию, но меня одёрнул громкий серьёзный голос, и я резко повернула голову в сторону трибуны.

— Светлана Зотова, уроженка соседнего измерения, города Москвы, две тысячи первого года рождения, седьмого марта — это Вы?

Я на секунду опешила, потому что вообще понятия не имела, откуда они могли нарыть хоть какую-либо информацию обо мне, поэтому мой ответ получился не совсем уверенным:

— Да, это я.

Мужчина, который это говорил, был с седыми волосами по лечи и густыми бровями, а на нём была накидка болотного цвета, с вышитыми золотыми нитями, узорами, на лбу повязана лента цвета охры. По сторонам от него стояло по человеку в такой же накидке и с такими же лентами: женщина лет пятидесяти с хмурым выражением лица и мужчина, который смотрел ясно и не вызывал у меня страха.

— Отлично, – мужчина посередине пошуршал листами. – Расскажи, как ты узнала о нашем измерении, как сюда попала, и кто тебя привёл.

Казалось, что этот мужчина пытался максимально расположить к себе и не слишком давить на меня, но у него это не получалось.

— Кхм... – я вспомнила все события и попыталась рассказать всё максимально полно и кратко. – Вообще, раньше я никогда, в осознанном возрасте точно, не сталкивалась с магией и нечистью. Первое моё столкновение с чем-то для нашего мира «необычным» было второго сентября, когда Князь Нечисти разыграл моё похищение и подарил мне подвеску с чёрной жемчужиной, – эта подвеска как раз в данный момент была под мантией, – которая высасывала из меня жизненные силы. Ученики учебного военного отряда Ева Молчанова и Илья Суриков, являющиеся одновременно моими одноклассниками, увидели подвеску и сначала прощупали пульс, использовали заклинание быстрого очищения, а потом, для полной уверенности в моей безопасности, привели сюда для осмотра.

— Ага, ясно... – протянул мужчина.

— А расскажи о своей встрече с Князем Нечисти, – сказал кто-то из толпы.

Я повернулась на голос, и на меня презрительно смотрел мужчина в форме лекаря также с накидкой болотного цвета и поясом поверх. Его лента была повязана на лбу, но из-за того, что он хмурился, она съехала чуть вниз.

— Глеб, – требовательно осёк его знакомый мне голос.

Агния будто сдерживалась, чтобы не наговорить лишнего. Она сдерживала свой поток слов, но от одного её взгляда и сошедшихся на переносице бровей, было ясно — этот Глеб должен замолчать — так будет лучше и для него самого, и для всех остальных, находящихся в зале.

— Что? Агния, вижу, Вы уже привязались к этому ребёнку, – мужчина всё больше подливал масла в огонь. – Выпрашивали для неё время на поле для пополнения духовных сил... может, вы попали под гипноз или какое-нибудь заклинание девочки?

— Что? – не удержалось и вырвалось из меня.

— Если Вы не склонны к эмпатии и тёплым чувствам к своим ученикам, то, думаю, Вам лучше задуматься об этом на досуге и пересмотреть род своей деятельности. Я как мастер желаю лучшего своим ученикам, а Светлана — не из нашего мира и не имела духовных сил в принципе. Она даже не могла пройти сквозь зеркало. Поэтому я посчитала, что лучшим вариантом, а также хорошим толчком, будет медитация на поле Пиона.

Видимо, если бы я не попала к Агнии, то меня обучал бы этот Глеб или его дружок Аристарх, про которого мне рассказала Ева. Он кивал во время его речи и также с лëгким презрением, скрестив руки на груди, смотрел на меня. Я слегка поморщилась, представ, чтобы сейчас со мной было, учись бы я у одного из них.

— Это очень мило, и я рад, что у меня такая добродушная коллега, но, к сожалению, наивная. Не кажется ли Вам всем эта девочка подозрительной, да и вообще вся её история?

