Если ты сделал это сам

Свет пробивался в комнату узкими полосами, и Тилл проснулся первым. Иван всё ещё спал, уткнувшись носом в подушку, чуть нахмурив брови — будто даже во сне спорил с кем-то.На губах у Тилла мелькнула едва заметная улыбка.

Он осторожно выскользнул из-под пледа, стараясь не разбудить его, и прошёл на кухню. Плитка была холодной под босыми ногами, и воздух пах чем-то спокойным, утренним.Тилл включил чайник, нашёл на полке пачку кофе, а потом вспомнил, как Иван вчера уговаривал его «научиться делать что-то вкусное, хоть раз».

— Ну, давай попробуем, — пробормотал он сам себе.

Через двадцать минут на столе стояли две чашки кофе, поджаренные тосты с маслом и мёдом и небольшая тарелка с нарезанными фруктами. Простенько, но выглядело почти уютно.

Он уже собирался разбудить Ивана, но тот проснулся сам. В дверях стоял взъерошенный, с полуоткрытым ртом, в одеяле, перекинутом через плечо.

— Ты… готовишь? — сипло спросил он, зевая.

— Иногда, — спокойно ответил Тилл, поворачиваясь к нему. — Не жди шедевра.

Иван подошёл ближе, понюхал кофе и улыбнулся.

— Это уже шедевр. Особенно если ты сделал его сам.

Он сел, потянулся и, прежде чем отпить, чмокнул Тилла в щёку.— Спасибо, — сказал просто, без привычной насмешки.

Тилл кивнул, но не удержался от тихого замечания:— Ты слишком легко переходишь на поцелуи утром.

— А как иначе? — лениво отозвался Иван, глядя на него поверх чашки. — Утро без них какое-то… неправильное.

Тилл усмехнулся и покачал головой, пряча улыбку.— Тогда, видимо, всё правильно.

Они ели медленно, без спешки, разговаривая о мелочах — о шумных соседях, о планах на день. И время будто остановилось: утро стало тёплым, тихим, настоящим.

После завтрака Тилл убрал со стола, а Иван, лениво наблюдая, как тот двигается по кухне, тихо зевнул и встал, чтобы помочь.— Эй, не стой как мебель, — бросил Тилл, не оборачиваясь.— Так я эстетическую функцию выполняю, — хмыкнул Иван, облокотившись о стол.— Сомнительную, — отрезал Тилл, но угол его губ дёрнулся.

Пока они мыли посуду, Иван то и дело касался плечом, будто случайно, а потом не выдержал и прижался к нему сбоку.— Что ты творишь, — пробормотал Тилл, но не отстранился.— Просто хочу, чтобы ты не забывал, что я рядом, — прошептал Иван и, наклонившись, быстро поцеловал его в щёку.

Тилл выдохнул, поставил последнюю тарелку на сушилку и повернулся.— Ты точно не сахарный, но, кажется, прилипчивый.— Зато сладкий, — подмигнул Иван.

Они рассмеялись, и на какое-то время всё стало до безумия просто: смех, вода, солнечные блики на полу.

Потом Тилл потянул Ивана в гостиную, где на полу лежал мягкий ковёр.— Давай просто полежим, — предложил он.Иван кивнул, устроился рядом и, не раздумывая, обнял его.

Некоторое время они молчали. Было слышно, как где-то за окном кричат дети, как проезжает машина, как ровно дышит рядом тот, кто теперь стал ближе, чем кто бы то ни было.

— Странно, — сказал вдруг Иван, глядя в потолок. — Я всё время думал, что покой — это когда никого нет. А оказалось — наоборот.

Тилл тихо ответил:— Просто раньше не было того, с кем можно было быть тихим.

Иван улыбнулся, чуть сильнее прижал его к себе.— Вот теперь всё правильно.