16

В подсобку мистера Чанёля меня позвали первой. И это показалось мне плохим предзнаменованием. Миссис Ким вышла из-за двери, поддерживаемая за плечи женщиной в полицейской форме. Они обе медленно двинулись по коридору, сохраняя молчание. Тэхен нехотя отпустил меня от себя и коротко кивнул, будто приободряя. Я разжала его ладонь и зашла в ярко освещенную электрическими лампочками подсобку. В центре комнаты стояли два кресла, на одном из которых сейчас сидел молодой черноволосый полицейский.

- Здравствуй, Лиса. Садись, - спокойно произнес он, указывая на соседнее место. - Ты позволишь называть тебя по имени? - Хорошо, - тихо ответила я. - Меня зовут О Сехун, - он протянул мне свою руку, и я вяло пожала ее. - Я хочу немного побеседовать с тобой, ты ведь не против?

Я растерянно пожала плечами. Полицейский сверлил меня своими серыми глазами, как будто знал о том, о чем я не догадывалась. Затем он вдруг слабо улыбнулся и пододвинул свое кресло ближе к моему.

- Мне сказали, что именно вы пятеро вчера видели Джису последними. С ее соседкой по комнате я уже поговорил. Чеён сказала, что это ты попросила Джису поменяться комнатами. Это так? Я молча кивнула. Какое отношение все это имело к тому, что произошло? Зачем он задает мне эти вопросы? Какая разница, в какой комнате я живу теперь?

- Я просто хочу понять, Лалиса, - продолжал он, изучая меня своими пронзительными стальными глазами. - Как то, что произошло вчера с тобой, может быть связано с самоубийством Ким Джису.

- О чем вы говорите?

Я уставилась в его лицо, стараясь не выдавать своего волнения. О Сехун продолжал спокойно сидеть в кресле, наблюдая за мной. Я чувствовала, что этот разговор не пройдет для меня легко. И не знала, стоит ли мне рассказывать ему правду.

- Медсестра рассказала мне кое-что интересное. Могу я посмотреть на твои царапины? - Нет! - я вскочила на ноги, отшатнувшись от его протянутой ладони. - Это здесь совершенно ни при чем! - Правда? - он окатил меня взглядом, в котором сквозило неверие. - Ты на самом деле так считаешь?- Я разберусь со своими проблемами без вашего участия, офицер, - грубо прокричала я. - Полиция не сумела защитить Джису. Вы ничего не можете здесь поделать!

Его лицо неожиданно застыло, словно он получил звонкую пощечину. Затем он несколько раз судорожно сжал свои пальцы. - Пожалуйста, сядь, Лиса, - тихо попросил Сехун. - Вернись в кресло.

Вряд ли у меня мог быть выбор. Он не отпустит меня, пока не узнает все, что ему нужно. Не знаю, может ли он заставить меня говорить о вещах, которых я не хочу даже вспоминать, но он будет пытаться это сделать.Я не собиралась говорить ему о Чонгуке. Ни один человек в этом мире не сумеет справиться с ним. Полиция уже пыталась сделать это в прошлом году. Но ничего не вышло. Теперь Джису мертва, а история повторяется снова.

- Вряд ли ты знаешь о том, что именно расследовал дело Ким Джису прошлой осенью, - проговорил он, когда я все же обрушилась обратно на свое место. - Не так ли? - Нет, я не знала об этом... - Я понимал и чувствовал, что она не лжет. Но ничего не смог найти. Когда дело закрыли, а мне поручили новое задание, я больше не мог оставаться здесь, - Сехун прикрыл глаза, а затем громко выдохнул, как будто заставляя себя успокоиться. - Мы с Джису все это время переписывались. Я попросил ее делиться со мной всем, что происходит в колледже... Она рассказывала мне и о тебе, Лиса. О том, как много ты сделала для нее. Я непонимающе смотрела в его лицо, стараясь собраться с мыслями. О Сехун был не просто полицейским, которому Джису доверила свою ужасающую историю. Он был ее другом. Наверное, единственным, кому она могла рассказать правду, не боясь нарваться на осуждающий взгляд.

- Вы были влюблены в Джису, да?