— Что Вам показалось подозрительным? – спросил самый, на вид, дружелюбный мужчина с трибун.

— Я рад, что Вы меня об этом спросили! – Глеб слегка улыбнулся и резко посмотрел на меня, от чего я дёрнулась, но, почувствовав, как Данко положил мне руку на спину, успокоилась и снова стала уверенной в себе, хотя бы внешне. – Светлана... я же не ошибся? Прошу прощения, у меня плохая память на имена, – он притворно изобразил беспокойство.

Видимо, он хотел меня постепенно вывести из себя или спровоцировать на конфликт прям перед членами Совета. Не на ту напал.

Я выпрямилась, слегка улыбнулась ему и совершенно спокойно ответила:

— Ничего страшного, я понимаю.

Его лицо почти незаметно потемнело, а улыбка замерла. Краем глаза я заметила, как Агния показала мне большой палец, направленный вверх. После её жеста я стала ещё более уверенной в себе.

— Кхм... так вот! – продолжил Глеб. – Никому не показалось странным, что Князь Нечисти дал ей не браслет, а подвеску?

— Совершенно нет, – послышался за мной голос. – Может, Князь Нечисти захотел разнообразия, или у него настали проблемы с ресурсами, и на целый браслет не хватило жемчуга? Чёрная жемчужина и в Ясеневском чёрная жемчужина — она высасывает жизненные силы. Что Вам кажется странным?

— Данко!

Я, не поворачивая головы, посмотрела на человека, который перебил Данко. За ограждением стоял мужчина на взводе в лёгких доспехах. Мой взгляд сам собой упал на одну из его ног, а точнее, деревяшку, которая была прикреплена к колену левой ноги. Мне стало стыдно, что из-за меня Данко может опять получить, была бы у меня возможность, я бы поблагодарила его и попросила помолчать.

— Сударь, очень благородно заступаться за молодую девушку, но сейчас Вам лучше помолчать, – Глеб говорил это, улыбаясь, будто издевался над Данко.

Спиной я почувствовала, что за мной будто стоит вулкан, который вот-вот извергнется, что лава вырвется стремительным и прожигающим всё на своём пути потоком. Данко начинал закипать, и я незаметно дотронулась до его руки. Атмосфера за моей спиной сразу разрядилась, и я смогла спокойно выдохнуть. Но сразу обратно резко вдохнула, а моя кровь похолодела.

— Я слышал о Вашем интересе насчёт Князя Нечисти.

Оставаться внешне уверенной в себе было уже не так легко.

— Вы спрашивали про него у некоторых людей, юная леди, – мне стало окончательно мерзко, потому что так ко мне изредка обращался Вадим. В отличии от этого Глеба, меня не тошнило, когда Вадим меня так называл: я закатывала глаза и цокала языком. Интересно, как там он? Стоит ли мне когда-нибудь рассказать ему обо всём этом? – Это нездоровый интерес, не хотите ли Вы, случаем, стать его приспешницей?

— Мне просто хотелось узнать что-нибудь о том, кто меня похитил и разыграл такой спектакль. И, раз уж он такой могущественный, я должна на всякий случай знать что-нибудь о нём, чтобы в нужный момент оказать хоть какое-никакое сопротивление. Я предпочитаю знать, как можно больше информации о своих врагах, даже их дату рождения.

— Вы уже говорите не так уверенно, в чём проблема?

Это было правдой. В данный момент я больше всего боялась, что мои слова прозвучат недостаточно убедительно. Видимо, он это понял и решил указать на мою неуверенность всем остальным. Моя улыбка дрогнула.

