STORY 1.8. Дмитрий

[ AU! где ты — дочь Донован ]

Ты переступаешь порог Оксфордской библиотеки следом за Донован, чувствуя на себе тяжёлый взгляд генерала, но стоит тебе отвлечься от лицезрения пыльного, исцарапанного подошвами грубых ботинок, пола, как его кристально-голубые глаза смотрят в сторону, будто избегая прямого контакта с твоими.

Донован отчитывает отряд за их оплошность с Книгой Апокалипсиса, которую те потеряли во время недавней вылазки в город. Тот факт, что в отряде есть пострадавший — её не волнует, и тебе становится тошно от такого безразличия.

— Значит, Нью-Йорк, — заключает она почти час спустя и твоё сердце пропускает болезненный удар. Ты смотришь на Дмитрия и видишь, как его лицо приобретает хмурое выражение, а взгляд на пол минуты встречается с твоим. — На сегодня все свободны.

Отряд устало бредёт к выходу, и только один лишь генерал остаётся стоять на месте, заведомо зная, что Донован захочет обсудить с ним все тонкие моменты предстоящего отплытия в Нью-Йорк вне посторонних ушей.

— Т/И, ты тоже можешь идти, — она поджигает самокрутку и присаживается на один из столов.

Ты кусаешь щёки изнутри, чтобы не начать спорить с матерью, и шагаешь к выходу. В свою очередь Дмитрий обходит несколько столов и встаёт у тебя на пути, сделав вид, будто это вышло случайно. Донован того не видит, отвлечённая чертежами и курением, а потому генерал безбоязненно сжимает твои холодные пальцы. Это длится всего секунду, но хватает для того, чтобы ты без слов поняла: Дмитрий обещает зайти к тебе после собрания, и ты почти незаметно киваешь ему.

Проходит больше двух часов, прежде чем генерал стучится в дверь и проходит в комнату, получив разрешение. Ты отводишь, скучающий до этого, взгляд и смотришь на Дмитрия в немом ожидании, и диалог откладывается ещё на минуту.

— Что она сказала? — ты не выдерживаешь тишины; откладываешь книгу в сторону и встаёшь с дивана, так и не осмелившись подойти к Дмитрию. Но и он продолжает стоять на месте.

— Через пару дней отряд плывёт в Нью-Йорк, — его голос звучит отрешённо, почти безжизненно, и от этого тебе становится не по себе. Тело покрывается испариной и дрожью, так что тебе приходится обхватить себя руками, чтобы скрыть от глаз Дмитрия этот жест беспокойства.

— И ты..?

— И я, — генерал кивает и смотрит на тебя с тягучей тоской, после чего делает первый шаг в твою сторону. Затем второй, третий, пока между ним и тобой не остаётся всего полуметр. — Т/И...

— Нет. Я не вынесу этого больше, — ты грубо перебиваешь мужчину и отворачиваешься, закрывая лицо холодными ладонями.

Дмитрий поджимает губы и тянется пальцами к твоему плечу, но прикоснуться не может. Стоит и смотрит тебе в затылок, пока рука какое-то время висит в воздухе.

— Ты ведь знаешь, что я вернусь, — говорит генерал и видит, как твои плечи перестают дрожать. Тогда он обходит тебя и отнимает пальцы от твоего мокрого лица, согревая их своими руками.

— Дело не в этом, Дмитрий, — отзываешься ты, опуская глаза в пол. — Тебя здесь нет, — генерал отпускает твои пальцы и выпрямляется, будто твои слова задевают его. — А ожидание хуже всего.

— Я не могу ослушаться приказа, — говорит Дмитрий, стойко выдерживая твой болезненный взгляд. Пускай от него и сжимается его сердце. — Даже если хочу.

— Вы вернулись из Роткова неделю назад, и теперь снова собираетесь уехать из Оксфорда. В Нью-Йорк, Дмитрий, — от обиды ты не замечаешь, как повышаешь голос, и больно сжимаешь руки в кулаки.

— Если ты не забыла, то я — генерал, Т/И, — мужчина ощутимо злится и нависает над тобой подобно горе. — Я не могу отсиживаться в стороне, когда мой отряд жертвует собой. На это способна Донован, но не я.

— Тогда тебе не следовало подпускать меня к себе, генерал, — ты делаешь акцент на его звании. — Рушь свою жизнь, а меня оставь в покое.

Дмитрий с минуту смотрит на тебя, изучая твоё лицо и чужие эмоции, отразившиеся на нём, а затем обхватывает щёки и тянется к тебе, чтобы поцеловать. В голове проносится мысль оттолкнуть его, но вместо этого ты обнимаешь Дмитрия за шею и отвечаешь на торопливый поцелуй.

Обиды уходят с рассветом, томным дыханием и ласковым шёпотом. Прижавшись к боку генерала, ты борешься со сном, будто боишься, что Дмитрий оставит тебя одну. Пускай он и собирается сделать это своим отъездом в Нью-Йорк.

— У нас есть ещё несколько дней? — спрашиваешь ты, отгоняя навалившуюся тишину.

— Да, — Дмитрий укладывается на правый бок и смотрит тебе в глаза, следом взяв за руку, чтобы согреть твои, вечно холодные, пальцы.

— Неужели так будет всегда, Дмитрий? — ты пытаешься отыскать ответ в его кристально-голубых глазах. — Я не хочу снова и снова провожать тебя, не зная, вернёшься ты обратно или нет...

— Иди ко мне, — говорит Дмитрий и прижимает тебя к своей голой груди, пока его пальцы путаются в твоих волосах. — Даю слово, что вернусь целым и невредимым.

— Как после Роткова? — ты усмехаешься, следом втягивая носом запах его тела, надеясь, что он впитается в постельное бельё.

— На этот раз всё будет иначе, — генерал целует тебя в лоб. — Я не причиню тебе такой боли.

Ты задираешь голову и находишь губы Дмитрия для поцелуя. Он наваливается сверху, хотя одеяло путается в ногах, и ласково гладит твои плечи, талию и бёдра. Дмитрий не знает наверняка, как долго его не будет рядом с тобой, и потому пытается запомнить каждый твой изгиб, вдох и взгляд.

❣️БОЛЬШЕ РАБОТ В МОЁМ ТГК — ссылка есть профиле