Бездна

«Погода пиздец... Дороги размыло, мы поплывём на лодке».

Влад отправляет Олегу очередное сообщение и тут же убирает телефон в карман, ускоряя шаг. Мелкие капли дождя противно бьют по лицу, и чернокнижник жалеет, что оставил толстовку с капюшоном в чемодане, который уже загрузили вместе с остальными вещами на небольшой катер.

Он наконец-то ныряет под тент лодки, слегка встряхивая головой, и с облегчением выдыхает, помогая Вике с Марьяной подняться на борт. Минут через десять, когда ведьмы по пути начинают обсуждать завтрашнее испытание, Череватый приходит к выводу, что назвать такую погоду мерзкой можно только с точки зрения обычного человека: практику же тёмные тучи, затянувшие небо, будут только на руку. Он предлагает женщинам провести какой-нибудь ритуал, и Романова тут же подхватывает его мысль.

Шаманскими практиками Влад интересовался давно. Ещё на первом сезоне «Битвы сильнейших» он с интересом наблюдал за ритуалами Марьяны, и сейчас буквально приходит в восторг, когда она предлагает ему прикоснуться к этой не до конца понятной для него магии.

Райдос же озвученная перспектива не вдохновляет совсем. Едва она слышит, что Романова предлагает нырять в воду, небольшая паника противным ощущением поднимается где-то внутри, и Вика теряется, не зная, как отреагировать, чтобы не показать свой страх.

Ведьме казалось, что в отпуске в этом году ей наконец удалось избавиться от своей многолетней проблемы, но испуг от пропадающего из-под ног дна вернулся, едва она впервые после возвращения из Турции оказалась в воде.

Решение сходить в бассейн неподалёку от дома одной оказалось фатальным, и Райдос мгновенно поняла, что магии не произошло: спокойствие в воде она чувствует только рядом с Сашей, и без него всё снова вернулось на круги своя.

— Я плаваю не очень хорошо, и я побаиваюсь воды... — слегка взволнованно поясняет Вика. — Можно как-то без захода в воду?..

Она бегает глазами, растерянно поглядывая на Влада, но Марьяна убеждает, что они не будут заходить далеко, и Райдос тяжело вздыхает, с трудом представляя, каких сил ей будет стоить участие в этом безобидном, по мнению коллег, ритуале.

Череватый заметно оживляется, когда катер причаливает к берегу небольшого острова, который встретился им по пути, и активно общается с Романовой, чувствуя небольшую подавленность Вики. Ей явно нужно пространство, и Влад всеми силами пытается переключить внимание Марьяны на себя, чтобы не акцентировать на состоянии Райдос.

Пока Романова подробнее рассказывает о будущем ритуале, озвучивая некоторые, слегка пугающие вещи, Вика всё ещё колеблется, но в итоге, замечая, как даже вечно закрытый Череватый с воодушевлением готовится довериться интересной практике, решает не отставать от коллектива. В конце концов, она же сильная ведьма, и сдаваться, даже не попробовав, — совсем не её черта. К тому же, рядом Влад, и Райдос надеется, что этой моральной поддержки в отсутствие Саши ей будет достаточно.

Небольшая полоса огня перед глазами успокаивает, и Вика старается не отводить взгляда от мелких язычков пламени, пока Марьяна потихоньку погружается в привычный транс.

Экстрасенсы сидят на мокром от всё ещё продолжающегося дождя песке, а Череватый шёпотом начитывает, пытаясь смешать свою энергетику с сидящими рядом ведьмами для более сильного эффекта. Только бесам эта затея не нравится.

Нечисть чувствует приближение духов, которых успешно вызывает шаманка, а делить территорию с кем-то таким же могущественным им совершенно не хочется. Влад просит призвать к этой сверхъестественной компании ещё и хотя бы парочку мёртвых, и бесы окончательно выходят из себя от этой затеи, стараясь прекратить начинающуюся вакханалию.

Череватый начинает теряться в эмоциях. Непроизвольный смешок вырывается сам, хотя Владу совсем не смешно от того, что происходит внутри: в голове слышится раздражённый шёпот нечисти, виски начинают пульсировать от сильного давления, и это сбивает с толку. Чернокнижник чувствует лёгкий туман, потихоньку окутывающий сознание, и в борьбе с собственной возмущённой нечистью почти не замечает, как Романова буквально за пару минут затягивает его в свой транс.

— Нам надо в воду идти, — неожиданно произносит он, вставая с колен, и резко вырывает Вику из почти медитативного состояния.

Райдос тут же поднимается на ноги и хмурясь смотрит на то, как Марьяна зачем-то связывает Череватому руки. Только Вику смущает совсем не этот факт. Пальцы Влада еле заметно цепляются за верёвку, опутывающую запястья, а от слов Романовой ведьме становится совсем не по себе.

— Не теряй себя. Не теряй себя, — как мантру, повторяет шаманка. — По грани пойдёшь. Не потеряй себя. По грани пойдёшь. Слышишь? Не потеряй себя!

Марьяна обращается к Череватому, но Райдос в чёрных глазах самого Влада уже видит с трудом. Взгляд чернокнижника будто стеклянный, направлен куда-то сквозь пространство, а на его лице застывает пугающая улыбка, и Вика, несмотря на внутренний дискомфорт, всё равно направляется в воду вслед за Череватым, которого туда почти как куклу уже толкает Романова.

Влад чувствует себя словно под гипнозом. Идёт, слегка пошатываясь, и уже, кажется, не осознаёт, где находится. Привычный голос в голове меняется, но чернокнижник не обращает на это внимания, всё дальше уходя на глубину под пристальным взглядом Райдос, которая осторожно следует за ним.

«Зачем тебе всё это?..»

Вода окутывает приятным теплом, разгоняя по телу какую-то лёгкость, и Череватый поддаётся новому ощущению, не чувствуя желания сопротивляться.

«Помнишь, ты уже не раз хотел закончить?..»

Лёгкость резко сменяется безразличием, а буквально через несколько секунд Влада накрывает каким-то давно забытым отчаянием.

«Тебе же больно. И всегда будет больно. Неужели ты хочешь жить с этим целую вечность?..»

