никогда не люби

— Здравствуйте, тетя Ерин. Вижу, в коридоре ремонты идут, значит, дела неплохи. А вы все молодеете и молодеете! Знаете, мне так вас не хватает...

Соен опускает белый пакет с бананами и сладким зефиром на стол. Ее взгляд сканирует старый кабинет воспитательницы: рядом с деревянным столом стоит шкаф, в стене напротив висит узкое зеркало, а окно украшают кремовые дешевые шторы, связанны на две стороны и за которыми начался первый день зимы. Снега нет, зато слякоти по колена.

За отсутствие Соен в детдоме ничего не поменялось, только Ерин прибавилось парочку лет. Она была единственной добросердечной воспитательницей и любила посекретничать с Соен, выделяя ее среди остальных, словно свою дочь. Внутри Ким около месяца обжилось желание разузнать о родственниках, и, полчаса назад выследив автобус, она наконец добралась сюда. Тае и Ерин — единственные, кто могут помочь. Просить у Тэхена возобновить поиски не хочется, и Соен пришла разузнать у Ерин. Вдруг появится какая-то зацепка?

— Ох, красавица моя, привет, привет! Наконец-то ты нашла время для пожилой старушки, — женщина посмеивается как старенькая бабушка, хотя самой и пятидесяти нет. Спонтанное появление Соен стирает с ее памяти то, зачем она минутой назад полезла в шкаф, и женщина закрывает дверцу, торопясь обнять гостю. — И как ты, как поживаешь? Сколько ты у нас не была, около полугода? Или больше? Год? А я хожу и вспоминаю тебя, переживаю, все ли у тебя там сладилось, здорова ли, счастлива ли...

— У меня все чудесно, не волнуйтесь по пустякам. Простите, что не забегала, у меня сейчас последний год учебы, экзамены на носу, завал, — отстраняется от объятий Соен и улавливает запах жареной еды, излучающийся от женщины: ощущение, словно Ерин полдня провела за плитой. Ким ненавидит подобные запахи, но, терпя, расширяет улыбку на губах. — Я зашла поговорить.

— А, отлично. О чем-то конкретно или просто? — та пододвигает на середину комнаты рыхлый стул, похлопывает, приглашая отдохнуть с дороги. — Какая ты красивая, я не могу... Кавалера себе небось нашла, да? Признавайся! Или ты с тем... — кокетливо кивает в сторону, будто вот он, рядышком кавалер, а Соен-то не замечает.

— Нет, я... С кем это? Нет, ну, тетя, — смущено фыркает, а пальцы торопливо перебирают ремень сумки. — Тае мне как брат, я уже говорила. Он вытянул меня отсюда, проведывает... Заботится.

— Да не о нем я. Ай, ладно, детство-то детство. Погоди, Тэхен — это тот сбежавший парниша? Слабо его помню. Что постарше тебя, да? — спохватившись, Ерин снова бросается к шкафу и с хохотом поясняет: — Хотела кофту в сумку сложить, и забыла. Такая память плохая стала в последние годы, слов нет. Вот, приду в кухню, поставлю чайник для зеленого чая, а пока он закипит, уже и забуду о чае...

— Да, он. Я так давно не была у вас дома, давайте в воскресенье заеду? Посидим, я расскажу вам о школе, — покачивает ногой в воздухе Соен, замечая над верхней настенной полкой ящик аптечки. — Болеете?

— Подхватила неделю назад грипп, горло першило, кашлем сметала все на своем пути. Не одела один раз куртку, и вот тебе! Девочка моя, ты-то одевайся хорошо, на улице морозы, а сейчас жуть как много людей болеет, — она медленно сует со стороны подоконника тонконогий стул, размещается около Ким. — Парня того я практически не помню в лицо, но точно не забуду, как он тут всякие шалости вытворял, — нырнув в былые времена, смыкает губы в добродушной улыбке: — Хорошо, что он за тобой присматривает. Сейчас ему сколько? Наверное, уже женился, детишками обзавелся.

— Ох, если бы, — устало вздыхает Соен, тайно жалуясь: — На работе женат, вечно занят. Я ему говорила, что давно пора присмотреться к девушке какой-то... Кстати, позавчера ему двадцать восемь стукнуло. Старик, — отмахивается рукой, прогуливаясь по комнате и изучая прикрепленные фото-рамочки на стене. — Вау, тут даже я есть. Такая маленькая, боже мой. О-о-о, — тянет растроганно, оглянувшись на женщину: — Вы меня так любите, что аж оставляете фотографии со мной на виду?! А кто это со мной?

Снимок сделан на плохую камеру: нормальным телефоном тогда Ерин не могла обзавестись, а запечатлеть стоящую возле песочницы миленькую десятилетнюю Соен и крутящегося возле нее кавалера очень хотелось. Своих детей она иметь не могла, что и стало причиной ухода мужа. Ерин пошла работать в детдом, куда как раз привезли полюбившуюся девочку. По дому ходили слухи, что родители Соен погибли в аварии, но открыто причину никто не обговаривал, и Ерин не вмешивалась, с бережностью нянчила симпатичную малышку.

— Ухажер твой. Забыла что ли? У вас ведь такая любовь была, пока ты от нас не ушла, — хихикает женщина, приторно играя тоненькими бровями. — Я часто вас фотографировала. Сейчас покажу, если старый телефон найду. Подожди, он должен быть здесь... — подскочив со стула, летит к большой потертой желтоватой сумке, вытаскивает оттуда таблетки, заколку, журнал. — Дени вечно таскался за тобой. Когда не выгляну в окно, то он тебе конфеты сует, то напиток. Выгляну второй раз, вот вы уже вместе играетесь или за ручки ходите. Такое зрелище моя память не выкидывает. Когда ты ушла, он долго о тебе расспрашивал. Потом приехала какая-то семья и забрали мальца к себе. С тех пор о нем ничего неизвестно.

Соен разглядывает на снимке десятилетнего мальчика, одетого в черную потертую курточку. Серьезного, с пятном грязи на щеке, но симпатичного. Она хмыкает заинтересованно, достает смартфон и клацает фото.

— Не могу найти телефон, наверное, дома валяется, — застегивает замок на сумке, оставляя вещи в покое. Возвращается, но на стул не садится, а любуется выросшей девочкой.

— Нам было по десять, когда мы в последний раз виделись, да? Странно, я не помню ничего подобного, — Соен прячет в карман алой крутки смартфон, глядя на нее. — Ладно... Я хотела поспрашивать, известно ли тебе что-нибудь о моих родителях? Хочу найти их. Или хотя бы кого-нибудь из родственников.

— Ничего не знаю, милая, — на ее сморщенном лице заигрывает сожаление. — Ты вряд ли что-нибудь у нас найдешь. Когда дети уходят, журнальные записи о них тоже исчезают. Я знаю, что ты попала сюда одна. Люди шептались, что твои родители погибли, мол, что они вовсе из-за границы. Если бы я знала, кто тебе поможет, обязательно отвела бы к нему, но, прости...

— М-м-м, жаль, — понурено смыкает губы в линию, поправляя капюшон толстовки. — А, как, ты говоришь, того парня зовут? Как-то на букву т или д...

— Какого парня? — искренне не понимает речь Ерин, и Ким впадает в растерянность: с памятью действительно все плохо.

— Ну, того, что за мной таскался повсюду. Ты буквально минут пять назад рассказывала.

— А-а! Дени его звать. Но фамилии не помню. Я спрошу у кого-нибудь из старых воспитательниц, у них память получше, точно знают, — та, попросив подождать, спешит к дверям, но Соен приостанавливает ее за плечи.

