Глава 13

Прошла неделя        Вторник        09:25        С того момента всё изменилось... Холодные ночи сменились на горячие и страстные, словно луна сталкивается с солнцем и бурятся за лидерство в этом грязном и развратном мире. Удары по телу, нанесённые кожаными ремнями, сменились на ласки больших ладоней, которые теплом сохраняли разум, не подпуская туман. Кровавые укусы и раны на разбитых губах сменились страстными поцелуями, жарким шёпотом и игрой мокрых языком, скользящих по зубам. Сменились и цепи... Сменились слова... Сменился крик... Но он не сдался, нет... Но в мире наступает снова темнота, несмотря на утро обыденного дня. Перед утром, в тот час, когда короткая ночь оставляет поцелуй на поверхности нового дня, богатого долгими светлыми минутами, начинает просыпаться город. Ранние утренние часы в городе — это волшебство. Словно магия окутывает тело и даёт силы продолжать...        Занавески тёмного цвета колыхнулись, пропустив немного утреннего, прохладного ветра, но подогретого солнцем. Сладкий аромат разлился по комнате. Они проснулись час назад, опаздывая на все мероприятия. Вылазить из тёплой постели не хотелось, но больше всего не хотелось покидать крепкие объятия друг друга. Хёнджин проснулся от лёгкого касания на своих губах, а открыв глаза, увидел множество созвездий веснушек и нежный взгляд карих глаз.        Они лежали в тишине около часа, ласкаясь в тёплых лучах солнца, оставляя друг на друге маленькие поцелуи и даря друг другу улыбки. Настоящее умиротворение, если бы не осадок внутри после ночи. Феликс старался спрятать всю боль, которую испытывал сейчас, за улыбкой. Пытался смотреть на Хёнджина так, чтобы вместо разбитости он увидел ласку и нежность. Феликс гладил парня с покалыванием на кончиках пальцев, целовал дрожащими губами... Делал всё, чтобы карие омуты ни за что не пытались проникнуть глубже внутрь этой идеальной картинки.  — Извини...  — Нет, молчи, — Феликс прикладывает палец к его губам и смотрит глазами, на уголках которых скапливаются слёзы. — Ничего не говори и не извиняйся. Со стороны и вправду выглядело не так, как это было на самом деле. Я получил за дело.  — Ты плачешь...  — Стало привычным? — Феликс усмехается и целует парня в кончик носа, начиная еле слышно шептать. — Пей мои слёзы... Поглощай мою душу... Пользуйся моим теплом. Мне без разницы проснусь я завтра или усну сегодня. Мне правда стало всё равно.        После той самой ночи, когда крыша казалась спасением, всё изменилось. Изменился не город, не мир, не люди, а изменились они... Вернувшись домой, оба тряслись от ночного холода осеннего времени. Дрожали у чашки чая и обнимали друг друга, говоря неразборчивым шёпотом. Жизнь Феликса обрела обороты, повернулась снова к тому пути, когда он беззаботно играл в клубах с чужими душами, но сейчас... Сейчас Феликс главная мишень!  — Давай никуда не пойдём? — прошептал Хёнджин, рассматривая сонного Феликса, который грелся в лучах солнца, кутаясь в шёлковые простыни. — Проведём целый день вместе... Только ты и я. Позавтракаем в кафе, сходим погулять. Я хочу насладиться этими моментами с тобой, потому что сейчас всё изменилось.  — Ты готов пропустить важную встречу ради этого? — прошептал Феликс, обвивая руками его шею. — И не пожалеешь? Ты же весь вечер работал над договором.  — Завтра займусь им снова, — улыбнулся красноволосый, отстраняясь и ложась на спину.        Как же было тепло снаружи, но так холодно внутри. Странная игра температуры двух разных состояний. Ему хорошо сейчас, он наслаждается Феликсом полностью, но в душе словно толстый слой льда не даёт оставить всё так, как есть.  — Когда мне плохо — я начинаю молчать. — вдруг произнёс Хёнджин, перебивая царившую тишину. — Мне проще, запереть боль в себе. Не причинив вреда другому. Плевать, что она медленно жрёт изнутри.  — Я знаю, — прошептал Феликс. — Я питаюсь ей больше полугода.        Хёнджин посмотрел на блондина и лишь запустил длинные пальцы в его волосы, которые уже отрастали, уступая место более тёмным прядками. Он любил его волосы... Любил прятаться в них лицом, зарываться носом и дышать... Это был запах Феликса, даже не кондиционера для волос. Так пах именно Феликс: сладкий аромат с нотками металла, из-за чего покалывает губы.  — Я не могу этого обещать... — прошептал вдруг Феликс и лишь сильнее прижался к Хёнджину, не желая его выпускать из своих рук. — Я пообещал, что не влюблюсь в тебя, но я не умею сдерживать такие обещания, особенно, если они связаны с тобой. Я просто не буду думать об этом, хорошо?        Но Феликс уже не может сдержаться, чтобы не прокрутить это имя в своей голове... Теперь он знает, кто так сильно нужен Хёнджину. Теперь он знает, кого он так сильно любит... Феликсу было даже обидно, что он не может заменить ему всех людей в мире. Каждому из нас дан шанс, упустив который, мы заменяем его чем-то второсортным. Незаменимых нет. Но при замене всё изменяется.        Феликс очень восхищался Хёнджином и его любовью. Можно провести тысячи ночей с любовниками, упиваясь наслаждением и множественными оргазмами... Но это не заменит одной ночи простого разговора с любимым человеком... Феликс — тот самый человек для Хёнджина, замены которому просто не найти.  — Хёнджин... — тихо прошептал Феликс, приподнимаясь, чтобы заглянуть в полюбившиеся глаза. — Вчера ты сказал, что я нужен тебе, но в такие моменты, мне кажется, что не будет даже пустоты... Что касается «душевной пустоты», то чем больше душа пуста, тем лучше она наполняется. Лишь физическая пустота идёт в счёт. Например, пустота этого стула, — Феликс кивнул на стул, что стоял у рабочего стола. — В твоей жизни не будет стула, пустующего мною.  — Феликс, замолчи, — устало попросил красноволосый, беря лицо парня в свои ладони. — Нужен — не нужен, важен — не важен, какая, чёрт возьми, разница? Ты сейчас с кем? Ты сейчас где? Ты лежишь со мной в моей комнате. Подумай и ответь на свои вопросы сам.  — Не разговаривай так со мной, — Феликс нахмурился, отстранился от него и встал, начиная надевать чёрные джинсы. — Я не заслуживаю такого тона.  — А я не буду извиняться за это.  — Ну и правильно, потому что и извинения твои мне тоже не нужны, — Феликс снял с себя спальную футболку и заменил её на повседневную. — Но мне нужно, чтобы ты открыл глаза и увидел, что как раз-таки я лежу с тобой в твоей комнате, а не те люди, что смогли оставить тебя. И не те куклы, что безсовестно любили твои деньги.  — Не обвиняй их в том, что они так поступили! — Хёнджин сел на постели и с разочарованием посмотрел на парня. — Ты... Как ты смеешь...? Ты был идеальным до этого момента. Я разочарован в твоём поведении.  — А я тебе фарфоровая кукла, чтобы не испытывать эмоции и чувства? — Феликс посмотрел на него мокрыми глазами. — Ты попросил не любить тебя, но ты совсем не понимаешь, насколько это глупо. Просить человека не влюбляться, особенно, зная, что ты — это чистое и прекрасное. Ты знаешь об этом, не скрывай. Я пытаюсь помочь, не потому что мне жалко тебя, а потому что я люблю тебя! Вот так быстро я смог определить это! Глупо? Но зато искренне! Знаешь как неприятно, когда ты лежишь со мной, разговариваешь со мной, а думаешь о другом! Тебе плевать на меня, тебе нужна плоть, тело, кровь, потому что ты извращенец... Тебе нужно чувствовать лидерство и силу... — облизнув пересохшие губы и закусив нижнюю, Феликс тяжело выдохнул. — Я тоже разочарован, Хёнджин. Ты же художник... Как ты не смог определить и научить определять меня, что картинка — сладкая ложь?        