Глава 27. Руслан

Мы переместились в гостиную. Егор уселся в кресло, а я - напротив, на диван, пытаясь расположить себя к последующему перемещению. Из-за разговора с бабушкой Магдалиной в голове все перемешалось, и даже наш диалог с Егором не помог окончательно разложить факты по местам. Теперь я примерно понимаю, что чувствует друг-художник после изменений в воспоминаниях - начинаешь путаться даже в незначительных мелочах, не понимаешь, что из чего следует. Одно знаю точно - вся эта история была раскопана нами не зря, теперь главное, чтобы Диана согласилась поделиться со мной своими знаниями. Нет, главное, чтобы после беседы все осталось так же, как и было, а для этого мне нужно заставить себя молчать, когда она выйдет из такси. Да, мысль о том, что я могу сохранить чью-то жизнь, перевешивает все остальное. Можно найти другой способ. Можно спасти ее и взять камни. Но вдруг мы все забудем? Как это сработает в таком случае? Все-таки, время - слишком тонкая материя, повредить ее проще простого, а возможностей камней не хватит, чтобы залатать это полотно. Они не всемогущи, как бы не старался тот ученый, его изобретение - возможность, но не гарантия. - Чего заснул? - Егор закинул ногу на ногу и повел плечами, будто ему предстояло сидеть в одном положении не несколько секунд, а несколько часов. - Давай. - Да подожди ты, - отмахнулся я. Стоит показать ему сомнения, начнет читать лекцию, только этого не хватало для полного счастья. А ведь раньше я радовался его нравоучениям, они помогали принять верное решение и понять себя в некоторых моментах. - Мне же придется смотреть, как она уходит. По выражению лица парня я понял, что его этот факт мало волновал. Смотрел на меня, как на капризного ребенка, пока не вздохнул тяжело и протяжно. - Руслан, тебе дорога твоя краля? Я закатил глаза. Решил не мелочиться, друг, ударил по самому больному. Времени терять явно не хотел, иначе начал бы немного подальше, чтобы основательно промыть мозги. - Конечно. - А вонючее животное, которое ты ей отдал? - Да. - А твое будущее, где ты не только существуешь, как амеба, а нормально живешь в стройном трио со всеми вышеупомянутыми? - Да, блин. - Тогда ты будешь смотреть, как она уходит, - коротко подытожил Егор, выставив логическое ударение на слово «будешь». На этом короткое наставление закончилось. Я опустил взгляд на амулет, настраивая себя на единственное верный исход. Будешь. Буду. Выбора другого нет, иначе камни никаким образом не попадут к нам в руки. Встань на мое место друг-художник, он бы не подумал о судьбе Дианы. Могу поспорить, для него она и человеком никогда не была, только мертвым лицом с портрета. Иногда хочется уметь становиться таким же, чтобы не задавать себе лишних вопросов, не мучиться, не истязаться моралью или принципами. Делай так, как тебе хочется именно сейчас и заботься только о себе. Егор подался вперед, издав звук, похожий на то, как иногда бурчат лошади. - Выдохни, ради всего хорошего. Ты пятнами красными от напряжения покроешься, если будешь так тужиться. Она уже умерла, а мы еще живы, и нам есть, что сохранить. У нее в руках была машина времени, девчонка могла исправить любой свой косяк, любую неприятность, но предпочла сигануть с моста с ней на шее. Это ее осознанный выбор, и ни ты, ни я, ни ее родители, ни сам Господь Бог не в силах уговорить взрослого человека продолжить жить в таком случае. Понял? Хватит отталкивать от себя одеяло, натяни по горло хотя бы раз в жизни, иначе потратишь все дальнейшие годы на ничто, еще и меня с собой загребешь. Я усмехнулся. За кого бы ты еще беспокоился, Вязов. - Не думаешь о себе, подумай обо мне, о своей крале, - он прокашлялся и выдавил почти через силу, - о Еве. Ответственность за всех нас сейчас на тебе. Стоит ли одна еле знакомая самоубийца трех других людей, среди которых любовь всей твоей жизни? - по привычной схеме парень свел вектор серьезности на «нет» одним коротким предложением. - Я не о себе, если что. - Спасибо за уточнение. - Мало ли, может, ты просто влюбился в меня и решил сплавить всех ненужных, - вдоволь нашутившись с равнодушным лицом, Егор продолжил. - Просто не тупи. Она сделала свой выбор еще тогда. - Как и мы. Мы же тоже сделали его еще «тогда». Почему тогда сейчас нам позволено исправить свои грешки, а ей - нет? - Да потому что она ушла, - он переместился на край кресла. - Ее нет. Понимаешь? Нет. Это не твоя забота. Мозгом я понимал, что парень полностью прав. Я должен думать о других людях, которых еще можно спасти. К примеру, Ева ушла точно не по своей воле. Никто из нас не хотел себе такой участи. - Ладно, - я с готовностью кивнул. - Понял. - Всегда пожалуйста. Держись этого курса, если не напортачишь - я буду ждать здесь. - Поражает твоя вера в меня, учитывая, с какими штуками мы тут игру ведем. Может, во всей этой бурде какие-нибудь Боги замешаны... - Я же атеист, - пожал плечами Егор. - Захочешь - сделаешь, не захочешь - провалишься, небесные силы здесь не помогут. Но в тебя я верю, ты же не Бог. - Резонно. - Давай, ковбой. Ты справишься. Надеюсь, что да. Как ни странно, речь друга натолкнула меня на нужные мысли: я делаю то, что нужно сделать. Камень, спрятанный в моей ладони, снова подпитался нужным ему количеством энергии. Белый свет, онемение, и знакомая прохладная кожа под пальцами. Руль. Золотой свет от отеля, в котором теряется очередной пассажир. Я в ожидании уставился на экран, быстро принял заказ Дианы, будто мог не успеть, и выехал к месту. Поначалу старался делать все в точности так же, как тогда, чтобы минимизировать изменения в настоящем. Заехал во двор, издалека заметив уже хорошо знакомую фигуру под фонарем, висящем на доме. Пальто, короткая стрижка. Почему-то стало холодно, и я на автомате прибавил пару градусов, чтобы в салоне было теплее. Когда остановился, она привычным маршрутом обогнула машину и села сзади, придерживая ворот верхней одежды. - Здравствуйте, - уже не вышло выдавить из себя искусственную радость. - Здравствуйте, - вежливо, с той же слабой улыбкой ответила Диана, глянув на меня через зеркало заднего вида. - У вас все хорошо? Наверное, тяжелый день, уже поздно. Я растерялся от ее голоса, звучащего так долго. Она не говорила этого в прошлые разы, мы ограничивались лишь парой фраз. - Да, что-то, вроде того. Замерзли? Мне казалось, на улице тепло. Но мы ведь не впервые разыгрываем похожую сценку. - Это у вас здесь тепло, а на улице ночью прохладно, тем более, с голыми ногами. Действительно. Я усмехнулся своей глупости и направил автомобиль к выезду из двора. Ехать было не так уж и далеко, потому пришлось снизить скорость. В первый раз вообще штраф получил, так что можно не беспокоиться, замедляться есть, куда. Мы снова замолчали. Из-за высокой температуры в салоне Диана расслабила руку, сжимающую горловину, и я смог разглядеть кулоны, сцепленные сердцем. - Можно вопрос? Девушка не ожидала, что я заговорю, однозначно. Тем не менее, свое легкое удивление быстро скрыла, заменив той же приглушенной, но дружелюбной улыбкой. - Конечно. - Может, неприлично, но я у вас украшение на шее разглядел. Громоздкое такое, выглядит странно. Вы его каждый день надеваете? Диана приложила ладонь на камни. - Нет, иногда. Обычно в кармане ношу, это подарок. - Интересный подарок, ничего подобного не видел. Подскажете, где ваш даритель его взял? Хотел бы себе что-то подобное. - К сожалению, точно такой вряд ли найдете. Но похожих много, если в интернете хорошо поискать, не один десяток будет. - Ого. Так это вещица распространенная? Колдовской амулет? От сглаза или на удачу? - я попытался разрядить обстановку. Вышло неудачно, но клиентка поддержала поверхностное веселье и неуверенно кивнула. - Примерно. Вроде как, карманная машина времени. Только вот не помогает. - Не работает? Плохая машина времени, ничего