11

Он включил радио, и тишина, царившая в машине, наконец оборвалась. Пространство вокруг наполнила оглушительная музыка. Мне пришлось зажать уши, чтобы барабанные перепонки не сжимались от боли. Чонгук запрокинул голову и громко рассмеялся. А затем сделал музыку еще громче. Мне показалось, что сейчас моя голова расколется надвое. Низкий гул проникал мои уши, затем растекался по всему телу. - Ты что, совсем рехнулся? - завопила я, все сильнее сдавливая уши. Выключи!

- Не любишь музыку, крошка? - заорал он в ответ. Его глаза сияли безумными бликами, он казался совершенно сумасшедшим. Я завороженно следила за каждым его движением, смущенная и сбитая с толку его резкой сменой поведения. Еще мгновение назад он казался равнодушным, сосредоточенным на своих мыслях, безучастно таращась в лобовое стекло и даже не обращая никакого внимания на мое присутствие. А теперь хохотал, наблюдая за тем, как я сжимаю дрожащими ладонями пульсирующие от боли уши. - М-м-м, детка, я не понимаю этого. Ты меняешься, и это невыносимо. Мое сердце не может держать удар. М- м-м, детка, я не понимаю, - навязчиво гремели из колонок слова, раскатываясь по салону его Порше снова и снова. - Боже! - я постаралась выключить музыку, но Чонгук тут же перехватил мою руку. Он сжал мои пальцы и уставился в мое лицо. Его вторая рука соскользнула с руля и очутилась на моей шее. Порше качнуло в сторону, и я поняла, что мы сейчас слетим с дороги и разобьемся. - Чонгук! Что ты делаешь?

Сердце колотилось в груди так сильно, что заглушило музыку. Если он не возьмет руль, мы умрем. Но ему было все равно. Он держал мои пальцы, впиваясь в них все сильнее, пока его левая ладонь скользила по моей шее. Я рванула к нему, чтобы схватить руль свободной рукой. Моя нога пронеслась вперед, и я больно ушиблась обо что- то щиколоткой. Платье на моей спине предательски затрещало, а затем я ощутила, что тонкая ткань сползает с моего тела, безвольно опадая вниз. Все это продолжалось какое-то одно-единственное мгновение, но мне казалось, что я нахожусь в замедленной съемке.

Наконец моя саднящая от боли ступня нашарила между ног Чонгука педаль, и я со всей силы надавила на тормоз. Машину рвануло вперед, а затем так же резко отбросило назад. Я ударилась виском о руль и упала на спину, распластавшись на сидении. Чонгук оказался сверху. Что-то теплое и липкое стекало по моей груди. Я подняла глаза и увидела, что его старые швы на лбу и скуле разорваны. С его левой щеки тонкой струйкой стекала кровь. Ладонь Чонгука все еще лежала на моей шее, и я не могла нормально дышать. Он не отрываясь следил за моими зрачками, как будто пытался проникнуть вглубь моих мыслей и узнать, о чем я сейчас думаю.