Не успела я ничего ответить, как он продолжил:

— Вчера Вас отправляли за ингредиентами в соседнее измерение к Павлу Аркадьевичу. Взять нужные бутылочки и травы — дело нескольких минут, но Вы там пропали минут на двадцать, – он повернулся и уже обратился к остальным членам Совета. – Стоит ли напомнить моим коллегам, кто такой Пётр Аркадьевич? Этот смутьян, баламут, отступник, который также заинтересовался Князем Нечисти в своë время и начал нести какой-то бред, за что и был сослан подальше — в соседнее измерение, чтобы не смущать молодые умы. За эти двадцать минут вполне можно обсудить предмет своего нездорового интереса, не считаете так?

— Но... нет!

— Нет? – Глеб повернулся ко мне. – А что же Вы там делали столько времени?

Я замялась на несколько секунд, но этого было достаточно, чтобы вызвать сомнения у Совета, и Глеб, не дав мне ответить, продолжил:

— Светлана вызывает у меня сильные сомнения: она может быть подослана Князем Нечисти или сама захотела что-то выведать, дабы получить расположение своего господина, которому желает услужить. Может, Князь Нечисти десять лет собирал свои силы ради очередного вторжения в нашу деревню. История Светланы достаточно подозрительна. Я считаю, что достаточно подозрительна, чтобы устроить допрос.

— Что?! – послышалось с двух сторон: это были Агния и Данко.

— Какой допрос Вы предлагаете устроить? – спросил мужчина, что стоял посередине, с трибуны.

— У Лукоморья.

— Вы с ума сошли?! – крикнул Данко за мной.

— Данко! – тон Всеволода стал строже, чем в прошлый раз.

— Сударь, – Глеб обратился к Всеволоду, – думаю, Вам следует лучше взяться за воспитание своего отрока.

Всеволод посмотрел на своего названного сына настолько сурово, что кудрявые густые брови почти закрыли глаза мужчины — так сильно он нахмурился.

— А что это за допрос у Лукоморья? – я спросила у Данко.

— Тебя поведут к Лукоморью и бросят в озеро, там ты, хотя бы раз, да глотнёшь воды. А, если ты глотнёшь воды из озера у Лукоморья, то ни за что не сможешь соврать, хоть язык себе до крови прокуси.

— Что?! – теперь уже кричала я. – А нельзя мне просто дать выпить этой воды и не топить?!

— Свойства воды озера в тарах пропадают, нужно пить именно из водоёма, при этом находясь в нём, – ответила женщина с трибуны. – Тем более, это ритуал, который проводится вот уже как сотню лет, и никто ещё не возмущался по этому поводу.

По тону и взгляду женщины было ясно, что она заняла сторону Глеба, и, если эти трое будут принимать решение, то она будет меня топить. Теперь уже буквально.

— Не слишком ли это чересчур: допрашивать ребёнка у Лукоморья? – спросила Агния.

— Этот вопрос очень серьёзный и не терпящий какую-либо халатность, – ответил Глеб.

Я нервно сглотнула. Меня бросят в озеро, вода в котором наверняка будет холодной. Вдруг там глубоко, и я утону?

Трое людей на трибунах отвернулись, обсуждая своё решение. Я уставилась в одну точку на полу и схватилась за рукав Данко.

— Это страшно?

Данко ответил не сразу. Боковым зрением я заметила, что он сначала опустил взгляд на мою руку, крепко вцепившуюся в его рукав, после чего еле слышно вздохнул и положил свою ладонь на мою.

— Немного. Но, если что-то пойдёт не по плану, если они переборщат, я вытащу тебя. Я не дам им излишне пользоваться властью и издеваться над другими из-за своей паранойи, – он пару раз погладил мою руку, чтобы я сильно не переживала.

Мой испуганный взгляд встретился с крайне обеспокоенным взглядом Агнии. В её глазах было волнение, брови изогнуты «домиком», грудь тяжело поднималась и опускалась, а ноздри расширены. Когда наши взгляды встретились, она попыталась придать себе максимально спокойный вид, чтобы я не беспокоилась, но у неё это не очень получалось: было видно, что Агния слегка напугана и сильно возмущена.

Через несколько мучительно долгих минут, за которые я успела сама себя извести, трое судей повернулись.