— Если честно, я спешу. Давайте вы поспрашиваете у людей, вдруг кто-то что-то помнит, а я заеду к вам домой в воскресенье и поболтаем об этом, — забрав сумку из стула, Ким крепко обнимает тетю на прощание. Снова в носу этот запах... Пусть и не приятный, но запах дома. — Позвоню в пятницу. Берегите себя.

Соен не улавливает летящие ей вдогонку прощания. Покидает уснувший на дневной сон детдом, а в мыслях заседает тот незнакомец-кавалер.

****

Порез на руке ноет, Тае чувствует себя наполовину инвалидом. Вчера он наведался к Джиену, знакомый проверил ему ладонь и обработал лечащими препаратами. Вышел из дома Югема Ким обновленным. С того вечера миновало три дня. В школу Чонгук не наведывается и не присылает ни весточки, вызывая подозрения. Будучи занятым работой, Ким ему не звонит, не спрашивает, жив ли... Но не хочется, чтобы мелкий тайком коньки откинул, да еще и в старом домике, поэтому Тэхен, закончив рабочие дела в Вестерн, прямует к нему.

Насчет погрома Омута не приходит никакой ценной информации. Был один подозреваемый, но и тот под «серьезным» разговором отчитался, что ему даже в голову не пришло бы такое сотворить. Переубедил, что не лез в жизнь нового владельца Вестерн. Вражеская встреча закончилась на приятной ноте, чего Тае никак не ожидал. И список снова опустел. Мелькает одна маловероятная мысль, кому это выгодно, но эта мысль сидит в тайных закоулках головы, прячась от самого хозяина.

Черная, словно пантера, БМВ плавно и быстро рассекает белые дорожные полосы, оставляя позади себя автомобили и Сеул, пылающий ночными огнями. Пришел настоящий морозный декабрь, и очень не хватает снега. В салоне распускается цитрусовый аромат от приклеенной на торпеде пахучки. От быстрой скорости в жестяной баночке хлюпает энергетик. На Тэхене джинсы, зимний шоколадный джемпер и пахнущий стиральным порошком кардиган. Пятна крови отстирались, но только снаружи. Внутри они незаметны, тем не менее, на днях он планирует прикупить новую одежду. Ладонь перевязана белым бинтом, а оставшиеся на свободе пальцы бледнеют от недостачи крови, но Ким ею рулит, пока из второй руки не выпускает энергетик, коему место в подстаканнике.

Миновав ферму и поселок, поблескивающий в лунном свете автомобиль подкатывает к отрешенному от мира домику. Окна выглядывают на другую сторону поля, и предвидеть свет внутри не получается. Громыхнув дверкой, Тае тыкает на ключ и прячет руки в кардигане, подбираясь к дверям. Всовывает ключи в скважину и ныряет неспешно внутрь, выискивая глазами Чонгука. На столе, скрутившись в колечко, лежит ушедшая в сны кошка. Полумрак разбавляется несчастным ночником у тесной угловой кровати, на которой валяется укутанное в одеяло тело. Не светись тускло телефон, Ким бы подумал, что Чонгук дремлет: как ни крути, одиннадцать вечера. Когда тот ворочается, намереваясь поменять позу, то случайно замечает стоящего над ним мужчину и перепуганно забивается в угол.

— Я такой страшный? — равнодушно парирует Тэхен, руки которого спрятаны в карманах, а на лице проскакивает слабая ухмылка. — Мне казалось, ты думаешь иначе. Чего пропал со всех радаров? Не достаешь меня, как обычно.

— Надо стучать в дверь ради приличия, а вдруг я бы тут переодевался, — присев на постель, он прикладывает руку на грудь, успокаиваясь. — Чуть сердце не выскочило. Я думал, уже за мной пришли.

— Льстит, что при виде меня у тебя так внутренности шалят, — Ким сует стульчик и мостится лицом к нему, вешая локти на спинку.

— Просто что-то не до всех было, отдыхал, — недоговаривает подробности, отводя взгляд. — Как твоя рука, кстати? — поднявшись, Гук выискивает домашние тапочки, затерявшиеся у кровати.

Тае окидывает его вниманием: на парне спортивные черные штаны, разрисована в монстры футболка и забавные черные носки с маленькой дырочкой на пальце... От Чонгука прям веет домашним и уютным вайбом, и Ким невольно засматривается. Тот прочищает горло, поняв, что его неряшливость заметили, и спешно обувается в серые дешевые тапочки. Но Тэхен специально выпускает усмешку, разъедающую перфекционизм отличника, и встречается с легким стыдом в глазах напротив.

— Джиен сказал, жить буду. Больше в гости никто не наведывался? — подобные вопросы Гуку не нравятся: не хочется возвращаться к той ночи.

— Нет. Здесь тихо.

— Не в этом дело. Я размышлял кто это мог быть, за кем они приходили и что им нужно... И мои подозрения упали на одного очень невинного человечка, — пилит Ким пристальным вниманием, и Чонгуку аж нехорошо от посерьезневшего вида мужчины.

— Правда? И? — забрав с кровати телефон, Чон проходит к столешнице, вынуждая того повернуть голову, чтобы не потерять из-под контроля. Томящая тишина подталкивает его к очень пугающим мыслям. Повернувшись, он растеряно вскидывает брови: — Что за пауза? Ты намекаешь на меня?!

— Они пробовали убрать меня, вряд ли это совпадение, — констатирует факт и, сев правильнее, скрещивает ноги. — Что если это просто хороший план твоего отца? Ты втираешься мне в доверие, короче, все эти банальные мелочи... Вдруг он хочет убрать меня и овладеть компанией? А случай в парке — ваша попытка, — Тэхен спокоен, но Чонгук выучил его умиротворение и в душе что-то неприятно щекочет. — Может, ты правильно тогда сказал в Пусане, что погром устроил отец.

— Ты рехнулся? Мне с этого безумия какая выгода? — снова ошарашено приоткрыв уста в попытке оправдаться, Чонгук складывает руки на грудях. Он теряется в желаниях: не то ли хочется прочистить ком в горле водой, не то ли выгнать гостя. — Уйди, мне и так хреново, — отворачивается от него, чтобы не расстраиваться еще сильнее.

— Интересно от чего, от безделия? Нет так нет, это мои несусветные предположения. Но буду аккуратнее насчет тебя, — заглядывает в черноту за окном мужчина, легковесно покачивая ногой. Чонгуку не так весело как ему.

— Куда уж аккуратнее, — сквозь зубы тихо шипит, и его дерзкое замечание не пропускают. — Я вообще-то человека убил. Если для тебя это норма, то для меня — нет. Я по ночам спать нормально не могу.

— Бедняжка. Могу приезжать к тебе, убаюкивать. Будем вместе бояться, — иронично взмахивает уголками губ Тае, будто желая парня окончательно вогнать в расстройство. Ему в первые свои преступления тоже не спалось, казалось, вот-вот раскроют все тайны... Просто подзабылось.

Отложив стакан воды, Чонгук выискивает гуляющую фигуру мужчины у подоконника. В ответ дерзить не хочется, в ответ он награждает холодным взглядом и упирается о столешницу, пока Тэхен изучает подоконник с вялым цветочком. Ему непривычно видеть дом обустроенным, непривычно, что без ремонта в нем жизнь зародилась, хотя стоял такой холодный и мертвый.

— Чего именно ты боишься? Что полиция найдет твой след? Незачем волноваться, я все решил, — делает к нему медленные шаги.