От моего платья остались одни лохмотья - змейка лопнула, и теперь целая ткань тускло мерцала только на моих бедрах.Чонгук не мог не заметить моего чертового крошечного лифчика, подаренного Миной. Его ладонь медленно сползла с моей шеи и остановилась возле бешено колотящегося сердца. Он скользнул пальцами по моей горящей коже, а затем поднес руку к своим разбитым губам: Все его пальцы были перепачканы собственной кровью. Я все еще ощущала, как на меня отрывисто падают капли, скатываясь в ложбинку между грудей. Он смазал кровь, зависшую на кончике его пальца, о нижнюю губу, а затем высунул кончик языка и скользнул им, будто пробуя густую багряную жидкость на вкус. Все это время я лежала, словно парализованная, мелко дрожа от каждого его прикосновения. Меня снова сковало странное чувство, похожее одновременно на животный страх и желание вцепиться в его окровавленное лицо своими губами. Я не могла пошевелиться, тело отказывалось меня слушаться. Музыка продолжала громыхать из колонок, повторяя свои грустные слова вновь и вновь. Порше Чона накренился на одну сторону, на лобовом стекле сияла свежая трещина. Руль, перепачканный кровью, все еще слабо подрагивал. Я не знала, где мы сейчас находимся. Скорее всего, мы съехали с дороги, как только Чонгук выпустил руль из рук. Он был полнейшим психопатом. Теперь я не могла больше этого отрицать.Чонгук был болен. На всю его чертову голову. Сейчас его густые светлые волосы растрепались и торчали в разные стороны, на висках пряди слиплись от крови. Он казался совершенно безумным. Его губы слабо улыбались, а блестящие чёрные глаза скользили по моему лицу снова и снова, изучая меня словно вожделенный трофей. Ему было наплевать на то, что стало всего Порше. Он не замечал того, что сильно пострадал от удара, когда остановилась машина. Все его внимание было приковано ко мне. Он гладил мою шею, слегка затрагивая грудь, но не решаясь двигаться дальше. Эта жуткая молчаливая игра в гляделки продолжалась до тех пор, пока окровавленные губы Чонгука не оказались слишком близко от моего лица. Кончики его гладких волос скользнули по моей щеке. А затем ощутила, как его влажный язык изучает мой подбородок. Еще несколько мгновений - и я смогу почувствовать вкус его крови терпковатый запах его тела. Он легко проскальзывает острым языком в мой рот, наконец прикрывая свои бешено горящие желтые глаза. Я не чувствую ничего, кроме аромата его кожи и движений его языка на моих губах. Кажется, что мое тело отключило все прочие сигналы. Я все еще не могу пошевелиться и лишь расслабляюсь под его руками, как уставшая от долгого преследования добыча. Чон Чонгук победил. Я больше не могу ему сопротивляться. Я не хочу этого делать. Но прежде, чем я успеваю запомнить вкус его языка, он отстраняется. Его лицо снова обретает прежнее выражение. Как будто не он только что отпустил руль. Как будто не он потерял контроль, заставив меня попробовать вкус его крови. - Вставай, крошка, - произносит он, рывком поднимаясь и выскакивая из машины. - Давай прогуляемся. Я дрожащими ладонями вытираю его кровь со своей груди, а затем на ватных ногах выбираюсь из Порше. Все мое платье разодрано в клочья, на ногах блестят свежие ушибы. Правая щиколотка опухла и болезненно пульсирует. Машина Чона выглядит ужасно. Только теперь я замечаю, что успела затормозить в последний момент. Еще несколько секунд - и мы на полном ходу врезались бы в дерево, распластавшее огромные голые ветви на обочине и вмявшееся своим намокшим стволом в передний бампер Порше. От этой мысли мне становится нехорошо. Я обнимаю себя трясущимися руками, стараясь прикрыть просвечивающую через нелепый лифчик Мины грудь. - Ты чуть не убил нас! - в моем голосе сквозит истерика. На ночном шоссе нет никого, кроме нас. Порше Чонгука направлялось в ту сторону, в которую почти никто не ездит. За все время, пока мы топтались на обочине, мимо не проехала ни одна машина. - А разве ты бы не хотела умереть вместе со мной, крошка? - спрашивает он, едва заметно улыбаясь. - Да ты на самом деле больной! - мой голос переходит на пронзительный крик. - Как тебя вообще допустили к занятиям в колледже? Но он не реагирует на мои слова, как будто ему наплевать. Обогнув Порше, он подходит ко мне и протягивает свою ладонь, на которой все еще видны следы свежей крови: - Мы оба больны, крошка. И ты, и я. Поэтому мы сейчас стоим вдвоем на безлюдном шоссе рядом с моей разбитой машиной. Поэтому на мне пятна крови, ты ходишь полуголая, как избитая сутенером плюха, Мы оба сумасшедшие, крошка. Разве это не прекрасно?

Мне нечего ему ответить.