Наши зрачки встретились, и Сехун опустил глаза. Я не могла не заметить в его движениях, в его лице того, что мне было так отчетливо знакомо. Наверное, О Сехун стал настоящим рыцарем для Ким Джису. Тем единственным, кто поверил ей и не требовал никаких доказательств. Она доверяла ему и надеялась на то, что рано или поздно добро одержит верх, и зло будет повержено. Но бой был проигран. А рыцарь теперь стоял над могилой принцессы, склонив голову и признавая поражение.

- Мы никогда не говорили об этом, уклончиво ответил он. - Я старался поддерживать ее в это трудное время. Я хотел помочь ей. Но возможности рядового полицейского очень ограничены, Лиса. - Я ничем не смогу помочь вам, - произнесла я, отводя глаза в сторону. - Даже если бы хотела.

Сехун внезапно вскочил со своего кресла, шагнул ко мне и опустился на колени. Затем он схватил своими ладонями мою руку и посмотрел на меня снизу вверх, как будто умоляя прислушаться к его словам.

- Я знаю, что ты чувствуешь. Джису тоже догадалась об этом, Лиса. Но она не хотела причинить тебе боль, поэтому ни о чем не спрашивала. Она боялась за тебя больше, чем за свою собственную жизнь. - Мне не нужна ваша помощь, офицер. Я сумею отомстить за смерть Джису без участия полицейских.

Мой голос звучал ровно, но внутри все содрогалось от ужаса, страха и отчаяния. Сколько невинных жизней успел разбить Чон Чонгук? Чудовище, живущее в нем, пролило столько крови. Сожрало столько человеческих душ. Обрекло невиновных на бесконечные страдания. Могла ли я уничтожить демона, поселившегося в голове у Чона? Надеяться на то, что что-то в глубине его души осталось нетронутым, чистым, здоровым? Существовал ли вообще нормальный Чонгук? Или мне просто хотелось в это верить?

- Послушай меня, Лиса, - проговорил Сехун, все так же держа меня за руку. - Психопаты никогда не меняются. Как бы сильно ты не желала ему помочь, это невозможно. Он никогда не остановится.

Он словно читал мои мысли, произнося слова, которые били меня куда- то в центр грудной клетки, сдавливая ее и причиняя острую боль. Все, о чем он сейчас говорил, было правдой. Чудовища, поселившегося внутри Чон Чонгука, никогда не существовало. Он и был тем самым монстром. Монстром, отлично научившимся скрывать свое настоящее лицо. Он манипулировал мной точно так же, как делал это со всеми остальными в этом чертовом колледже.

- Чего вы хотите? - я высвободила свои пальцы и быстро скрестила руки на груди, чтобы О Сехун больше не мог ко мне прикасаться. - Если даже вы не смогли остановить его, то как я могу помочь?

Полицейский поднялся с колен и вернулся в свое кресло. Странно, но в какие-то доли секунды я даже начинала ненавидеть его за то, что он жаждал причинить Чонгуку вред. За то, что он ненавидел его. Но затем я ловила себя на этих мыслях, и по моей спине пробегал неприятный холодок. Перед глазами проносился образ неподвижного тела Джису, лежащего в душевой на полу. И сознание взрывалось от бесконечного чувства вины. Все вокруг кричали мне о том, каким отморозком был Чон Чонгук. Но мое сердце рвалось к нему, несмотря на голос рассудка. Я все еще не могла поверить в то, что он мог совершать такие ужасные вещи. Моя душа не принимала эту истину. Она отвергала ее, как нечто чужеродное. Мне нельзя было любить Чонгука. Это было самым большим преступлением в моей жизни. Но я продолжала делать это. И от этого мое сердце раскалывалось на сотни, тысячи острых осколков. И все они впивались в меня изнутри снова и снова, не давая кровоточащим ранам затянуться. С тех пор, как в моей жизни появился Чонгук, я именно так себя и ощущала. Как будто мое тело в один момент отключило регенерацию. Словно я медленно умираю от кровотечения, которое невозможно остановить.

