Точка невозрата

Анна замерла на несколько секунд, ошеломлённо уставившись на неожиданную гостью. Её негодование проявилось почти сразу: брови нахмурились, губы поджались, взгляд стал резким.

– Вы кто вообще такая? – с явным раздражением выпалила Анна. – Как вы себе это представляете? Вломиться в дом, вести себя так нагло… У вас совесть есть?

Аллен, совершенно невозмутимая, просто перекинула курточку через ближайший стул и направилась в гостиную, словно была здесь частым гостем. Комната выглядела аккуратно и ухоженно, хоть и скромно. У стены стоял мягкий, немного потёртый диван, напротив – телевизор на низкой тумбе. В углу торшер с теплым светом, рядом небольшой книжный шкаф, почти пустой. На журнальном столике лежал недочитанный роман и стакан с остатками воды. Гостиная выглядела слишком обычной, но её идеальный порядок словно подчёркивал строгость хозяйки.

Аллен уселась на диван, закинула ногу на ногу и с интересом посмотрела на Анну:

– Ну что, присоединитесь? Или будете стоять так и дальше?

Анна сжала кулаки, но всё же шагнула вглубь комнаты и остановилась напротив дивана, сложив руки на груди.

– Объясните, наконец, что вы здесь делаете, – потребовала она, едва сдерживая раздражение.

Аллен улыбнулась, но в её взгляде сквозило что-то острое и непримиримое.

– Спешу предложить вам дело, Анна Александровна, – начала она, делая вид, что не замечает недовольства собеседницы. – Но для начала у меня вопрос: знакомо ли вам имя Марка Стеффи?

Вопрос, казалось, застал Анну врасплох. Она растерянно замолчала, видимо, обдумывая, как лучше ответить. Аллен тем временем продолжала мысленно анализировать ситуацию. Она понимала, насколько удобнее и спокойнее сейчас быть в роли того, кто вламывается в чужую жизнь, а не принимает незваных гостей, как это было с тем парнем утром.

– Знакомо, – наконец ответила Анна сухо, избегая деталей.

Аллен усмехнулась, явно не собираясь останавливаться на этом.

– О, конечно. Знакомо настолько, что вы даже успели с ним переспать, пока его жена с ребёнком сидели дома.

– Вас это вообще не касается, выметайтесь живо! – воскликнула Анна, лицо которой залилось румянцем то ли от злости, то ли от стыда.

Аллен лишь развела руками:

– Ладно-ладно, успокойтесь. Давайте без угроз. Я здесь не для этого. Скажем так, я тут, чтобы предложить вам что-то… полезное.

Анна продолжала смотреть на неё с подозрением.

– Ну конечно, вы явно просто святой доброжелатель, – язвительно заметила она.

– Почти. Знаю, что Марк бросил вас, а заодно и с работы выгнал. Не по-мужски, правда? По-ма-тросил и бро-сил. — Аллен растянула эти слова словно издеваясь и давя на шатенку.

Анна дернула головой, явно задетая этими словами. Аллен заметила это и решила не терять времени:

– У меня есть предложение. Думаю, вы захотите отомстить.

– Кто вы, мать твою, такая? – прошипела Анна, её голос звенел от раздражения.

– Как вы уже выразились, доброжелатель, – спокойно ответила Аллен. – Знаю о проблемах Марка с бизнесом, о его незаконных делах. И думаю, вы, как бывший сотрудник, могли бы помочь.

Анна прищурилась, будто пытаясь разгадать намерения Аллен:

– Почему вы так уверены, что я соглашусь?

Аллен улыбнулась, явно довольная её реакцией.  — Я понимаю что вы любили и возможно до сих пор любите его, но — Она медленно достала из внутреннего кармана куртки сложенный вчетверо листок и ручку, аккуратно развернула бумагу и написала на ней сумму, которая была достаточной, чтобы зажечь интерес даже у самого безразличного человека. Затем, не торопясь, она положила листок на журнальный столик перед Анной.

– Думаю, вот это поможет вам охладить ваши чувства к Марку, – заметила она с лёгкой усмешкой.

Анна опустила взгляд на листок. Её брови слегка приподнялись, но она продолжала сохранять внешнее спокойствие. Аллен наблюдала за ней, замечая, как в голове женщины происходила борьба.

– Это в долларах, – добавила она небрежно, и это заявление, похоже, стало последним аргументом.

Анна выдохнула, взяла листок и внимательно изучила его. Её лицо стало серьёзным, но взгляд уже был не таким колеблющимся.

– И что от меня требуется? – наконец спросила она.

Аллен позволила себе короткую улыбку.

