Он(2)

Липосакция* — косметическая операция по удалению жировых отложений хирургическим путём. Операция производится на определенном участке тела, например, на животе, бедрах, ягодицах.

4 раунд.

- Знаешь, я бы выебал тебя, но мне противно трахать 200 кг трясущегося жира. Поэтому, как ты думаешь, что я придумал? Тебя надо от него избавить, хотя бы от части! - по-детски радостно и игриво восклицал «Он» - Заставить тебя бегать, прыгать или не давать еды - не вариант, по скольку это слишком долго. А вот липоксация* - самое то!! Правда, у меня нет анестезии, но, надеюсь, ты не обидишься~

"Надеюсь, ты не обидешься" - Звучит, как неловкое оправдание, когда дети играли в песочнице и один из них случайно разрушил куличик другого. Но сейчас, когда «Он» приближается к тебе с раскаленным до красного ножом, внутри всё сжимается и совсем не до детских игр.

- Грудь я трогать практически не буду, давай просто представим, что она женская. А вот над животом и ногами надо будет изрядно потрудиться! Надеюсь, мы сработаемся~

Сначала «Он» начинает вырезать череп. Так медленно, сосредоточенно и старательно, словно лучший тату-мастер проводит свой мастер-класс в крупном городе. Рядом, на том же столе, стоит горелка, которой «Он» нагревает нож, когда тот остывает. Закончив свой рисунок, «Он» отрывается от обоженной груди и подходит к огромному животу.

-Отвратно выглядит, ты так не считаешь? Знаешь, какая это нагрузка на твои колени? Просто бешеная. Так что, можно сказать, я избавляю тебя от тяжёлого груза, я бы на твоём месте, был благодарен.

Первый надрез, новые капли пота, очередной крик, после минутного отдыха от мучений. Громкий хохот. «Он» отрезает ещё и ещё, маленькими кусочками, раскаленным ножом тут же присекая любые попытки алой крови выйти наружу. «Он» проводит им снова и снова, по разному извращаясь и делая порезы разной длинны, ширины и глубины. Некоторые из них прямые, некоторые, особенно в боках и местах, где должна быть талия, изогнутые, и в разных местах разной глубины, идя, как бы, волнами. Ярко-желтые куски жира летят в разные стороны, падая на холодный пол и отпружинивая, словно желе. Все «Его» руки жирные, липкие и противные, а движения грубые и размашистые. Под ними кажется, будто всё, даже сам воздух, начинает плавиться, не выдерживая такого напора. Грязные хлюпы, хохот, истирические визги, удары жира о железо создают ужаснейшую, давящую на тебя, атмосферу от которой невозможно избавиться. И вот, «Он» добирается до дряхлых, красно-белых мышц, довольно улыбается, и продолжает срезать оставшийся жир в других областях живота, стараясь не задевать обмякшие мышцы, которые тут же покрывается толстой красной коркой.

Это очень странные ощущения. Вроде, организм освободился от части лишнего веса, даже дышать стало в каком-то смысле легче, но фанатомная боль не прекращает терзать всё тело. Она выжигает изнутри, такая тупая, ноющая и абсолютно бесконечная. Она не закончится никогда и альфа это знает. Из груди всё ещё вырываются рваные хриплые вздохи, потому что голоса уже давно нет, а связки, кажется, просто перестали работать. Сопротивляться уже нет не сил не желания. Никакой надежды. Только ненависть. Ненависть к самому себе. Ненависть к своему существованию.

"Пожалуйста, хватит.. Убейте меня, я не хочу этого.. Я просто хочу умереть.. "

В голове всё ещё промелькивают какие-то мутные мысли, от которых становится только хуже. Их еле слышно сквозь кричащее о спасении сознание. Всё ещё, где-то там, таится инстинкт самосохранения. Он говорит, нет, он приказывает бежать, вырываться, делать что угодно, лишь бы выжить. Но тут же затихает, слыша от сознания обреченное "зачем.." Уже не хочется ничего. Ни бежать, ни делать что-то, ни, тем более, жить. Хочется просто заснуть и чтобы всё было хорошо. Но хорошо не было и никогда не будет. Если бы у альфы были развязаны руки, он бы задушил себя или ещё что-то, но он не может ничего сделать. Не может лишить себя жизни. Он слишком большое ссыкло, чтобы откусить себе язык, под какими бы пытками не находился. Хочется плакать, но глаз нет, а боль от того, что альфа их лишился давно заглушилась фантомной. Очень холодно. И физически и не только.. Где то внутри засела кричащая боль. Только она была душевной и разъедала похлеще какой-то демонической крови или режущего ножа. Из-за нее ком подступает к горлу, хочется кричать, ныть, истерить. Но...

5 раунд.

- Фух, я славно потрудился. Теперь ты выглядишь гораздо аппетитнее, так бы и съел, но это не входит в программу сегодняшнего шоу. А вот выебать тебя...Теперь да- «Он» хищно облизнулся, и на сухую вошёл в тугой анал.

Снова. Снова боль. Но эта уже какая-то другая. Хах, удивительно. Кто бы знал, что ее бывает столько разновидностей. Сейчас альфу насилуют. Альфу. Казалось бы, куда ниже? Но, оказывается, опускать морально можно ещё ниже, чем до этого. Только что его измазали лицом в собственном жиру, в собственном говне, фактически назвав жалкой подстилкой. Жалкой омежкой, которая не может за себя постоять. Сейчас его нещадно рвут, «Его» член весь в крови, такой огромный и твердый. Он разрывает внутренние органы, выдавливая из груди глухие стоны. От этих шлепков тела о тело хочется блевать, так же, как и от хлюпов, что создаются только с помощью порваных кишок, которые уже превратились в какую-то непонятную бордовую жижу, заменяя смазку. Боль внизу живота разрывает, но он снова к этому привыкает, причём достаточно быстро. Потому что нет уже сил. Нет желания. Пусть «Он» уже выебет альфу, главное, что это последний раунд и после него следует смерть. Или нет..?

- Блять, ты слишком молчаливый. Я хотел быть как можно более нежным, но, видимо, не получится и придётся убить тебя.

"Наконец-то.. "

Но вдруг ужасная боль пронзает всё тело, пахавая зона безумно горит, заставляя кричать и выть, хотя, козалось, что это уже не возможно. Тут же всё "тело" покрывается испариной и цепи начинают громко звенеть, ударясь друг о друга. Силы внутри организма появляются буквально из неоткуда, брызги крови попадают на все поверхности, окрашивая помещение в темно-бордовый. Где-то в этот же момент «Он» обильно изливается в альфу и отходит, выкидывая куда-то в сторону чужой член. В глазах уже давно темно, но ощущение, что становится в разы темнее, стол заливает артериальной кровью, последние секунды невыносимой боли, звон цепей, крики и удаляющиеся шаги с небольшой усмешкой.

Всё.

Дальше лишь забвение. Долгожданное забвение. Глубокий сон, никакой боли, красивая поляна, на которой светит солнце, бегают дети, ходят взрослые и влюблённые. Старушки сидят на лавочках разговаривая о своём и абсолютно всегда там радость и звонкий смех.

Альфа умирал в агонии, но в последние секунды жизни обрел счастье в смерти. Последний удар истощенного сердца, последний вдох износившихся от криков легких и последняя искренняя улыбка уставшего человека, дождавшегося конца своих дней.

Это прекрасно? Нет. Это ужасно. Ужасная жизнь и ужасная смерть.

- Избавьтесь от этого мусора. - Да, Господин.