У Череватого в сознании ничего, кроме шёпота, который кажется до невозможности заботливым. Нет страха, нет мыслей, нет истеричных криков его нечисти, которая отчаянно пытается докричаться, пробиваясь сквозь мощный транс. Влад ничего не слышит и из-за пелены в глазах совсем не может рассмотреть на размытых картинках, подбрасываемых бесами, ни чёрные кудри, небрежно вьющиеся у лица, ни испуганные светлые глаза, зовущие обратно в реальность.

Руки безвольно стягивают верёвку с запястий, будто отработанным движением тут же набрасывая её на шею, и Череватый сам не замечает, как затягивает петлю, медленно утопая в всплывающем из болезненного прошлого ощущении.

«Это страшная вечность, Влад... Ты так не сможешь. Но ты знаешь, что делать, чтобы стало легче».

И Владу кажется, что он правда знает. Чувствует, что голос говорит правду, что действительно хочет ему помочь. Внутри вдруг что-то лопается, мгновенно разливая по венам невыносимую боль, и чернокнижник закрывает глаза, с головой погружаясь в воду.

Вика отвлекается всего на несколько секунд, вглядываясь в непроглядную толщу воды вокруг себя, а когда поднимает голову обратно, буквально замирает от страха: Череватый, придерживая затянутый на шее узел, подаётся вперёд и просто ныряет, скрываясь из виду.

О своей боязни глубины Райдос забывает моментально. Она вплавь бросается к нему, даже не оглядываясь на отстающую позади Марьяну, и чувствует, как адреналин успешно глушит панику, позволяя ей двигаться вперёд. Влад всё ещё не выныривает, и, хотя Вика знает, что вампир не может захлебнуться насмерть, она не представляет, как искать бездыханное тело, если чернокнижник живым трупом всё-таки пойдёт ко дну в этой мутной воде.

Заботливые руки обхватывают талию, тут же вырывая Череватого из транса, и он не без труда встаёт на ноги, не сразу понимая, что произошло. Райдос развязывает верёвку, аккуратно снимая её с его шеи, мягко подталкивает Влада в сторону берега и молча следует за ним, пытаясь отдышаться.

А чернокнижник постепенно пытается прийти в себя и, устало опускаясь на песок, с ужасом вспоминает, из какого состояния его только что вытащила Вика. Череватый не понимает, как это случилось. В голову снова возвращается голос нечисти, и Влад прикрывает глаза рукой, пытаясь выудить хоть что-то полезное из их злобных нотаций.

Откуда-то сбоку доносятся голоса ведьм, но Череватый даже не пытается вникать. Слышит только, как Райдос общается на повышенных тонах, не пуская к нему ни операторов, ни администратора, ни даже Марьяну, а после, видимо, удачных пререканий, ведьма осторожно подходит к нему, протягивая оставленный возле их импровизированного алтаря телефон.

— У тебя четырнадцать пропущенных, и у меня почти столько же... — тихо говорит она, встречаясь с обессиленным взглядом. — Все от Олега. Перезвонишь, или мне..?

Влад молча кивает, забирая телефон из её рук, и нажимает на кнопку вызова, едва Вика направляется обратно к съёмочной группе, оставляя его одного.

— Привет, — еле слышно здоровается Череватый и тут же слышит шумный выдох облегчения в трубке.

— Влад... у тебя всё в порядке?

Голос Шепса дрожит, и чернокнижнику совсем не хочется пугать Олега ещё больше.

— Да, — стараясь говорить бодрее, выдаёт он. — Мы тут ритуалим по дороге. Извини, не мог ответить: телефон был не со мной.

— Врёшь?.. — уже спокойнее спрашивает медиум, прекрасно зная ответ на свой вопрос.

В том, что что-то случилось, Шепс не сомневается ни капли, учитывая и невиданную истерику бесов в его голове, и то, что почувствовал он сам.

Олег валялся на диване, убивая время не самым интересным сериалом в ожидании звонка Влада из гостиницы, когда воздуха вдруг резко стало не хватать. Дышать стало тяжелее, и медиум попытался сесть, рукой инстинктивно хватаясь за горло, которое будто сдавило чем-то невидимым, но получалось плохо. Нечисть начала орать что-то невнятное, мешая сосредоточиться, и Шепса до невозможности напугала эта ситуация, когда ни Череватый, ни Вика не взяли трубку даже после десятого звонка.

— Вру, — с тихим вздохом признаётся Влад. — Но уже правда всё в порядке, не волнуйся.

— Что случилось? — Олег спрашивает мягко, после небольшой паузы, но чернокнижник не знает, что говорить.

Ему самому бы разобраться, только на это сейчас совершенно не осталось сил. Он хмурясь смотрит на то, как Райдос с Марьяной снова заходят в воду, продолжая эту, как оказалось, совсем не безопасную практику, и поднимается с песка.

— Олег, давай дома? — негромко просит он. — Мне нужно Вике помочь. Я наберу тебя вечером, ладно?

— Я люблю тебя, — Шепсу давить не хочется, и он говорит единственное, что — он уверен — в любой ситуации придаст Череватому хоть немного сил.

— Я люблю тебя, — эхом отвечает Влад и тут же завершает звонок, направляясь к ведьмам.

Остаток злосчастного ритуала, в котором чернокнижник уже не участвует, лишь с волнением наблюдая за Райдос, проходит не лучше. Вика выходит из воды ужасно напуганной и с трудом собирает разбросанные в голове мысли в связный рассказ, когда они все втроём отогреваются у небольшого костра.

Ещё час назад Череватому казалось, что совместная практика в этой компании будет интересным новым опытом, в котором все откроют для себя что-то полезное, а сейчас ему, как и, наверное, Райдос, хочется как можно быстрее сбежать из этого проклятого места, которое заставило их обоих столкнуться с чем-то до невозможности страшным и в котором Влад, несмотря на предостережения Романовой, реально умудрился на какое-то время потерять самого себя.

***

После заселения в гостиницу Череватый едва успевает принять душ и переодеться, как слышит робкий стук в дверь. Не нужно даже быть экстрасенсом, чтобы догадаться, что на пороге его номера стоит Вика.

— Впустишь? — устало спрашивает она.

— Конечно, — Влад кивает и пропускает ведьму в комнату, сразу укладываясь на кровать, потому что сил нет даже сидеть. — Ты как?

— Явно лучше, чем ты, — грустно усмехается Райдос. — Поговорим?

Череватый тяжело вздыхает, смотрит почти умоляюще и отрицательно качает головой. Разговаривать о том, что произошло, не хочется, и дело совсем не в Вике. У Влада не хватило смелости даже перезвонить Олегу, и он ограничился коротким сообщением, а вываливать на ведьму весь хаос, который творится в его голове, он не собирается и подавно.