— Было принято решение по поводу Светланы Зотовой. Предложение мастера Глеба было рассмотрено и одобрено.

Мои ноги слегка подкосились, я сильнее ухватилась за Данко и переглянулась с Агнией. Теперь она уже не скрывала своё беспокойство и также испуганно, как и я, смотрела на меня.

Ко мне подошли двое мужчин в кольчугах, взяли под локти и вывели из здания Совета. Всё произошло настолько быстро, что я панически начала оглядываться. В небе над нами каркали вороны, я подняла голову и начала смотреть в небо, следя взглядом за каждой из ворон. Стражи по бокам от меня тоже покосились в небо. Меня повели по каким-то безлюдным улочкам, которые потом сменились заросшими тропинками за территорией Деревни, а потом и вовсе завели в какой-то лес. Листва застилала небо, не пропускала солнечный свет, поэтому казалось, что уже наступили сумерки. Только изредка попадавшиеся солнечные лучи, что всё-таки находили путь и пробивались сквозь листья, напоминали о том, что на самом деле сейчас максимум часа четыре. Мы шли достаточно долго, минут двадцать, пока не пришли к берегу у озера. Передо мной предстала та самая картина, про которую писал Александр Сергеевич:

«У лукоморья дуб зелёный;

Златая цепь на дубе том:

И днём и ночью кот учёный

Всё ходит по цепи кругом;

Идёт направо — песнь заводит,

Налево — сказку говорит.

Там чудеса: там леший бродит,

Русалка на ветвях сидит;

Там на неведомых дорожках

Следы невиданных зверей...»

Правда, никакой избушки, никаких тридцати витязей с дядькой, нет тут никакого царевича и всякой нечисти... Просто берег, озеро и дуб. Дуб был внушительного размера, в некоторых местах на нём уже вовсю рос мягкий мох, а его ветви раскинулись широко и далеко. Вокруг дерева, которому, по меньшей мере, было лет двести, висела золотая цепь, толщина каждого звена которой была в районе трёх человеческих сложенных вместе кулаков.

Неслышно по ней ходил чёрный кот. Он дёрнул ухом, услышав, что кто-то идёт, и глянул в нашу сторону. Его глаза были небесно-голубыми и полны разума. Я уже перестала сильно удивляться чему-то в этом измерении, поэтому разумный кот меня ничуть не удивил. Возможно, это меньшее по странности, что я ожидала здесь увидеть. Послышался глухой хлопок, и я резко посмотрела вверх, всматриваясь в крону дерева. Там на одной из множества крепких веток сидела и хлопала по стволу своим хвостом русалка. Она расчёсывала свои длинные рыжие волосы каким-то погнутым гребешком. Русалка повернула своё бледное лицо со впавшими щеками и, смерив нас взглядом, замерев при этом, отвернулась и продолжила своё занятие, будто никого тут и не было.

Двое мужчин довели меня до края берега и отошли. Я осмотрелась. Трава под ногами на Лукоморье была особенно изумрудного и сочного цвета. Вода озера была чёрной, и нельзя было разглядеть, что находится в ней, отчего мне стало ещё страшнее. Мало, что может быть страшнее неизвестности.

Передо мной стояла троица с трибуны, Агния, Глеб, Аристарх, Данко, Всеволод, двое стражников, что вели меня сюда, словно преступницу, поп Ян и ещё двое мужчин, наверно, мастеров по военному делу.

