4.

Тэхён устало выдыхает дым в открытое окно. Оглушающий приговор «Ханахаки» прозвучал чуть больше двух недель назад. Тэхён стряхивает пепел и подносит сигарету ко рту дрожащими от холода руками и щурится от едкого дыма. Его легкие пронизаны цветами, как безликий серый дом напротив пронизан сотней квартир с несчастливыми семьями. С их поцелуя прошло 42 дня. Он хотел бы, чтобы вместо цветов в его груди были свинцовые пули.

Всё будет хорошо. Ему твердят эту фразу по несколько раз в день, как чертово заклинание, которое вот-вот должно сработать, будто, если повторить его тысячу раз, оно непременно заработает. Врачи, медсестры, мама – всё твердят одно и тоже. Всё будет хорошо. Он кивает и выдавливает из себя улыбку, делая вид, что не замечает этих сочувственных взглядов за спиной, не слышит, как его мама молится по ночам. Отчаяние звучит молитвой атеиста.

Всё будет хорошо.

Впереди удушье и смерть.

Всё будет хорошо.

Телефон на кровати вибрирует, и он переводит на него усталый взгляд. Тэхён уже перестал ждать сообщений от него. Ещё месяц назад сердце замирало каждый раз, сжималось надеждой, когда телефон издевательски вибрировал, уведомляя о пришедшем сообщение. Но раз за разом: реклама, спам, сообщения от мамы или учителя.

Чонгук не писал ему ровно 42 дня.

У его бога на щеке родинки, складывающиеся в созвездие. Его бог тоже глух к молитвам.

Бросает окурок в полупустую банку из-под пепси и закрывает окно. Как бы сильно ему не хотелось, сигареты не смогут убить его быстрее любви. Поворачивает оконную ручку и взгляд задерживается на ярко-белой луне. Губы трогает слабая улыбка.

Луна сегодня такая красивая.

Он снимает футболку и медленно, чтобы не спровоцировать очередной приступ кашля, садится на кровать. Судя по гробовой тишине в квартире, мама уже спит. Берет телефон в руки и смотрит на время.

"Новое сообщение от JK"

Мгновение, чтобы осознать. Мгновение, чтобы почувствовать холод в кончиках пальцев и отбросить телефон на подушку. Безликие символы на смартфоне не могут вызывать такое ледяное цунами внутри. Вызывают. Накрывают с головой так резко, бессердечно не предупреждая о шторме. Тэхён бездумно качает головой, упрямо не смотря на подушку. Так сильно хочется прочитать его сообщение, так любопытно, так сердце сжимается, но что-то внутри не позволяет. Остатки здравого смысла? Он не писал 42 дня и думает, что я отвечу?

Тэхён прикрывает глаза, буквально на мгновение, и тянется к телефону. Сообщение пришло 7 минут назад. Прошло достаточно времени, чтобы ответить? Выждать время, чтобы не показалось, будто он ждал его сообщения. Даже если он ждал. Отрывает кусочек сухой кожи с губы и морщится от боли, судя по металлическому привкусу во рту, выступила кровь. Резко поднимается с кровати, совершенно забыв обо всех предостережениях, и нервно мечется по комнате.

Руки издевательски трясутся, – в комнате холодно, - когда он садится на край кровати и смотрит на горящий экран телефона.

«Спишь?»

Тэхён несколько секунд смотрит на сообщение и с силой нажимает на кнопку блокировки, будто в попытке заблокировать свои эмоции, а не телефон. Судорожно выдыхает, прикусывает заусенец на большом пальце, а сердце бьется так громко, что еще немного и разбудит маму в соседней комнате. Притвориться спящим – такая хорошая отмазка, чтобы не отвечать ему, сделать всё проще. Но не сможет же он игнорировать его вечно, когда-нибудь ему нужно будет ответить. Он не сможет не ответить. Чонгук же мог игнорировать меня почти два месяца. Только он не Чонгук.

Экран снова загорается, привлекая его внимание. Тэхён с шумным вздохом открывает приложение и замирает.

«Я волнуюсь за тебя»

Прикусывает костяшку указательного пальца и зажмуривается. Это запрещенный прием. Ты играешь не по правилам. Тэхён качает головой и губы трогает почти истерическая усмешка. Как и всегда. В голове звучит его голос. «Я волнуюсь за тебя» - как горячее сладкое какао на языке. «Я волнуюсь за тебя». На раздумья не больше пары секунд.