Хёнджин смотрел на него и ничего не собирался говорить. В душе так сильно болело, что хотелось бросить всё, растоптать надежды, порвать нити и прекратить отсчёт идеальных дней. Закончить именно сегодня, не выбирая ни время, ни место, ничего... Просто выехать в глушь, встать повыше и обнять душу любимого своими руками, утопая в холодной любви, что волнами забирает тело. Больно даже не за то, что Феликс обвинял в чём-то его, а больно именно за то, что ему в голову пришла эта мысль. Жгучая боль руками давила горло, перекрывая дыхательные пути. Глаза зажгло от подступающих слёз, но плакать он не собирался. Он больше ничего не собирался делать, а Феликса останавливать от побега тем более.       Чтобы избежать разочарования в людях, надо избавиться от иллюзий. Нужно принимать людей такими, какие они есть. Совершенных людей не существует. Можно найти хороших людей, но даже и они временами бывают эгоистичны и раздражительны. Сейчас Хёнджин и Феликс оба поступили эгоистично по отношению друг к другу: один наплевал на чувства другого, а второй просто наплевал на всё без разбору. Феликс понимал, что уйти сейчас — поставить точку в их небольшой дружбе и совсем не проявившейся любви... Совершить ошибку прямо сейчас в этот прекрасный солнечный день? Красивый контраст, но лучше подождать пасмурного и дождливого дня, чтобы сесть на подоконник и плакать наперегонки с каплями на стёклах.        Блондин сжал от злости кулаки и кинул свою спальную футболку, которую держал в руках, прямо под ноги Хёнджина. Забравшись на мягкую и тёплую постель, Феликс сел позади парня и крепко прижался к его спине, царапая ногтями кожу на его груди.  — Нельзя зацикливаться на своей боли и плевать на весь мир. Нужно уметь переступать через разочарование и идти дальше, — прошептал Феликс, стараясь говорить на понятном для парня языке, подбирая красивые слова, сочетая их в запоминающиеся фразы, как Хёнджин любит. — Я больше никогда тебя не разочарую. Ради тебя я на всё пойду... Как и ты ради меня... Я понял, что без тебя тоже не хочу. Пусть даже для меня в твоём сердце нет места. Пусть я нужен тебе только как пластырь, антибиотик или как грязный подорожник с трассы — я не стану тебя за это винить. Просто будь рядом со мной... Это всё, чего я хочу. И не важно: цепи, ошейник, ремень или верёвка... Я не уйду.        Хёнджин зажмурился, пряча лицо за самыми длинными прядками волос. Вдруг всё, что он любил, разочаровало его: разочарование стало вконец его привычкой, и его последняя любовь, которую он называет любовью к «истине», есть, должно быть, как раз любовь к разочарованию. Слова, что говорил Феликс, вызывали бурю эмоций внутри, разливаясь приятным, но болезненным теплом по сердцу. А ведь прошло пару минут... За это время они встали по обе стороны обрыва, собираясь столкнуть друг друга, но неожиданное признание в любви, подало падающему парню руку, поднимая на поверхность. Любовь — спасает и убивает одновременно.  — Не отказывайся от меня сразу, пусть разочарование приходит по капле. — прошептал Феликс и оставил поцелуй у него на затылке, вдыхая сладкий запах. — Посиди, подумай, а я приготовлю нам завтрак.        Феликс провёл ладонью по напряжённой спине и просто вышел из комнаты, прикрывая дверь. Да, блондин однажды пообещал, что не будет требовать ничего в ответ, но снова не выполнил обещание. Он совсем не умеет сдерживать слова, которые содержат чувства. Он ведь и не просит любить себя в ответ. Ему достаточно, если Хёнджин просто будет рядом.        Хёнджин лёг на постели и выдохнул, закрывая глаза. Как же он был благодарен Феликсу за то, что он остался. Он был счастлив, что один из них смог подавить обиду и переступить через гордость, снова обвязывая нитями крепких чувств их запястья. Эмоции брали вверх над разумом, а осмысление слов парня пробуждали желание. Хотелось спуститься на кухню, усадить Феликса сверху на обеденный стол и целовать, целовать, целовать... Всего и полностью.        