– Всё просто. Помочь достать доказательства. Вы работали с Марком достаточно долго, чтобы знать, где искать.

Анна долго молчала, потом вздохнула:

– Ладно, я согласна.

Внутри Аллен ликовала. Её план сработал лучше, чем она ожидала. Теперь оставалось только грамотно использовать новую "союзницу".

Аллен откинулась на спинку дивана, сложив руки на груди, и посмотрела на Анну с лёгкой улыбкой:

– Всё, что от вас требуется, – это собирать информацию и передавать её мне. Я позабочусь, чтобы всё это дошло до нужных людей. Дело на Марка откроют быстро, уж поверьте. После этого вы получите своё вознаграждение, – она указала на листок с суммой, что лежал на журнальном столике. – Всё просто, как дважды два.

Анна нахмурилась, размышляя, но молчала.

– Времени у нас мало, – продолжила Аллен, наклоняясь вперёд. – На кону могут быть человеческие жизни. Так что мне нужно, чтобы вы начали прямо сейчас.

– Сейчас? – удивлённо переспросила Анна.

– Именно. Думаю, за такую сумму можно не поспать пару ночей, – сухо ответила Аллен. – Ваша задача – найти всё, что можно использовать против него. Компромат, документы, бумаги. Особое внимание уделите сделке с "Индекс Корпорейшн".

Анна прищурилась:

– Я помню эту сделку… Но чем она так важна?

Аллен кивнула, довольная, что Анна понимает, о чём речь:

– Эта сделка была одним из крупнейших проектов Марка за последние несколько лет. Официально – партнёрское соглашение. На деле – откровенный криминал. Там замешаны взятки, подставы, возможно, даже отмывание денег. Уверена, что вы видели документы или хотя бы знаете, где их искать.

Анна кивнула, явно пытаясь вспомнить детали:

– Да, что-то всплывает. Марк сам занимался этими бумагами, не доверял никому. Только я и ещё пара человек имели доступ.

– Отлично, – ответила Аллен. – Вот с этого и начнём.

– Что именно искать? – уточнила Анна, пододвигая к себе блокнот и ручку, словно собиралась записывать.

Аллен загибала пальцы:

– Контракты, электронную переписку, отчёты, возможно, даже черновики. Всё, что касается "Индекс Корпорейшн". Нужны доказательства, что они обошли законы. Взятки, уклонение от налогов, подставные фирмы – всё это нужно документально подтвердить.

– А если таких документов не осталось? – спросила Анна, покусывая ручку.

– Тогда вы ищете косвенные улики. Записи переговоров, финансовые транзакции, переписки с сотрудниками, фотографии, – Аллен выдержала паузу и добавила: – Всё, что Марк старался скрыть, потенциально полезно.

Анна молча кивнула, переваривая услышанное.

– Ещё одно, – продолжила Аллен. – Всё, что вы найдёте, передаёте лично мне. Без посредников, без дополнительных лиц. Всё остаётся между нами. Понятно?

– Почему такая секретность? – осторожно спросила Анна.

Аллен сжала губы в тонкую линию:

– Потому что в деле замешаны серьёзные люди. Если информация утечёт раньше времени, это поставит под удар нас обеих.

Анна помолчала, затем медленно кивнула:

– Ладно, я поняла.

– Тогда за дело, – подвела итог Аллен.

Анна встала, словно собираясь уйти, но потом обернулась:

– Слушай, а теперь скажешь кто ты такая? Ты не похожа на обычного мстителя.

Аллен улыбнулась, но ничего не ответила. Она просто посмотрела на Анну, потом встала и направилась к двери.

– Я буду ждать первой информации, и заеду за ней завтра утром – бросила она на ходу одевая куртку. – И поторопитесь. У нас действительно мало времени.

Анна осталась стоять на месте, глядя, как её странная гостья исчезает за дверью.

Аллен задержалась у порога, развернувшись к Анне напоследок.

– Ах да, – добавила она, словно вспомнив что-то важное. – И не пытайтесь играть в игры. Если решите рассказать Марку или кому-то ещё обо мне, вместо суммы настанет ваши последний кошмар.

Анна лишь вздохнула, не ответив. Её лицо было задумчивым, и Аллен поняла, что женщина уже взвешивает свои шансы. Она молча вышла из квартиры и направилась вниз по лестнице, довольная тем, как прошла встреча.

Теперь оставалось только ждать, когда Анна принесёт результаты.

Аллен вышла из подъезда, прищуриваясь от яркого света послеполуденного солнца, пробивающегося сквозь облака. Её ноги автоматически замерли, как только она ступила на мокрый асфальт, а руки уже привычно потянулись к карману в поисках телефона. Она быстро нашла нужный номер и нажала вызов.