Он открывает приложение, не заботясь о том, что с момента прихода сообщения Чонгука прошло меньше минуты и дрожащими пальцами начинает набирать ответ.

«Нет, не сплю»

Откидывает телефон обратно на подушку и закрывает глаза холодной ладонью. И все? Как-то по-идиотски, может стоит еще что-то написать? А что? Он гипнотизирует потухший телефон несколько секунд, а ему кажется, что прошло уже больше часа. Щеки горят огнем, он успевает подумать о том, что ему не стоило отвечать. Нужно было просто выключить телефон и лечь спать. Успевает подумать обо всем, что случилось между ними, прежде чем телефон снова вибрирует.

Хватает его и сразу же открывает приложение. Курить хочется невыносимо.

«Покурим?»

Тэхён улыбается. Он будто чувствует. Кусает внутреннюю сторону щеки и печатает ответ.

«Мама уже спит»

На самом деле ему безумно хочется одеться и увидеть Чонгука. Наверняка это спровоцирует приступ. А может и нет. Никто не знает из-за чего они накрывают.

Чонгук не успевает допечатать ответ, как Тэхён отправляет: «Через пять минут на нашем месте» и слезает с кровати. На улице мерзкая холодная сырость и глубокая ночь, а Тэхён себя бы не простил, если бы воспользовался возможностью увидеть Чонгука сейчас. Может в последний раз. Натягивает на себя колючий бежевый свитер и теплую куртку. Смотрит на свое отражение в объективе фронтальной камеры и думает, что неплохо было бы замазать синяки под глазами, но на это нет времени. Какая уже разница, как он выглядит.

На цыпочках выходит из комнаты, моля всех богов, чтобы ламинат под ногами не скрипнул. Это был далеко не первый раз, когда он уходил ночью, но каждый раз, как в первый, тревога окутывала его колючими иголками.

- Куда крадешься?

Голос мамы звучит оглушающе громко. Тэхён вздрагивает и оборачивается. На кухне не горит свет, но он видит силуэт мамы, сидящей за столом. Сердце бешено колотится в груди.

- Я...Эм...

Первый раз за всю его жизнь, она поймала его на «ночном побеге» и это случилось именно сегодня. Именно сейчас, когда он просто не может не уйти. Когда он уже решился. Когда это просто жизненно необходимо. Он облизывает губы, пытаясь найти достаточно достойное объяснение. Он всегда плохо справлялся со стрессовыми ситуациями. Ничего не придумав, он выдыхает, поджав губы.

- Я на пару минут увидеться с Чонгуком, скоро вернусь.

Он уже был готов к ссоре, ведь наверняка прогулка сырой ночью – не самое лучшее для смертельно больного сына.

- Только возьми телефон, пожалуйста.

Он несколько раз кивает и с улыбкой выходит из квартиры, тихо закрыв за собой дверь. Её мягкая улыбка и грустный внимательный взгляд остаются спрятанными в ночном полумраке квартиры.

Спускаясь вниз, он думал о том, что не знает с чего начать разговор. Он злился на него, обижался. Рассказать ему, что боль в щеке после удара была ничем по сравнению с болью от его слов? Тэхён замедлил шаг. Что он мог ему сказать? Знаешь, как сильно я тебя люблю, несмотря на то, что ты меня никогда не полюбишь? Знаешь, что я готов сорваться к тебе в любую минуту из-за одного твоего сообщения? Знаешь, как больно, когда тебя рвет ебучими розами?

Знаешь, Чонгук, а я скоро умру.

Не знает. Ему и не нужно всего этого знать.

Он толкает входную дверь, а сам чувствует горечь на языке. Он зря согласился встретиться с ним. Без этого было бы легче.

Заворачивает в их переулок, чувствуя не прекращающееся свербящее чувство в груди. Чонгук уже стоит там, прислонившись спиной к мокрой стене. Свет фонаря освещает его фигуру, Тэхён замирает, жадно впиваясь взглядом в его уставшее лицо. Наверное, он со смены.

Чонгук поворачивает голову и неуверенно улыбается. Он такой красивый. Это больно.

- Привет.

Это звучит так...странно. Инородно. Они ни разу за все время их дружбы не здоровались. Это было лишним – они общались круглыми сутками и сейчас это «привет» ощущается, как что-то неуместное, неправильное. Будто-то они незнакомцы, которые просто оказались в одном месте в одно время. Так почти и было.

