Послевкусие

  — Ты это куда? — Меня разбудил какой-то шум. Я застал Грейнджер за тем же занятием, что и почти две недели назад: она пыталась удрать. Видимо, ее ошарашил мой вопрос.— На работу, — еле слышно, натягивая юбку.— Сегодня суббота. — Было видно, как она судорожно перебирает, что сказать. — Ну?— Я забыла отчет один доделать, — виновато сказала она, осознав, что поймана на лжи, но мне важно было довести дело до конца.— А почему нельзя сделать это завтра?— У меня планы, — мигом выкрикнула она. Ах, планы.— Какие? — я хотел вывести ее на чистую воду.— Мистер Малфой, — похрабрела она. Или блефовала, — это не ваше дело, — уставила глаза в пол. Я ликовал: никаких дел у нее нет и не было. Словно трусливый котенок, который только нашкодил, она переминалась с ноги на ногу. Я резко встал и подошел к ней. Она шарахнулась.— Грейнджер, — я поднялся с пола, именно здесь мне пришлось провести свою ночь, ведь ее я уложил на кровать; сонно потер глаза, что вызвало ее улыбку, - оставайся здесь.— Ч-что? — в ее глазах застыл немой вопрос.— В школе ты была доходчивее... В общем так, — я провел тыльной стороной ладони по ее щеке, удивляясь своему порыву, — если я вернусь и тебя не будет, я достану тебя из-под земли.— Малфой. — Ее глаза округлились. Сначала я не понял, почему, только потом, спустя пару минут, дошло. За годы холостяцкой жизни я привык спать в нижнем белье. Я скорчил недовольную мину, обмотался одеялом и прошел в душ.— Извини, — буркнул я напоследок, прикрыв дверь в ванную. — Ах да, и только попробуй уйти. Я не шучу. — Я сделал очень странный жест, который мне довелось увидеть в одном маггловском фильме. Видимо, он означал, что я за тобой слежу: когда указательным и средним пальцем от своих глаз ведешь к чужим. Странные магглы. Действительно. Иногда я посматривал телевизор, он помогал бороться с бессонницей, временами даже лучше виски. Холодный душ. Ничто не возвращает все на свои места так, как он. Я вспоминал вчерашний вечер, по правде, он глубоко засел у меня в голове. Я прокручивал, как она уснула на моих руках, как я аппарировал к себе, бережно снял с нее одежду, аккуратно залечил раны. Я пуст. Все это время. Война убила во мне человека, и даже наедине с собой я не могу признаться в каких-либо эмоциях, потому что их нет. Но вчера... Что-то надломилось внутри меня и вся та боль, которая пряталась так глубоко, маскируясь под безразличие, вылилась наружу. Мы одиноки в своей жизни, но не в своем одиночестве. Нужно решить, что делать с ней. Сука, ее запуганные глаза, сломленные, пустующие. Я бью со всей одури кулаком в стену, слегка раздирая белоснежно холодную кожу на костяшках. Откуда мигом сочится кровь. Мне нравится наблюдать за ней. Что-то есть в этом такое... Магическое. На кухне что-то упало, отрывая меня от раздумий, значит, она еще здесь. Что с ней делать? Мерлин, помоги! Мать всегда учила слушать свое сердце, но что делать, когда оно молчит? Довериться разуму. Она взяла меня на работу, поверила после всего, что было. А теперь ей нужна моя помощь. Ну же? Ну же!— Ты останешься здесь, Грейнджер, — резюмировал я скорее себе в пустой душевой.*** Я натянул спортивные штаны, промокнул волосы полотенцем и взглянул в зеркало. Под глазами появились мешки, символизирую адскую усталость. Кое-где уже начали появляться морщины. Быстро же это меня настигло.— Что с тобой стало, Драко Малфой. — Я смеюсь в зеркало долго, надрывно и мгновенно останавливаюсь. Кажется, я схожу с ума. В коридоре появился новый запах. Совершенно новый. Не отвратительный и не манящий. Новый. Я прошел на кухню. На столе стояли тосты и чашка горячего чего-то.— У меня вроде бы не было продуктов, — сухо заметил я.— Я спустилась вниз, тут недалеко продуктовый, — еще суше. Нам бы позавидовала любая пустыня.— Я же говорил тебе не уходить, — совершенно неожиданно для себя и для нее тоже.— Но я вернулась, — меня удовлетворил ее ответ. Я молча присел на высокий стул, словно у барной стойки. И ухватился за тост.— А ты почему не ешь? — дожевывая очередную гренку.— Не голодна.— Ты же за ветром ходишь. — Видимо, сегодня мой речевой аппарат живет отдельной жизнью от меня.— Заботишься? — она удивилась, но по моей реакции поняла, что сморозила глупость. Мне хотелось, чтобы она так думала. — Да ладно, мужчинам нравятся худышки.— Мне ты нравишься и накормленной, — я остолбенел от сказанного собой, сделал еще один глоток кофе и ушел в комнату. Накинул мастерку и аппарировал, оставив ее в недоумении сидеть на кухне.