Райдос понимающе кивает и опускает глаза, бездумно разглядывая узорчатый ковёр, а Череватый в этом молчании чувствует столько не высказанного напряжения, давящего на них обоих, что просить Вику уйти не решается, несмотря на то, что организм почти вырубается.

— Ложись со мной, — неожиданно для самого себя предлагает он, отодвигаясь на край кровати, но ведьма, кажется, даже не удивляется.

Она расплывается в благодарной улыбке, потому что возвращаться в свой номер после увиденного там, под водой, попросту боится, а ещё боится оставлять Влада одного.

— Я только Саше позвоню и вернусь, — поднимаясь с кресла, согласно говорит Райдос. — Не выключай свет, пожалуйста.

Влад кивает, улыбаясь в ответ, и забирается под одеяло, удобнее устраиваясь на мягком матрасе, пока Вика тихо выскальзывает в коридор с телефоном в руках. Усталость всего дня окончательно даёт о себе знать, и чернокнижник проваливается в сон, так и не дожидаясь возвращения Райдос.

***

Череватый просыпается от невесомого поцелуя на своих губах и медленно открывает глаза, тут же резко садясь на кровати: рядом с ним, вместо Вики, лежит Олег.

— Доброе утро, — с тёплой улыбкой говорит Шепс, мягко укладывая его обратно на подушку.

— Что ты здесь делаешь?..

Влад не понимает, проснулся ли он на самом деле или его воспалённое сознание зацепилось за то, что ему было нужно больше всего, подбросив максимально реалистичный сон с участием медиума, который должен сейчас спать дома, в сотнях километров от него.

— Не задавай глупых вопросов, — тихо отвечает Олег, заботливо заглядывая в растерянные сонные глаза. — Я там, где я сейчас должен быть.

Череватый рвано вздыхает и сгребает Шепса в крепкие объятия, наконец-то осознавая, что это действительно реальность. А Олег в этот же момент убеждается, что приехал не зря, потому что Влад жмётся к нему ближе, прикрывая глаза, пальцами цепляется за шею и, кажется, только сейчас выбирается из своего кошмара, в котором утонул вчера.

После вечернего звонка Вики медиум не задумался над своим решением лететь в Татарстан ни на секунду. Райдос не хотела рассказывать, что именно произошло во время их ритуала, да и сама не знала, почему интуитивно набрала его номер вместо Сашиного, но аргумент младшего Шепса был максимально убедительным: он всё равно увидит это на просмотре испытания. Олег подробностей не требовал, а после фразы «затянул петлю на шее» понял, что они и не нужны.

То, в какой панике медиум гуглил рейсы в Казань, он не хочет даже вспоминать. Несмотря на то, что нечисть к тому моменту уже успокоилась, а Вика сказала, что не оставит Череватого одного, Шепс так и не смог избавиться от леденящего ужаса, сковавшего всё внутри после услышанного от ведьмы.

За Влада как за вампира Олегу, конечно, страшно не было. Только вот тот ад, в котором чернокнижник наверняка оказался снова, раз дошёл до такого поступка в своём трансе, казался Шепсу гораздо опаснее любой физической раны.

Медиум распсиховался из-за отсутствия ночных рейсов, потому что понимал, что утром Владу придётся в таком состоянии ехать на испытание, но быстро нашёл машину с водителем, который пообещал домчать его до нужного места часов за восемь.

Уже в пути Олег вспомнил о размытых дорогах и выслушал много «хорошего» о себе, когда в два часа ночи разбудил своими настойчивыми звонками Ларионова в попытке добиться информации о том, как добраться до гостиницы, а потом ещё и попросил сдвинуть начало съёмок хотя бы на полтора часа, чтобы выкроить Череватому хоть немного спасительного времени на восстановление.

В итоге Шепс практически не спал, лишь ненадолго вздремнув в не самой удобной машине, но сейчас, наконец-то обнимая Влада, не жалеет об этом ни капли.

— Сколько времени? — почему-то шёпотом спрашивает Череватый, вспоминая о грядущем испытании.

— У нас есть почти час, — в тон ему отвечает Олег. — Тебе ещё надо успеть позавтракать.

— Не хочу, — чернокнижник чуть меняет положение тела, носом зарываясь в его шею и оставляя на коже лёгкий поцелуй. — Давай просто полежим, пожалуйста...

— Тогда у нас часа полтора, — с улыбкой констатирует Шепс и больше не говорит ни слова.

А Влад безумно благодарен ему за это хоть и короткое, но такое важное время, в которое они просто лежат молча, в обнимку, и это лечит гораздо лучше любых разговоров и ритуалов. Потому что его главный смысл, который он вчера потерял там, под мутной водой, сейчас снова рядом, и желание жить ради таких моментов снова чувствуется каждой клеточкой, возвращая его к счастливой норме их едва не разрушенного вчерашней практикой мира.

***

Череватый выезжает на испытание первым из тройки и благодаря технической заминке успевает даже заехать на местное кладбище. Моральные силы для работы после времени, проведённого с Олегом, безусловно, появились, но вот наладить отношения с нечистью после произошедшего лишним не будет.

Влад молча выслушивает продолжение вчерашнего недовольства и вполне искренне заверяет бесов, что больше смешивать энергетику с шаманской не планирует. Да и участвовать в подобных ритуалах чернокнижник, кажется, больше никогда не захочет. Нечисть наконец успокаивается и после небольшой подпитки от подношений хозяина с предвкушением отправляется вместе с ним на задание.

Ларионова после весёлой ночи радует хотя бы то, что он не выспался не зря: Череватый прибывает на место спокойным и собранным, и ведущий мысленно отмахивается от остатков злости на Шепса, предполагая, что приезд медиума действительно был важен не только для самого Влада, но и для нормальной атмосферы на съёмках.

С самого начала чернокнижник активно включается в работу. Первое испытание на «Битве» после перерыва навешивает дополнительный груз ответственности, и Череватый направляет всю свою энергию бесам в надежде получить максимум информации.