- Все, что мне нужно - это улика, один- единственный факт, который сможет доказать то, что Чон Чонгук причастен к самоубийству Ким Джису, - в зрачках Сехуна загорелся огонь ненависти. - Что угодно, что заставит присяжных поверить в то, что он - абьюзер. - Например, записи, которые он хранит в каком-то тайном месте? - Ты знаешь, где он их прячет?

Сехун слишком быстро перешел от уговоров к прямым вопросам. Мне казалось, что я почему-то должна защитить Чонгука. Не допустить того, чтобы ему могли навредить. Я путалась в собственных мыслях, не понимая, что происходит со мной в эти минуты. Я сгорала от желания отомстить Чону за смерть Ким. Но в то же время не могла решиться на месть, потому что она означала бы конец нашим отношениям. Да, какая-то наивная, глупая и сумасшедшая часть меня все еще старалась верить в то, что у нас с ним были отношения.

- Догадываюсь, - уклончиво ответила я.

- Ты поможешь мне их найти?

До того, как я вошла в эти двери, я была намерена стереть с лица земли все, что только могло напоминать мне о Чонгуке. Но сейчас я в нерешительности топталась на месте, все больше утопая в своей беспомощности. Если бы я была старше, то я бы могла догадаться о том, что происходило в моей голове и почему мое поведение и мои желания менялись так стремительно. Может быть, я поняла бы, что у меня развился синдром жертвы. Но сейчас я старалась защитить человека, который причинял другим боль. Который причинил боль мне. Только когда дверь за моей спиной распахнулась и рядом возник Тэхен, я сумела опомниться. Ко мне тут же вернулся здравый рассудок. Тело покрылось липким потом, пальцы снова стали холодными как лед. Еще мгновение назад я была готова биться за Чонгука до последней капли крови. Казалось, что я медленно схожу с ума. Становлюсь такой же безумной, как сам Чон.

- Лиса, все в порядке? - спросил Тэхен, наклоняя свое встревоженное лицо ко мне.

О Сехун не стал мешать нам. Он умолк и пристально смотрел в мои глаза. Я неуверенно кивнула и вытерла со лба крупные капли пота. Меня трясло, я не могла вдохнуть полной грудью. Полицейский мрачно наблюдал за моими движениями.

- Я... Да, все отлично, - соврала я. - Просто это все... - Я знаю, - Тэхен оборвал мои нелепые оправдания, а затем повернулся к Сехуну.-Могу я остаться здесь?

Полицейский коротко кивнул, а затем вновь перевел взгляд своих холодных серых глаз в мою сторону. Теперь, когда рядом Тэхен, я не смогу сопротивляться тому давлению, которое он старался оказывать на мое сознание. Если Тэхен поймет, что я чувствую, он никогда больше не приблизится ко мне. Он не простит меня. Но мы не успели вернуться к разговору. Сначала я, стараясь найти убежище от пристального внимания О Сехуна, скользила глазами по комнате, пока мои зрачки не наткнулись на круглую черную камеру, висящую под потолком.

Прежде, чем я успела подумать об этом, дверь подсобки снова распахнулась, и внутрь ворвался Чонгук.

Никто не успел среагировать вовремя. Тэхен опешил, продолжая стоять между моим креслом и сидящим напротив Сехуном. Воспользовавшись этой секундной заминкой, Чонгук схватил мою руку и со всей силы рванул меня к себе. Я послушно выскользнула из кресла и встретилась глазами с его расширенными зрачками. А затем он помчался к двери, увлекая меня за собой. Крики и лица Мины и Чана смазались у меня за спиной.Чон несся по коридору так быстро, как будто одно- единственное мгновение промедления могло стоить ему жизни. Я бежала за ним следом, задыхаясь и глотая воздух, чувствуя, как его пальцы с силой вжимаются в мое запястье. На нем все так же не было никакой одежды, кроме испачканных грязью джинсов. Грубая подошва его ботинок стучала о вымытый до блеска пол холла, нарушая непривычную тишину, повисшую в колледже после смерти Джису.

- Остановись, тварь! - закричал кто-то далеко позади. – Лиса... - голос Мины сорвался на жалобный вопль.- Мистер Чон Чонгук, немедленно остановитесь!

Но мы уже вылетели за двери.

