Еще немного драмы

Перемены приносят определенное облегчение, даже если это перемены от плохого к худшему.

Вашингтон Ирвинг

Даяна вошла в палату Санрайз.

– Надеюсь, ты не против посетителей? – уточнила она, разглядывая заштопанную подругу. – Мы хотели дать тебе отдохнуть, но Чоп всю плешь проел – настаивал, чтобы мы вернулись! Он снаружи. Можешь отправить ему приветственный сигнал!

– Я совсем про тебя забыла, Даяна! Надо было тебя озадачить с тряпками!

– Ты после наркоза отходишь? Или у этих слов есть смысл?

– Мне нужна одежда, чтобы свалить отсюда! Тебе проще с этим разобраться чисто по-девчачьи, а я Макса озадачила.

Заметив жалость в глазах посетительницы, Санрайз начала злиться.

– Не надо на меня смотреть с вселенской скорбью. Мне не нужна жалость, понятно?

Даяна кивнула. Обе некоторое время молчали. Пауза немного затянулась.

– Такая ирония... в палате наверху – прямо над тобой, дремлет в коме профессор Дрозд. Я так разнервничалась по пути, что поднялась на этаж выше.

Санрайз не увидела Дрозда, ведь он был живой лишь наполовину, а у нее совсем не было сил для того, чтобы использовать свои способности на полную мощь. Да и лекарства все еще дурманили ее рассудок.

– Надо достать мне тряпье. Я должна одеться.

– И где его достать? – задумалась Даяна. – Может, одолжить у кого-нибудь... в соседних палатах...

– Рискованно так откровенно тырить вещи! В кого мы тебя превратили, Даяна? В волчицу – преступницу! – смеялась Санрайз. – Слушай, мне сейчас должны принести ужин. Придет медсестра, а ты ее загипнотизируешь – пусть она и принесет что-нибудь из сестринской.

– Это разумно, – одобрила Даяна, присев на стул рядом с кроватью в ожидании появления медсестры.

Чоп терпеливо ждал в засаде напротив больничного корпуса.

– Какого черта ты тут делаешь? – произнес Макс, заметив в кустах друга.

Чоп обернулся и начал хохотать – вид Макса его развеселил. В целях конспирации лидер «койотов» натянул на себя вещи Адольфа Иосифовича: спортивный костюм, серый плащ, черную шляпу с полями и темные очки.

– Ну ты и вырядился! – произнес Чоп сквозь смех. – Прикид что надо!

– Хватит ржать!

– Ты как с обложки книжки про шпионов!

– Заткнись, Чоп! – злился Макс.

– Конечно, мистер Инкогнито!

Чоп попытался успокоиться, но не смог. Его захлестнула новая волна веселья, он даже повалился на желтое покрывало из листьев, чем еще больше разозлил Макса, чувствующего себя пугалом.

Санрайз облачилась в одежду, принесенную толстухой медсестрой. Вещи были на несколько размеров больше, она выглядела в этом облачении очень забавно, чем развеселила Даяну.

– Санрайз, ты похожа на сдувшегося клоуна!

– Могла бы размер уточнить, когда вводила в транс медсестру.

– Надо было еще и бренд указать! Мы бы ее неделю ждали!

– Если ты не перестанешь хихикать, я выкину тебя в окно, – пригрозила Санрайз с абсолютно серьезным лицом.

В палату вошел седовласый высокий мужчина в белом халате, это был Севастьянов.

– Это твой врач? – уточнила Даяна тихонько, после чего вежливо поздоровалась с вошедшим человеком.

– Здравствуй, Даяна, – с волнением произнес профессор Севастьянов, с интересом разглядывая выросшую дочь.

– Мы знакомы?

– Это тот, кто придумал изготавливать ДУО-монстров, – прокомментировала Санрайз. – Профессор Севастьянов собственной персоной!

– Аня, я принес тебе одежду более подходящего размера, – смущенно произнес мужчина, протянув пакет.

– Почему здесь вы, а не Макс? – спросила Санрайз.

– Лица Максима и Олега показывают в новостных выпусках, – объяснил Севастьянов. – Им опасно находиться в людных местах.

– В общем, спасибо, профессор! И отвернитесь.