Ещё во время подготовительного ритуала Влад чувствует непривычное ощущение. Природа вокруг будто начинает бунтовать, и чернокнижник только спустя пару минут понимает, что погоду в месте испытания своим потоком тёмной энергетики меняет его собственная нечисть. Череватый не представляет, от чего так смогли зарядиться бесы, ведь он не делает ничего необычного: даже палец проколол обычной иглой, а не серебром. Но отвлекаться на странную метаморфозу не решается: голос в голове наконец начинает говорить, и Влад приступает к выполнению задания.

Нечисть сплошным потоком выливает на него множество фактов о стоящих перед ним героях и упивается реакцией людей, когда чернокнижник озвучивает часть информации. А дальше к Череватому отправляют фантомов.

Влад берёт в руки фотографию первого умершего парня и тут же чувствует что-то знакомое. Интересно, ему когда-нибудь будут попадаться испытания не с висельниками? Череватый старается сосредоточиться сильнее, чтобы не возвращаться к вчерашнему инциденту, и полностью концентрируется на стоящих рядом призраках, отсекая все остальные мысли.

Один из фантомов тут же направляется к своему дому, рукой призывая чернокнижника следовать за ним, и Влад послушно выдвигается по просёлочной дороге, ведя за собой всех участников испытания.

Он рассказывает о каждой смерти и безошибочно находит дома троих из четырёх погибших парней. Даже на пустом поле Череватый чётко видит перед собой здание, которое уже давно сгорело до тла, не оставив после себя ничего, и описывает его в мельчайших подробностях. А вот последний, четвёртый фантом, ведёт себя на редкость странно.

Чернокнижник не может до конца разобрать, что за голос слышит то ли в голове призрака, то ли в своей. Этот голос матом орёт на полуразрушенное здание, виднеющееся за деревьями, а когда Владу говорят, что раньше это была церковь, он тут же теряет интерес. Конечно, нечисть с такими местами не дружит, да и зовёт его уже совсем в другую сторону — к дому последнего фантома.

Только вот у зелёных ворот след резко обрывается. Череватый теряет и невидимую нить, благодаря которой уверенно двигался по деревне до этого, и всех призраков, которые ещё секунду назад были рядом. Он растерянно оглядывается, безмолвно задавая вопрос бесам, но те лишь молчат, и Влад совершенно не понимает, что произошло и почему его привели совсем не в нужное место, а после этого и вовсе бросили прямо посреди испытания.

Замечая, что что-то явно пошло не так, Илья решает задать чернокнижнику главный вопрос, чтобы направить его в другое русло: героев интересует причина. Череватый делает очередную попытку достучаться до замолчавшей нечисти и, всё-таки добиваясь ещё одной кучки фактов, хмурится, разглядывая фотографии погибших. Владу эти совпадения кажутся странными, но едва он пробует копнуть глубже в эту сторону своих рассуждений, бесы рубят его теорию на корню.

Они односложно говорят о каждом из погибших, предоставляя Череватому совершенно разные причины всех четырёх смертей, и напоследок коротко отрезают:

«Здесь нечего искать».

Голос в голове исчезает окончательно, и Влад заканчивает испытание, покидая деревню в небольшой прострации.

Он просит высадить его у кладбища, где был всего несколько часов назад, и хочет нормально, уже без посторонних, разобраться, что произошло. То, что бесы повели себя странно, чернокнижник понимает. Они сбили его с пути, стали отвечать будто нехотя, но Череватый совершенно не видит для этого никаких причин. Вчерашний небольшой конфликт был успешно разрешён ещё перед испытанием, а больше Влад перед своей нечистью ни в чём провиниться вроде бы не успел.

Он призывает бесов снова, возвращаясь на ту же могилу, где общался с ними утром, но разговор абсолютно не клеится. В Череватом начинает подниматься раздражение, а нечисть без повода злится в ответ, а потом и вовсе закатывает хозяину истерику, едва тот пытается усмирить их строгим приказом. Голова начинает раскалываться, и Влад вызывает такси до места сбора, засыпая сразу, как только садится в подъехавшую машину.

***

«Приехал на испытание. Пожелай мне удачи».

Олег отвечает на сообщение и, отключая телефон, готовится к ритуалу прямо в номере. Полупрозрачные шторы не очень помогают создать хоть какой-то полумрак, но медиум надеется, что его отчаянной решимости и парочки атрибутов, которые он прихватил из дома, хватит для осуществления задуманного.

Шепс у бесов просит не много — всего лишь в реальном времени чувствовать, что происходит с Владом во время испытания, и знать обо всём, что творится вокруг него. В заговорённом зеркале мелькает родное лицо, и Олег с глубоким вдохом погружается в подброшенное видение, растворяясь в своём сознании.

Медиум видит первую смерть, слегка вздрагивает от вида верёвки на шее незнакомого парня, но чувствует, как Череватый тут же закрывается сам от себя, и мгновенно успокаивается вместе с ним. Испытание проходит нормально, без каких-либо проблем, и Шепс искренне гордится тем, какое впечатление на героев производит Влад, но глаза начинают слипаться: вторые сутки почти без сна дают о себе знать.

Олег держится из последних сил, начиная подумывать о том, что чернокнижник в полном порядке, а значит, можно позаботиться и о своём состоянии, как вдруг напрягается от странного ощущения. Нечисть бросает в него что-то невидимое, и Шепс хмурится от ощутимого толчка, а следом делает рваный вдох, пытаясь не утонуть в захлёстывающей с головой безысходности.

— Что это? — тут же спрашивает он, внимательнее вглядываясь в зеркало, но Череватый, занятый испытанием, кажется, не чувствует этой почти невыносимой волны.

«Воронка».

Медиум растерянно оглядывается, будто пытаясь увидеть то, о чём говорят бесы, прямо в гостиничном номере, потому что чётко чувствует: она близко. Где-то совсем рядом и буквально тащит его туда какой-то запредельной силой, которой Олегу приходится сопротивляться уже почти физически.

«Она затягивает слабых. Всех четверых утянула, видишь? Пойдём, покажем ему!»

Влада будто за руку начинают вести в нужном направлении, а Шепсу плохо. Противное ощущение внутри становится всё сильнее, начинает путать мысли, и медиум с ужасом ловит одну из них, понимая, что она о чём-то самом страшном: о какой-то ноющей боли, о том, как хочется опустить руки, потому что ничего не изменится, и о том, что себя нужно срочно спасать от этого злого мира, в котором нет ничего хорошего.

— Стоять! — Олег на автомате выкрикивает вслух, но обращается конкретно к нечисти.