Только я хотела спросить, что мне нужно, что ли, прыгать в озеро самой, как под землёй послышался какой-то шум и гром, который постепенно приближался, и от этого становился громче. Я слишком поздно, чтобы отскочить, разглядела трещины в земле: оттуда вырвались и устремились в небо стебли, видимо, дуба. Но придя в себя и отойдя от испуга, вызванным резким шумом и стремительным появлением перед моими глазами, я поняла, что это корни дуба, которые вырвались из-под земли. Они какое-то время летели вверх, после сменили своё направление и устремились ко мне. Я же не смогла сохранять спокойствие и завизжала. Корни дерева обвили мои руки, туловище и ноги, после чего крепко их связали. Как бы я ни пыталась вырваться, у меня не получалось — хватка становилась только сильнее, и мои запястья уже болели от силы, с которой корни мне их связали. Несколько секунд я боролась с ними, на мгновение корни замерли, и я слегка расслабилась. Но не успела я успокоить ритм сердцебиения, как из моей груди вырвался пронзительный визг, ведь меня резко и бесцеремонно подняли в воздух.

— Задержи дыхание! – крикнул кто-то из толпы, скорее всего это была Агния.

Я не успела оставить в лёгких достаточное количество воздуха хотя бы для двадцати секунд пребывания под водой. Меня даже не бросили в озеро, а насильно и резко туда затащили. Всё произошло настолько быстро, что я сначала даже не поняла, что нахожусь в воде. Корни уже не так туго меня связывали, и я заставила себя успокоиться, ведь, если я буду барахтаться, то потрачу гораздо больше итак малого количества воздуха, которое успела захватить с поверхности.

Я открыла глаза и огляделась. Под чёрной водой оказался целый морской мир: разнообразные морские водоросли, жёлтый песок, чёрные и серые острые скалы, а в воде плавали, словно звёзды, маленькие точки, которые светились не очень ярким, но и не слишком тусклым жëлтым светом. Я настолько засмотрелась здешним пейзажем, что не заметила, как вокруг меня вовсю уже кружили несколько русалок. Сначала я увидела рыбий хвост и не очень поняла, кто вокруг меня плавает, но, когда прям перед моими глазами проплыло серое тощее лицо, о скулы которого можно порезаться, я инстинктивно начала кричать и только потом вспомнила, что была под водой. Я с испугу начала кашлять и снова барахтаться, пытаясь отцепить от себя корни дуба и выплыть наверх, я уже была готова вот-вот хлебнуть воды, но корни всё глубже меня топили и снова сильнее делали свою хватку. Ситуация выходила из-под контроля, я начинала паниковать, как ещё заметила, что под водой ожерелье вылезло из-под мантии и жемчужина всплыла вверх. Только этого мне не хватало! Если её кто-то увидит, то меня уже точно выгонят отсюда, да ещё наверняка сотрут все воспоминания об этом измерении.

Но вдруг я начала дышать. Дышать под водой? Я со страха открыла в себе какую-то способность или снова, сама того не заметив, воспользовалась духовными силами? В данный момент мне было всё равно: я начала жадно хватать ртом воздух, пытаясь отдышаться. Когда дыхание было восстановлено, мой разум пришёл в порядок, я смогла хотя бы попытаться понять, что происходит. Прям передо мной было бледное лицо русалки. Она одну руку положила мне на плечо, а другой держала жемчужину, которая в её руке начала светиться слабым голубым светом. Из-за этого ли я смогла дышать? Я оторвала взгляд от руки русалки, в которой была чёрная жемчужина и перевела его обратно на лицо русалки, но уже пытаясь его рассмотреть. Чистая белая кожа, в отличие от других русалок, что теперь держались от меня на расстоянии в несколько метров. Эта выглядела здоровее всех. Её длинные чёрные блестящие волосы, словно щупальцы, плавно витали вокруг меня, переплетаясь с корнями дуба. Я посмотрела в её глаза.

— Вы?!

Мой голос был приглушённый и булькающий, и меня было трудно понять. Её чёрные глаза, словно ночное небо, в котором не было ни единой звезды, безотрывно смотрели на меня. Не было никаких сомнений, кто это. Но я просто не могла в это поверить.

— Это правда Вы?