— Полиция точно будет проводить расследования. Те люди считаются пропавшими без вести... А вдруг меня посадят?...

— Мелкий — ты защищался, — закатывая глаза, перебивает надоедливый монолог Тае. Подойдя к кошке, чуть склоняется и осматривает ее, будто перед ним не беззащитное, а несуществующее животное. — Или я? — задумчиво щурится, заглянув на Чонгука. Вспыхнувший парень плетется к кровати, намекая гостю, что тому пора проваливать. — Да успокойся, шучу. Я тебе верю, — постепенно забирает с чужого сердца страх: — И ты должен верить мне. Если я сказал не забивать голову глупостями, значит, не надо, — когда кошка открывает глаза, будто напрягаясь появлению незнакомца, Тэхен выравнивается в спине и поднимается на ноги.

— Все равно мне не по себе, стремно даже на улицу выходить. Нада срочно сваливать отсюда. Поскорее бы экзамены.

— Вдруг она бешенством больна, ты не проверял? Заразишься еще, — скептически разглядывая животное, он отпихивает полы кардигана и прячет в нем руки. — Или скажи еще, что она с тобой на кровати спит, — приподняв бровь, высмеивает двоих.

— Оставь кошку в покое. Стало скучно и ты приехал поиздеваться над нами? — догадывается примостившийся на кровати Чонгук, пиля его косым взглядом.

— Приехал проверить не окочурился ли ты в моем доме, и остаюсь не в восторге от твоего состояния. Я еду проветриться, если хочешь, возьму тебя с собой, — Тае предлагает так медленно, словно не хочет, чтобы Чонгук ехал.

— С чего такой жест доброй воли? — с подозрением и любопытством ведет тот, оторвавшись от телефона.

— Ну, ты ведь мне жизнь спас, — двое знают, что это не аргумент, а подкол. И ухмылка Тэхена не благодарная, а лукавая. — Просто стало скучно.

А с Чонгуком обычно нигде не скучно, постоянно какой-то треш нагрянет.

— Не хочу никуда. Мне в последнее время адреналина хватает по самое горло.

— Второй раз не предлагаю, — движется к дверям, находу вытягивая вейп.

Когда Тае притрагивается к ручке, его окликают... С ленивым видом, будто заставляют, он поворачивается на Чонгука и выпускает облако дыма под ноги.

Взгляд того признается, что передумал.

****

Cant get you out My Head — Glimmer of Blooms.

Перед выездом с заправки, Тэхен приносит себе энергетик и латте Чонгуку, который «я по ночам нормально не сплю». А учитывая, что на циферблате переваливает за двенадцать ночи, подзарядиться ему не мешает. Дорога занимает час. Так долго Чонгук наедине с Тае в машине прежде не находился. Среди неловкости и молчания... А под конец дороги, наоборот, среди болтовни и подавляющих улыбок.

Играет непривычно-тихая музыка, и Гук удивлен, что Ким иногда слушает почти одну мелодию пианино. В полутемном салоне горит неярко дисплей и вкусно пахнет чем-то притягательным: не разобраться чем, но Чону эта таинственность нравится. В машине этого мужчины всегда тепло. И сам курящий за рулем Тае — отдельный вид искусства. Против первых встреч он кажется поменянным, как будто стал мужественнее... Пусть в нем поменялась одна одежда, пусть он по-прежнему равнодушный и холодный, Чонгук не прекращает открыто им любоваться, забирая нарисованную картину себе в воспоминания.

Они мчат по извилистом пустом шоссе. По бокам насажены деревья и мелкие столбики, будто указывающие путь. Утопающий в мягком сидении Чонгук не хочет никуда отсюда, даже на веселье. Ему комфортно с таким, моментами переменчивым, Тэхеном.

— Эти тусовки считаются закрытыми вечеринками, они проводятся для особых персон с Омута. Югем придумал как-то давно это, и теперь раз в три месяца первого числа собирает всяких своих друзей, — поясняет он, когда БМВ подбирается к светящейся красными вывесками заправке, переполненной спортивными машинами и людьми.

— Вы тусуетесь на заправке? — заломив брови, насмехается Чонгук и допивает холодный кофе. Сворачивая с главной дороги, Тэхен приподнимает таинственно уголки губ и выпускает в него долгий взгляд.

— Было бы слишком банально. Жди здесь.

Хлопнув дверкой тачки, Тае подбирается к компании знакомых и о чем-то болтает. Чону до жути интересно, но лучше сейчас наперекор не переться. Постоянно оглядываясь на мужчину, он постукивает телефоном по бедру. Мир словно впадает в спячку: по дорогам не ездят машины, и никто кроме знакомых Киму людей не бродит по улице. С приподнятым настроением тот залазит в салон, пристегивается и выезжает за черной Ауди, рушившей по дороге. Один черный мерседес и белая БМВ неспешно выезжают следом за всеми.

— Давно с Югемом дружите? Вы чем-то похожи. У вас вкусы похожи, — Чонгук осматривает из окна обстановку. Зарождающийся в груди трепет от неизвестности, которая с каждой минутой их накрывает сильнее, дарит тепло и азарт. Хочется посмотреть как тусуется Тае и его приятели. Хочется с ними.

— Нас познакомил Ариан, где-то лет пять назад, — налегке выдает Ким, и Чонгук впервые не чувствует тяжести в его голосе при упоминании покойного любимого имени. Но тому не хочется слышать о незнакомце. — Не знаю, может. Но я не доверяю Югему, так, как ты доверяешь Зику, хотя он ни разу меня не подставлял.

— Ты никому не доверяешь, я и не удивлен, — уныло ухмыльнувшись, поворачивается на него. — Я не хочу доверять Зику, но оно как-то само получается. И все равно он меня практически не знает, — прячет глаза, не желая признавать правду. Настоящие ли они друзья?

— Это хорошо, потом сам себе спасибо скажешь, — заключает, и больше ни слова.

Они едут по узкой улице, вдали виднеется собравшийся народ. Людей уйма, они перекрывают дорогу. За их спинами и стоящими хаотично машинами невозможно ничего разглядеть, и Чонгук отрывается от сидения, выглядывая. Все окружили широкое, дорожное, двухполосное кольцо. Тае сигналит, и люди помалу расступаются, пропуская машину вглубь. Некоторые заглядывают в салон, и Чонгук мысленно благодарит небеса, что окна тонированы. Их машина притормаживает сбоку от кольца, рядом с белой тачкой Югема, сидящего внутри нее.

Вынырнув из салона следом за Тэхеном, Чонгук восхищено осматривает обстановку: пришли пары, сгруппировавшиеся в копании парни, девушки, и мужчины старше сорока лет... Его пронзает вопрос: «что их всех объединяет?». С громким ревом на кольцо врываются две тачки: графитовая Ауди и модный темно-синий Мерседес. Ауди набирает скорость, и, благодаря проворным рукам умелого водителя, морду авто закидывает к пустому центру кольца. Мерседес повторяет чужой манёвр. Двое крутых автомобилей дрифтуют, наматывая вокруг кольца и оставляя черные следы от стертых шин. Толпа радостно гудит, хлопает. Какой-то парень, раздирая горло, выпускает рой восхищений хозяину графитовому авто. Чонгук, с приоткрытым от удивления ртом, не отрывается от красивого зрелища. Вот бы такое увидел Зик...  Вот были бы у них такие машины...

Когда Ауди и Мерс сбавляют скорость и возвращаются в толпу, громко переговаривающиеся люди создают шумиху. Облака пыли, оставленной от дрифта, постепенно развеивается.