Сон снимает как рукой, и у Шепса моментально полностью чернеют глаза. Встрепенувшиеся бесы смотрят на хозяина почти с благоговением и тут же, не задумываясь, сбивают Влада с пути, едва Олег отдаёт яростный приказ ни за что не пускать чернокнижника в сторону правильного следа, ведущего к воронке.

Шепс заканчивает свой ритуал, как только Череватый покидает деревню, и чувствует себя максимально подавленным. Он, конечно, ни капли не жалеет о том, что сделал, потому что на фоне вчерашних событий подпускать Влада к такой аномалии было бы смертельно опасно, но прекрасно понимает, что сорвал ему прохождение испытания. И если в Марьяне медиум ещё сомневается, то в том, что Вика обязательно найдёт истинную причину смертей, он уверен на сто процентов.

Получается, что на консилиуме Череватый как практик будет выглядеть не самым достойным образом, и сегодня в этом виноват исключительно Олег. Медиум не понимает, как лучше поступить и когда признаться, но делать это сейчас, пока Влад ещё там, рядом с воронкой, он не собирается точно. Пусть Череватый лучше выскажет ему всё, что думает, уже здесь, рядом, где он точно будет хоть и обиженным, но зато в полной безопасности.

Шепс решает всё-таки поспать хотя бы несколько часов до возвращения чернокнижника и уже укладывается на кровать, когда голос в голове неожиданно робко обращается к нему с просьбой рассказать Владу правду.

— Нет, — коротко отрезает Олег.

Буквально через минуту бесы повторяют просьбу снова, и медиум начинает злиться, повышая тон. Он не понимает, какого хрена они вообще просят о таком, но где-то в глубине души радуется тому, что ослушаться его приказа нечисть не решается. Шепс понимает, что признаться Череватому в своём обмане должен сам, но бесы возвращаются в третий раз, разговаривая с ним уже грубее, и Олег, собирая остатки своих сил, жёстко затыкает нечисть, окончательно выводя её из себя.

Медиум наконец спокойно засыпает, а бесы приходят в ярость от двух противоречивых приказов, которым обязаны подчиняться, и выходят из-под контроля, решая проучить нерадивых хозяев.

***

Дверь номера громким хлопком будит Шепса уже почти на рассвете, и он раздражённо хмурится, не открывая глаз:

— Влад, можно потише? Не видишь, я сплю?..

— Ну, спи. Я при чём? — в тон ему отвечает Влад.

Череватый до безумия устал после испытания и после дурацкого консилиума, на котором почти поругался с Викой из-за расхождения версий. Ещё его взбесила позиция героев, которые безоговорочно поверили ведьмам, а потом побежали к нему за помощью. Чернокнижник уже давно привык к такому отношению к себе, но сегодня это почему-то особенно обидело. Влад старался не хамить и отвечать корректно, но чувствовал, что его поток сарказма был почти неуправляемым. И вот, когда это всё наконец закончилось, в номере, где Череватый надеялся расслабиться и просто отдохнуть, Олег встречает его своими капризами.

— Ты меня разбудил, — с упрёком продолжает медиум, недовольно усаживаясь на кровати.

— Олег, не беси меня, — Влад старается не взорваться, но держится из последних сил, зло стаскивая с ног кроссовки. — Я очень устал и хочу спать.

— Я тоже хотел спать! — повышает голос Шепс.

— Тогда ложись и не ори! — резко выкрикивает чернокнижник, сбрасывая на пол сумку, висящую на плече, и тут же скрываясь в ванной.

— Охуеть, я ещё и виноват, — вдогонку ему выплёвывает Олег.

Медиум падает обратно на неудобную подушку и слегка успокаивается под шум воды за стеной. Кажется, сон не помог вообще, потому что Шепс чувствует себя ещё хуже, чем днём, когда валился с ног после своей перепалки с нечистью. Ему хочется курить, но встать с кровати нет сил, и Олег опять чувствует волну раздражения, когда Влад возвращается в комнату.

— Как прошло испытание? — уже тише спрашивает он, пытаясь подавить противное чувство.

— Хуёво.

Влад коротко огрызается, ложась рядом, и Шепс тут же забывает о том, что хотел серьёзно поговорить. Злость усиливается, дополняясь ещё и негативом Череватого, и медиум раздражённо вздыхает, демонстративно поворачиваясь к нему спиной в новой попытке уснуть, а Влад игнорирует этот жест, наконец прикрывая глаза и проваливаясь в долгожданный сон.

***

Вика выкатывает чемодан из номера, мысленно сетуя на ранний выезд, который в силу логистики было практически невозможно перенести, несмотря на то, что испытание закончилось всего несколько часов назад. В своих раздумьях она не сразу замечает разговор на повышенных тонах в другом конце коридора и обращает внимание на Влада с Олегом лишь после того, как закрывает дверь.

Райдос, хмурясь, ускоряет шаг, когда Шепс переходит на крик, и тут же перебивает обоих негромким шипением:

— Вы чего? Совсем с ума сошли? — она с изумлением оглядывает парней, про себя отмечая, что давно не видела на их лицах такой злости. — Вся съёмочная группа сейчас будет выселяться! Олег, тебя здесь вообще не должно быть!

— Я это уже понял, — огрызается медиум, бросая на Череватого холодный взгляд, и тут же уходит, рывком набрасывая на плечо рюкзак.

Влад глазами упирается в удаляющуюся спину и раздражённо поджимает губы, чувствуя, как внутри становится чуть спокойнее.

— Что случилось? — аккуратно спрашивает Райдос.

— Ничего, — не глядя огрызается чернокнижник и ногой толкает стоящий рядом чемодан, заставляя его катиться вперёд.

***

Череватый возвращается домой первым, потому что Олег, чтобы не пересекаться со съёмочной группой, летит следующим рейсом, и чувствует невероятное облегчение, едва переступает порог. В коридоре его радостным мяуканьем встречает Демон, и Влад расплывается в улыбке, тут же подхватывая котёнка на руки.

— Ну, как ты тут, малыш? — он пальцами теребит мягкую шёрстку и со смехом уворачивается, когда Демон мордочкой тычется ему в шею, щекоча шершавым языком. — Бросили тебя хозяева, да? Надеюсь, Саша тебя хоть покормил.

В миске на кухне обнаруживаются остатки корма, и Череватый успокаивается окончательно, понимая, что котёнок в их отсутствие не голодал. Он быстро принимает душ, сразу после этого отправляясь обедать, и в следующие пару часов просто наслаждается тишиной.

