Шанс

Подпишись!

***Феликс

Два месяца спустя

Моя жизнь стала ощущаться, как глоток волшебного воздуха с нотками ароматной кофейной гущи и молочной пенки. В один миг все на свете стало серым, однако яркие отблески эмоций все же просачивались сквозь необъятную пелену.

О том мрачном дне, глубоко засевшем в промороженном сознании, я все никак не смог забыть. Каждая деталь, словно тысяча лезвий, впилась глубоко под кожу. А о молодом парне, который после моих долгих раздумий в конечном итоге стал для меня инициатором всего этого дерьма, я больше не вспоминал.

Если бы Хван не появился в моей жизни, если бы не стал крутиться вокруг меня, я бы отхватил все шансы уехать со своей сестрой далеко-далеко, подальше от этого чертового психопата, разрушившим всю мою и без того тошную жизнь. Я жил бы счастливо. Так ярко и беззаботно, если бы только лжеучитель не встретил меня там, в кофейне, кучу лет тому назад. Я даже не помню этот эпизод в своей жизни, когда человек по имени Бан Кристофер Чан проскользнул в моем смутном детстве.

Ледяные пальцы бездны манили меня оступиться, но я во всю держался против зловещей тьмы, не давая себе упасть в пропасть. Внутри меня вершило безразличие, потеря приятного вкуса к жизни. И даже самые мелкие жизненные радости не обеспечивали мне спокойствия собственной души, не могли заглушить собою неизлечимые раны в сердце.

Я по-настоящему ослаб. Пришел в негодность. Я сух и холоден. Вся моя жизнь представляет собой гнусную рутину, которая постепенно превращается в дни сурка. Неуверенно переступая через себя, я в скором времени смог выбиться в люди и больше походить на человека, а не на пещерного монстра.

Мое место жительства весьма необычно. Небольшая квартирка почти в центре города, принадлежащая моей учительнице, ведущей иностранные языки. Она стала моим настоящим спасением, ведь одна из первых в школе узнала о горе, произошедшем в моей жизни. Вся ситуация лишь отрывками подавалась в свет, но основные черты трагедии все учителя знали в подробностях. И Мивина Диерс, та самая учительница, оказавшаяся активным добровольцем, который без сомнений принял меня к себе, закрыв вопрос об отчислении.

Уже два месяца я сижу на ее худой шее, но стараюсь правильно распоряжаться божьей щедростью, не тратя впустую даже жалкую сотню вон, которую Мивина Диерс дает мне в качестве звенящей в кармане куртки мелочевки.

Хоть она и не обделена преимущественной болтливостью и любознательностью, влезать в мои мысли все же боялась, но часто старалась развеселить и поддержать. Я был ее любимчиком в школе с самых первых уроков английского, но не располагал таких же теплых чувств к ней взаимно. Все пришло со временем, ровно с того момента, как мы впервые заговорили с ней на кухне вечером.

– Феликс, я все понимаю, жизнь - полный ад! – Жестикулировала она активно, хлопая накладными ресницами. У нее далеко не азиатская внешность, выглядела она откровенно и ярко, но в ней чувствовалась простота и добро, – но ты не должен сдаваться, слышишь? Мне твоя улыбочка еще с первого урока понравилась, хоть я и вставила тебе люлей за то, что смеялся на занятии! Ты клевый парень, слышишь?

Мивина Диерс умело располагает к себе людей, несмотря на свой слегка вызывающий и стервозный вид. Внутри она - шумная девушка с теплым сердцем, которая в силах растопить даже самые величественные ледники чужих душ. Я не стал исключением, потеряв возможность отрицать ее материнскую заботу по отношению ко мне. В отличие от других, я не вижу в ней красочную модель для восхищения, я вижу в ней родного человека, которому хочется поведать весь свой внутренний мир. Однако, ее чрезмерная поддержка может склеить только внешние осколки, а чтобы хотя бы собрать воедино все внутренние, нужно что-то другое. Кто-то другой.

Я проживаю жизнь как по обрывочному шаблону на грязном листе бумаги, но с недавних пор я стал привыкать к этой не совсем приятной участи. Уроки вновь заканчиваются слишком быстро, как и ненужные дополнительные занятия в здании напротив. Уже совсем скоро экзамены, мне необходима тщательная подготовка, хотя знаний для успешной сдачи тестов у меня весьма предостаточно. Спешу домой на горячий ужин от Мивины Диерс, которая обещала удивить меня сегодня своей фирменной стряпней.

Спокойная музыка в без проводных наушниках ненамного оживляет мой холодный, словно ледник в атлантическом океане, взгляд. Постепенно я понимаю, что пора жить дальше. Я не могу становиться ментальным овощем и деградировать. Нужно взять себя в руки, и с этого вечера я планирую начать работу над собой. Приду домой и во все зубы улыбнусь Мивине Диерс, а затем на протяжении всего вечера буду безутешно болтать о том о сем, показывая свою внезапную тягу к жизни. Да, пора.