Холодный ветер тут же подхватил пряди моих волос, бросив их в лицо, как будто заставляя меня одуматься. Чонгук толкнул меня в распахнутую дверцу Порше, а затем через несколько секунд оказался за рулем рядом. Его нога с силой вдавила педаль, и моя спина невольно вмялась в спинку сидения. Машина уносилась прочь от ворот Нортбертона так быстро, что я все еще не могла понять, что произошло со мной только что. Я лишь испуганно таращилась в лицо Чона, съежившись на соседнем сидении и стараясь наконец заставить свое тело сделать глубокий вдох.

- Это наша последняя встреча, крошка, - медленно протянул он, выкручивая руль влево.

Машину рвануло в сторону, после чего она с громким ревом взлетела на знакомое шоссе, темной полосой уходящее вверх. Я знала, куда он меня везет. Это место одновременно внушало мне какой-то липкий, крадущийся ужас. И напоминало о сладкой боли, которую я пережила там вместе с Чонгуком. Его особенное место. Вершина холма, где мы могли быть самими собой, не опасаясь нарваться на любопытные взгляды студентов Нортбертона.

- О чем ты? - едва слышно прошептала я.

Как завороженная, я не отрываясь следила за его красными обветренными губами, за резкими и нетерпеливыми движениями рук. На его шее и груди теперь появились новые отметины. Глубокие порезы, тянущиеся снизу вверх. Словно Чон сам нанес их себе. Неужели он решил убить меня? Способен ли он на это? Я бросила на него затравленный взгляд и вжалась в сидение еще сильнее. Перехватив мои зрачки, Чонгук нахмурился, а затем протянул ко мне свою ладонь и прикоснулся к кончикам моих растрепанных волос. В его лице сквозило что-то тяжелое, почти невыносимое.

- Рядом с тобой я становлюсь почти нормальным, крошка, - произнес он, игнорируя мой вопрос. - Зато я ощущаю, что схожу с ума, - шепнули мои похолодевшие губы.

Он остановил машину так же резко, как и тронулся с места, отъезжая от ворот колледжа. Я дернулась вперед, в последнее мгновение схватившись руками за ручку на дверце. Пока я разминала ушибленные пальцы, он успел выскочить из машины и обогнуть ее. Теперь он стоял рядом у распахнутой дверцы и протягивал мне свою ладонь. С каким-то тупым запозданием я поняла, что в его руке тускло блестит в лучах вылинявшего солнца дорогой смартфон. Я машинально схватила протянутый им телефон. Наши пальцы соприкоснулись, но он быстро отдернул руку, как будто ему стало больно от этого мимолетного, почти неощутимого касания. Я опустила глаза и посмотрела на то, что сейчас сжимала моя трясущаяся ладонь. Это был мобильный Чонгука. Я переводила бегающий взгляд с его лица на черный экран и обратно, стараясь понять, что происходит.

- Удали все файлы, когда вернешься в колледж, - тихо произнес он, со странным отчаянием глядя в мое лицо. - Тебе несложно будет ввести новый пароль, крошка. Это твое имя. - Что ты собираешься делать, Чонгук?

Я не решалась выбраться из Порше. Сейчас он казался нормальным, но я прекрасно понимала, как быстротечно и изменчиво настроение Чон Чонгука. Он мог измениться в любое мгновение. Это невозможно было предугадать или контролировать.

- Провести с тобой этот день, - проговорил он, все так же протягивая мне свою ладонь.

Я выдохнула, на секунду прикрыв глаза. Зачем лгать самой себе? Я ждала этого момента с тех пор, как сбежала отсюда, оставив Чона в темноте пустой трассы. Я должна была прикоснуться к нему хотя бы еще один раз. И было неважно, чем это обернется для меня снова. Это место было особенным не только для Чонгука. Это было особенное место и для меня. Этот холм, как единственная точка на всей планете, где мы могли спрятаться от всего того, что он натворил. И его безумство оставалось далеко внизу, терпеливо поджидая возвращения Чона. Когда я вцепилась в его пальцы своими, он потянул меня к себе, высвободил руку и тут же обхватил мое лицо ладонями. Он жадно смотрел в мои глаза, разглядывал мои обветренные губы, словно на самом деле больше никогда не смог бы этого сделать.