- Привет, - тихо отвечает Тэхён.

Он встает напротив него и растягивает губы в улыбке. Все было так угловато неправильно. Между ними всё и ничего. Тэхён хлопает по карманам куртки и беззвучно ругается.

- Угостишь? Я забыл пачку в комнате.

Чонгук быстро кивает и суетливо достает пачку из кармана куртки. Тэхён делает вид, что не замечает этой странной неловкости между ними. С дежурной улыбкой достает сигарету из протянутой пачки. Жаль, что не последняя.

- Эм, - Чонгук неуверенно отводит взгляд, а Тэхёну хочется закричать. Так громко, чтобы кто-то вызвал полицию и избавил его от этого неправильного разговора. Между ними не может быть такой искусственно созданной пропасти. Между ними не может быть неловкой тишины и такого количества душащего сожаления.

Тэхён поджигает сигарету и смотрит на него, ожидая продолжения. У меня из-за тебя розы все легкие продырявили, а ты двух слов связать не можешь? В глубине души, он надеялся, что Чонгук извинится, скажет, что был не прав, что у них есть шанс.

Он всегда пытался верить в невозможное.

- Так... Как ты? – Чонгук потирает голую шею. На нем тонкая осенняя куртка без капюшона. Он же простынет. Тэхён недовольно кривит губы. - Что говорят врачи?

Чонгук поднимает на него взгляд, и...Лучшего бы он этого не делал. Тэхён делает судорожную затяжку и переминается с ноги на ногу. У него подбородок начинает мелко подрагивать, и он из-за всех сил сдерживается, чтобы не разрыдаться. Надеется, что в темноте переулка это не так бросается в глаза. Он не плакал, когда ему сказали, что он скоро умрет, не заплачет и сейчас. Даже под этим взволнованным взглядом Чонгука. Поджимает губы и ведет плечом.

- Говорят, что всё будет хорошо, - глухо произносит Тэхён, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Это даже не ложь.

- Значит, ничего серьезного? – Чонгук хмурится, делая затяжку. Тэхён переводит на него взгляд и все сильнее убеждается в том, что не может на него злиться. Он же не виноват. – Тогда почему тебя кладут в больницу?

- Откуда ты знаешь?

- Боишься, что увижу тебя в дурацкой больничной сорочке? – Чонгук улыбается, а Тэхён напряженно ждет ответа. – Мин Су сказала, а что?

Тэхён облегченно выдыхает, делая очередную затяжку. Если бы Чонгук спросил Джиюн, тогда он мог бы узнать о ханахаки. Если бы его мама спросила о том самом парнем, который «уехал», Чонгук бы все понял. Ему не нужно этого знать.

- Да ничего, просто интересно.

Между ними снова сигаретный дым и молчание. Мысль о том, что они общаются с Мин Су ощущается раскаленной иглой под ребрами. Он должен рассмеяться и похлопать Чонгука по плечу, поздравляя. Он должен опустить какую-нибудь шутку про то, что спустя пять лет игнора Мин Су наконец-то разговаривает с ним. У Тэхёна под кожей ревность зудит. Возможно, у них что-нибудь и получится, когда я умру.

- Так зачем тебя кладут в больницу?

Тэхён переводит на него взгляд. Фонарь освещает его, очерчивая черты лица и вьющиеся волосы. Тэхён так любит его волосы.

- Простое обследование, еще парочка анализов и всё.

Врать стало так легко.

- И когда тебя выпишут? – Чонгук смотрит так внимательно, как может только он. Будто Тэхён самое интересное, самое завораживающее, что есть на свете. Тэхён переводит взгляд на стену. Они с Мин Су будут хорошей парой. Они заслужили счастья.

- Я не знаю.

- Примерно? – требовательно спрашивает Чонгук, и Тэхён фыркает.

- Блять, Чонгук, февраля тридцатого, примерно, - недовольно произносит Тэхён и тихо смеется, когда Чонгук хмурится, будто вспоминания календарь. – Да не знаю я, правда.

- Хотя бы до Рождества? – затягиваясь сигаретой, с надеждой спрашивает Чонгук. Тэхён пожимает плечами. Я не доживу до Рождества. – У нас вообще-то планы на Рождество, если ты не знал.