Пока шли гудки, Аллен инстинктивно обернулась, оглядев дом, из которого только что вышла. Она изучала окна, пытаясь понять, выглядывает ли Анна, размышляет ли над их разговором, или уже обдумывает, как выполнить поставленную задачу.

Гудков оборвались, и Аллен услышала уже  знакомый голос Сэма:

– Да?

Она отошла ещё дальше от дома, чтобы никто случайно не услышал, о чём будет разговор, и направилась к своей машине.

– Это я. Нашла способ достать компромат, – начала Аллен с деловым тоном. – Через бывшую сотрудницу Марка. Теперь остаётся только ждать.

Сэм издал звук, будто кивнул, хотя Аллен не видела его лица:

– Хорошо. Это отличные новости. Тогда я готов выполнить свою первую часть плана. Правда…

Аллен не понравилась его пауза, и она тут же насторожилась:

– Правда что?

– Только завтра утром.

– Что? – резко спросила она, остановившись на полпути к машине. – Почему так долго?

Сэм спокойно продолжал:

– Аллен, не кипятись. По-другому никак. Если сейчас дёрнемся, есть шанс, что нас всех спалят. Ты сама понимаешь, насколько рискованно это всё, если меня разоблачат.

Аллен стиснула зубы, глядя на капли воды, стекающие по стеклу её машины. Сэм был прав, но это не делало ожидание легче.

– Чёрт, Сэм… – процедила она сквозь зубы.

– Или так, или никак, – спокойно добавил он.

Аллен прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. Она знала, что потерять людей или сорвать операцию сейчас – непозволительная роскошь. Наконец она выдохнула:

– Ладно. Жду от тебя отчёта утром.

– Всё будет, не переживай, – ответил Сэм.

Аллен отключила вызов, не прощаясь, и задумчиво опустила телефон. Она глубоко вздохнула, глядя на небо, а потом пробормотала:

– Ещё сутки, может, чуть больше…

Мысли вернулись к выресовки подвала, в котором по информации Сэма томились Лия и Виолетта. "Ещё немного, девочки. Терпите," – мысленно сказала она, сжав кулаки.

Её взгляд наполнился гневом, когда она подумала о Марке. "Чёртов Марк, – пронеслось в её голове. – Убила бы своими руками, но это слишком просто. Пусть посидит в тюрьме. Там ему жизнь точно мёдом не покажется"

Аллен села в машину и завела двигатель, но тут же погрузилась в другие мысли.

"Макс… А где Макс? Никто ничего о нём не знает. Если он с Марком, это многое меняет. А что я скажу Лие, если..."

Она покачала головой, отгоняя тяжёлые мысли.

"Нет, Марка трогать пока нельзя. Пока не найдём Макса. А он точно знает, где он. Уж в этом я уверена."

Аллен сжала руль, чувствуя, как злость смешивается с беспомощностью. Она вдруг ощутила, насколько всё это давит на неё.

– Почему так тяжело… – пробормотала она вслух.

И тут же сама себе ответила:

– А когда было легко?

Эта мысль почему-то немного успокоила её. Аллен взяла телефон, набирая сообщение Денису.

"Твои люди могут быть свободны, слежка больше не нужна" – написала она коротко.

Отправив сообщение, Аллен резко нажала на газ, устремляясь к своему дому. Её мысли кружились, но она знала одно: времени мало, и всё должно быть сделано идеально.

***

В тёмном подвале царила гнетущая тишина, нарушаемая только редкими стуками капель воды, падающих с потолка, и слабым шорохом, когда кто-то из девушек пытался изменить позу. Влажный, застоявшийся воздух наполнял легкие с каждым вдохом, и этот удушающий запах стоял особенно остро, казалось, он проникал в кожу, в каждый уголок. Никаких признаков облегчения, только боль и усталость, с каждым часом усугубляющиеся.

Виолетта сидела сгорбленная, правая рука была изогнута в неестественной позе от цепи, которая сковывала её запястья. Холодный металл на коже постепенно вызывал отчаяние, но она не могла остановиться, несмотря на кровь, которая постепенно вытиралась о её одежду. Всё равно, она продолжала терзать запястье, потому что надеялась хоть как-то ослабить оковы, в которых её держали уже так долго.