Потому что я знала, что он в чем-то прав. Чон Чонгук всегда говорит правду и никогда не лжет. Если бы я была нормальной, я бы ни за что не села в его машину. Если бы я была нормальной, я бы никогда не ответила на его поцелуй. Если бы я была нормальной, то мое тело не сотрясалось бы от нервной дрожи после каждого прикосновения его рук. Я не стала протягивать Чонгуку свою ладонь. Он развернулся неспешно побрел прочь, бросив машину и даже не утруждая себя необходимостью ее закрыть. Мне не оставалось ничего, кроме как побежать за ним следом. Я не имела ни малейшего понятия, где мы и как далеко успели отъехать от колледжа. - Куда ты идешь? Чон молча продолжал идти вперед, засунув руки в карманы своих испачканных красными каплями джинсов. Как будто у него случился провал в памяти, и он позабыл о моем присутствии. - Чонгук! - заорала я, споткнувшись о камень и едва не упав в грязь. Необъяснимые перемены в его поведении доводили меня до внутреннего отчаяния. Сначала он набрасывался на меня, как изголодавшийся лев на свою жертву, а затем внезапно оставлял меня, сбегая прочь. - Я обещал тебе показать одно особенное место, - произнес он, даже не думая притормозить и подождать меня. - Черт!... - мои ноги разъехались в липкой жиже, и я с трудом удержала равновесие. - Я думала, в Англии живут настоящие джентльмены, которые не бросают девушек утопать в лужах грязи. - Я ведь предлагал тебе свою руку, крошка, - равнодушно обронил Чонгук, скрывшись в темноте где-то впереди. Я раздраженно прикусила губу и постаралась сохранить остатки самообладания. Мне казалось обидным и неправильным все то, что произошло между нами в его машине только что. Почему он никогда не старается зайти дальше? Почему он боится меня? Или он опасается не моей реакции, а того, что он способен сделать со мной? Ведь он абсолютно точно неизлечимый психопат. Может ли быть так, что Чон Чонгук просто заставляет себя держать безопасную дистанцию? Все эти вопросы роились в моей голове, на которой не осталось и следа от роскошной укладки Мины. Теперь мои волосы, намокнув от сырого ветра, разлетались в разные стороны, безжизненно поникнув. Тяжелые и холодные, они опутывали мою шею, как еще недавно это делали пальцы Чонгука. Если он на самом деле не хочет причинить мне боль и боится самого себя, то ему не может быть легко находится рядом со мной. Сколько раз я замечала блестящие безумные искры, таящиеся в его желтых глазах. Сколько раз он готов был броситься на меня, чтобы растерзать свою новую жертву. Но затем он всегда брал себя в руки. И тогда передо мной вновь оказывался тот самый Чонгук - осторожный, сдержанный и почти что даже нормальный.