не скажешь. Да и зачем она нужна? Хотя, каждому человеку есть, что исправить. Диана заправила волосы за ухо и отвела взгляд к окну. Я задел нужную, но больную тему. Как же заставить ее говорить? До места уже не так много времени, скоро приедем. В голову пришла только одна мысль, но вытворять такое было слишком опасно. Вдруг, произойдет что-то не то? Она испугается? В глубине души я чувствовал, что ее ничего не выведет из равновесия. Девушка улыбалась, направляясь навстречу собственной смерти, которую сама же и выбрала. Такого человека трудно испугать. Прочистив горло, я посильнее сжал руль и уставился на дорогу. - Диана, мне нужно спросить кое-что, но у нас не так много времени. Она молчала. Смотрела на меня, ощущение пристального взгляда ни с чем не спутать. Уверен, хотела спросить, откуда я ее знаю, но почему-то не торопилась. - Я в курсе про кулоны и их действие. В будущем мы с моим другом станем владельцами обоих, потому нам очень нужно знать ответы на некоторые вопросы. - Вы? - короткое слово повисло в воздухе. - Но... - запнувшись, покойница сглотнула и подвинулась ближе к моему сидению. - Я думала, они пропадут вместе со мной. - Нет, ваш отец отдал их нам, - уточнение про похороны я опустил, не желая набрасывать на разговор еще более мрачный эффект. - Почему вы хотели забрать их с собой? - Они опасны. Пользоваться ими нужно очень осторожно. Как долго камни у вас? - Чуть больше месяца, точнее не могу сказать, - бегло ответил я, невольно концентрируясь на другом. - Что значит «опасны», о чем вы? - Невозможно искажать время просто так. Любое вмешательство несет за собой последствия для того, кто в нем виновен. Вы пускаете рябь по воде, понимаете? Изображение расслаивается, распадается, его невозможно собрать. Поначалу кажется, что несколько изменений сильно не повлияют, но потом вы забываете о себе почти все. - Не совсем понимаю. - Камни не работают просто так, они забирают энергию. Волшебство тоже не творят, только на живую переписывают ваши воспоминания, будто поверх. Пока остальные живут в измененном мире, измененный мир живет в вас вместе со старым. И так дальше, пока в одном мозге не накопится огромное число таких миров. Я испытала это на себе, и сейчас даже не скажу, как провела свой двадцатый День Рождения, потому что в моей голове вариаций этого дня штук семь. - Почему вы делали это? - Вы не знаете? Думала, очевидно, раз вы знакомы с моим отцом. Я вспомнил добродушных Хромовых и боль от потери ребенка в их глазах. - Он сам ничего не знает, до сих пор пытается понять, почему вы так поступили. - Валя, - ласково, с огромной любовью проговорила Диана. От упоминания этого имени на ее лице расцвела искренняя, нежная улыбка, которая в момент дрогнула, готовая вот-вот исчезнуть. - Моя сестренка. Она утонула полгода назад. Я почти не сводил глаз с дороги, но слышал, что девушка дышит ровно. Не плачет, не пытается восстановить сердцебиение, зачастившее от нервов. Сложно описать ее отношение. И следом вспомнилась фотография с похорон, в деревянной рамке навсегда застыло все семейство. Все четверо. Родители, Диана и Валя, девочка лет пятнадцати, которую мы с Егором выискивали по другим стенам. - Вините в этом себя? - Да. Я пыталась все исправить, но не вышло. Перемещалась раз за разом, меняя даже не связанные с этим событием моменты, пока не забыла, как все изначально произошло. Вскоре не осталось момента, в котором я бы не побывала. А Валя... Она все равно ушла. Нельзя бездумно менять прошлое, кто бы сказал мне об этом раньше. Скорее всего, моя девочка осталась бы жива. Мы снова встретились взглядами в зеркале. За мгновение я успел различить в глазах Дианы ту боль, которую она уже долгое время испытывала. Тупую, наглухо забитую - ни на сантиметр выше положенного уровня, она придавила собой все остальные эмоции практически намертво. На виду только лишь «ничего», не имеющее никакого