Каждая попытка оказалась тщетной. Отметка на руке от цепей становились всё ярче, кровь мешалась с грязью, и вытирая её рукавом, Виолетта чувствовала, как её силы покидают её. Но она не могла остановиться. Если хотя бы однажды ей удастся освободиться, она должна быть готова к этому моменту. Выбираться нужно было, как только представится шанс. Неважно, сколько времени прошло. Она не знала, сколько времени прошло, но по её ощущениям, это было не меньше трёх дней. Время стало размытым, словно оно растянулось в бесконечность. Она не могла понять, сколько времени было светло, а сколько темно. Спала ли она, теряла ли сознание, когда её тело сопротивлялось голоду и усталости — всё это было неясно. Она пыталась мысленно посчитать дни, но её разум то и дело сбивался. Зачем тратить силы на это, если они не могли ничего изменить? Главное было — не сдаваться.

Лия сидела рядом с ней, но ей было ещё хуже. Она была в гораздо более измотанном состоянии: её лицо было болезненно бледным, а глаза — затуманенными, как будто всё, что было в её жизни, вдруг стало чужим и непонятным. Лия снова и снова спрашивала о Максе и Аллен, пыталась сдерживать слёзы, но они всё равно катились, несмотря на её усилия. Она переживала не только за себя, но и за ребёнка, за Аллен  за то, что всё это не имеет смысла. Она переживала и не могла понять, как же так получилось, что она оказалась в этом кошмаре.

— Макс… — Лия снова прошептала имя сына, тихо, как будто боялась, что её слова пробудят что-то в подвале. — Где он? Почему с нами никто не связывается?

Виолетта не могла дать ей утешение, но она пыталась поддержать, как могла. Каждое её слово теперь было тщетным, потому что они не могли предложить друг другу ничего, кроме этой бесконечной пустоты, холодной и мракной.

— Лия, всё будет хорошо, — говорила она тихо, но сама не верила в эти слова. Всё, что она могла сделать, это попытаться оставаться рядом. Потому что, кроме того, что они делали друг для друга, никакой помощи им не было.

Но все их попытки были бесполезны. После череды беспокойных часов, когда они сидели в полной темноте, под потолком что-то заскрипело. Проклятая тишина была такой тяжёлой, что каждый звук казался выстрелом. Виолетта вглядывалась в тьму, пытаясь понять, что это было. Дождь снаружи прекратился, но воздух в подвале оставался влажным, холодным. Хлеб, который им принесли несколько дней назад, был ужасным — несвежим, жестким и неприятным на вкус. Уже не было сил есть, да и не было смысла. Они уже решили голодать, потому что хлеб просто невыносим.

— Я не могу больше, — пробормотала Лия, её голос звучал как эхо в пустом пространстве. Это было не просто словами. Это было отчаяние. Она не могла больше держать себя в руках, не могла справиться с этим всем.

Виолетта повернулась к ней, наблюдая её, и поняла, что Лия почти потеряла надежду. Она сама чувствовала, как её силы уходят, как с каждым минутом её тело становится слабее. Её мышцы ныли от неудобного положения, а в голове всё чаще возникали мысли, что они, может быть, никогда отсюда не выберутся.

Но она не могла сдаться. Она не могла дать себе возможность поглотить её страхи. Она не могла позволить себе разрушиться. Они должны были выбраться отсюда, и лично придушить Марка. Виолетта переживала за Макса, но больше всего, она переживала за Аллен. Виолетта была уверена что если с ней было бы  всё нормально, то за несколько дней Аллен бы их нашла или хотя бы сообщила что скоро их достанет.

Виолетта решила, что больше просто сидеть здесь нельзя. Но перед этим ей нужно было хоть немного восстановить силы, потому что на данный момент она чувствовала себя как пустая оболочка. Но, несмотря на слабость, она не могла терять время. Она сжала зубы и продолжала пытаться освободиться. Если они не выберутся отсюда, то всё будет окончено. А если появится шанс, она должна была быть готова.

Прошло несколько часов, а время в подвале потеряло всякое значение. Лия снова задремала, а Виолетта продолжала терзать своё запястья, хотя боли становилось всё больше. Но её сознание отказывалось сдаваться. Она представляла себе, как они с Лией вырываются из этого места, как они снова почувствуют воздух, как снова будут на свободе. Сколько бы им не пришлось пройти, они должны были найти выход.

Тишина стала ещё более удушающей. Лия продолжала плакать, а Виолетта думала, что время невыносимо тянется. Но всё, что ей оставалось, — это продолжать бороться.

Тихий скрип дверей подвала нарушил ещё более удушающую тишину, создавая эффект, будто весь мир сосредоточился на этом одном моменте. В темноте подвала, где ни единого звука, кроме отголосков дождя за окнами, не было слышно, зашел новый человек. Его шаги звучали тяжело и уверенно, но в то же время несколько старомодно, как будто он не привык к подобным условиям. В руках он держал упаковку хлеба и бутылку воды — предметы, которые казались обыденными и не столь важными в сравнении с тем, что происходило здесь, в этом подвале.