- Я хочу спросить тебя... - мне стоило большого труда догнать его ускользающую в темноте фигуру. - Можешь пообещать, что скажешь мне правду? - Не уверен, - просто ответил он. - Есть вещи, о которых тебе лучше не спрашивать. - Это невозможно, Чонгук. Я не могу не спрашивать тебя. Теперь... - я запнулась и ощутила, как вспыхивают мои щеки. - Теперь я должна знать больше. Он остановился, и его намокшие светлые волосы вспыхнули сотнями искр в оранжевом свете придорожного фонаря. Сейчас его лицо казалось застывшим, почти безжизненным. Недавно оно горело безумным и странным, почти животным желанием, но теперь с него ушли все эмоции. Как только ему удавалось так быстро менять свои маски? - Что же ты хочешь узнать, крошка? Я глубоко вдохнула холодный влажный воздух. То, что происходит сейчас, возможно, имеет для меня куда большее значение, чем все, что было раньше. Лишь в это мгновение я осознала, что Мина оказалась права. Стоило мне перестать сопротивляться и оказаться рядом с ним, как вся пережитая боль начала стихать. За все время, пока мы были здесь, я ни разу не вспомнила о Тэхене. Moe сердце каким-то невероятным образом исцелилось, склеив свои растерзанные осколки. И теперь внутри него все было пропитано запахом Чон Чонгука. - Ты на самом деле совершал все эти ужасные вещи? Ты причинял другим людям боль? Я с надеждой смотрела в его глаза. Темные и непривычно тусклые, не, как будто два океана, которые навсегда покинула жизнь. Пусть он скажет, что никогда этого не совершал. Пусть признается в том, что все эти слухи - какая-то глупая, невозможно абсурдная шутка. Но он разбил мою надежду в следующую же минуту. Едва заметно подернув плечами, словно стряхивая с себя влажные капли, он произнес: - Да. - Но зачем? Я старалась подготовиться заранее к такому ответу и потому мне казалось, что это нисколько не выбьет меня из равновесия, но я ошибалась. Я чувствовала, как где-то в носу предательски начало пощипывать, в горле вновь возник привычный тугой комок. - Потому что я психопат, крошка. Неужели тебя никто не предупреждал об этом? Я заставила себя сглотнуть слезы, оставаясь внешне почти что спокойной. Если я сейчас разрыдаюсь, это все равно ничего не изменит. Я прекрасно знала о том, кто такой Чон Чонгук. Знала с самого начала, с самого первого дня. Но только почему мне все равно было сейчас так больно? - Тогда почему я никак не могу в это поверить? Мой голос дрогнул, и он тут же понял, что я притворяюсь. Он смерил меня странным взглядом с ног до головы, а затем шагнул навстречу и коснулся своей ладонью моей щеки. Его пальцы нежно опустились вниз, застыв на моих обветренных губах. - Возможно потому, что рядом с тобой я не могу быть самим собой.- Не можешь? - Нет, - выдохнул он, погружая свои пальцы в мои волосы и прислоняясь израненными губами к моему лицу. - И я не знаю, почему это происходит. - Может быть, я заставляю тебя быть нормальным? - я прикрыла глаза и вцепилась в его спину своими продрогшими руками. Чонгук тут же обхватил меня за талию и что есть сил прижал к себе. Мы стояли на пустынном шоссе, под пронизывающими языками осеннего ветра, насовсем растворившись в этом мимолетном порыве.

Сейчас это был только мир для нас двоих. Мир, в котором ничего и никого больше не существовало. В этом мире Чонгук не был опасным и сумасшедшим, в этом мире он никому не причинял страданий. Это был наш хрупкий мир, построенный на реках чужих слез и пролитой крови. Наша вселенная, вертящаяся на чужих сломанных жизнях. И это был мир, где Чонгук не был чудовищем. Прекрасное параллельное измерение, где монстр на время превращался в сказочного принца. Но я знала, каким ложным было наше ощущение счастья. Каким неправильным и опасным являлось чувство, наивно трепещущее внутри моего тела. Он никогда не станет по-настоящему нормальным. Тот Чонгук, которого знала я, не существовал больше нигде на земле. Для всех остальных он навечно останется психопатом, упивающимся страданиями других людей. Даже в эту самую минуту, обнимая меня так крепко и накручивая мои волосы на свои пальцы, он оставался тем самым чудовищем. Разница была лишь в том, что монстр забирался поглубже и поджидал подходящего часа, чтобы вырваться на свободу и атаковать. - Я знаю, что причинил тебе много боли, крошка, - прошептал он, запуская ладони под куртку и осторожно гладя меня по голой спине. - Если бы я мог, я бы хотел быть другим. Я бы пообещал тебе измениться. Пообещал стать таким, каким бы ты хотела меня видеть. Но я ненавижу лгать, крошка. - Что же ты тогда можешь мне пообещать? - я спрятала лицо, чтобы он не мог видеть того, как по моим щекам заструились потоки слез. - Как я могу тебе доверять? - Я никогда не причиню тебе боли. Кроме той, что уже причинил, - добавил он, скользя тонкими пальцами по моим лопаткам.⭐️пж