Глава 1

***

Вишневые деревья осыпались цветами на тротуары. Стайка школьниц в одинаковых сереньких юбочках сгустилась возле автомата с газированными напитками, фотографируясь и весело щебеча о чем-то своем. Проносящиеся перед глазами машины замедлялись возле пешеходного перехода и вновь набирали скорость, исчезая за поворотом. Пожилая женщина в аккуратном платье сидела на скамейке на автобусной остановке, по-старушечьи пристроив на колени свою маленькую сумочку. С умиротворенной улыбкой она краем глаза наблюдала и за деревьями, и за девочками, и за машинами. Многие ее сверстники ворчали, что нынче среди бесконечного гула автомобилей, за светящимися экранами смартфонов люди перестали жить по-настоящему и наслаждаться прекрасным. Но жизнь в любом своем проявлении — это и есть истинная красота, ведь, научившись однажды находить счастье даже в самых незначительных мелочах, перестаешь не только жалеть о безвозвратно ушедшем прошлом, но и бояться стремительно надвигающего будущего. Пустой автобус с протяжным выдохом притормозил возле остановки. Двери приветственным жестом разъехались в стороны, и внутри показалась девушка в голубом комбинезоне. Когда глаза старушки сверкнули узнаванием, та улыбнулась в ответ с едва заметной ноткой печали. Девушка помогла пассажирке подняться внутрь. Никто не сказал ни слова, но они обе крепко сжали руки друг друга — и в этом жесте было все, чему нельзя найти слов. Автобус тронулся.

