Глава 33

— Обещай, что вернëшься раньше рассвета...  — Я обещаю тебе это, — Хëнджин нежно целует его в губы и укладывает на постель. — Главное, подожди меня, не заснув...   ***         01:25        Жгучий и терпкий алкоголя смешался с запахами духов, пота и антидепрессантов, из-за чего голова трещала по швам. Но каждый глоток жгучего напитка полностью очищал разум, бросая тело то в жар, то в холод. Алкоголь горящим комом падал в желудок, разливался терпким теплом, вызывая наслаждение. Мозг не был отключён, однако Хëнджин слышал лишь невнятные звуки со стороны пьяного парня, который что-то рассказывал. Хотя, он и не особо-то слушал его.        Громкая музыка и возгласы людей били по ушам и нервам. Алкоголь уже брал вверх. Его вкус казался чем-то отвратным сейчас. Кое-как встав с места, Хёнджин зашагал куда-то, массажируя висок, пытаясь убрать тупую боль в голове.        Голова закружилась, в глазах потемнело. Люди больше не казались людьми. Лишь чёрной массой. И в этой чёрной массе Хёнджин смог разглядеть того, кто похож на человека.        Столкнувшись с Джеймсом, Хëнджин подумал, что это очередная шлюха, но сфокусировав свой взгляд, он понял, что это был его человек, с красным, то ли от алкоголя, то ли от чего-то ещё, лицом.        Только сейчас Хëнджин понял, что здесь намного темнее. Звук намного тише. Запах другой. Он и не заметил, как прошёл в своё самое любимое место на балконе, где любил наблюдать за этими проданными ему душами.        Лицо Джеймса стало чётче, Хёнджин разглядел чёрные глаза, которые смотрели прямо на него.        Руки какой-то девушки вытянулись сзади него, обняли Джеймса за шею. Она встал на цыпочки, отстранившись от стенки. Девушка была ниже Джеймса. Её тело выглядело тонким, руки худые, живот плоский и мужчина ненароком дотронулся до него.        Хёнджин усмехнулся, отводя взгляд от очередного развлечения своего друга, если его так можно назвать.        Брюнет рассматривал свой клуб, проводя взглядом каждую мельчайшую деталь, которую встроил сюда самостоятельно... Этот стеклянный барный стол, эти бутылки с алкоголем, которые выкупал каждый месяц, эта музыка, все эти стены, люди... Всё это было перестанет принадлежать ему уже завтра... Душа раздирала внутренности, пыталась выпрыгнуть из него, убежать исчезнуть... Трудно отказаться от того, чем дышишь, чем живëшь...  — Тяжело прощаться? — сзади подошёл ЧанБин, останавливаясь рядом и делая глоток виски из стакана. — Понимаю, ты правил этим балом и отдавал всего себя в это место.  — Я жил этим местом, а сейчас мне приходится оставлять это на вас, — Хëнджин закрыл глаза, просто утопая в этой заученной музыке, её битах и мелодии. — Здесь всё, как преступление... Когда что-то случается в этих стенах, то я чувствую, что словно вся Вселенная вокруг меня, во мне...  — Я правда до конца не верил, что этот момент когда-нибудь наступит, — ЧанБин закусывает губу и переводит взгляд на Хëнджина. — Работая на тебя, я даже не думал, что ты сможешь сдаться кому-то, кто слабее тебя.  — А слабый ли он? — усмехнулся Хëнджин. — Он сильнее нас, потому что сейчас падаю к звëздам я, а не он. Переступаю через себя я, сломался в себе тоже я, а не он.  — Надо ли тебе тогда всё это? — ЧанБин не отрывает взгляд, хочет найти ответы на свои вопросы, которые Хёнджин прикрывает ложью. — Избавься от него.  — Дело в том, что мы оба врëм, и я это понимаю, — губ Хëнджина коснулась лëгкая улыбка, пропитанная грустью. — Я и без касаний всё от него услышу про любовь. Я был такой обезбашенный, а сейчас я тише... И ночью я просто молчу, когда на закате он заливает мне любовь. ЧанБин, мы оба падаем... Ради меня он оставляет дом, а я жизнь...  — Я не понимаю, зачем тебе всё это, — ЧанБин отводит взгляд, понимая, что парня не остановить. — Зачем переступать через себя, если ты всеми своими чувствами не хочешь оставлять это?  — Потому что именно так мы станем большим звеном, — Хёнджин поднимает взгляд и смотрит в толпу. — Он был одним из тех, кто просто зависал в клубах, а теперь он хочет так же сидеть и смотреть сверху вниз. Его манера, его слабость, его лицо — это большие деньги. Мой опыт, мой холод, мой характер — это тоже большие деньги. Если объединить, нас уже не остановить.  — То есть, любви нет? — усмехнулся ЧанБин.  — У нас она особенная, — Хëнджин отстраняятся от края балкона и отходит на несколько шагов. — Так вышло, что он раскрылся, научился понимать, что ему нужно. Вся нежность, что сидит у Феликса внутри, на самом деле входит в инстинкт самосохранения. Ему плевать на эту нежность, ему плевать засыпаю рядом я или нет. Главное, что нужно ему — стать выше меня и смотреть свысока, как делал это я.  — То есть, и он не любит? — усмехнулся ЧанБин, путаясь в том, что говорит Хëнджин.  — Нет, он любит, — Хëнджин закусывает губу и достаëт телефон, чтобы посмотреть на время. — Если я надеваю маску, то он её снимает с себя. В этом и есть разница, которая нас держит вместе. А теперь мне пора идти и переписывать всё то, что я имею...        Хëнджин убирает телефон и направляется в свой кабинет, чувствуя, как внутри всё рушится, падает вниз, разбивается... Он чувствует, что чтобы взлететь выше, нужно сначала отпустить то, что держит внизу.        Но оставлять ему было очень трудно, наверное, даже труднее, чем Феликсу. Блондин просто жил и тëк медленно по течению, а Хëнджин с детства познал, что нужно делать всё самому, если хочешь стать чем-то большим. Именно поэтому, не имея огромной разницы в возрасте, в статусе они слишком разные.        Да и как оставить всё, когда это всё — часть жизни? Для кого-то это просто клуб, а для Хëнджина этот клуб являлся заработком, развлечением и тем местом, где он правил. Купив клуб, купив множество точек в городе, он купил город. Хëнджин не был уверен, что сможет сделать всё точно так же в другой стране... Для него Франция была страной искусства, для Феликса страной любви... Хëнджин просто не мог поверить в свои способности, что сможет принести в этот город что-то подобное, как-то, чем он занимался здесь, в Сеуле.  — Я думаю, что у тебя всё получится, — произнеся слова, ЧанБин заставил Хëнджина остановиться и обернуться. — Ты когда-то и здесь начинал с нуля, а там с тобой рядом будет тот, кто всегда поможет.  — Чем поможет...?  — Тем, что просто будет рядом.        Хëнджин замирает на пару минут и усмехается, кивая. Наверное, ЧанБин прав, ведь сейчас у него есть тот, кто просто будет рядом...   ***         Следующий вечер        20:25  — А минеральная вода у вас есть? И ещë нужно солёные орешки, лучше марки «NutsMania». И подушка. У вас есть ортопедическая подушка? Да... — потенциальный пассажир, по имени Феликс, провёл пальцем по стеклу и брезгливо скривился. — И неплохо бы протереть иллюминаторы.        Этот парень начал бесить Хëнджина и весь личный персонал с первой же минуты знакомства. Наглый вид, высокомерный тон. Нарочито дорогая, вызывающе яркая одежда, о которой Хëнджин очень сильно пожалел, когда разрешил это купить.        За долгие годы в небе, Хëнджин летал с самыми разными людьми. Его пассажирами были и политики, и звëзды, и просто состоятельные люди. Но вот таких бесячих не было уже давно, и как всем объяснить, что это его парень? Хëнджин вёл себя тихо. Стоял себе в сторонке, пока его парень выделывался, и молча втыкал в телефон. Только после реплики про «неплохо бы протереть», поднял глаза на спутника и поморщился. Да... И чёрт же дёрнул его согласиться на этот полёт на личном самолёте.        Когда Хëнджину внезапно позвонил управляющий директор маленького частного заведения на окраине Франции, а по совместительству — старый знакомый, и стал расспрашивать о его прилëте, Хёнджин сначала отнекивался наотрез, но потом всё же сдался, и теперь их в Париже ждут, как своих...        Взлетели они относительно легко. Немного потрясло первые минуты, но как только самолёт поднялся выше тёмных дождливых облаков, турбулентность закончилась. Тучи остались далеко внизу, а здесь, на крейсерской высоте, было восхитительно чëрное небо ночи...        Когда при взлёте самолёт начало трясти, Хëнджин с лёгким беспокойством обернулся назад.  — Как ты? — спросил Хëнджин, замечая, что лицо Феликса выдавало больше пяти эмоций в секунду. — В порядке?        Ответ раздался через пару минут, и голос брюнета был уже далеко не такой весёлый, как до этого.  — Да... Я в порядке... Только... — сдавленный всхлип. — Только, кажется... Меня сейчас вырвет!  — Как с тобой трудно, — Хëнджин закатил глаза и приобнял парня. — Нечего было есть эту дрянь.  — Это орешки!  — Мне знаешь, что?  — Что?  — Плевать.        Пару минут была тишина... Они оба молчали, чувствовали, как уже далеко... Далеко от своего города, от прошлой жизни, от всего, что их держало там внизу. Они наконец-то почувствовали этот полёт, пусть и не свободный, но всё же полёт.        Но что такое полёт?        Раньше, прогуливаясь по парку по дороге домой с клуба, особенно холодными и тёмными зимними вечерами, Хëнджин задумывался над этим вопросом.        Кто-то сказал, что любовь — это полёт. Но дать определение любви так же сложно. Для всех она разная и испытывают её тоже по разному.        Если смотреть с физиологической стороны, полёт — это ритмичные движения крыльев, парение в попытках поймать потоки тёплого воздуха, лёгкие наклоны, движения головы и хвоста, регулирующие направления дальнейшего плавного движения... С физико-химической точки зрения — это скрежет и лязг бездушных механизмов, рев моторов, гудение турбин, точно рассчитанные движения шестерёнок, искусственный свет электронных датчиков. А полёт души? Полёт фантазии и мысли? Может, это что-то бескрайнее, не имеющее границ и препятствий, феерическое, мистическое, необыкновенное... Невероятное... И это всё так абстрактно.        А может, полёт — это свобода? Но свобода от чего? От земли? От мира? От забот, тревог, волнений, мыслей, переживаний? От окружающего мира? Окружающего? Окружающих? Знакомых, друзей, родных? От себя? От ответственности? Полная свобода — это одиночество.        Но... Полёт?        Иногда Хëнджину хочется понять это чувство. Да, именно чувство полета. Он представлял, как взлетит... И что же он увидит, ощутит, почувствует? Но мысли о чувствах и эмоциях быстро сменяются вариантами возможных последствий. Ведь, если не рассчитать свои силы, он упадëт. Упадëт и разобьëтся. Или взлетит слишком высоко и опалится? Или замëрзнет? Ведь в верхних слоях атмосферы очень холодно. Но может быть и так: он застынет от ледяного дыхания космоса, и сгорит, падая, как комета, оставляя лишь недолговечный след.        И будет болеть сердце. От несбывшейся мечты полëта. И это в лучшем случае. Ведь он никогда не летал. И поэтому не знает боли падения.  — Не могу поверить в то, что мы это сделали, — выдохнул Феликс, прикрывая глаза. — Дошли до этого.        Хëнджин тоже прикрыл глаза и вдохнул запах его волос, чувствуя, как этот аромат растекается в его лëгких.  — Я тоже не верю...        Они летят... Но ради чего...? Ради себя? Это было бы слишком эгоистично. Ведь и на земле не плохо. И к тому же, не безопасно. Слишком велик риск, что бы подвергаться ему только ради себя. Страшно? Да, ведь они лицом к лицу с неизвестностью.        Ради других? Чужим и посторонним всё равно. Никто не заметил, как они взлетели. И даже если упадут, так же пройдут мимо. А близкие... Они говорят — всему своё время. И волнуются. Феликс не хочет заставлять их переживать ещё сильнее. Ему хорошо и внизу было...        Ради интереса? Слишком зыбко и пройдено. Феликс когда-то сам себе прорезал крылья, не ожидая, пока кто-то научит его летать, оставаясь жить в холодной комнате и чувствовать огонь по телу. Но это в прошлом... А взлететь один так и не решился. Ведь несмотря на всё, хочется лететь не ради кого-то, а рядом. Даже птицы летают парами. Ну, кроме некоторых видов. Может быть, Хëнджин относится к этим «некоторым»? Но ведь рядом с ним Феликс и летят они вместе...        Иногда встречаешь кого-то, что просто посмотрев на него, хочется расправить крылья. Но Хëнджин до последнего, старательно пряча эти мысли, отводит взгляд. Ведь он не ангел. Его крылья не чисты и не прекрасны, самовольно вытащенные на свет раньше времени. Но в них отражается яркая мечта и глубокая надежда. Мечта радостного, да, именно радостного полёта и надежда, что его примут таким, какой он есть.        Да, он не ангел. Но в цвете жидкой стали есть своё благородство, и замысловатый орнамент кожаного рисунка может притягивать взгляд.        И он задаëтся вопросом — что же такое полёт? Может быть, он когда-нибудь это узнаёт. Ведь в его душе маленький красный дракон стремится подняться в небо... Только теперь он не один, его держат за руку и крепко сплетают пальцы, встречая новую жизнь карими глазами...