Санрайз торопливо сбросила облачение, напоминающее парашют, и втиснулась в удобный джинсовый комбинезон и толстовку. В пакете также была теплая куртка для осенней погоды.

– Почему вы на меня так смотрите? – уточнила Даяна, поймав слишком внимательный взгляд смущающегося, словно мальчишка, профессора.

– Ты напоминаешь мне одного человека... женщину... очень красивую женщину... которую я знал много лет назад...

Заикания Севастьянова услышала Санрайз, она тут же подключилась к беседе:

– Не позорьтесь, старикашка! Или у вас, как и у Дрозда, течет слюна при виде своей ученицы?!

– Что за абсурд! – сконфузился профессор.

– Дайте мне свой халат! – потребовала Санрайз.

– Зачем?

– Просто отдайте, не задавая вопросов! И ждите меня на улице рядом с Максом и Чопом. Кажется, Чоп скоро умрет со смеху! Или выведет Макса из себя и получит кипятком по мозгам!

Севастьянов послушно передал халат настойчивой Санрайз. Все трое покинули палату.

Чоп никак не мог остановиться – все придумывал ассоциации, связанные с маскарадным костюмом Макса.

– А еще ты похож на Коломбо! Только он шляпу вроде не носил! Когда у нас был телик, я смотрел сериал про детектива. Смешной такой чувак в мятом плаще...

– Ты испытываешь мое терпение, Чоп! – в голосе Макса послышалась угроза. – Еще одна ассоциация – и я прокипячу твои мозги.

– Черный плащ! Во! Идеальное сходство! Помнишь мультик? Мы его в школе смотрели! Там песня была, – вспоминал Чоп и тут же заблажил припев: «Черный плащ. Только свистнешь, он появится. Черный плащ. Ну-ка, от винта!»

Макс был достаточно зол и был готов проучить издевающегося друга, но его отвлекла беседа приближающихся профессора Севастьянова и Даяны.

– Заткнись, Чоп! – тихо пробурчал он, прислушиваясь.

– Я вам не верю! – спокойно произнесла Даяна. – Это не может быть правдой.

– Вы ей рассказали! – вспылил Макс, увидев Севастьянова. – Я же вас просил, Иван Андреевич, дать мне время! Я сам бы ей все объяснил...

– Вообще-то, я говорил Даяне о ее неограниченных возможностях, – внес ясность профессор. – При регулярных тренировках можно даже научиться левитации...

– Я влез в ваш разговор не разобравшись! Извините!

– «Извините» недостаточно! – вступила Даяна. – Что ты хотел мне объяснить, Макс?

– Ну... сейчас не самый удобный момент...

– А когда наступит удобный момент, по-твоему? Долго ты будешь мучить меня?

Макс решился вывалить на Даяну жестокую правду о том, что их воссоединение невозможно. Им придется приложить усилия и относиться друг к другу по-родственному. Он не успел признаться, внимание всех привлек звук разбившегося стекла, за которым последовал глухой удар.

– Ох, ты мать твою! – выкрикнул Чоп. – Кто-то выпал из окна!

– Не просто кто-то, а профессор Дрозд! – произнес Макс со вздохом.

– Это был последний полет Дрозда! – отшутился Чоп.

– Вот что за дело было у Санрайз! – растерялась Даяна. – Это я виновата! Я ей сказала, что Дрозд лежит этажом выше!

– Теперь у Санрайз будет телевизионный успех наравне с нами! – комментировал случившееся Макс. – Она зафиксирована видеокамерами, и материалы попадут в руки спецслужб.

– Мне нужно вернуться в больницу! – произнес Севастьянов, прижимая старенький портфель к груди. Он подчистил следы в лаборатории больницы, чтобы результаты анализов крови Анны Райзман не стали всеобщим достоянием. Теперь необходимо было разобраться с записывающими устройствами.

Вокруг тела Дрозда суетились люди. В окнах висели физиономии любопытных зевак.

– Говори, Макс! – настаивала Даяна. – Давай избавимся от тайн. Я хочу знать правду. Какой бы мерзкой она ни была.

Макс снял темные очки и убрал их в карман плаща. Он сделал паузу, пытаясь насладиться последними секундами неведения Даяны.

Глава 42

Сделка с дьяволом

«Шантаж» звучит как-то вульгарно, мне больше нравится «вымогательство», звучит как музыка.