Я заворачиваю за угол, решая в разы сократить дорогу. На спине чувствую необъяснимые ощущения: то ли чей-то пристальный взгляд, то ли странное самовнушение на фоне дикого стресса организма. Такое чувство возникает у меня очень часто, и объяснить я это никак не могу. Будто бы кто-то наблюдает за мной все время, подобно ангелу-хранителю, которого мне никогда в жизни не удастся увидеть живьем. И сегодня я ощущаю эту наблюдательность в разы острее.

– Ку-ку, – узкий проход мне загораживает небрежно одетый парень крупного телосложения, между зубов которого зажата дешевая сигарета.

Я молча развернулся, но ничего хорошего из этого не вышло. Сзади меня, чуть ли не впритык, уже маячил другой парень-громила, подобно тому отбросу, что попался мне на глаза первым.

– Это правда, что ты трахаешь Мивину Диерс? – С отвращением выплюнул парень, тот, что подальше, монотонно плетясь в мою сторожку медвежьими шагами, – вся школа об этом гудит, а тебе так похуй, что аж блядски становится. Сначала трахаешься с Хваном Хенджином, потом с учителем Баном, а теперь за молоденькую взялся?

Очередные обидчики из параллельных классов, не упускающие возможности лишний раз докачать свои невероятно ценные права. Таких я все это время обходил стороной: первые недели учебы ко мне не подходил ровным счетом никто, видимо, боялись попасть под горячую руку Хвана. Однако, когда по школьным стенам пустился слушок о том, что мы с Хваном разошлись, как в море корабли, мерзостные обидчики сочли это за «зеленый свет».

– Как вы меня заебали, – возразил я вопреки своему игнорированию, – один за другим. Промой свой язык с мылом и дай пройти.

Парень, который орудовал сзади, схватил кисти моих рук и скрестил их между собой за спиной, наклоняя меня вниз головой. Это был первый раз, когда отбросам удалось возвыситься надо мной и не дать убежать от проблем.

– Может, и с нами трахнешься, блондинка? – Победоносно улыбнулся тот, докуривая сигарету.

Я молниеносно сообразил свой дальнейший план действий. Произошедшее два месяца назад дало мне волю к хладнокровности, которая помогала мыслить быстро и рационально. В правом кармане моей куртки складной нож, которым я могу успешно обороняться и выловить нужный момент для побега. Осталось лишь дождаться, когда один из отбросов отпустит мои руки и я смогу приступить к делу, а пока мне стоило бы помалкивать, чтобы случайно не спровоцировать хулиганов на более тяжелые увечья.

– Только я могу называть его блондинкой, – раздалось где-то за спиной и эхом разнеслось по всему переулку.

Парни, словно пробитые током, отпрянули от меня и дали мне выпрямить спину. В одно мгновение ока, высокий силуэт оказался в опасной близости и схватил меня за руку, оттянув за собственную спину, чтобы ничего не преграждало ему связь с теми двумя отбросами.

– Ты, подойди сюда.

***

– Да куда ты снова меня везешь?! – Барабаня по закрытой двери авто, выкрикивал я, – я разве не говорил тебе, чтобы ты съебался?!

– Тебя чуть не пришибли. – Спокойно отвечает Хван, набирая скорость на пустой трассе.

– Я уже спланировал, как достану из кармана нож и оставлю на их еблах шрамы! Нет же, появился ты, который просто начистил им морды!

– Я не мог позволить им навредить тебе, – его до боли незнакомый и без эмоциональный тон пробирает до самых костей.

Я обхватил голову руками и ударился лбом о свои же колени, безысходно согнувшись пополам.

– Я уже ничего не понимаю, – сквозь зубы вымолвил я.

– Мне очень многое нужно сказать тебе. Но мы сделаем это у меня дома, ладно?

Я в замешательстве поднял глаза на Хвана, который все также не отрывал взгляд от дороги, легонько тарабаня пальцами по кожаной обивке руля. Я не видел его так давно, и сейчас он кажется мне нереальным, словно качественная компьютерная графика. Он появился внезапно, в самый неожиданный для меня момент, буквально из ниоткуда. И то, что пугает меня больше всего: спустя почти два месяца душевного холода, нежелания жить и потере эмоций, я смог выпалить столько разных чувств одновременно, сидя в его машине и стараясь отыскать его ебаный взгляд кофейных глаз. И все это после того, как он вновь всплыл в моей жизни.

***Хенджин

В то утро я оставил его одного сразу же, как только он попросил меня об этом. Тогда меня распирал самый ненавистный спектр мне эмоций: я был крайне возмущен тем, как просто он распоряжается мною, но в то же время я позволить себе не мог сделать ему больно: в груди сдавленно ныло, не давая сотворить что-то гадкое и самоуверенное.

Уже в тот вечер он уехал. Я не хотел выходить из своей комнаты и случайно не обнаружить веснушчатое лико в спальне на втором этаже, хоть и слышал громкий хлопок входной двери. Он давно ушел из дома.