В доме не слышно ни единого звука, кроме приятного мурлыканья Демона, лежащего под боком, а в голове почти вакуум. Влад не слышал бесов с самого кладбища, где общался с ними в последний раз, и сейчас невероятно радуется этому тотальному умиротворению в самых родных стенах.

О возвращении Олега чернокнижник узнаёт ещё до того, как почти уснувший котёнок реагирует на шум в коридоре: Череватый начинает злиться. Он не хочет рушить только обретённое спокойствие и сам не понимает, откуда берётся это противное чувство, но в голове тут же всплывает утренняя ссора, и Влад уже с трудом контролирует себя, когда минут через двадцать Шепс, в надежде тоже отдохнуть, заходит в спальню.

Медиуму продолжать ругаться не хочется, но и разговаривать желания нет совершенно. Он старается не смотреть на Череватого, укладываясь на свою половину кровати, и молча достаёт книгу, взглядом упираясь в печатные листы.

Они засыпают где-то часа через пол, так и не меняя положение тел, а Демон потерянно бродит по матрасу, не понимая, какое место занять, потому что привычного — на груди у Влада под рукой Олега — ему сегодня почему-то не предоставили.

Следующие несколько дней проходят примерно в таком же состоянии для обоих. Они совсем не разговаривают, по несколько раз в сутки срываясь на дурацкие ссоры из-за мелочей, но оба уже не чувствуют ни вины, ни обиды. Шепсу вообще начинает казаться, что по-другому никогда и не было, а для Череватого эта новая реальность — норма, какую он всегда видел в семье и к которой даже не нужно привыкать, потому что он к ней приучен с детства.

Они перестают считать, сколько раз за последнее время уже послали друг друга прямым текстом, и Влада во всей этой ситуации радует только то, что Олег даже на пике своих эмоций умудряется сбегать из комнаты в тот момент, когда очередная ссора грозится перерасти в драку.

На съёмки готического зала они едут всё так же молча, но медиум нарушает тишину перед самым выходом из машины:

— Давай попробуем в гримёрке не ругаться при всех?

Голос звучит устало, а сам Шепс вообще тратит огромное количество сил на эту спокойную фразу, но Череватый тут же огрызается, не выдерживая внутреннего давления:

— Как будто это я всегда начинаю.

— Блять, опять я виноват?! — мнимое спокойствие Олега улетучивается в ту же секунду.

— Всё, пошли! Заебал орать, — психует Влад и выходит из машины, сразу направляясь в здание.

В гримёрке с самого начала складывается дружелюбная атмосфера, которую своими очередными подарками всем коллегам создаёт Саша, только его брат в эту атмосферу совсем не вписывается. И если Череватый ещё умудряется надеть на себя маску спокойного безразличия, то от Олега ядом несёт за километр.

— Это какой-то пиздец, — тихо выдыхает Саша, когда Вика утаскивает его на курилку перед самым «мотором». — Я уже устал, а мы ещё даже не начали.

— Вижу, — согласно кивает ведьма. — Зачем ты поменялся с Тимофеем?

Она видела, как минут пятнадцать назад Шепс буквально упрашивал режиссёра поменять их с Руденко местами в готическом зале, но абсолютно не понимает, зачем Саша добровольно решился всю съёмку стоять рядом с Олегом. Тяжёлая энергетика младшего Шепса давит даже на неё, а что творится внутри у его брата, Райдос даже боится представлять.

— Вик, — Саша поднимает на неё обессиленный взгляд. — Они же сорвут съёмку... А так я хотя бы попробую на него повлиять.

Ведьма тяжело вздыхает и понимает, что спорить бесполезно. Старший сам уже валится с ног, но даже в таком состоянии всё равно будет пытаться помочь брату, и Вике с этим ничего не поделать.

Она оставляет на его губах тягучий поцелуй и слегка улыбается:

— Я постараюсь отвлекать Влада. А ты смотри на меня почаще. Как-нибудь справимся.

— Я люблю тебя, — отвечает такой же улыбкой Саша и мягко целует её снова.

С такой поддержкой они точно справятся с чем угодно.

Марат начинает съёмку с самого удачного для Райдос вопроса, который только можно придумать:

— Виктория, а ведь на этом испытании вы сами себя называли звездой?

— Да, — горделиво кивает ведьма и цепляется за эту тему, как за первый спасательный круг.

Она искренне надеется, что Башаров в своей привычной манере сейчас заденет Череватого, и это поможет ей хоть как-то сместить фокус его внутренней злости с Олега на неё саму.

— А что скажет наша «звёздочка»? — действительно обращаясь к Владу, спрашивает ведущий.

Череватый отвечает спокойно и не реагирует даже на целенаправленный словесный укол от Вики, которая намеренно пытается развить эту тему, а Саша с интересом наблюдает за её действиями, лишь на мгновение выпадая из реальности.

Внутри Олега чувствуется какой-то секундный импульс, порыв эмоций, чётко направленный на Райдос, но старший Шепс не успевает его разобрать. Он даже не уверен, что Олег сам заметил это промелькнувшее чувство, которое тут же исчезло, снова заменившись раздражением в сторону внешне спокойного Влада.

А Череватый еле держится на ногах. Тратит абсолютно все силы на то, чтобы абстрагироваться от любых эмоций и от всего происходящего в зале, и уже с первых же минут съёмки просто ждёт, когда эта пытка закончится.

Оживление в зале перед оценками Вики бесит его ещё сильнее. Все обсуждают уже почти легендарный танец Райдос в случае «страйка», а Владу это сейчас почему-то кажется безумно глупым. Но больше всего бесит смех Олега.

Видя свои оценки от героев испытания, Вика радуется абсолютно искренне, на время забывая о своём плане. Она расплывается в тёплой улыбке, краем глаза замечая, как с каждой её десяткой всё больше расцветает и Саша, и даже не огорчается от единственной девятки, поставленной последним наблюдателем.

А когда Райдос всё-таки выходит в центр зала, чтобы станцевать обещанный «ча-ча-ча», старший Шепс сознательно отключается от брата, отдавая всё своё внимание ей. Вика в своём красном костюме выглядит потрясающе, а в танце двигается просто завораживающе, и Саша не может оторвать глаз, в очередной раз восхищаясь своей любимой ведьмой.