- Что происходит, Чонгук?

Мой голос был таким же слабым, как и сердцебиение в груди. Все, что я ощущала сейчас - это тепло его пальцев, сдавливающих мои щеки. Знакомый запах его кожи и почти выветрившийся аромат цветочного мыла. Его чёрные глаза следили за каждым моим вдохом, как будто стремясь запомнить это навсегда. Я подняла дрожащие руки и положила свои похолодевшие ладони на его пальцы. Вся моя боль и все то, что я пережила за эти несколько дней, растворялось в холодном воздухе над нашими головами. В эти мгновения, в эти мимолетные секунды существовала только моя любовь. Такая же всепоглощающая и невероятная, как и безумство Чон Чонгука.

- Я не смог сдержать свое обещание, крошка, - прошептал он, касаясь своими губами моих волос. - Когда ты отталкиваешь меня, я чувствую себя ужасно. Я просто не могу себя контролировать. - Ты приносишь мне только боль... - ответила я, проглатывая тяжелый ком, засевший в горле. - Поэтому когда мы вернемся, я сдамся полиции, крошка, - шепнул он мне в самое ухо. - А ты сотрешь все записи, которые я хранил все это время. Я больше не заставлю тебя страдать.

Я отступила назад и изо всех сил толкнула Чона в грудь. Он отшатнулся, с трудом устояв на ногах. Закрыв лицо руками, я судорожно дышала, стараясь не разрыдаться. Он загнал нас обоих в ловушку. В ловушку, из которой уже невозможно было выбраться. Что бы я не предприняла сейчас, этого нельзя было изменить. Он сам подтолкнул нас к этому обрыву. И теперь у нас был только один выход - сорваться вниз, прыгнув в пустоту. Мы никогда не сможем быть вместе. Потому что он зашел слишком далеко. Чонгук понимал это лучше, чем я. Его чёрные глаза светились безвыходностью. Ему было больно, но он сам был виноват в том, что происходило с нами. Его болезнь делала его настолько сумасшедшим, что причиняла страдания не только тем, кто находился рядом. Она изводила и его самого. Чонгук подошел ко мне и медленно развел мои ладони в стороны. Прижав меня к себе, он запустил пальцы глубоко в мои волосы. Его голый живот коснулся моей пижамы, и я ощутила его обжигающе горячую кожу даже сквозь смятую розовую ткань.

- Это наши последние несколько часов, - Чонгук скользнул руками по моей спине. - Ты можешь соврать, что это я заставил тебя делать вещи, которые ты не хотела делать. Тогда болван Уизли снова простит тебя и примет обратно. - Ну почему ты не можешь быть нормальным? - из моих глаз потекли слезы, горло сжала невидимая струна. - Зачем ты все всегда портишь?

- То, что происходит между нами - самая прекрасная вещь на свете. Знаешь, почему? Потому что это похоже на ослепительную вспышку, крошка, - произнес он, крепче прижимая меня к себе. - Это именно то, ради чего стоит жить и сходить с ума. В моем случае, это то, ради чего стоит на время стать нормальным.

Его губы исказила мрачная усмешка. Я обхватила его шею руками и как безумная начала целовать его лицо. Я до боли впивалась покрасневшими губами в его щеки, разбитые виски, в колючий от светлой щетины подбородок. И не могла поверить в то, что это больше никогда не повторится.

- Давай сбежим, - прошептала я, окрыленная этой внезапной мыслью. - Давай уедем! Просто сядем в твою машину и убежим от всех... Нас никто и никогда не найдет. Мы забудем обо всем, что случилось здесь... - Ты ведь сама знаешь, что это невозможно, тихо возразил он, накручивая мои волосы на свои пальцы. - Ничего не получится. - Но почему?

Я смахнула катящиеся градом слезы со своих щек и посмотрела Чонгуку в глаза. Разве это не самая лучшая идея на свете? Я готова купить поддельный паспорт следовать за ним куда угодно. Я заставлю себя забыть о том, что он совершил. я на самом деле смогу это сделать. Но Чон разбил мои нелепые надежды прежде, чем они успели всецело захватить меня. Он внезапно отвел глаза в сторону, а его ладонь замерла возле моего лица, перебирая кончиками пальцев мою растрепанную темно- каштановую прядь.