Тэхён фыркает. Мысль о том, чтобы встретить Рождество вдвоем, впивается в сердце очередной иглой. Он почти на яву видит Чонгука в дурацком свитере с оленями и шапочкой эльфа на голове. Тэхён бы сварил глинтвейн, а Чонгук в очередной раз сказал, что это та ещё пряная дрянь, открывая бутылку приторного шампанского. Они бы смотрели, как за окном падал снег. Обнимались. Были бы вдвоем под Рождественским небом.

- Слушай, Тэ, - голос Чонгука становится непривычно смущенным. Он нетерпеливо облизывает губы и растягивает губы в привычной улыбке. – Насчет того вечера...

Тэхён затягивается сигаретой, чувствуя вкус жженого фильтра на языке, и замирает. Того вечера. Чонгуку не нужно уточнять какого именно вечера. В мыслях голос Алекса Тернера – он теперь не может спокойно слушать Arctic Monkeys – и вкус его губ.

- Мы же забыли об этом, да?..

Ты издеваешься?

-...Мы просто выпили лишнего и... Ну, ты же понимаешь, что это было не всерьез...

Блять, заткнись.Заткнись.Заткнись.Замолчи...

-...Короче, прошлое в прошлом?

Тэхён делает глубокий вдох, пропуская холодный воздух в легкие. Лучше бы ты снова меня ударил. Он запрокидывает голову, затылком упираясь в холодную каменную стену. Он бы хотел также просто и беззаботно, как Чонгук сейчас, сказать, что тот вечер ничего не значил. Он правда пытался растянуть губы в улыбке и сказать: «Конечно, дружище, забыли».

Правда была в том, что он выбрал бы забыть всю свою жизнь, чтобы помнить только ту ночь.

Тэхён молчит. Сигарета дотлела. Начинается дождь, но это ничто по сравнению со штормом внутри.

- Знаешь, мне, наверное, пора. Не хочу, чтобы мама узнала, что я ушёл, - тихо отвечает Тэхён.

Чонгук кивает несколько раз и щелчком выбрасывает окурок вглубь переулка. Он замирает, а затем широко улыбается, как нашкодивший школьник, замечая недовольный взгляд и поджатые губы Тэхёна.

- Я правда забыл! – пытается оправдаться Чонгук, а Тэхён цокает языком и качает головой. Губы Тэхёна все же дрогнули в улыбке.

Они стоят друг напротив друга, смотрят друг другу в глаза и улыбаются. Смешно, что эта дурацкая привычка Чонгука смогла на мгновение вернуть их назад. Когда оценки за контрольные еще что-то значили; когда они ссорились из-за того, что Чонгук не сортирует мусор; когда не было ханахаки и того вечера. Щелчок и будто они снова школьники, которые после уроков курят в переулке и волнуются из-за оценок.

Щелчок и они грустно улыбаются друг другу, будто прощаясь.

- Чонгук, - Тэхён качает головой, а в голосе неуверенность. Он до конца не знал, что хотел сказать. Нужно было сказать так много. – Я...

Чонгук качает головой и рывком заключает его в объятиях, а Тэхён с силой зажмуривается, тщетно пытаясь не разреветься. Это слишком. В этом жесте было столько чонгуковского, столько всего, что ему не хватало. Его объятия ощущались не как дежурное «все будет хорошо», а как «я буду с тобой, несмотря ни на что».

Тэхён утыкается носом в основание его шеи, мысленно готовясь, что его оттолкнут. Вдыхает его запах и замирает. Чонгук медленно поглаживает его по спине, прижимая к себе крепче, а слезы с щек Тэхёна медленно скатываются на его шею, вызывая мурашки.

Скажи, что тем вечером всё было всерьез. Скажи, что мы не просто друзья. Скажи, что любишь меня, я так хочу жить, Чонгук, пожалуйста, я так сильно хочу жить...

- Я правда скучал, дружище.

Чонгук произносит это так тихо, выдыхая слова с облаком теплого воздуха. Можно представить, что ему просто показалось. Тэхён сильнее зажмуривается, стискивая зубы. Ты убиваешь меня. Можно представить, что это просто ветер.

Это же ложь. Если бы он скучал, то написал бы раньше, пришёл бы к нему, нашёл бы способ сказать это раньше. Они живут в одном гребанном доме. Если бы ему было не все равно, то он не говорил бы, что им необходимо оставить тот вечер в прошлом. Если бы Чонгук любил его, то Тэхён не задыхался бы каждое утро.

