12

Я шла за ним по пятам, постоянно поскальзываясь на мокром асфальте.Чонгук крепко держал меня за руку, увлекая за собой. Когда он наконец остановился, я посмотрела вперед и вскрикнула от изумления. Мы взобрались с ним на холм с пологим склоном с  одной стороны и крутым обрывом с противоположной. Весь городок теперь сиял далеко внизу. Отсюда даже был виден Нортбертон - общежитие сияло оранжевыми окнами, а на парковке горели красным фары отъезжающих машин. - Я постоянно прихожу сюда по ночам, произнес Чонгук, усаживаясь прямо на грязную землю.

Мне ничего не оставалось, кроме как сделать то же самое. Мы оба были почти по уши перемазаны в грязи. Но Чонгуку, как и обычно, было наплевать на такие мелочи. Он не замечал ничего, кроме раскинувшейся под нашими ногами долины, искрящейся сотнями ночных огней. - Один? - зачем-то спросила я. - Да, - ответил он, облизнув губы. - Пару раз я пытался затащить сюда Чимина и Бэкхёна, но им обоим больше нравится напиваться в общежитии и трахать первокурсниц. - Хочешь сказать, что тебе трахать их не хочется?- Крошка, - Чонгук осуждающе поглядел на меня, словно я ляпнула откровенную глупость. - Я ведь уже говорил тебе, что я эстет. - Разве эстетам запрещено заниматься сексом? - настаивала я. - Нет, - произнес он. - Просто я никогда не действую первым. Я старалась понять, что могли означать эти слова Чонгука. Неужели он не сделает первый шаг, пока я сама не попрошу его об этом? И почему он вообще ведет себя так странно? Тогда ночью, в его комнате, он на самом деле не сделал ничего, чтобы забраться ко мне в постель. И даже в машине, когда ему стоило всего лишь надавить на меня посильнее, он не стал этого делать. Безумные, непонятные игры Чона сбивали меня с толку. Мы смотрели вниз, на блики зажженных фонарей, сидя друг возле друга. Я старалась не обращать внимания на то, как сильно распухла моя ушибленная лодыжка. Сырой ветер трепал мои спутавшиеся локоны, и с каждой минутой мне становилось все холоднее. Чонгук развалился на земле, не слишком беспокоясь о том, что отовсюду вокруг нас растекались струйки мутной грязи. Когда мы покидали колледж, он отдал мне свою куртку, и теперь оставался практически раздетым. Но, судя по всему, ни сырость, ни холод не могли отвлечь его от своих мыслей. - Чонгук, - робко прошептала я. - Да, крошка? - Я замерзла. Давай вернемся в машину. Он пристально посмотрел на меня, повернув голову и оторвавшись от пейзажа, расстилавшегося у наших ног. Казалось, что он обладал какой-то странной способностью считывать все, о чем я только думала. Потому что он внезапно ухмыльнулся, а затем сухо произнес: - Как скажешь.

Обратный путь к разбитому Порше занял куда меньше времени, потому что мы уже не обнимались, стоя на обочине, а я старалась идти по белой полосе посреди дороги, где было меньше всего грязи и луж. Как и прежде, ни одной машины на нашем пути не встретилось. Здесь никого не было, кроме нас. Когда впереди показался черный бампер автомобиля, Чонгук внезапно остановился и попросил меня подойти. - Сними с себя всю одежду, крошка, - прошептал он мне на ухо. - Ты с ума сошел? - Здесь все равно никого нет, - проговорил он, а затем стащил с себя тонкую футболку, бросив ее прямо на дорогу. Расставив руки в стороны, как будто собираясь взлететь, он отбросил взлохмаченные светлые пряди со своего лица и засмеялся. На нем оставались только узкие темно-серые джинсы и грубые черные ботинки. Порывы ветра тут же разбились о его спину, но он продолжал громко хохотать, запрокинув голову к ночному небу. - Господи, ты совсем безнадежен, - прошептала я. Меня начала бить сильная дрожь. И я совсем не была уверена в том, что винить за это стоило пронизывающий ветер.

Сопротивляться Чонгуку было бесполезно. Его дикая игра уже полностью поглотила меня. Мои руки сами собой сбросили на асфальт куртку, а затем заледеневшие пальцы стянули вниз остатки разодранного платья. Прежде, чем я осознала, что мы оба делаем, я уже оказалась раздетой, стоя на ночном шоссе. Нелепый комплект кружевного белья пропускал холодные порывы, и мои соски тут же затвердели, покрывшись мурашками. - Сними все, - спокойно приказал Чонгук, а затем подошел к Порше и исчез на мгновение внутри. Спустя долю секунды темноту сентябрьской ночи разрезала оглушительная музыка. Он вынырнул из машины и направился ко мне.

Дрожащими руками я старалась снять с себя врезавшиеся в плечи кружевные бретельки, но они упорно не желали покинуть мое тело. Чон уселся на крышку багажника, широко расставив ноги. И наблюдал оттуда за мной, как будто терпеливый охотник. Когда тонкие черные трусики закружились в порыве ледяного ветра и унеслись прочь, я осталась на шоссе совсем без одежды. Мои ботинки валялись возле моих голых ступней. Я ощущала твердые камешки под своими подошвами, ледяные брызги мелкого дождя на коже спины и живота. И почему-то мне тоже захотелось смеяться.