***

Вагон был переполнен. Стояла невыносимая знойная июльская духота, смешивающаяся с запахом дыма, угля, ржавчины и грязи. Молодая девушка в плотном твидовом костюме чувствовала, как воротник неприятно натирает вспотевшую шею, но молча терпела. Она боялась, что слишком выделяется, но люди в изрядно поношенной одежде безразлично смотрели перед собой. Тяжелые военные времена клеймом отпечатались на их лицах, и от усталости они даже как будто не двигались. В царившем вокруг оцепенении голос остановившейся перед ней девушки в форме проводника был подобен грому. — Здравствуйте. Предъявите ваши документы. В ответ на это пассажирка молча выполнила просьбу, стараясь скрыть дрожащие руки. Совсем еще на удивление юная проводница сверилась с бумагами, после чего перевела внимательный взгляд на девушку, заставив ту занервничать. — Хон Чонджа... — задумчиво протянула она, после чего внезапно улыбнулась: — Куда направляетесь? Впервые столкнувшись с проблеском дружелюбия, Чонджа немного растерялась, но взяла себя в руки. — Я... Я разыскиваю родственников, — осторожно призналась она. — Я так и подумала. Кого? — Моего младшего брата. Ему всего десять. Проводница с пониманием кивнула, но Чонджа заметила, что та сделала это рассеянно, не приняв близко к сердцу ситуацию. Наверное, по долгу службы она вдоволь наслышалась подобных историй о разделенных семьях, и ее это уже мало трогало. Вернув ей документы, проводница посоветовала отдохнуть. Но девушка не могла заставить себя ни на минуту прикрыть глаза, поэтому просто наблюдала за тем, как постепенно медленно опустошался вагон, избавляясь от своих многочисленных пассажиров. В конце концов внутри не осталось никого, кроме нее. — Ваша остановка, — обратилась к ней проводница, когда поезд затормозил в очередной раз. Чонджа достала из-под сидения свой потрепанный чемодан и направилась к выходу. Первое, что бросилось ей в глаза снаружи — яркое солнце, которое совершенно ослепило ее. Лишь спустя пару мгновений сквозь белый свет начали проступать оттенки лазурного неба и сочная зелень деревьев и полей, раскинувшихся вдали. Представавшая перед взором картина удивляла, но по-настоящему поражало другое — воздух. В нем не ощущалось ничего постороннего: ни выхлопных газов, ни пыли, ни зловоний сточных канав, ни прогорклого масла — ничего, что можно было бы ожидать. Это был исключительный запах свежести — такой, что казалось, будто глубоко вдохнув ее, легкие впервые преодолевали границы грудной клетки, вмещая в себя нечто необъятное. На секунду забывшись в непривычной обстановке, Чонджа огляделась по сторонам и вспомнила, что она по-прежнему стоит на перроне. Станция, на которой она вышла, была маленькая — можно сказать, почти крошечная. Из построек здесь было лишь небольшое бетонное здание, напоминающее увеличенную в размерах коробку, на котором висела выцветшая надпись «Касса», а рядом с ним — более вытянутая деревянная пристройка с такой же потрепанной вывеской «Зал ожидания». Несколько обшарпанных скамеек вдоль стены, да один газовый фонарь на углу — вот и все, что можно было увидеть. А вокруг на многие мили протянулись зеленые поля, и лишь где-то вдалеке на горизонте высились горы. Станция выглядела совершенно пустой. Не было ни привычной толкучки, ни криков, потому что не было людей — ни пассажиров, ни работников. Меж тем она не выглядела запущенной: казалось, что все просто отошли и вот-вот должны вернуться. Совершенно растерявшись, Чонджа интуитивно потянулась к тому единственному привычному, что знала — к поезду, но обнаружила, что тот уже уехал. С удивлением она поняла, что, засмотревшись, даже не заметила этого. Вздохнув и для уверенности расправив плечи, она перехватила поудобнее чемодан и направилась к кассе. К ее облегчению, внутри обнаружилась средних лет женщина из плоти и крови, которая с усталым видом листала какую-то книгу. — Здравствуйте! Извините... Я... Вы не могли бы... Чонджа нерешительно замялась, поскольку женщина никак не дала понять, что заметила ее присутствие. Сгорая от неловкости, девушка слегка постучала по стеклу, привлекая к себе внимание. Билетерша медленно оторвала взгляд и посмотрела на нее. — Что такое? — поинтересовалась она, недоуменно приподнимая бровь. Если Чонджа и удивило обращение, то она постаралась никак этого не выдать. — Извините, что беспокою. Дело в том, что, вероятно, произошла ошибка с билетом, и я вышла не на той станции, — начала объяснять она, протягивая свой билет через широкое окошко. Женщина нехотя взяла билет, посмотрела на него, а затем так же безразлично — на девушку. — Никакой ошибки быть не может, — наконец изрекла она. — Это единственная станция в округе, другой нет. От такого странного объяснения Чонджа впала в ступор. — Нет, вы меня не поняли, — снова предприняла попытку она. — Здесь меня должны ждать одна родственница вместе с моим младшим братом, но их почему-то нет. Женщина пробурчала себе что-то под нос, но девушка разобрала лишь слово «опять». — Я вряд ли могу вам чем-нибудь помочь. На вашем месте я бы дождалась следующего поезда, села на него и ехала дальше, — настоятельно посоветовала билетерша, тщетно пытаясь изобразить дружелюбие. — Но тогда они меня точно не найдут, — возразила Чонджа, изо всех сил стараясь не выдавать своего отчаяния. — Мне никак нельзя ехать дальше — мне нужен билет в обратную сторону. Уже успевшая вернуться к чтению женщина досадливо поморщилась. — Назад билетов нет. — Как это? Поезда не ходят в обратном направлении? — Ходят, — после заминки будто вынужденно призналась она. — Но крайне редко. — И когда по расписанию следующий? — Для поездов обратно нет расписания, — снова огорошила ее билетерша. Несмотря на хваленые выдержку и воспитание, Чонджа начинала ощущать, что из-за безразличия работницы станции и ее объяснений, которые приходилось вытягивать клещами, она теряла терпение. — В таком случае, я буду ждать прямо здесь, — заявила она, собираясь расположиться на скамейке и, если потребуется, спать прямо на станции. Похоже, женщина все-таки поняла, что Чонджа так просто не оставит ее в покое, поэтому с обреченным видом жестом остановила девушку. — Подожди, — велела она и вдруг громко крикнула: — Феликс! Чонджа аж подпрыгнула на месте, испуганно завертев головой. Небольшая движущаяся точка справа вскоре обрела очертания, и к кассе довольно быстро подбежал запыхавшийся юноша. — Я здесь! — отрапортовал он, сгибаясь и упираясь руками в колени в попытке отдышаться. — Феликс! Где тебя черти носят? — поинтересовалась женщина, окидывая парня недовольным взглядом. — Кто должен встречать пассажиров? — Прошу прощения, госпожа многоуважаемая начальница станции, — в шутливой манере отрапортовал он, прикладывая руку к своей фуражке. — Только не сердитесь! Сразу после этого он незаметно подмигнул Чонджа. Та и без того была смущена внезапным появлением юноши, а от его панибратского жеста и вовсе растерялась. В ее оправдание надо сказать, что Феликс выглядел очень непривычно: светлые волнистые волосы по плечи, россыпь веснушек на лице, белая свободная рубашка без пуговиц и светло-коричневые брюки. Ну и, конечно, режущее слух иностранное имя. Все в нем показалось Чонджа чудным. — Проводи девушку в деревню, — тем временем приказала билетерша. — Будет исполнено! — продолжая паясничать, ответил парень. Женщина бросила на Феликса испепеляющий взгляд, но ничего не сказала. — Простите, но я не понимаю... — начала было Чонджа, но была прервана парнем, который приложил палец к своим губам. — Пойдемте, госпожа, я вам все объясню по дороге, — тихо сказал ей он. Он галантным жестом забрал у нее чемодан и мягко улыбнулся. Поддавшись обаянию юноши, Чонджа несмело кивнула. Когда они отдалились на приличное расстояние от станции, Феликс нарушил молчание. — Не обижайтесь на госпожу Пак, — попросил он, махнув рукой в сторону билетной кассы. — Раньше она работала на другой станции — более оживленной, поэтому ей у нас скучно, вот она и ворчит. А так она хорошая. Чонджа неопределенно пожала плечами, не найдя, что ответить. К счастью, Феликса это совсем не смутило. — Меня зовут Ли Ёнбок, но меня больше знают как Феликса. А вас как зовут? — Хон Чонджа. — Очень приятно! Знаете, здесь нечасто встретишь людей вашего возраста. Вы тоже ждете поезд? — Да, а вы откуда знаете? — напряглась она. — Госпожа Пак разместила вас в деревне, — объяснил он. — Она всегда так делает, если кто-то остается ждать. — Как раз об этом я и хотела поговорить, — опомнилась девушка. — Я думаю, мне лучше остаться на станции, ведь иначе я могу пропустить поезд. — Не самая хорошая идея, — осторожно возразил ей Феликс. — Наша провинция на отшибе, поэтому нельзя точно сказать, когда прибудет следующий поезд — возможно, даже не в ближайшие дни. А спать ночью на скамейке — вредно для здоровья. — Но как я тогда узнаю, если он приедет? Грустный вид Чонджа, вероятно, произвел на Феликса впечатление, потому что он предложил: — Давайте я буду навещать вас, и если узнаю про поезд, то обязательно скажу, — предложил он. — Если вы не против, конечно. Девушка засомневалась лишь на секунду, которой хватило, чтобы понять, что у нее нет другого выбора, кроме как довериться этому парню. Все оставшуюся дорогу Феликс продолжал говорить на отвлеченные темы, но Чонджа, чувствуя внезапно накатившую усталость, была слишком рассеянна.