— Сейчас проверим тебя на доверчивость, — вылавливает за запястье Чонгука Тэхен и, ничего не поясняя, тащит к середине кольца.

Любопытный народ оглядывается на них, перешептываются, и Гуку хочется спрятаться от всех зорких взглядов. К центру кольца выходят еще двое молодых парней. У Чонгука куча вопросов к Тэхену, который, приказав стоять и не двигаться, возвращается к Югему. Около минуты те что-то обсуждают, а затем расходятся по машинам. Чон замечает в белой БМВ молодого парня и предполагает, что это друг или молодой человек Югема: раньше он видел его пару раз в Омуте, но принимал за гостя. Свежий ночной воздух касается горелых щек, и руки, спрятаны под курточкой, подрагивают. Что Тае замышляет?

Когда любимая БМВ разворачивается и уезжает туда откуда они приехали, Чонгук хмурится. Тэхен оставляет его здесь? За ним уезжает и Югем. Гук считывает по лицам собравшихся людей эмоции, и ничего не понимает. Через пять минут, расступившиеся люди пропускают выезжающие на кольцо машины — черную и белую. Они небыстро разъезжают вокруг Чонгука и тех парней по колу, будто помечая территорию черными от колес линиями. Чонгук не уводит внимания от тачки Тэхена. Чонгук догоняет суть сцены, но бежать некуда: автомобили набирают скорость и дрифтуют одна за другой, как те.

Вокруг собирается сероватый дым, он въедается в легкие, раздразнивает. Дым прячет кольцо от остальных зрителей, и Чонгук задерживает дыхание, боясь нарушить такую шикарную картину. Смотрит на тонированное лобовое стекло дикой БМВ, представляет довольный взгляд Тае, а сердце колотится как невменяемое. И от страха: не дай бог что-то пойдет не так, и в него врежутся. От восторга дух захватывает. Никому другому Чонгук бы не позволил так... Но Тэхену он всецело доверяет.

Тэхену, который не мастер в дрифте. Тэхену, выкручивающему руль и вжимающему педаль газа посильнее... И авто крепче запрокидывает. Напугать мелкого получается, Гук пятится назад, пугаясь, что тачка коснется его. Но все под контролем. Салон пахнет стертыми шинами, салон мутнеет, но это так нравится Тае. Он удовлетворенно усмехается, забавляясь гулкому крику толпы, и снова кидает на Чонгука взгляд: тот или отлично прячет страх, или ему правда в кайф рисковать. Тае нравится, что отношения к риску у них похожее. Он вылавливает его маленькие глаза, и даже скорость не прерывает их гляделки. Долго, неотрывно. С азартом смотрит. Тэхен думал, Чонгук струсит, но он не.

Ловко вырулив, Тае выскакивает с круга и прячется за толпой, а Чонгук зависает на людях, за которыми пропала БМВ. Югем тоже прекращает заполнять территорию вонью стертых шин и тормозит рядом со знакомыми. Те два парня спешат к друзьям поделится эмоциями, а Чонгук не шевелится, надеясь, что тест пройден.

****

Все съезжаются в бар, принадлежащий Югему. Они занимают один столик: Тэхен с Чонгуком на одной стороне, а напротив их Югем и Джиен. На удивление, Чонгуку комфортно: ни одного знакомого лица, хоть и многолюдно, и интерьер хороший, видно сразу — бар не из дешевых. Не тесно, как обычно бывает в подобных заведениях.

Он знакомится с Джиеном. Тому двадцать пять, он молодой врач: прилежная должность на работе ему досталась благодаря щедрому отцу. Они с Югемом вместе четыре года, а познакомились на открытии Омута. Разговоры с Джиеном проходят налегке, Чонгук не старается подбирать слова, что бывает с другими людьми. И это расслабляет, он чувствует себя в новой компании хорошо.

Молоденькая официантка приносит бутылку кальвадоса, вина, закуску и стаканы. Полчаса Чонгук в основном слушает болтовню остальных, и мало вставляет свои пять копеек. Наблюдает. Разговориться ему не удается из-за Югема: Чон побаивается что-либо лишнее говорить, воспринимая мужчину как начальника, хотя он уволился и барьер должен был бы спасть. Но настроение это не портит, Чонгук расслабляется в кругу смеха, доносящегося сквозь бомбящую музыку.

Внимание Гука привлекает вошедшая и состоящая из пяти парней компания, среди которых Макс. С шумом расположившись за задним столиком поодаль от них, те переговариваются с официантом. У Чонгука просыпается легкое волнение от спонтанной встречи, но он не оборачивается. Старается смотреть на Джиена, рассказывающего очередную историю из жизни.

Проходит еще полчаса, время пробивает за час ночи, но бар и не думает пустеть. На своей спине Чонгук чувствует жгучий взгляд. Обещал себе не оглядываться, но будто незаинтересованно соприкасается с игривыми глазами Миллера. Джиен не догоняет, почему Чонгук неясно улыбается, смотря на стакан выпивки, но и не придает значения.

Официантка ставит перед Чонгуком бокал самого дорогого вина, говорит: «вас угощают» и ретируется к бармену. Внимание всех падает на него, и Чонгук хочет ретироваться вслед за ней, лишь бы взгляд Тае не ждал пояснений.

— Ошиблись... наверное, — скромничает Гук, поведя плечом. Отодвигает вино на край, пробуя пережить бдительный контроль сидящего рядом Кима.

Но Тае — прошаренный, знает, что точно не ошиблись. Пробегается по залу взглядом, но никого подозрительного не замечает. Только когда Чонгук оглядывается назад снова, Тэхен находит причину смущенной улыбки того. Прочистив горло кальвадосом, Ким облизывает губы и откидывается на диван, еле скрывая язвительную ухмылку. От веселья до раздражения — один шаг. Чонгук клюёт на чужую ловушку — и этот факт подразнивает Тае. Ему хочется пометить территорию, и он укладывает руку на спинку со стороны Чона. Югем делится эмоциями насчет раннего дрифта, и слушают все кроме него.

— Домой не хочешь? — вкладывая в голос равнодушие, Ким следит за танцующими девушками на сцене поодаль от них.

— Нет, мне нравится, — налегке тянет Гук, встречая его взгляд. — Хочешь ехать? Давай еще посидим.

Тае не соглашается, но и не гонит. Переговаривается с Югемом о бизнесе, нарочно задевает пальцами плечо Чона, а второй неощутимых прикосновений не чувствует. Когда Макс оставляет компанию и удаляется в уборную комнату, Чонгук тоже поднимается, намереваясь пойти за ним.

— Сядь, — велит Тае, схватив за запястье парня. Все замолкают, даже Югем.

— Я сейчас вернусь, мне надо... отойти, — Чону не хочется объяснять подробнее: при людях некорректно, но Тэхен держит прочнее железного каната.

Он отцепляет руку только из-за внимательного взгляда Югема, намекающего ему, что сейчас контроль неуместен и надо притормозить. Вскоре Чонгук прячется за стеной, а Тэхен, проводивший его до последнего вниманием, садится удобнее и смакует выпивку.

Возвращается Чонгук подозрительно довольным. Тэхену любопытно, что там успело произойти, ведь у них точно не обошлось без встречи. И чем этот подозрительный тип подкупает внимание непокорного мелкого? Киму эта «таблетка» тоже не помешала бы, в конце концов, может так Чонгук начал бы поддаваться? Следом возвращается Макс, но этого никто кроме Тае не замечает. Он сам не осматривается, лишь боковым зрением следит. Ему кажется, что сегодня среди всех остальных этот «щедрый благодетель» прямо светится. И явно не ангельским светом.