Из м/ф «Футурама»

В дверь постучали, через мгновение в кабинет вошел Барсуков. Он поставил перед Бравым чашку кофе и объявил, что в коридоре ожидает посетитель.

– Не стоит так суетиться! Ты не секретарша, Барсуков! – произнес Бравый, но от чашки кофе не отказался.

Генерал-полковник слишком настаивал на принятии решения Бравым о том, чтобы почетное место зама занял достойный и перспективный специалист. От человеческих качеств слишком старательного Вячеслава Барсукова начальник специального подразделения не был в восторге, но он мог взвалить на этого рыжего трудягу любой объем работы, с которым тот справлялся без лишнего писка или жалоб. Барсуков был компетентен и надежен. Бравый изо всех сил старался не сравнивать его с погибшим Иваном и пытался поощрять старания:

– Спасибо за кофе, Барсуков! Но ты не обязан...

– Мне правда не трудно! – заверил его Барсуков. – Я хочу, чтобы вы поняли: я не стараюсь вам понравиться! Мой отец умер от рака несколько лет назад... Вы, Руслан Викторович, мне чем-то его напоминаете... Он тоже был суровым и принимал мою готовность прийти на помощь в любую секунду за навязчивость. В какой-то момент я устал сражаться за его внимание и отступил. Перед смертью папа признался, что, отталкивая протянутую руку, он ждал, что я снова ее протяну. Таков был его характер!

Бравый растерялся от столь откровенной речи своего сотрудника, но именно она помогла ему принять окончательное решение. Он объявил:

– Думаю, лучшей кандидатуры на заместителя мне не найти, Вячеслав. И я признаюсь тебе до того, как окажусь на смертном одре: я не против того, что ты проявляешь заботу. Иногда, правда, чрезмерно... но... В общем, зови профессора!

Барсуков был готов завизжать от восторга. Он чуть ли не вприпрыжку покинул кабинет. Вошел Севастьянов.

– Ну, здравствуйте, Иван Андреевич! – притворно весело воскликнул Бравый, разглядывая седовласого высокого мужчину со слишком благородной внешностью для заумного изобретателя. – Присаживайтесь! Чем могу быть полезен?

Севастьянов занял именно то место за столом переговоров, где когда-то его бывший ученик по кличке Грифель сдавал сородичей по стае.

– Как я уже сказал по телефону, у меня есть предложение, от которого вам трудно будет отказаться, – произнес профессор.

– Какой вы самонадеянный! Я вас предупредил, что время сделок прошло! И согласился выслушать только из любопытства.

– И я вам за это признателен, Руслан Викторович.

– Кстати, не могу не задать вам вопрос: кто из ваших воспитанников спустил профессора Дрозда с четвертого этажа? Или вы сами приложили к этому руку?

– Не понимаю, о чем речь!

– Я притворюсь, будто верю, что вы меня не понимаете! Итак, что за предложение?

– Перейду сразу к сути: я хочу, чтобы вы прекратили преследовать моих учеников. Гертруда и Андрей погибли – их не вернуть. Осталось трое, и они заслуживают спокойной жизни.

– Даже их лидер Максим, убивший моего заместителя?

– Не мне вам объяснять, почему это случилось...

Бравого раздражала самоуверенность Севастьянова. С самого начала профессор вел себя слишком вызывающе, будто полностью владел ситуацией.

– Ваши выродки убили молодого перспективного сотрудника спецслужб, отомстив за труса и предателя Ковалева! – заявил Бравый.

– Вы ведь знаете, что ваш заместитель избил Андрея Ковалева до полусмерти! И если бы не целительный дар Гертруды, он бы умер гораздо раньше! Не от вашей пули, а благодаря крепкому кулаку молодого сотрудника федеральной службы безопасности.

– Я чувствую себя словно на родительском собрании! – вспылил Бравый. – Мы как будто выясняем, чей сын нашкодил больше! «Койоты» – преступники! Они опасны для общества, и точка.

– Вы не правы. Мои воспитанники становятся опасны только в крайних случаях. У любых действий есть последствия! Тем более если они неправомерны. Если бы не исчезновение Дрозда из больницы, в его первую кому, вы бы так и не узнали о ДУО-людях. Это ведь ваш дотошный зам раскопал дело в архиве?