Единственное, что не хотел сейчас Хёнджин — разочаровать Феликса ещё раз. Он так же не хотел позволять ему влюбляться в себя сильнее, но это уже было непоправимо. Феликс сказал эти слова, он доказал их тем, что остался. Эти странности их поведения, сильные эмоции, громкие слова... Всё это создаёт определённое разрушение и не важно чего именно: принципов, отношений или дружбы. Это просто разрушение чего-либо, что повернёт жизнь.        В мыслях Хёнджин добрался до рабочего стола, сел на стул и достал из шкафчика бутылку старого вина. Выпить, чтобы не думать. Выпить, чтобы мысли покинули голову, оставляя лёгкость и опустошённость.        Ему сейчас больно и грустно. Похоже, что ему ничего не светит. Он сидел и смотрел в пол, пока Феликс говорил и раскрывал перед ним свою душу, пропитанную любовью. Он признавал свои чувства и старался доказать их, а Хёнджин сознательно пытался составить стратегический план: как жить в одиночестве. Если честно, он всю жизнь ощущает внутри пустоту, словно в нём есть какая-то дыра — и всю жизнь беспокоится, что кто-то увидит эту внутреннюю пустоту. Наверное, поэтому он не смог ответить ему и стал прятаться под прядками волос. А может быть, надо наоборот: идти, не оглядываясь, и гордо размахивать этой пустотой, словно крыльями — как бы странно это ни звучало. Не знает стоит ли ему идти сейчас к блондину на кухню или дать время выдохнуть и привести мысли в порядок. Феликс любит его, Хёнджин любит себя, а кого любит из них боль? Хёнджина или ту свободу, к которой стремится Феликс? Хёнджина или ту боль, которую сам себе причинял Феликс? Хёнджина или свои несуществующие крылья, которые предательски не раскрылись? Феликс выбрал свободу, оставив его и чёртовы таблетки запрещёнки позади. Феликс просто выбрал тот путь, к которому легче дойти, а Хёнджин... Хёнджин на утро этого дня выбирает путь, где будет улыбаться, чего блондин и хотел для него.        Он хочет попробовать всё исправить, продолжая отсчёт идеальных дней их отношений.        Хёнджин всё равно любит его. Любит больше всего в этой жизни. Любит от кончиков волос до кончиков пальцев. Любит каждую частичку его. Он не будет вести дневники по просьбе психотерапевта, он хочет попробовать справиться с мыслями.   ***         За время, пока Феликс готовил завтрак, Хёнджин успел успокоиться и принять прохладный душ. Струи холодной воды ещё больше привели его в сознание, и когда парень вышел из ванной комнаты, то уже мог контролировать свои эмоции. Но подавленные эмоции не умирают. Их заставили замолчать. И они изнутри продолжают влиять на человека.        Парень спустился на кухню в одном полотенце, обмотанном на бёдрах. Феликс прав, Хёнджин не стесняется своего тела и осознаёт, что он прекрасен. Холодные капли стекали с волос на плечи, а с плеч рисовали мокрую дорожку к выпирающим ключицам и вниз... Взрослая и интимная картина, вызывающая сексуальное влечение и эстетическое удовольствие.        Красноволосый тихо опёрся о края стола, наблюдая за занятым Феликсом, который формировал порции из омлета и хрустящих тостов. Весь такой увлечённый и задумавшийся. Он явно хотел впечатлить Хёнджина, поэтому так усердно пытался создать красивую картину на тарелку.  — Пахнет очень вкусно, — прошептал Хёнджин, привлекая к себе внимание и сразу улыбаясь, когда карие глаза устремили на него взор. — Ты определённо создан для этой кухни. Взгляд Феликса был пропитан интересом и игривыми огоньками. Щёчки покраснели, выдавая смущение парня, который замер, обводя взглядом Хёнджина и пытаясь оставить в памяти самые интимные места его тела. Есть тела, удивительно похожие на душу. В некоторые минуты душа приходит на помощь телу и вселяет в него силы. Это единственная птица, уверенно оберегающая собственную клетку.        