— Почему такой довольный? Ты вроде не пил, — пробуя перекричать громкую музыку, говорит. Он неощутимо дышит ему на ухо и случайно вновь замечает Макса. Тот смотрит ему в глаза. Ким чувствует подбирающуюся на губы ухмылку. Может, заметив их, Макс прекратит сунуть нос куда не надо? Откуда он здесь взялся? Неужели с ним знаком Югем?

— Не пил, но хочу. Давай расслабимся? — просто предлагает Чонгук и окидывает взглядом вино и свой безалкогольный мохито.

— Я не пью. Расслабляйся, я присмотрю за тобой, — Тае рассматривает его профиль, особенно губы, пока парень выбирает напиток из меню. Югем и Джиен заняты обсуждением какой-то будущей поездки, и не вникают в их беседу.

— Мы точно не влезем в какие-то глупости? — налегке тянет Чон, хотя по тихому тону, создается ощущение, будто он этого хочет.

— Я наберусь терпения, — не радужно скалится, прекрасно зная, какие приключения подвыпивший Чонгук может провернуть. Но сегодня у него настроение, готовое выдержать подобные приколы. — Не волнуйся, сегодня ночью будем бояться вместе, — добавляет таинственно, рассматривая всех кроме него.

Уткнувшийся в меню Чонгук понимает намек, но не подает виду. Следом за разбежавшимися запретными мыслями, бегут в груди и мурашки. Когда Макс и его компания сваливают с заведения, Тэхена отпускает. Он притворяется, что не замечает, как Чонгук взглядами с ним прощается.

Чон не напивается до одури, но когда шепчет тайком Киму, что хочется потанцевать, к сознанию Тае подплывает лодочка с яркой вывеской «пора уплывать отсюда». Чонгук не напивается до одури, но выслушивать его непрерывное, но искреннее лепетание про прошедшие страшные ночи Тае прикольно. Или потому что речь его выходит чертовски искренна и беззащитна, или потому что Чонгук ее так разукрасил, желая показаться... беззащитным.

Когда наступает фаза «нытье» и алкоголь ударяет по не зажившим ранам, Чонгук признается Тэхену, что хочется сбежать от людей. И они покидают веселое заведение, отправляясь в салон машины, пахнущей энергетиком.

— Чего опять нос повесил? Десять минут назад ведь разносил все вокруг, желая заменить танцовщиц на сцене, — Тае поглядывает на распластавшегося на сидении парня и настраивает печку, дабы одна очаровательная задница не мерзла.

— Да просто... Не хочу домой. Эти дни я никуда не выходил, стремно было. А сейчас снова туда и сидеть... — не отрывая затылка от подушки, бурчит тот и рассматривает темные деревья за окном. Чернота ночи привлекает, но только, когда она разделяется с Тэхеном, а не с одиночеством. — Не хочу домой, — повторяет он.

Тэхен не разбирается в пьяных глазах, но осевшую тоску в глазах Гука нехотя замечает. Удивляя самого себя, лениво выдает:

— Куда тебя вести?

Взвеселившийся Чонгук поворачивается, и что-то Тае подозревает, что его водят за нос.

****

Грусть с Чонгука спадает быстро и остается притоптанной на земле. От нее не остается и следа, когда БМВ тормозит внизу у завораживающей реки Хан, а гудящий мотор авто затихает. Сбоку от них мост, провожающий не спящие машины, он сверкает ночными огнями, отбиваясь в небе светом, а само небо — темное, усыпанное звездами. Красиво. Поэтому улыбчивый Чонгук, не прихватив телефона, в полупьяном состоянии вываливается из салона и мчит к берегу. Тае прослеживает за ним, едва не закатывая глаза. На дисплее — 02:38, пора спать, а что он тут делает? Веки слипаются, тело устало за день, но он вылазит следом из машины, где играет включенная Чонгуком музыка: кажется, Ким ему чересчур много позволяет.

— Сделай погромче, я не слышу... Моя любимая песня! — кричит и машет рукой Гук.

Спасибо Боже, что вокруг все спят.

Тае ему поверил про бессонные ночи. Прикрутив громкость повыше, он возвращается к капоту и наблюдает за «хорошим настроением», шныряющим по песку берега туда-сюда. Вспоминается пляж в Пусане, и Тае ощущает некое дежавю. Уже знает — Чонгук постыдиться потом свое поведение, как обычно... Но эхо его смеха, вызванного неуклюжими попытками подпевать песне, раздается по пустому побережью, и Тэхен невольно усмехается. На улице легкий мороз, пора бы снегу выпасть, а им спрятаться, хоть они и не мерзнут... Тае — совсем.

Бит музыки — и Чонгук пританцовывает вправо, пробуя легко и беззаботно потанцевать под музыку, позабыть последние проблемы.

Бит — и Чонгук пританцовывает влево, нащелкивая пальцами ритмичный такт и с закрытыми глазами наслаждаясь легкостью тела. Белая расстегнутая курточка спадает с плеч, но он не замечает.

Снова — бит...

И Тае не двигается, по его рукам пробегается теплота, а взгляд не отрывается от сумасшедшего парня. Оживленным настроением и плавными телодвижениями Чонгук пробуждает в нем дикое желание посмотреть на этот же неуклюжий танец, но без одежды. Неотрывно следя за чужим нескромным поведением, Тэхен прикусывает нижнюю губу. Не замечает сильно бьющееся сердце.

Чонгук ведь шептал, что хочется потанцевать. Выманил.

Вокруг них безумная красота, а Тэхен занят разглядыванием счастливого в данный момент парня. Эта неизвестная ему легкость буквально выплескивается из Гука. Походу реально тяжелые выдались у Чона последние ночи.

— Потанцуешь со мной? — Чонгук становится вплотную и поглядывает вызывающе на него.

— Если нет, ты отстанешь?

Двое знают, что нет. Свежая улыбка Чонгука буквально повторяет утверждение, пока рука хватает руку. Музыка разливается по берегу, сзади которого деревья и засыпающий мир... С другой стороны — мост, гудящие машины и где-то сносящийся ветер на поверхности волнистой реки. Они словно остались в городе одни. Пристроившись за его спиной, Тэхену хочется посмеяться с того, что эта странность происходит с ним. Необычная странность. Она же заставляет покориться, уложить руку на худую талию Чонгука, пока тот неспешно качается в стороны под ритм песни. Приглушенный аромат карамели вперемешку с его вечно сладкими духами покоряют легкие Кима. Он не шевелится, придерживает Гука, чуть надавливает на живот... Их тела легко сталкиваются, а где-то в груди загорается возбуждение, скользящее до кончиков пальцев на ногах. Тае не подозревал, что Чонгук может быть таким сексуальным. Но почему это происходит, когда он выпьет?

Никто музыку не слушает. Гук откидывается на крепкое плечо, пока шаловливая ладонь Тэхена соскальзывает под толстовку к пояснице и приподнимается выше... Лижущий приоткрытую кожу холодок щекочет оголенную кожу, и от происходящего Чонгук готов признаться Тае, что он ни с кем никогда подобного не испытывал. Сбывшаяся от учащенного дыхания грудь все выдает Тэхену сама, до нее достаточно дотронутся. Помяв талию, Ким рукой шныряет где-то в области неспокойного сердца. Воздуха уйма, но прикрывший веки Чонгук задыхается — Тае его почти обнимает.