Бравый насторожился. Осведомленность посетителя его встревожила. Это могло означать только одно: профессор поддерживает связь с кем-то из спецслужб.

– Отпустите моих воспитанников, и вы больше никогда о них не услышите, – настаивал Севастьянов.

– А то что? Самое время достать козырь из рукава!

– Иначе о проекте «ДУО-люди» узнают все! Я записал видеообращение, в котором подробно поведал о создании секретной школы, об экспериментах и результатах. Все это станет достоянием общественности.

– Ваш шантаж от отчаянья!

– Мне нечего терять!

– Убирайтесь из моего кабинета, Севастьянов! – воскликнул Бравый, не справившись со злостью.

– В ваших глазах я вижу желание нанести мне физический ущерб! Вы не лучше моих учеников. Еще несколько минут нашей деликатной беседы сорвут с вас маску благопристойности, Руслан Викторович, и превратят в...

– Я сказал, убирайтесь! – отчеканил Бравый, подавляя волну гнева. В это мгновение ему невероятно хотелось обладать одним из талантов ДУО-людей – уметь воздействовать на расстоянии, чтобы как следует «надругаться» над самодовольным хлыщом, не вставая с кресла, а потом спокойно насладиться вкусом кофе. И наплести всем, что покалечил заносчивого профессора супергерой, неожиданно впорхнувший в форточку.

Пока Бравый представлял, как расправляется с посетителем с помощью несуществующих сверхспособностей, Севастьянов достал из старенького портфеля диск и положил его на стол.

– Это одна из копий записи, – вежливо произнес профессор. – Не хочу, чтобы вам померещилось, будто я блефую. Посмотрите на досуге. До связи.

Когда Севастьянов ушел, Бравый достал из нижнего ящика дежурную пачку сигарет, открыл ее, понюхал. Запах табака немного успокоил его. Настоящей панацеей была бы пара затяжек, но обещание, данное беременной невесте, висело над ним гильотиной.

Рабочий день Бравого был в самом разгаре. Он направился в кабинет генерал-полковника, чтобы доложить о занятной беседе с профессором и о его отвратительном предложении, выглядящем как гнусный шантаж.

– Доброе утро, товарищ генерал-полковник! – безрадостно произнес Бравый.

– У нас с тобой утро станет добрым, когда сгинет шайка «койотов», будь они неладны! Да ты садись, не стой как истукан. Чего там с Дроздом?

– Пилотировал на асфальт, не приходя в сознание, – отчитался Бравый. – Зафиксирована остановка сердца.

– И кто ему помог зайти в последний раз на посадку?

– Неизвестно. У нас нет записей с камер слежения.

– Почему?

– Они были стерты.

– Думаешь, «койоты» приложили руку?

– За их команду теперь играет сам профессор Севастьянов. А он гений в электронике! Уверен, он как-то связан с исчезновением записей. Еще мои ребята выяснили, что за несколько часов до последнего полета Дрозда в приемное отделение поступила девушка с сильными порезами, без документов.

Колосов вопросительно уставился на собеседника, не понимая связь одного происшествия с другим.

– У нас ведь есть третий «койот», Анна – Санрайз. Я подозреваю, что девушка с порезами – это она. Одна из медсестер утверждала, что в отдельной палате лежала наркоманка, которая как будто бы читала чужие мысли. Ее слова подтвердил доктор, он также уверял, что у этой пациентки были странные результаты анализов. В общем, пациентка исчезла, а куда и как – никто не может сказать.

– Сейчас такое время: даже если больной уйдет из-под скальпеля хирурга с распоротым брюхом, никто его не хватится! А хорошие-то новости есть?

Бравый вздохнул. Новость о результате встречи с Севастьяновым сложно было назвать хорошей, но он решил преподать ее на блюдечке позитива:

– У нас появился способ закрыть проект «ДУО-люди» быстрыми темпами. Но он вам не понравится.

– Мне эти ДУО-люди стоят поперек горла, Руслан Викторович. И если у тебя есть дельное предложение – я весь во внимании.

Бравый кратко изложил суть встречи, поведав о шантаже Севастьянова, и это, как и предсказывал Бравый, не понравилось Колосову.