Запах вкусной еды затмевался ароматом геля для душа и фруктово-ягодного шампуня. Феликс отчётливо ощущал аромат, исходящий от парня, от чего голова начинала кружиться, а внизу джинс становилось тесно. Что Хёнджин себе позволяет...? Зачем так хорошо играет? Неужели он смог воспринять слова Феликса всерьёз и поверить в них?  — Завтрак готов, — прошептал блондин, расставляя тарелки на стол. — Тебе следует надеть чуть больше одежды, чтобы попробовать его на вкус.  — Ты прав, Феликс, — улыбнулся Хёнджин и наклонил голову немного в сторону, чтобы заглянуть в карие глаза. — Прости меня...  — И ты меня... — сразу произнёс Феликс, словно ожидая этот момент. — Я не хотел как-то задеть тебя и я уверен, что ты тоже. Мы просто позволили эмоциям завладеть нами, но я обещаю, что буду контролировать это.  — Иди сюда...        Хёнджин притянул парня к себе и крепко обнял, прижимая что есть силы к своему тёплому и мокрому от воды телу. Блондин положил голову ему на плечо, прячась лицом в шею Хёнджина и вдыхая полной грудью его запах... Такой сладкий и манящий, заставляющий разум окутаться пеленой тумана, а руки непроизвольно обвиться вокруг тонкой талии. Футболка на теле Феликса прилипла к обнажённому торсу Хёнджина, словно не позволяя им отстраниться. Хотелось перейти границы, стереть все принципы и забыть все правила. Хотелось пальчиками подтянуть край полотенца на бëдрах красноволосого и позволить махровой ткани упасть в ноги. Хотелось позволить руками провести по бëдрам, обвести подушечками пальцев выраженные паховые линии... Феликс хотел опуститься на колени и целовать, целовать, целовать...        После ссоры появилась нежность, заменяя осадок обиды в одном и пробуждая желание в другом. Около минуты они просто стояли и обнимались. Около минуты Феликс контролировал своё дыхание, которое от ярких картинок в голове начинало сбиваться. Ему хватило около минуты, чтобы забыть о завтраке, о планах на день и внести в список дел пункт, который был бы обведëн в сердечко.  — Хëнджин... — тихий шëпот в нежный участок шеи. — Ты хочешь завтракать?  — А ты хочешь завтракать, Феликс?  — Хочу, — усмехнулся блондин, в мыслях желая попробовать совсем не приготовленную им еду. — Ты проголодался, это я точно знаю. Я успел заметить, что ты чётко соблюдаешь режим питания.  — Внимательный? — улыбнулся Хёнджин, поглаживая пальчиками его по щёчке.  — Люблю наблюдать за тобой, особенно когда ты не опасен...        Феликс оставил поцелуй на уголке его губ и сел за стол, выдыхая. Потушить вспыхнувшее пламя получилось, но это тоже самое, как и погасить эмоции. Мы закрываем это, но оно будет просачиваться даже через самые мелкие частички, желая вылезти наружу. Сегодня блондин постарается приоткрыть дверцы к этой израненной душе. Шрамы делают нас теми, кто мы есть; сердце, как и родной дом — всё разбито.   ***         После завтрака Феликс боялся начинать разговор. Несмотря на на то, что он уже неделю гуляет по двору без присмотра и перемещается свободно по дому, Феликс боялся просить... Желание увидеть друзей, семью и выбраться в город было неимоверно сильным, но он боялся, что дав намёк на то, что его что-то не устраивает в данной ситуации, может повлечь череду кровавых событий. Поэтому Феликс старался молчать и ждать... Ждать, когда Хёнджин сам предложит.        Уитни Хьюстон сказала: «Научиться любить самого себя — это самая великая любовь». Хёнджин никогда не полюбит себя. Но когда Феликс смотрит на него, он чувствует себя любимым, сквозь его взгляд он может научиться терпеть себя. Ему нравится всё в нём. Всё плохое и хорошее. А если нравится ему, значит может понравиться и самому Хёнджину...