— Дотанцевался, умник? — обжигающий шепот вызывает еще больше трепета. Тэхен еле сдерживается, чтобы не коснуться языком его уха, и контроль постепенно покидает силы, а желание лишь усиливается, занимая коронное место в голове.

— Странно, что ты не сбегаешь. Неужто тебе нравится? — пьяно хохотнув, еле связывает фразу Чон. Он горит изнутри, и передает это Тэхену. Заражает.

— Как ты танцуешь? — переспрашивает хрипло, хотя понимает, что тема ведется обо всем происходящем. — Неумело, — обманывается. Поглубже вбирает в себя воздух, пробуя не рассекретить нарастающее возбуждение.

Непослушная рука Тае поднимается к его шее через всю одежду, а Чонгук, сдерживая улыбку, жалуется шепотом на морозный ветер, следующий по пятам за горячей ладонью. Повернувшись лицом к нему, Гук вглядывается в его губы истосковавшимся по близости взглядом. Благодаря алкоголю, он уверенно обвешивает руки на шее мужчины.

— Ты не скучаешь по мне? — и Чон говорит не о душевной нехватке. Тэхен раскусывает это сразу, смотрит, но там ни намека на «скучаю». — Соври хотя бы, — требует, поймав его за воротник теплой кофты. Хоть кому-то тепло.

Когда Тэхен втягивает его в проникновенный поцелуй, Чон с грустью осознает — вранье. Но плевать — так легче целовать, задерживая последнюю на краю обрыва мысль, что соскучились. Чонгук сам — особенно: еле обхватив за шею, он жмется телом поближе, через губы доказывает, что ему до безумия сильно хочется прокрутить _ту ночь_ еще раз. Он путается в собственных ногах, но Ким ловко подхватывает за спину, а второй рукой зарывается в волосы. Чонгук на секунду фантазирует, что мужчине не все равно.

Ночь окутывает их со всех сторон, а белые фары БМВ прокладывают путь к теплому салону. Прижав своим телом Гука к дверке машины, Тэхен облокачивается над темной макушкой, а другой ладонью мнет притягательные бедра и пробирается к запретным местам... Чон жмется к нему, стоит мужчине притронуться сквозь одежду к ягодицам. Ноги слабеют от дрожи, разбегающейся внутри. Он весь застывает, когда Тае вновь притягивает за затылок и сплетает их губы... Когда поцелуями спускается к шее... Той, самой чувствительной зоне. Кажется, никогда прежде Чонгук не хотел его так сильно, как сейчас. Даже плевать — да хоть тут в парке. Лишь бы Ким не тормозил.

— Мне нравится, как ты реагируешь на мои руки, — ехидничает Тэхен, дыша в щеку. Наблюдает за неподдельными эмоциями парня и потешается, что это он — создатель таких нескромных эмоций. — Садись, поехали, — забрав прикосновения, открывает ему дверку и кивает на авто.

Чонгук не удивляется переменчивой атмосфере и, подышав вымученно в небо, взбирается на сидение. Пора бы сжиться с обманчивостью Тае, принять его целиком. Внутри салона тепло, воспламененному Гуку хочется скинуть одежду, хотя куртка и так расстегнута. Из-за возбуждения джинсы неприятно жмут, ему кажется, что в кожу впивается каждая ниточка, раздражая этим. Пока Тэхен мостится на водительском, он регулирует спинку в полулежащее положение и откидывается. Впервые они едут без музыки, тачка несется по пустой трассе. Ким выпускает в разлегшегося и отвернувшегося Чона долгий взгляд.

Такое ощущение, будто Тае играется с ним, вытягивая разнообразные эмоции из души.

— Везешь меня к себе? — язвит Чонгук, прекрасно зная, что дорога ведет не в Омут, а к старому домику. Считает безынтересно мелькающие верхушки встречающихся квартир и фонарные столбы на обочине.

— Да. Ты против? — тот укладывает руку на его худую ногу, и не то чтобы Чонгук против.... Лишь награждает взвинченным взглядом. Чуть сжав бедро, Тэхен смотрит на дорогу, сам отвечает: — Ты не против. Для меня ты готов везде и всегда, — колючая правда задевает самоуверенность Чонгука, но тот, на удивление, не сопротивляется.

Он закатывает глаза, откидывая макушку на кожаную подушку. Спорить уже силы иссякли. Или бессмысленно спорить с... правдой. Как только Тае собирается пошутить над капризным личиком, его телефон звонит. На экране пишет «Соен», но он автоматически поворачивается на Чонгука, пялившегося в окно, и преподносит сотовый к уху, убавляя громкость: нечего мелкому подслушивать.

— Что-то случилось? Чего так поздно звонишь? — спокойно спрашивает, надеясь, что сестра просто набрала расспросить о каких-то глупостях.

— Тае, ты где? Я приехала к тебе на работу, думала, ты здесь, а тут какой-то дядя говорит, что даже он не знает где ты. Короче, мне надо чтобы ты нашел одного человека. Это срочно. Знаю, уже очень поздно, но мне некогда ждать, — тараторит оживленно девушка, а на фоне доносится голос Джека, просящегося дождаться Кима в коридоре, а не в кабинете, где воняет не выдохшейся краской. Она знала, что Тае работает в чьей-то компании, но не знала адрес.

— Джек сейчас отвезет тебя домой, а завтра я приеду и кого угодно тебе отыщем, — пониженным голосом намекает, что не приедет. У него на эту ночь планы по имени Чонгук.

— Тае, это важно! Я вчера была в детдоме, проведывала тетю Ерин. Хотела расспросить о родственниках, может она что-нибудь знает, но...

— Я говорил тебе не ходить туда. Ты снова начинаешь? — мрачнеет мужчина, и Чонгуку, кинувшему на него заинтересованный взгляд, хочется поскорее выйти из машины.

— Начинаю! — взрывается Соен, и ее возмущения Тэхену не нравятся. — Приезжай, поговорим адекватно. Я не буду ссориться с тобой через телефон. Мы с твоим охранником ждем.

Отбросив телефон к коробке передач, Тае постукивает пальцами по рулю, размышляя, узнала ли Соен что-нибудь об их семье. Или повезло? Вряд ли она будет довольна, что ей врут. Неужто она хочет выяснить отношения с глазу на глаз? Ким постепенно заводится от того, что Соен начинает созывать лишние проблемы. Ему хочется заехать ладонью по рулю, но он, сдерживая себя при парне, лишь открывает окно, чтобы выпустить на волю дотошные мысли. По сидящему будто на иголках Чонгуку заметно, что разговор все-таки он подслушал.

— Проблемы? — несмело спрашивает тот, мня внутренние карманны расстегнутой курточки.

— Пока нет. Ты ей что-то говорил, намекал? — он не отрывает взгляд от потемневшей дороги, а Чонгук не отрывает взгляд от его посерьезневшего лица.

— Я хотел, но не смог. Как-то в школе собирался рассказать о вас, но... передумал, — откровенничает тот. Толчком к этому поступку стал разговор отца и Тэхена тогда дома, и Чонгук так отчаянно хотел унять неприятную обиду, что поклялся раскрыть Соен всю правду — это единственное, что сделало бы Тэхену неприятно. Но не получилось, хотя он тогда уже стоял с ней на крыше школы. И снова не посмел.

— Ты сказал ей.

— Я не говорил! — повторяет отчетливее, будто его за первый раз не услышали. — Ты сказал, что ты мне веришь, — Чон напрягается, готовый выстаивать свою правду. Почему-то не хочется Тае разочаровывать: ему на секундочку показалось, что в их отношениях промелькнула спокойная пауза.