Русалка всё ещё безотрывно смотрела на меня и молчала. Она вдруг на секунду крепче, но не настолько, как корни дуба, сжала моё плечо, после чего отпустила его и приложила указательный палец к своим губам. Я перестала её расспрашивать и замолчала. Русалка начала делать отсчёт пальцами: три, два... Я, наученная прошлым разом, захватила как можно больше воздуха. Когда она показала третий, безымянный, палец, то отпустила жемчужину, которую я схватила и быстро убрала обратно под мантию. Было ясно — я опять не могу дышать под водой и чувствовать себя в безопасности.

Корни натянулись, русалка, оторвав от меня свой пристальный взгляд, посмотрела вверх и снова на меня, во второй раз приложив палец к губам, видимо, давая мне понять, никому не говорить о том, что здесь произошло. Меня медленно начало тянуть вверх. Я протянула руку к русалке, но она распалась белым песком, который, пока корни дуба тянули меня наверх, медленно опускался на дно. Я не отрывала взгляд от места, где она была, и только тогда, когда корни вытащили меня из воды и небрежно бросили на берег, я вспомнила, что не дышу и уже начинаю задыхаться.

Я сидела на коленях и откашливалась, вся мокрая до нитки. Пока я откашливалась и приходила в себя, то почувствовала, как ко мне кто-то подошёл. Я подняла взгляд: на меня сверху презрительно смотрела та женщина с трибуны.

— Светлана Зотова — это ты?

— Да... – я всё ещё пыталась отдышаться.

— Тебе шестнадцать лет?

— Да.

— Хорошо... – женщина смерила меня взглядом и подождала, пока я восстановлю дыхание. – Ты слуга Князя Нечисти?

— Нет.

— Ты как-то связана с ним, кроме того, что он разыграл твоё похищение?

— Нет.

— Ты интересуешься им, потому что он твой враг?

— Да.

— В твоём интересе нет никаких скрытых помыслов?

— Нет.

— Он тебя подослал?

— Нет.

— Ты в Деревне N только ради того, чтобы обучаться медицинскому делу?

— Да.

Я была поражена тем, как бессовестно и уверенно врала, при этом не краснея.

Женщина ещё несколько секунд смотрела на меня, подозрительно прищурившись, потом развернулась, отчего полы её накидки всколыхнулись в воздухе прям перед моим носом.

— Дело закрыто, – сказала она. По её тону было понятно, что она была недовольна исходом.

Меня начало потрясывать от холода, мантия стала в разы тяжелее и противно прилипала к телу. Теперь я понимала, что испытывал Ижеслав, когда его вытащили из колодца. Я схватилась руками за предплечья и растирала их, пытаясь согреться. Народ начал расходиться, а ко мне подбежали Данко и Агния, что села напротив меня.

— Как ты? – спросила она, параллельно разжигая пламя на своей ладони.

— Нормально, м-мне просто холодно, – я попыталась выдавить из себя улыбку.

— Конченный ублюдок, как его вообще к детям подпускают? – негодовал Данко.

— Сударь, – слегка улыбнулась Агния, – Вам повезло, что тут только я и придерживаюсь с Вами одного мнения. Вам следовало бы следить за своим языком.

— Простите, вырвалось.

Агния начала на расстоянии в нескольких сантиметрах от меня водить рукой, чтобы просушить мою мантию и согреть меня саму. А я всё ещё переваривала события, что произошли в воде. Я сама убедилась в том, что Князь Нечисти способен создавать марионеток, но могут ли его марионетки пользоваться магией? Или он к этой русалке не имеет вообще никакого отношения? Нет, он точно имеет к этому отношение: я эти глаза запомнила на всю жизнь. И, если это всё действительно устроил Князь Нечисти, то зачем? Моя голова разрывалась от вопросов, и я была раздосадована тем, что у меня нет никакой возможности это узнать.

— Ты так нахмурилась, что пугаешь меня, – сказала Агния, заканчивая свою просушку, и дала мне лёгкий шлепок по лбу. – Морщины будут.