– Да что же это такое?! – возмутился генерал-полковник. – Один профессор утихомирился, так тут второй начал свое выступление! Севастьянов тоже решил подоить государство?

– Денег он не просит, как ни странно! Только свободу для подопечных.

– Свалились ведь на мою голову два чудо-профессора! Что сам думаешь по этому поводу?

Бравый размышлял после встречи с Севастьяновым о последствиях отказа, и они показались ему намного неприятнее, чем если бы он сказал «да».

– Я, как и вы, Степан Иванович, заинтересован в закрытии проекта. Я уверен, что свое обещание профессор выполнит, ДУО-люди исчезнут с наших радаров, и мы о них больше не услышим. Но я бы предпочел получить кое-какие гарантии.

– Какие гарантии?

– Необходимо уничтожить чемодан, чтобы не было возможности включить другие чипы. И еще... я бы хотел лично встретиться с лидером «койотов»!

– Несусветная глупость, Руслан Викторович! А потом кто-нибудь из твоих подопечных понесет медальку за храбрость на подушечке впереди гроба! Ты в своем уме, Бравый?

– Как говорится, волков бояться – в лес не ходить! Я уверен, Макс – адекватный молодой человек. Без этой встречи я не могу согласиться на условия Севастьянова.

Генерал-полковник с нетерпением ждал момента, когда он сможет сложить полномочия и перебраться на природу за город, поэтому принял решение переложить ответственность на крепкие плечи незаменимого сотрудника спецслужб:

– Что же, Бравый, доверяю тебе решение этого вопроса. Отправь это дело в архив, а меня – на пенсию.

Глава 43

Свидание с детскими страхами

Счастливы алчущие и жаждущие правды, потому что они насытятся.

Евангелие от Матфея

Санрайз вышла из женской спальни хмурая.

– Как там Даяна? – уточнил Макс.

– Вроде успокоилась, больше не плачет. Просто лежит и смотрит в потолок.

Даяну потрясло признание Макса. Она была готова принять многое, но не то, что они рождены одной матерью. Разочарованная девушка рыдала на кровати Герды в течение пары часов. Макс, Чоп и Санрайз смиренно ждали в общей комнате, пока она успокоится.

– А чего убиваться-то, не пойму!.. Вы ведь все равно можете быть вместе! – поддержал друга Чоп.

– Не тупи, Чоп! – откликнулась Санрайз. – Представь, что ты втрескался по уши в человека, а он – твой брат!

– По однополой любви я не спец! В этом ты хорошо разбираешься!

– Какой же ты все-таки тупой! – проворчала Санрайз.

– Сатана вернулась! Макс, давай ее снова загипнотизируем! – предложил Чоп.

– Прекратите! Как дети, ей-богу! – отмахнулся Макс.

– Я одного не могу понять, как Севастьянов мог отдать собственных детей на опыты? – размышляла Санрайз.

– Он верил в проект, поэтому и начал с нас.

– Ты его оправдываешь, Макс? За то, что он превратил тебя и Даяну в монстров с электронными чипами?

– Нет, Санрайз, я его не оправдываю. Просто уже ничего нельзя изменить. И тем более у Севастьянова уже есть палач.

– И кто, интересно?

– Он сам!

Дверь скрипнула, Чоп тихо пробурчал:

– Даяна идет! Шухер!

Все трое замолчали. Даяна прошла к навесному шкафу, достала кружку, затем налила воды из-под крана и сделала несколько глотков, наблюдая при этом за остальными «койотами».

– Чоп, ты в курсе, что я слышу не только сквозь стены, но и о чем думают люди? – произнесла Даяна с усмешкой.

Чоп смутился. Его поймали на размышлениях, правильно ли заниматься сексом с родной сестрой.

– Как ты себя чувствуешь, Даяна? – спросил Макс, набравшись смелости.

– Я не хочу с тобой разговаривать!

– Ты к нему несправедлива! – поддержала лидера «койотов» Санрайз.

– И адвокатов Макса я тоже буду игнорировать!

Даяна устала горевать на руинах мечты. Она решилась на разговор с профессором Севастьяновым, чтобы выяснить некоторые подробности своей биографии. Так как Макса она бойкотировала, поставить его в известность о своем желании пришлось мысленно.