— Если узнаю, что ты в этом замешан, я не знаю, что с тобой сделаю, — вроде не угрожает, и глаза не искрят, но Чонгуку неприятно колет в груди от услышанного.

— Если узнаешь, что я в этом замешан — без проблем, — быстро бубнит. Он уверен, что не при чем. Как раз БМВ притормаживает у домика, и Чонгук неспешно застегает замок на куртке, желая остаться рядом с мужчиной подольше. — Не зайдешь? — застенчиво выдавливает, поднимая взгляд на Тэхена, облокотившегося на сторону дверки и погрузившегося в мысли.

— Уже нет. Надо поехать в Вестерн, — проглядывает часы на экране мобильника: три часа ночи, и переводит взгляд на Гука. — Когда закончу, я наберу. Если не уснешь, то заеду, — прекрасно знает, что, скорее всего, Чон отключится сразу как только теплота дома окутает тело, а головы коснется подушка. Мелкий ведь плохо спал, а выплеснув немного страха, захочется отдохнуть. Но почему бы не проверить этакое «желание»? По его засветившимся глазам, Тэхен распознает скрытую радость и про себя ухмыляется.

— Ладно, как хочешь, — деловито и якобы равнодушно бросает, вылезая из полюбившегося салона. Эта его детская гордость вызывает в Киме веселье. — Удачки.

Тэхену даже как-то не хочется отрываться от этого забавного разговора и нырять в раздумья о Соен, но он, проводив взглядом Чонгука до самых дверей, заводит мотор авто и покидает умиротворенный поселок.

На протяжении всей дороги, он думает о незнакомой себе семье.

****

На Соен уходит час, на часах — четыре. В потухшем салоне машины, стоящей перед жилой квартиркой, сестра выкладывает Тэхену подробности о неком старом «друге», о котором она позабыла, и просит отыскать парня. Соен хочет с ним поболтать, и что-то Киму не очень нравится эта идея. Но он хочет ей помочь, поэтому на днях займется поисками. Когда дверка авто захлопывается, а сестра прячется в подъезде, Тае выезжает с тихого района, расслабляясь в любимом сидении и наслаждаясь свежим запахом ночи, пробивающимся сквозь спустившееся окно.

Танец у реки и проницательные глаза Чонгука из головы не вылазят ни на секунду, и Тае уже устает прокручивать на репите странный момент. Сквозь толщу равнодушия пробирается щиплющая правда — ему понравилось. Непринужденная атмосфера, безлюдность и притягательный Чонгук оставили жгучий отпечаток на сердце. Мучительный отпечаток. Ким не подпускает себя к нему, но посторонне за собой же наблюдает, как проигрывает.

Двадцать минут уходит на дорогу. Погружен во тьму домик настолько выглядит отделенным от ближайшего поселка, будто заброшен. Тэхену нравится этакая «дистанция» от человечества. Есть в этом спокойствие. Размышляя, не поздно ли вернуться назад, Ким вставляет ключи в замок. Открывающиеся двери обдувают лицо теплым воздухом. Прямо в обуви пройдя вглубь домика, он приостанавливается у кровати, на которой дремлет не раздевшийся Чонгук. Ощущение, словно тот пришел и сразу свалился на кровать спать, иначе как объяснить не снятую курточку и обувь? Неужто он настолько морально вымочился за ближайшие дни?

Осев на корточки, Тэхен скользит взглядом по красивому лицу парня. Внутри неясно почему наступает затишье. Пальцы тянутся к заостренному подбородку Гука, и, очерчивая неуловимыми прикосновениями его щеку, Ким отчетливо чувствует как внутри просыпается желание подмять под себя это молодое тело. Он понимает, что выглядит сейчас как ненормальный, припершись к уставшему Чонгуку в четыре часа ночи. Понимает, но сопротивляться второй стороне себя, практически нереально. Да, будить его не стоит... Но вредные пальцы сами скользят по губе Чонгука, оценивая их сухость.

Взгляд рассматривает его тело, задерживается на обтянутых джинсах, и Тэхен зажмуривается, выгоняя себя отсюда. Потому что так нельзя — пользоваться состоянием Чонгука, даже если он не против... Но эти вредные пальцы сами пробираются под чужую футболку, оценивая притягательную кожу. Пошевельнувшийся Чон приоткрывает глаза, и Тае сталкивается с его сонным взглядом. Он не убирает ладонь с горячей талии, а тот будто принимает реальность за сон.

— Ты долго, — хриплым шепотом нарушает тишину Чонгук, смотря сквозь пелену. Тае даже предполагает, что он спит в подсознании.

— Ждал? — сдерживает мягкую ухмылку, а пониженный собственный голос ему кажется до безумия возбужденным. Ноги затекают, и он почти встает на колени, чтобы срезать расстояние. Веки Чона закрываются и, неясно кивая, он наощупь отыскивает ладонь Кима и прислоняет к своей щеке.

Внутри необычно приятно тянет, и, захваченный редкими чувствами Тае расслабляется, инстинктивно вылавливая запах его тела. Чонгук чуть ежится, когда мужчина еле чувствительно носом касается скулы. Чонгуку давно не снилось ничего настолько приятного.

Внимание Тэхена падает на звонящий чужой телефон, сползший с кармана на одеяло. Привстав на ноги, он прожигает взглядом неизвестный контакт «М.М». Не поздновато ли для четырех часов ночи? Кто такой М.М? Чонгук кому-то нужен? Мобильник оказывается в его стальных пальцах. Осмотрев дремлющего парня, Ким отрешенно усмехается и прислоняет телефон к уху, давая шанс человеку на том проводе извиниться за столь поздний звонок. Хотя, догадывается он, этот «поздний» звонок — не случайность и явно не первый. Доносится легкое копошение, будто там поправляют одеяло, но оно быстро уступает затишью. Тэхен догадывается, кто это может быть, но собственные догадки хочется порвать на кусочки и выбросить из головы.

— Ты сначала не брал, и я подумал, что ты уснул, так и не услышав мое спокойной ночи, — на том проводе улыбаются, и улыбаются наверняка счастливо: Ким распознает буквально по голосу. Перед его глазами возникает симпатичное лицо того Макса. — Не ожидал тебя видеть сегодня за городом. Еще таким оживленным я тебя не заставал. Буду знать, что ты любишь тусить с друзьями в клубах, — спокойствие и уют, излучающиеся из трубки, поднимают в Тэхене смесь неприязни и вызывают странную насмешку.

Закончив звонок, Кима перекидывает на домашний экран, где висят иконки разнообразных сообщений, но лидирует пропущенные от «М.М». В чат его не впускает запрос пароля, но он и не пробует угадать, а сует мобильник Гука в задний карман. Так непривычно, что кто-то ведет себя с Чонгуком обходительно, подбирает слова и искренно улыбается... Неужто, кто-то пробует покорить непокорного умника? Подобным мыслям Тэхен сам усмехается, будто думает о нереальном. Взобравшаяся на кровать кошка мостится у ног Чона, скручиваясь клубком, и вглядывается в недвигающегося гостя. Киму резко хочется оставить Чонгука в покое, хочется закурить где-то по дороге в Омут. Пару минут назад зудели ладони от жажды стянуть с него куртку и футболку... А теперь не хочется ничего, и Тае покидает домик так же втихомолку, как и пришел.