Я была живой. То, что я чувствовала сейчас - это было так ново и странно, не изучено и невероятно. Ветер бил меня со всех сторон, но холодно больше не было. Мои волосы метались вокруг лица, путаясь и налипая на губы.Чонгук продолжал молча наблюдать за мной, все так же раскинувшись на багажнике. Нас могли увидеть в любое мгновение. Кто угодно мог проехать мимо. Снизу могли услышать громкую музыку или кто- то бы заметил наши силуэты в свете разбитых фар Порше. Но сейчас мне казалось, что все это не имело никакого значения. Безумие Чонгука пробралось в мою голову, просочилось в мои вены. И с радостью приняла его, поддавшись сумасшествию.

Я медленно двигалась вперед, наступая кончиками пальцев на холодный мокрый асфальт. Мое сознание застыло, парализованное присутствием Чонгука. И он терпеливо дожидался момента, когда его новая жертва намертво запутается в расставленных силках. Он помог мне забраться сверху на разбитый Порше, протянув одну руку. Я легла рядом с ним, чувствуя, как сжались от заледеневшего металла мышцы моей спины. А затем Чонгук коснулся своими пальцами моего живота, медленно двигаясь вниз. Когда его большой палец оказался внутри меня, я схватила Чонгука за сырые светлые волосы и притянула к себе. Но он не позволил мне жадно впиться в его губы. Вместо этого он дразнил меня, едва касаясь кончиком языка моих губ, пока я не застонала от нетерпения и разочарования. Тогда он наконец широко открыл мой рот своим языком, а затем глубоко проник им внутрь. Сначала Чонгук был осторожным и нежным. Казалось, что он осматривает пойманную в ловушку добычу и не решается подойти к ней слишком близко. Но когда он осознал, что жертва не сумеет спастись, он изменился. Вынув язык из моих раскрасневшихся губ и прервав поцелуй, он неожиданно схватил меня за шею и стащил вниз, прямо на ледяной асфальт. А затем навалился сверху. Продолжая держать меня одной ладонью за горло, он расстегнул свободной рукой ширинку на джинсах и перекатился на спину, увлекая меня за собой. Теперь я лежала сверху на нем, все еще удерживаемая его ладонью. Он не сдавливал мою шею слишком сильно, но и не давал мне вырваться. Чонгук уперся ногами в землю и резко приподнял бедра. В ту же секунду внутрь меня ворвалось что-то горячее и твердое. Рука Чона переместилась с моего горла на мое лицо, размазывая остатки макияжа по коже. А потом он раскрыл мои губы своими пальцами и засунул их мне глубоко в рот. Когда Чонгук вновь перекатился, заставив меня оцарапать спину о холодные камни шоссе, его движения стали резкими и грубыми. Каждый раз, когда его пальцы проникали глубже в мое горло у меня сводило мышцы живота от рефлекса вытолкнуть их наружу, его член проникал в меня все сильнее. Мы перекатывались по всей ленте шоссе, как какой-то огромный бесформенный монстр, но Чонгук не позволял мне свободно вдохнуть, не вынимая своих пальцев из моего горла. Лишь после того, как мое тело свело новой волны рвотного рефлекса, он рывком извлек пальцы наружу, тут же засунув в мой измученный рот свой острый язык. Я чувствовала, что он был готов к тому, чтобы кончить. Чонгук начал тихо стонать, все яростнее покусывая мои губы и одновременно загоняя свой член так глубоко, что мне стало больно. Но я не пыталась вырваться. Я желала, чтобы он делал со мной все, что только захочет. И он делал. Вновь прервав поцелуй, Чонгук заставил меня облизнуть его средний палец, а затем увел руку куда-то вниз, забросив мои колени себе на плечи. Через мгновение между моих ягодиц проскользнуло что-то горячее, а еще через несколько секунд я ощутила, что палец Чона глубоко погрузился в меня.

Он неистово двигался, одновременно трахая меня и своим членом, и своим пальцем, плотно обхватив свободной рукой мою шею. Чонгук был совсем не таким, как Тэхен. Тэхен казался нежным, осторожным и застенчивым. Чонгук же делал со мной все, что ему хотелось, не спрашивая моего разрешения. Но когда боль от его грубых движений начала проходить, я внезапно поняла, что сейчас закричу от того, что ощущает мое сознание. Каким-то немыслимым образом Чон угадывал то, чего жаждет мое тело, как будто он знал его гораздо лучше, чем я сама. Он протиснул второй палец как можно глубже в меня, одновременно ритмично двигаясь в моем влагалище начинающим пульсировать членом. И тогда мы оба кончили. Мы одновременно взорвались в агонии, вцепляясь друг в друга губами и ногтями, как дикие животные. Моя спина оторвалась от холодной земли и выгнулась дугой, а соски вмялись в ключицы Чонгука. Я изо всех сил сжала зубы на его нижней губе и почувствовала, как он тихо застонал от боли. На моем языке вновь появился знакомый привкус крови. Его глаза закрылись, и он потерял над собой контроль. Следующие несколько минут он делал все, чтобы заставить меня причинить ему боль. И как только он получал желаемое, его член снова начинал твердеть и заполнять собой меня изнутри.