Макс привел ее к квартире Адольфа Иосифовича. Всю дорогу она молчала и лишь у входной двери произнесла первую фразу:

– Неплохо устроился наш биологический отец!

– Я думал, ты со мной не разговариваешь.

– А я не с тобой говорю. Это просто мысли вслух.

– Ответ в стиле Санрайз!

– Приму за комплимент. Спасибо, брат! – иронизировала Даяна.

– Не понимаю, почему ты злишься на меня. Ты думаешь, я прыгал от счастья, когда узнал эту новость?! Я бы все отдал, чтобы только изменить действительность к лучшему.

– В смысле, чтобы мы не знали о том, что являемся родственниками, и отведали вкус греха под названием инцест?

– Я не об этом говорю! Не надо язвить!

Глаза Даяны снова заслезились.

– Если бы ты знал, как мне больно, Макс! Такое ощущение, что мне на плечи свалилось небо, и оно так давит, что я не могу дышать! Что же нам делать? Как жить дальше?

– А если бы... нашелся способ... изменить действительность...

– Какой способ?

Даяна не получила ответ. Дверь распахнулась, на пороге появился удивленный Севастьянов.

– Не надо обладать сверхспособностями, чтобы слышать вашу беседу. Вы ведь знаете, что в подъезде отличная акустика? – профессор пытался выглядеть беззаботным, но, заметив заплаканные глаза Даяны, поник. – Максим тебе рассказал!

Севастьянов пригласил детей войти.

Шик квартиры удивил Даяну. Она с любопытством рассматривала картины в гостиной, пока Макс помогал своему настоящему отцу ухаживать за ненастоящим – они перенесли Адольфа Иосифовича в ванную, чтобы искупать.

«Что ты имел в виду, когда говорил, что можно изменить действительность?» – обратилась Даяна мысленно к Максу. «Вообще-то передо мной голый зад человека, которого я считал своим отцом! Думаешь, мне до подобных разговоров?» – ответил лидер «койотов», намыливая губку. «Я хочу знать!» – требовала Даяна и получила прерывистое и невразумительное объяснение, что воспоминания можно подкорректировать, а с помощью внушений отбить желание пользоваться сверхспособностями.

Даяна задумалась: возможно, ее и избавят от информации о маленькой кучке странных людей, которые называют себя «койотами», но как можно стереть из воспоминаний человека, чувства к которому уходят корнями в сердце?

– Профессор Севастьянов уже проворачивал этот трюк! – доверительно произнес Макс, войдя в гостиную после окончания водных процедур. – Мы же не помним наше детство. Когда начинаются твои воспоминания?

– Мне семь... или восемь... Мы живем с мамой вдвоем. Я хожу в школу. До этого периода я ничего не помню, – призналась Даяна. – Макс, мы двойняшки, может, поэтому и почувствовали внутреннюю связь? И ошибочно приняли ее за любовь?

– Не знаю. Помнишь нашу первую встречу?

– В поликлинике.

– Ты бежала от меня прочь так, что пятки сверкали!

– Ты выбрал очень подходящее место для первой встречи! Сверкающая лампа и пустой коридор! Устроил целое шоу!

– Зато как эффектно! Согласись!

Оба рассмеялись. В гостиную вошел Севастьянов.

– Я знаю, вам это не понравится, но я все равно скажу: потрясающе видеть вас двоих вместе!

– Какой была... наша мама? – поинтересовалась Даяна.

– Этот вопрос как удар ниже пояса! – признался профессор и поспешил сесть на неудобный диван, стоящий посреди гостиной. Даяна и Макс остались стоять в разных концах комнаты.

– Ваша мама была... жизнелюбивой и очень веселой, – запинаясь, произнес Севастьянов. – И красивой. К счастью, вы оба похожи на нее, а не на меня. Она умерла сразу после родов. Оторвался тромб, и она погасла мгновенно. Ее ничего не могло бы спасти.

– Почему вы нас отдали в школу? – спросила Даяна.

После смерти жены Иван Андреевич посвятил себя детям, известный нейробиолог ушел в тень, без сожаления разрушил свою карьеру, выбрав семью. Двойняшки росли болезненными и вялыми, быстро утомлялись, плохо спали по ночам. Однако развивались стремительно и опережали показатели среднестатистических детей. Севастьянов обратился к своему другу академику медицинских наук, и тот, тщательно обследовав малышей, вывел странную гипотезу: была высока вероятность, что Даяна и Максим не дотянут до первого юбилея – десятилетия.