Потемневший и громкий салон машины заполняется дымом, стоит ему выехать на шоссе. Басистая музыка долбит так, словно с ним сидит Югем и еще пять приятелей, желающих оторваться по полной. Тае изучает почерневшую двухполосную змеиную дорожку перед собой непроглядным взглядом и затягивается поглубже. Невнятно-быстрые и крикливые слова песни пробуют заглушить вспыхнувший интерес Тае к незнакомцу по имени Макс. Хочется достать всю информацию о нем: где родился, его характер, статус власти... Как пересеклись их пути с Чонгуком?... Интересно, что Макс из себя представляет. Слишком он простой и слишком открытый.

Накуренный и шумный клуб Тэхен минует быстро. Короткий звон оповещает о прибытии домой, и он выныривает из лифта. Пропахшая одиночеством гостиная встречает с объятиями, с ароматом ванили, выветривающегося из-под открытой бутылки Хеннесси, утром брошенной на островке. Пару капель дорогого алкоголя каждый день придают сил. Сейчас в мыслях кавардак. Два противоречия мучают Тае: с одной стороны — плевать с кем Чонгук любезничает... А с другой — обычно такие «Максы» выдают себя за других. Вдруг он один из тех, кто точит нож? Чонгуку запылить глаза можно на раз-два, достаточно дать ему почувствовать нужность и заботу... Но, с другой стороны, а если... ничего? Вдруг Чонгук ему реально понравился?

Облизав сладковатые от выпивки губы, Тэхен случайно вылавливает покоящуюся на тумбочке рамочку. Такой красивый, уже позабытый Ариан, кажется, словно живой смотрит на него. Воспоминания расшевеливают что-то глубоко закрытое в нем, и он понимает — эта ситуация просто вернула его в прошлое и заставила понервничать без повода. Поставив рамочку на подставку рояля, Ким опускается в кресло. Улыбчивый Ариан, как обычно, притягивает нежелательную ностальгию — одна из причин, почему Тае не любит часто рассматривать его. Он скучает, хотя не сказать бы, что по человеку. Уже не по нему.

Причина, по которой Ким никому не доверяет, кроется в том, что его подвели два самых близких человека. А кроме них у него не было никого.

Как обычно, прогуливая обед в детдоме, вышедший на улицу семнадцатилетний Тэхен оккупировал скамейку неподалеку от игровой площадки и главного двора, где шныряли приезжающие туда и уезжающие люди. Развернутый и оторванный от чужой тетради листок предоставлял, казалось, идеально-мудрый план побега, нарисованный потекшей ручкой. Внезапно корявым рисунком заинтересовался мимо прогуливающийся мужчина и присел дружелюбно рядом. Дерзкий Тае игнорировал первые вопросы, затем попросил не лезть в чужие дела... Кто же знал, что тот мужчина самолично даст укрытие после побега. И почти заменит отца. Конечно, Дэвид был уведомлен о желании сбежать, сам предложил ему работу. Предложил встать под его крыло. Тае долго не думал — идея ему нравилась, как и человек. Очень располагали к себе. С тех пор они часто пересекались в детдоме. Тэхен до сих пор не знает, что Дэвид тогда там делал, но ему и неинтересно.

Впервые Тае увидел Ариана тоже в детдоме: тот доставлял туда гуманитарную помощь, как оказалось позже, от имени Дэвида. Ариану тогда почти исполнилось семнадцать. Незнакомец звонко смеялся при разговорах — эта черта буквально сразу покорила Кима. Он в своей жизни насмотрелся на блондинов, но до встречи с ним, настолько красивых и ярких, излучающих радость и счастье, не встречал. Пока Ариан с каким-то мужчинами разгружали ящики перед порогом детдома, Тэхен наблюдал за ним из лавочки. Ему хотелось познакомиться, но он посчитал это бессмысленным, и, когда фургон, запрятав в себе приятного красавца, укатил в неизвестном направлении, Тае вернулся к группе.

Второй раз они столкнулись в роскошном доме Дэвида. Это была настолько неожиданная и приятная встреча, что Тэхен посчитал за судьбу. Разузнав о нем у босса, он выяснил, что Ариан пару месяцев как работает в Вестерн. Он — младший сын одного из коллег Дэвида. Сам босс тогда упомянул, что у Ариана очень сложный характер и мальчик не стоит потраченного времени. Но это не стало для Тае преградой. Он стал проявлять большой интерес, стал добиваться. Ему было так интересно делать такое впервые, ему хотелось поставить на колени всех вокруг, только бы Ариан посчитал его за надежного и подарил свое люблю. Они начали встречаться в паузах между работой и выходными, сплелись воедино быстро. Тэхен и не знал, что так бывает. Что он нашел человека, с которым чувствует себя живым и счастливым. Нужным хоть кому-то. Поэтому он буквально тонул в нем, и в той взаимности.

В двадцать три года начались проблемы везде. На работе — хоть и незначительные. А вот отношения пошли по швам. Тае в курсе, что ссоры в отношениях неизбежны: они часто любили поспорить, но быстро и жарко мирились — это база.

Но в один день, когда начали всплывать подозрения на измену, Ким остановился, ему казалось, что еще немного и он обезумеет. Или не казалось — помалу он реально терял над собой контроль. Этому поспособствовало странное поведение Ариана, мелкие конфликты по работе и собственное упрямство. Тэхен так боялся остаться один, что цеплялся за любые возможности найти Ариану оправдание. Оправдание фотографиям, где он с каким-то другим вполне состоявшимся мужчиной сидит за столом в дорогом ресторане... Оправдание слухам, расползающимся по коридорам компании как лужа крови по полу... Ариан лгал, что это выдумки, и к каждому недоверию помогал найти объяснение. Но Дэвид сделал коронное дело — вогнал Тэхена в яму одиночества, наговорив, что и сам не доверяет Ариану. Почти высохший на губах алкоголь, врученный Дэвидом пистолет и его «будешь так спокойно смотреть, как он придает тебя?» — помогли Тае забрать боль навсегда. Вместе с любимым.

Он словил его на крыше компании поздней ночью: Ариан часто любил сидеть на крышах высоток и любоваться протекающей внизу жизнью. «Я не врал тебе! Тае, я ведь люблю тебя», — последний раз, когда прозвучал его голос, потому что после — выстрел, и...

Тае.

Ненавидит.

Эту.

Любовь.

И все, что с ней связано.

Руки у него тряслись так, что не удержали ни любимого тела, ни пистолета, ни упавшую на бетон слезу... Ариана. Потому что Тэхен не умеет плакать. Он вытягивает из себя боль загруженным графиком работы. Тае не хотел сходить с ума по человеку. Если их отношения похоронены — то смысл был жить Ариану? Если предал, то смысл существовать и жить с другим? Тае такого не понимал, не разделял. Не хотел дать ему улыбаться, пока разбивалась его душа. Он не ругался и не рвался обвинить весь мир — он молча делал выводы. Годами.

Кто же знал, что просто не поверил.

Кто же знал, что это была ловкая манипуляция Дэвида. Никто не знал, что босс просто не хотел терять Тэхена. Не хотел видеть, как самый ценный и лучший его подчиненный собирался погрузиться в семейную жизнь и забросить карьерную лестницу...

Все оправдания нашлись аж спустя пять лет. Фото с незнакомым мужчиной — обычная встреча двух незнакомых людей, а слухи — работа людей Дэвида... Последний нож, да, босс вогнал сам.

Случайный разговор Дэвида с одним из коллег о Ариане, сохраненный на флешке, которую Тэхен выискивал по людях из прошлого, принес столько отчаяния и покромсал сердце, что перестало хотеться... всего. Вот почему босс не хотел, чтобы до флешки добрался Тае — знал — он пойдет по лезвию.

И Тэхен пошел...

По следам...

Карьерной лестницы.