Тэхён отстраняется, быстро вытирая глаза тыльной стороной ладони. Он знал, что всё закончится именно так.

- Не навещай меня в больнице, - сдавленным от слез голосом быстро произносит Тэхён. Смотрит, как дождевые капли разбиваются об асфальт. Главное не смотреть на него. Только не на него. – Пожалуйста, Чонгук, правда, не приходи, не спрашивай обо мне. Так будет лучше. Мне так будет лучше.

Его голос разбит, его тихая мольба оглушает.

Чонгук что-то говорит, а Тэхён не хочет вслушиваться в его голос. Он больше всего не хочет сейчас слышать все оттенки беспокойства и непонимания в его голосе. Качает головой и делает шаг назад.

Насколько проще оказалось решиться уйти, чем остаться.

Отрывки слов Чонгука все-таки долетают до Тэхёна. В его голосе злость. Тэхён делает несколько быстрых шагов. Надеется, что тот остановит его, ударит, поцелует, что угодно, но не даст уйти из их переулка. Ему нужна одна единственная причина остаться. Одна причина из трех слов. В горле першит, в носу едкий запах роз.

- Тэхён!

У Тэхёна горло сводит от слёз и желания остаться.

Чонгук его не остановил.

***

Странное ощущение. Дыхание замедляется, но ему уже не страшно. Ему никак. Нет никаких чувств. Тэхён лежит на полу в ванной комнате, медленно вдыхая воздух ртом. Сколько прошло времени с их последней встречи? Неделя? Месяц? Больше?.. Память будто стирается, воспоминания рушатся, все плывет перед глазами. Конечности становятся такими приятно-ватными.

Чонгук послушал Тэхёна – ни разу не появился в больнице. Тэхён каждое утро, просыпаясь с кровавой пеной на губах, надеялся, что он придёт. Не послушает, плюнет на его слова и придет. Сделает день хоть немножечко лучше. У него же в ДНК вшито делать все наперекор, почему он не пришёл? Почему он не пришёл?

Они бы выпили дрянного кофе из автомата, и Чонгук бы посмеялся с его дурацкой больничной сорочки. Чонгук бы рассказал ему о школе, а Тэхён о том, как любит его. Тэхён представлял, как сказал бы что-то пафосное, как в книгах Коэльо, о любви. Сказал бы, что даже после кровавой рвоты цветами думал о том, что, если бы у него выпал шанс, хотя бы призрачный шанс – никогда не любить Чонгука, он бы им не воспользовался. Сказал бы, что умирает от ханахаки, потому что так сильно любить просто невозможно. Сказал бы, что пытался возненавидеть Чонгука, пытался, правда, всей душой пытался. Проигрывал его злые слова в голове снова и снова, дожидаясь того момента, когда придет злость, ненависть. Воссоздал свою личную камеру пыток в мыслях, ждал прихода ненависти, которая черным смогом перечеркнула бы любовь. Ненависть же должна быть сильнее любви во много раз.

Наверное, поэтому он и не мог его ненавидеть.

Всё чаще он думал, как они бы молчали о любви и танцевали под тихую музыку, прижавшись друг к другу.

Поле зрения сужается – по краям темнота. Он думал, что умирать больно. Жить оказалось больнее.

В ушах шум. Будто кто-то со всей силы бьет по стене в коридоре. Три сильных громких удара. Пауза, превратившаяся в писк в ушах. Два удара. Ему наверняка кажется.

Чонгук не пришёл, даже когда выпал первый снег. Это был самый тяжелый день. Обезболивающее не помогало, он задыхался даже со всеми этими подключенными трубками. Тэхён смотрел на падающий снег за окном, пока врачи вводили наркоз. Тогда он думал, что не проснется на утро, поэтому смотрел на снег за окном и вспоминал, как Чонгук радовался первому снегу.

На следующее утро он проснулся, чувствуя себя здоровым. Он выспался, даже дыхание не походило на скрежет металла. Он даже упросил маму вернуться домой на пару дней. И теперь он здесь.

Тэхён прикрывает глаза, а смерть нависает над ним. Смерть – не старуха с косой. Смерть – поглощающая темнота, мягко обнимающая за плечи. Смерть пахнет розами. У его смерти три родинки на щеке, складывающиеся в созвездие.

Смерть пахнет, как теплое субботнее утро.