Виолетта приподняла голову, пытаясь рассмотреть его фигуру в полумраке. Мужчина выглядел значительно старше предыдущего. На его лице не было ни того свирепого выражения, что было у его молодого коллеги, ни того напряжённого взгляда, что обычно сопровождает тех, кто был знаком с жестокими условиями жизни. Этот мужчина был как-то странно спокойным, но в этом спокойствии было что-то неприятное, словно он был просто одним из тех, кто уже давно утратил всякое чувство сострадания. Это ощущение стало ещё более явным, когда Виолетта заметила, что у него не было оружия — ни пистолета, ни ножа, ни даже подобия чего-то, что могло бы защитить его от потенциальной угрозы. Это насторожило её ещё больше. Потому что отсутствие оружия, наоборот, говорило о том, что этот человек, возможно, был более опасен, чем тот, что был с ними до этого.

Он поставил бутылку воды и хлеб на землю, а потом, присев перед ними, произнёс тихо:

— Вот, ваше питание. Хлеб ещё свежий. Вода тоже.

Виолетта молча смотрела на него, пытаясь оценить его поведение. С каждым его движением она становилась всё более уверенной в том, что он был не таким, как предыдущий охранник. Его лицо, скорее, выражало безразличие, чем жестокость, но это не уменьшало опасности. Мужчина не взглянул ни на одну из них, лишь быстро обернулся и ушёл, оставив их с новой порцией еды и воды, словно заботясь лишь о том, чтобы выполнить свою работу.

Тишина, которую он оставил после себя, стала ещё более давящей. Виолетта прислушивалась к удаляющимся шагам, анализируя всё, что произошло. Его поведение не могло быть случайным — это была часть чего-то более сложного, гораздо более страшного, чем то, что они видели раньше. Она, конечно, понимала, что будет опасно вмешиваться, но не могла больше сидеть, бездействовать. Её разум сейчас работал на предельных оборотах, пытаясь найти хоть малейший шанс на выживание.

После того как шаги мужчины стихли в коридоре, Виолетта снова вернулась к мыслям о плане. Это был последний шанс. Она знала, что им нужно было что-то предпринимать. Завтра, скорее всего, вернется тот самый молодой человек — тот, что был с оружием. Это давало ей единственный шанс.

Виолетта понимала, что придётся рискнуть. Если она не попытается воспользоваться ситуацией, если она не отреагирует на этот шанс, то они останутся в плену на ещё неопределённый срок, возможно, навсегда. Она пыталась собрать всю свою решимость, обдумывая каждый возможный шаг, который могла бы сделать.

— Я должна это сделать. — Шептала она себе, не в силах сдержать мысли, которые роились в голове. — Это единственный шанс.

План вырисовывался постепенно, но яснее с каждым её моментом размышлений. И вот, наконец, решение было принято. Завтра утром, когда тот мужчина с пистолетом, по идее, вернётся, она должна будет притвориться мёртвой. Это может показаться странным, но она знала, что если не предпримет этот шаг, шанс может исчезнуть. Мужчина, скорее всего, подойдёт к ней и Лие, не ожидая ничего подозрительного, если они будут лежать неподвижно, как бы обессиленные. Она будет как будто в отключке — если повезёт, он не заподозрит ничего, и она сможет выхватить пистолет из его кобуры. С учётом того, что ей ничего не оставалось, она будет действовать быстро.

Однако этот риск был огромным. Она понимала, что она могла получить пулю в живот, а затем её тело останется здесь, среди этих стен. Но другого варианта не было. Нужно было действовать с максимальной решимостью, что бы ни случилось. Если она не рискнёт, они все погибнут, а её мысли о спасении Лии и Аллен уже не смогут воплотиться в реальность. И эти размышления подталкивали её к решению.

Лия всё это время молчала, тихо сидя рядом, не зная, что происходит в голове Виолетты.  Всё это накаляло атмосферу, но Виолетта не могла позволить себе оставаться в пассивной позиции.

Она сжала зубы и посмотрела на Лию, которая всё же стала немного тише. Лия, казалось, погрузилась в свои мысли, теряя сознание от усталости. Но Виолетта знала, что ей нужно быть готовой к тому, что произойдёт завтра. Завтра, завтра будет точка невозрата.

Тёмный угол подвала, где они сидели, казался всё более неприветливым, но это не могло быть препятствием для неё. Рискнуть и действовать — вот что теперь ей нужно было.

————————————Продолжение на 27⭐