– Не понятно почему, но ваша жизненная энергия будто иссякала, – с прискорбием сообщил Севастьянов своим двадцатилетним детям.

У профессора с юности было хобби – он изобретал различные устройства, влияющие на память и на умственное развитие человека. Узнав о печальных перспективах своих потомков, он начал работу над электронным устройством, которое могло бы давать оздоровительные импульсы не только мозгу, но и всем другим органам и усиливало бы жизненный тонус.

– Я совершенствовал свою разработку и испытывал ее на животных. Результаты превзошли все мои ожидания! И когда пришло время для опытов на людях...

– Вы вживили эти чипы нам! – закончила мысль профессора Даяна.

– Чтобы их вживить, необходимо было оборудование, которое стоило слишком дорого, и мне пришлось искать финансирование. Я придумал проект, благодаря которому планировал открыть экспериментальную школу для особенных детей. Мои околоправительственные друзья нашли эту идею очень прогрессивной и интересной. Но я не мог сказать, что вся эта затея ради спасения жизни двух человек... Я придумал ДУО-людей с вживленным устройством, которые могли бы заниматься шпионажем для страны. Или решать задачи, непосильные обычному человеку.

– Например, такие, как политические убийства? – Даяна зачем-то перешла на шепот.

– Да. И это тоже. Только под подобный проект я мог получить неиссякаемый поток денег на оборудование и помещение. В тот момент это казалось потрясающим.

– Почему меня убрали на скамейку запасных? – пыталась разобраться Даяна.

– У нас было несколько летальных исходов среди испытуемых, я просто побоялся потерять вас обоих.

– То есть меня включили, а ее оставили про запас! – по-детски ревностно сказал Макс.

– Не совсем так, Максим. Ты был слабее своей сестры. И поэтому я вынужден был активировать твой чип раньше, чтобы как можно скорее начать восстанавливать твое здоровье.

Макс покривился, будто съел дольку лимона. Ему было неприятно выслушивать такие подробности при Даяне. Даже несмотря на то, что она была его сестрой.

– Мой чип был отключен, но я все равно выжила! – размышляла Даяна.

– Перед активацией мы вас усиленно подготавливали. Это стало катализатором к улучшению твоего самочувствия, Даяна. Те, кто ушел в резерв, вернулись к обычной жизни, – пояснил Севастьянов.

– Для меня вы нашли мать – Дружинину.

– Да. Здравомыслящая одинокая старая дева... Конечно, я понимал, что она не станет матерью в полном смысле слова...

– Но она делилась своей любовью, как умела, – пожав плечами, произнесла Даяна, ощущая тоску. Она полюбила немного сухую женщину и привыкла к ее нравоучениям. И жить вдвоем было не так уж плохо! Ей не хватало нежности и заботы, но с этим можно было жить.

– Макс рассказал о процедуре, благодаря которой я снова стану обычной, – сказала Даяна. – Я согласна, Иван Андреевич.

– Ты рассказал ей, Максим? – озадачился профессор.

– Я уверен, что это лучший выход в нашей ситуации...

– Не торопитесь! Я уверен, что смогу договориться со спецслужбами...

– Нам слишком трудно осознавать, что мы брат и сестра, понимаете? Я не смогу быть рядом с Максом. Это выше моих сил! – призналась Даяна дрожащим голосом. Слезный ком сдавил горло, она была снова на грани срыва.

– Вы ведь вернете мне жизнь студентки Дружининой? С жалующейся на давление Тамарой Сергеевной? Она меня вспомнит?

– Конечно! Я все верну. Когда ты хочешь провести сеанс?

– Завтра.

Севастьянов кивнул. Даяна рванула к выходу. Ей не хотелось плакать при мужчинах.

– Я получил важный звонок, Максим, – Севастьянов отвлек лидера «койотов» от горестных мыслей. – Если мы хотим избавиться от преследований спецслужб, придется выполнить пару условий.

Макс одобрительно кивнул. Он слишком устал прятаться и готов был на что угодно, только бы все это закончилось.