Но едва Райдос возвращается на своё место, атмосфера в зале снова меняется. Влад отпускает язвительный комментарий по поводу только что увиденного танца, и старший Шепс с трудом глотает внутренний порыв, отчаянно требующий вступиться за Вику. Только ведьма успешно справляется с этим сама, во второй раз пытаясь спровоцировать Череватого, а Саша в это время бросает мимолётный взгляд на брата.

Он прокручивает в голове тот импульс, который почувствовал от Олега несколько минут назад, и понимает, что только что испытал то же самое. Старшему Шепсу от этого осознания становится и радостно, и дико одновременно. С одной стороны, в его брате всё ещё осталось его главное, почти инстинктивное желание защищать Влада от любых мелочей, а с другой — это желание так глубоко утонуло в его желчи, что Олегу даже не пришлось с ним бороться, как это сейчас внутри себя сделал Саша.

А Райдос продолжает напирать. Выглядит преувеличенно довольной, изо всех сил пытается надавить хотя бы на гордыню Череватого, но тот даже ненадолго улыбается, где-то глубоко внутри чувствуя искреннюю радость за подругу, но эта радость гаснет почти сразу.

— Давайте посмотрим уже оценки, — снова возвращаясь в свою апатию, просит Влад. — Притом, заведомо знаю, какой будет расклад...

— Какой? Расскажите, какой, — цепляется за его слова Марат.

— Хуёвый будет расклад, — чернокнижник обречённо пожимает плечами. — Давайте наперёд прокомментирую: не знаю, что там будут говорить, но я уже приготовил то самое красное ведро — умываться навозом здесь...

— Так ты его сам на себя вылил, — не сдерживаясь, перебивает его Олег и тут же чувствует невидимый толчок в бок от стоящего рядом брата.

Саша реагирует моментально. Сразу старается погасить попытку Олега задеть Череватого, а следом и вовсе давит на совсем противоположное чувство:

— Влад, а ты умеешь проигрывать?

— Так я и сейчас проиграл, — отмахивается чернокнижник.

Но старший Шепс его ответа даже не слышит. Он на несколько секунд полностью фокусируется на брате, а затем расстроенно поджимает губы, понимая, что не только не смог повторно всколыхнуть в Олеге то самое защитное чувство, но и с подавлением негатива справился крайне плохо.

Олег язвительно комментирует оценки Череватого от героев испытания, принципиально общаясь только со стоящим рядом Котовым и игнорируя Сашу, а потом и вовсе смеётся над саркастичной реакцией Влада и даже умудряется устроить с ним небольшую перепалку у всех на глазах.

А на выставлении оценок от экстрасенсов младшего Шепса прорывает окончательно. Он высказывается в сторону Череватого с явным пренебрежением, поддерживает нападки Руденко, и Саша не выдерживает, пытаясь хоть как-то защитить и без того расшатанное моральное состояние чернокнижника.

Только и эта его попытка проваливается с треском. Олег спорит с братом, а затем снова переключается на Влада, поднимая тему пресловутых проклятий и устоявшегося образа Череватого на экране, и от его слов дико уже становится Вике.

Такой же настоящий чернокнижник, когда-то на её глазах сыпавший проклятиями в отчаянном желании любой ценой спасти Влада, сейчас упрекает в них человека, который ради него же самого от этой части тёмной магии отказался.

Райдос старается держать лицо, чтобы не выпадать из кадра, но внутри, несмотря на довольную улыбку, уже перестаёт радоваться даже своим прекрасным оценкам от коллег. А когда младший Шепс рассыпается в комплиментах по поводу её работы, настроение падает окончательно, потому что почти в каждом восторженном слове Вика слышит только одно: тонкий, но максимально острый укол в сторону Череватого, которого ей в этот момент становится искренне жаль.

Со съёмок все четверо, в отличие от остальных экстрасенсов, уходят в ужасном состоянии.

— Может, на такси поедем? — заботливо предлагает Саша, видя, что Вике за руль сейчас садиться не стоит.

— Смотри, — ведьма игнорирует его вопрос, кивая в сторону машины Влада, к которой тот подходит вместе с Олегом.

Райдос удивилась ещё днём, когда они приехали вместе, а сейчас и вовсе выглядит шокированной от того, что после такого «мотора» парни не разошлись в разные стороны сразу на выходе из готического зала.

— Им есть, за что держаться, — с тяжёлым вздохом пожимает плечами Саша. — Надеюсь, они скоро об этом вспомнят...

Он бросает взгляд на уставшую до безумия Вику и направляется вслед за ней, когда ведьма всё-таки отвечает отказом на его первоначальный вопрос.

***

Домой Влад с Олегом едут молча, и оба стараются не думать вообще ни о чём. У Шепса внутри пусто, будто он выплеснул из себя всё, что мог, а о том, что он сделал это прямо под камерами, вспоминать совсем не хочется. Влад же просто застрял в своей маске, не в силах её снять. А ещё он не видит в этом смысла, потому что, кажется, боится окончательно утонуть, если начнёт воспринимать всё, что происходило сегодня, да и в целом все последние дни.

Они ложатся спать, даже не ужиная, всё так же отвернувшись друг от друга на разных концах кровати, только вымотанные до предела организмы напрочь отказываются погружаться в сон. В спальне слышится небольшой шум, и Демон, запрыгивая к ним, почти сразу начинает громко мяукать, когтями цепляя лежащее по центру одеяло.

— Малыш, не кричи, пожалуйста, — устало просит Олег, но котёнок не реагирует, продолжая свою почти отчаянную тираду.

— Демон, ну что случилось? — Влад спрашивает шёпотом и переворачивается на спину, тут же натыкаясь на жалобный взгляд маленьких светлых глаз.

Котёнок замолкает на несколько секунд, а затем снова подаёт голос, мягкой лапкой касаясь ноги Шепса.

— Демон, ну я же попросил! — срывается медиум.

Голова раскалывается то ли от бессонницы, то ли от чего-то ещё, а звонкое мяуканье только усугубляет и без того плачевное состояние.

— Не ори на кота.

Череватый говорит уже чуть громче, и Олег подрывается с кровати, направляясь во двор, чтобы покурить в тишине, а Демон, проводив его долгим взглядом, тут же сбегает из спальни. Владу снова становится чуть спокойнее в отсутствие Шепса, и он прикрывает глаза, надеясь успеть уснуть до возвращения медиума.