И я чувствовал необъятную злость. Я раздражался от каждого шороха, но не разрешал самому себе даже звонить Феликсу. Я не мог переступить через себя по самой странной причине: страх. Страх за это худощавое тело, покрытое сахарными веснушками. Я приказывал свои людям тщательно следить за каждым его действием, узнавать всю новую информацию и немедленно докладывать ее мне.

С Саном мы здорово повздорили, но ссора не затянулась надолго, а обошлась кровавой дракой, где победителя определить было невозможно. Все же он должен был мне помочь. Вот только с чем?

– Типы странные за блондинкой вяжутся, – я слышу на линии голос Сана и отчетливый звук клавиш клавиатуры, – пацан мой один подметил. Ликс на допах сейчас, а эти ждут его у дверей.

– Адрес. – Потребовал я дежурным тоном.

– Напротив школы здание, шуруй туда. До конца занятий, кажись, час, – вспоминал Сан, – бля, я повешусь скоро. Столько инфы уже запомнил о твоей блондинке, что чувствую себя сталкером.

– Ты и есть сталкер, – отрезал я с ухмылкой, кладя трубку.

На этот раз я обязан проследить за Феликсом сам, ведь если во все прошлые разы, когда кто-то позволял себе попытку покушения на него, я благополучно сохранял роль анонимного спасителя и расправлялся с этими отморозками вне глаз Феликса, то сейчас страшусь попасть под его ошарашенный взгляд. Хотя, если так посудить, я все равно планировал когда-то это сделать.

***

Избитые мною парни, пошатнувшись, доковыляли до конца переулка и скрылись за углом. Я потер окровавленные костяшки пальцев и тронул разбитую губу, прежде чем повернуться в сторону стоящего сзади меня Феликса. Он был непреклонен, взъерошен, но почти не удивлен моему внезапному появлению.

И тут я прозрел. Все эти чертовы два месяца я мог смотреть на него лишь через камеры видео наблюдения, которые расположены в гостиной комнате в квартире Мивины Диерс. Я видел его на фотографиях и коротких видео, снятых из-подтяжка моим фотографом. Я узнавал о его состоянии все, что Сан мог мне поведать. И я все время считал, что мне просто не хватает этого ебаного секса, глупых шуток во время прелюдий и его искренняя лучезарная улыбка после, которая необъяснимым образом могла расслабить меня от всех тяжести на плечах.

Но как же я, блять ошибался.

Я посмотрел на его отросшие светлые волосы, которые едва доставали до плеч. Мой взгляд коснулся его губ, а после зацепился за полные непониманием глаза, наполненные такой желанной голубизной северного моря, воздух которого так и хочется вдохнуть полной грудью. Я чертовски скучал. И времени на раздумья у меня было много. Слишком много. И за все то время, когда мы были в условной разлуке, я сошелся на том, что чувства, которые вызывает во мне Ли Феликс, не имеют веса. Однако, стоило мне спустя длительный период времени увидеть его перед собой так близко, как сердце стало бешено рокотать, больно выбиваясь из грудной клетки. Я подавил навязчивое желание завладеть этими сухими губами прямо сейчас, ведь в данный момент мне не так важно было его ебаное тело, из-за которого я и стал возиться со всеми трудностями, встающими на его пути.

Сейчас я хотел искренне рассказать ему о том, какая буря бушует внутри меня, когда в голове неконтролируемым образом всплывает очаровательное личико Ли Феликса.

***

Феликс, с опаской прижавшись своей спиной к спинке дивана, положил ладони на колени и гордо задрал голову вверх, но так и не проронил ни слова, в точности как я и сам. Мы приехали в мой особняк и автоматически расположились в гостиной, однако, сказать друг другу ничего так и не осмелились.

– Блондинка, – выронил я случайно, – Феликс. Ты, наверняка, не ожидал снова увидеть меня.

– Ты следил за мной? – Спросил он прямо, – я чувствовал на себе камеры и объективы. И чужие взгляды.

– Ты прав, Феликс, – кивнул я, уже более уверенно пододвинувшись к нему. Сидел я напротив.

Феликс отрывисто выдохнул и опустил глаза, прежде чем сбавить громкость своего тона и начать:

– Я не понимаю тебя, Хван. Совершенно. Я все еще полон ненависти к тебе, но ты, сука, умудрился привязать меня к себе. Я редко думал о тебе, но мне все равно не хватало твоего ебаного табачного запаха, – он вдруг замолчал, но после продолжил, только уже более робко, – твоих прикосновений. Вся эта хуйня, что была между нами, она такая тяжелая и неподъемная, но именно она пробудила во мне вкус к жизни, и когда я увидел тебя сегодня...

Я перебил его, не дав закончить предложение. Перебил своим внезапным касанием его рук. Я заключил его ладони в свои, согревая ледяные пальцы, а затем прислонил тыльную сторону к губам.

– Я не смогу изменить то, что было, Феликс. Я также не смогу изменить себя, я такой же холодный отморозок, и всегда им буду, – говорю я, потеревшись щекой о его ладонь, – но пожалуйста, дай мне один шанс, чтобы любить твои веснушки, блондинка.

***

Звезд.