Когда я впилась зубами в подбородок Чонгука, его член неожиданно выскользнул из меня. А затем оказался там, где еще недавно был его палец. Он рывком вогнал головку пениса, раздвигая горячей плотью плотное мышечное кольцо. Я никогда не думала, что это может быть так приятно. Обхватив дрожащими руками лопатки Чона, я заставила его войти еще глубже, и мы оба застонали от надвигающейся розовой волны. Когда Чонгук кончил в меня во второй раз, его тело расслабилось, а затем мягко опустилось на меня сверху, неподвижно застыв несколько мгновений.

Сладкая волна начала исчезать, и тогда ко мне вновь вернулись все остальные ощущения. Я поняла, что моя спина разодрана острыми камнями в кровь. Мои бедра и ягодицы саднили от грубых прикосновений Чонгука, а поясница онемела от холода. Но я не хотела отталкивать от себя Чонгука, который все еще тяжело дышал, приходя в себя. Я обхватила его голову ладонями и посмотрела в его чёрные глаза, полузакрытые от удовольствия. Но то, что увидела, заставило мое сердце сжаться страха. На губах Чонгука блуждала какая-то странная, слишком незнакомая и жуткая улыбка. Сейчас он на самом деле казался полностью безумным. Я ощутила, как мое горло сдавил подкатывающий ужас. Он открыл глаза и посмотрел в мое лицо. Почему эта кошмарная, эта противоестественная улыбка не сходит с его губ? Почувствовав опасность, я оттолкнула его, и он перекатился на спину, оставшись лежать на холодной земле. Я вскочила на ноги и нашарила руками куртку и ботинки, стараясь не упускать его из виду. Он все еще лежал на шоссе, раскинув руки и тихо смеясь. И тогда в самый первый раз я отчетливо поняла, о чем мне говорили все эти люди. О чем предупреждал меня Тэхен. Почему так плакала Джису. И почему я видела такой животный ужас в глазах Чеён, когда она поняла, что я оказалась во власти Чон Чонгука. Быстро набросив на плечи куртку и застегнув ее, я обула ботинки и остановилась на дороге, не решаясь ничего произнести. Мне было так страшно, как будто я попала в хижину к маньяку, и теперь он затачивал свой топор, кровожадно поглядывая на меня. Наконец, Чонгук поднялся на ноги. Он шагнул к автомобилю, а затем оглушительная музыка, пронзающая округу все это время, внезапно стихла. Он посмотрел на меня через заднее стекло, и я поняла, что я больше не могу оставаться рядом с ним. Его глаза были наполнены тем, чего я в них никогда прежде не замечала. Прежний Чонгук исчез. Тот человек, с которым я ехала в машине в это место, испарился. Теперь вместо него на меня глядело чудовище, готовое разорвать меня на куски. - Не подходи, Чонгук, - воскликнула я дрожащим голосом и поняла, что уже несколько мгновений громко рыдаю. Он вынырнул из Порше, сделал несколько шагов ко мне, все так же внимательно изучая мое лицо. Заметив мои слезы, он неожиданно замер и захлопал глазами, как будто не понимая, что происходит.

И тогда из его груди вырвался стон, полный боли и отчаяния: -Крошка... - Я сказала, не подходи! - что есть сил закричала я, продолжая заливаться слезами. Прежний Чонгук снова был на месте. Я видела это по его глазам, по движениям его рук, по осторожным словам и тихому отчаянию, затаившемуся в глубине его расширенных зрачков. Но это было уже не важно. Я смогла увидеть его настоящее лицо. То лицо, которое так пугало всех остальных в колледже Нортбертон. Чон Чонгук не просто был опасен. Он был неизлечимо болен.

Я бросилась прочь, разбрызгивая во все стороны грязные капли. В моей груди взорвалась огромная бомба, полная черного, сметающего все на своем пути горя. Это было намного больнее, чем увидеть голых Тэхена и Чеён. Это было больнее, чем все, что со мной происходило когда-либо в жизни. Мои ноги неслись по шоссе, заставляя скрыться как можно скорее, выпасть из поля зрения Чона, который продолжал исступленно кричать мне что-то вслед. Я бежала так быстро, что ветер, свистящий в ушах, сливался со звуками его голоса, становясь одним целым. Я на самом деле должна была послушать совета Чеён. Я так сильно ошиблась, решив довериться Чонгуку. Я влюбилась в психопата, которого невозможно было исправить. Этот человек никогда в жизни не станет нормальным. Даже если бы он захотел этого больше всего на свете. И я не смогу больше наивно верить в то, что рядом со мной он сумеет измениться. «М-м-м, детка, я не понимаю этого. Ты меняешься, и это невыносимо. Мое сердце не может держать удар. М- м-м, детка, я не понимаю...» - стучали в моей голове слова, заставляя мое тело содрогаться от новых приступов рыданий.⭐️пж