Олег поджигает сигарету, усаживаясь на качели, и делает глубокую затяжку, слегка поёживаясь от вечерней прохлады. Идти обратно не хочется совсем. Шепса раздражает абсолютно всё, и он не понимает, куда бежать от этого состояния, которое буквально сжирает все жизненные силы, не оставляя после себя вообще ничего.

Медиум чувствует, как внутри натягивается невидимая струна, и уже просто с ужасом ждёт, что будет, когда она всё-таки порвётся. Станет ли легче, когда всё закончится? А когда это закончится? И главное — чем?.. Олег боится любого исхода, потому что хорошего среди вариантов в своей голове почему-то не видит совсем.

Он пытается вспомнить, с чего вообще начался этот пиздец, но подумать не успевает: из открытого окна доносится истошный крик Влада, и та самая струна внутри медиума мгновенно лопается, уже почти забытым чувством в доли секунды выталкивая изнутри всю злость. Шепс бегом срывается в дом.

Череватый уже почти засыпает, когда кожа на шее резко вспыхивает адским огнём. Он взвывает от боли, инстинктивно хватается за горло, чувствует, как ладонь, натыкаясь на что-то непонятное, загорается тем же ощущением, а через несколько секунд в спальню влетает Олег.

В комнате загорается яркий свет, и медиум бросается к кровати, тут же замечая на шее Влада серебряную пряжку ремня. Шепс отбрасывает предмет на пол, закусывая губу от собственной боли на обожжённых пальцах, но фокусируется только на Череватом.

— Дышать можешь? — Олег с ужасом разглядывает ядовитый ожог, разъедающий тонкую кожу на его шее.

— Да... — еле слышно выдыхает чернокнижник, а сам мечется по кровати, не понимая, куда себя деть, чтобы стало хоть немного легче.

— Я принесу кровь, — Шепс уже собирается бежать на кухню, но Череватый ловит его за запястье, и Олег замечает ещё и раненую руку. — Господи, Влад...

— Я... не смогу... пить... — с трудом выдавливает Влад, потому что говорить ещё больнее, чем просто дышать.

— Блять...

Медиум давится своей беспомощностью и аккуратно укладывает Череватого на подушку, дрожащими руками поглаживая его по голове.

— Я не знаю, чем помочь... — обречённым шёпотом признаётся Шепс и глотает стоящий в горле ком.

«Просто не уходи».

Голос Влада раздаётся уже в сознании, и они оба вдруг понимают, что от невыносимого конфликта, длившегося почти неделю, не осталось и следа. Череватому до безумия тепло от заботливой ладони на его волосах и от светлых глаз, которые впервые за все эти дни смотрят не с упрёком, а с нежной любовью. Он цепляется за это ощущение и хоть как-то отвлекается от своих ран, думая, что ради возвращения такого Олега можно немного потерпеть.

А Шепсу кажется невероятно диким всё, что происходило до этого. Воспоминания последних дней вообще заволакиваются каким-то туманом, потихоньку размываясь волной чужой боли, и медиум осторожно тянется к губам Влада, оставляя на них невесомый поцелуй.

Они засыпают уже на рассвете, когда Череватому становится немного легче, и Олег только в этот момент чувствует, насколько соскучился по объятиям родных рук.

***

На следующий вечер, когда утихнувшая боль Влада позволила ему наконец нормально глотать кровь, чтобы начать полноценный процесс исцеления, он всё-таки настаивает на разговоре, несмотря на протесты Шепса.

— Тебе же ещё больно говорить, — настойчиво возражает медиум. — Влад, давай потом обсудим эту неведомую хуйню.

— Я уже нормально разговариваю, — отмахивается Череватый, не обращая внимания на всё ещё пульсирующую в горле, хоть и гораздо уменьшившуюся боль. — Просто мне кажется, что это я виноват в том, что произошло.

Олег вскидывает брови от удивления и вообще не понимает, к чему ведёт чернокнижник.

— Я поругался с бесами после испытания, — рассказывает то, к чему пришёл в своих размышлениях, Влад. — И я думаю, что они могли так мне отомстить...

А Шепс только сейчас вспоминает о своём ритуале, который проводил тогда в номере, и тут же перебивает Череватого, наконец-то признаваясь в том, что это он испортил Владу его блестящее прохождение.

Олег говорит сбивчиво, извиняется после каждой фразы и боится поднимать глаза, а чернокнижник с изумлением слушает его рассказ, не чувствуя ни капли злости.

— Там правда была эта воронка. Они сказали, что она затягивает... — Шепс осекается на слове «слабых» и совсем не хочет произносить его в таком контексте, — ...тех, кому было больно... И я приказал им увести тебя от неё. Прости.

Он наконец решается поднять взгляд, чтобы хоть одно извинение сказать прямо в глаза, но Череватый перебивает его тягучим поцелуем. То, что сделал Олег, в понимании Влада вообще не должно стоять рядом со словом «прости».

За любовь не извиняются.

И чернокнижник знает, что на его месте сделал бы то же самое. А о том, что они совершенно случайно выведут из себя своих общих бесов, никто не мог и догадываться. Грёбаная нечисть устроила им самую изощрённую месть, на какую только была способна в рамках её с медиумом договора, но об этом думать больше не хочется.

— Откуда всё-таки взялась эта пряжка? — задаёт самый главный вопрос Череватый.

— Вот пусть они нам и расскажут, — с хитрой ухмылкой отвечает Шепс.

Олегу хочется лично от бесов услышать, что разрушило их гениальный план, из самой глубокой бездны вытащив обратно на поверхность самое главное — то, что в очередной раз оказалось сильнее даже самых искусных проделок дьявола.

Они усаживаются на пол, переплетая пальцы рук, и в унисон начитывают заученные строки почти одинаковыми голосами. Обиженная своим тотальным поражением нечисть в зеркале так и не появляется, но всё-таки покорно подбрасывает хозяевам нужное видение.

В комнате стоит напряжённая тишина, пока в сознании проносятся знакомые картинки вчерашнего вечера, а буквально через минуту парни заходятся синхронным смехом, наблюдая за тем, как Демон, каким-то чудом вытащив из шкатулки на алтаре серебряную пряжку, с отчаянной решимостью на пушистой мордочке быстро направляется в спальню спасать от окончательного разрушения их маленький счастливый мир.

-----------------------------------------

Телеграм-канал с видео и саундтреками к истории: @po_doroge_v_ad_vlegs