- Я не могу навсегда остаться таким, какой я сейчас здесь, с тобой. Это всего лишь вопрос времени. Я на самом деле болен, крошка... - он запнулся, будто не решаясь продолжить. - Я всегда знал, что меня это ждет. Наверное, поэтому я старался вести себя как конченый отморозок. Мне казалось, так мне будет легче.

- О чем ты говоришь?

Я не могла понять, почему он не хочет хотя бы попытаться. Разве то, что происходит между нами, не стоит того, чтобы за это бороться? Почему он даже не хочет об этом подумать?

- У меня маниакальный синдром, крошка, - лицо Чонгука стало таким же мрачным, как и затянутое тучами небо над нашими головами. - Такой же, какой был у моего отца. Однажды он попытался задушить мою мать, потому что не узнал ее лица. После этого он очутился в психушке. Но ему не стало лучше, потому что спустя месяц у него диагностировали шизофрению. Когда я навещал его в последний раз, он даже не узнал меня... У меня нет будущего, крошка.

- Я останусь с тобой, Чонгук, - я сжала его обнаженные плечи, изрезанные свежими шрамами. - Мы будем бороться с этим вместе... - Нет, - отрезал он, рывком сбрасывая мои ладони. - Я видел, как страдала моя мать, когда заболел отец. Когда я понял, что со мной начинает происходить то же самое, я сбежал из дома, прихватив машину отца и оставив ей записку с просьбой никогда не искать меня. Я должен был положить этому конец. Я знал, что это было необходимо. Я собирался разогнаться и слететь вниз с обрыва. Но не смог. Я просто...

Он вдруг замолк снова уперся своими зрачками в мои глаза. Я не могла поверить в то, что он говорил. Это казалось каким-то бредом. Глупой и жестокой шуткой. Это было слишком неправильно, слишком больно. Чересчур для меня.

- Я оказался на этом самом холме. Просто сидел и смотрел вниз. Пробыл здесь почти целую ночь. А потом понял, что не смогу покончить с собой, потому что все еще хотел верить в то, что я сумею с этим справиться. Поэтому я поступил в колледж, который заметил внизу. И старался жить обыкновенной жизнью. Но это невозможно. Это бред, крошка. - Все это не важно, Чонгук! Мы уедем отсюда, убежим прямо сейчас! Мы пробудем вместе столько, сколько получится...

Я потащила его за руку к Порше, припаркованному на обочине, но он стоял на месте, не сделав ни шагу вперед. Осенний ветер трепал его светлые волосы, то поднимая их, то бросая на его изрезанные шрамами плечи. В эту секунду он показался мне ненастоящим. Словно видение из далекого, какого-то полузабытого сна. Слишком совершенным для того, чтобы существовать в этой жестокой и холодной реальности.

- Ты не понимаешь, - прошептал он, сверля меня чёрными радужками. - Это не жизнь. Я не могу так с тобой поступить. Я схватила его за плечи и стала трясти так сильно, как только были способны мои дрожащие руки. Неужели он не понимает, насколько мне сейчас все равно? Я готова оставаться с ним до самого последнего момента. Пока в его глазах остается хотя бы немного настоящего Чона. Пока он может меня любить.

- Я переступил черту, теперь дороги назад нет. Я накапливал все эти грехи, крошка. Чтобы заставить себя перестать бояться смерти. Чтобы совершить то, что я должен был сделать еще несколько лет назад. - Поэтому ты решил уничтожить Джису?

Я отступила на шаг назад, чувствуя, как весь мой мир рушится, распадаясь на осколки. Из груди вырвался вопль, но тут же стих, когда ладонь Чонгука легла на мой рот. Он едва ощутимо погладил кончиками пальцев мои губы.

- Иначе я бы не смог оставить тебя, - шептал он, прикрыв глаза и прислонившись к моим волосам. - Я должен был совершить то, чего ты бы никогда не смогла мне простить, крошка. Чтобы я еще больше возненавидел себя.⭐️пж