веса. Пустое. Подумав, она посмотрела на дорогу и заговорила: - Знаете, что вам нужно исправить в прошлом? - Пока нет, но уверен, что скоро узнаю. - Тогда я могу немного помочь. Подсказать. Если вы все еще в здравом уме и ваша память хотя бы на половину цела, это поможет разобраться с тем, что вас волнует. Девушка сняла амулеты с шеи и повернула так, чтобы я мог видеть их в зеркало. - Оба камня могут дать кое-что новое. Если их соединить таким образом, они сразу же активируются и перенесут вас в момент, о котором вы подумаете - все, как и в использовании каждого камня по отдельности. У меня они не работают, потому что этой возможностью я уже воспользовалась, а она дается только один раз. Вы ведь хотели спросить об этом? - Да. Мы нашли детали для сцепки, но не смогли узнать, для чего они. - Я тоже не смогла, пришлось проверять на собственном опыте. Другого варианта просто не было. - Не побоялись? - Нет, - спокойно ответила Диана, после чего продолжила рассказывать. - Камни перенесут вас окончательно. Второй попытки не будет, как и самих амулетов. Ко мне они вернулись из-за отца, но если вы измените свое прошлое, у вас может выйти иначе. С того момента, в который переместились, вы будете жить дальше. Избежите своего переломного момента - будущее изменится, и вы пойдете другой дорогой, записывая новые воспоминания, а не перебивая старые. Вернуться в то время и место, из которого прибыли, не выйдет. Вот оно что. Ученый просто переместился навсегда, и в нашей реальности его больше нет. Кто знает, возможно, где-то существует мир, в котором войны с Наполеоном и не было никогда? Я притормозил у слишком хорошо знакомого бизнес-центра. Диана отсела, взяла мобильный и перевела нужную сумму. Мы молчали, держа в себе одни и те же мысли. - Папа с мамой сильно переживали? Я кивнул, не в силах обернуться. Еще немного, и она уйдет. - Вы ведь знаете, куда я направляюсь? - Знаю. Пока еще живая Хромова посмотрела в окошко. - Осуждаете меня? - Нисколько. - Приятно слышать. Надеюсь, вам эти безделушки помогут больше, чем мне. Я не смогла все исправить даже на сотый круг, даже воспользовавшись обоими камнями. Передайте вашему другу, чтобы он тоже был осторожнее. - Передам. - Всего доброго. Я не ответил тем же. Не знал, что говорить людям, которые больше не вернутся. Стоило бы посмотреть ей в глаза на прощание, поддержать хотя бы взглядом. Едва я набрался смелости, чтобы обернуться, Диана вышла из машины и, спрятав руки в карманах, направилась по направлению к мосту. Так же, как и тогда. Медленно, уверенно, на твердых ногах. Когда ко мне пришли полицейские и сообщили, что она умерла, я был напуган. Вспоминал эту ночь с тревогой, винил себя в произошедшем и недоумевал, как мог упустить из виду такие кричащие знаки. Казалось, она была разбита, нуждалась в помощи, во внимании, которое ей по какой-то причине не оказывали. Но оказалось все куда страшнее - Диана выбрала такую судьбу осознанно, перепробовав кучу способов остаться в живых и не найдя выхода. Она не желала помощи. Егор смотрел на меня, сидя так же, как и до перемещения. Никогда не привыкну к такой разнице в длительности времени. - Ну что? - Не поверишь. Кажется, мы нашли решение всех проблем. - Даже так, - заинтересованно протянул парень. - Тогда говори. Я был готов выложить все, но вдруг замолчал. Замер буквально посреди вдоха, едва не подавившись воздухом, будто горло резко сжали. Неприятная, липкая мысль проскользнула в мозг, заставив глядеть на Егора с очень противоречивыми эмоциями. Нас ведь двое. Нас двое. - Ну? - поторопил он, не понимая причины такого странного поведения. Я же в это время судорожно обдумывал, что мне сказать сейчас, и, самое важное, что вообще стоит делать. Если я расскажу о возможности камней, нам придется выбирать, кто переместится, а кто останется здесь, доживать век в старом мире. И вряд ли художник благородно откажется от своего шанса, скорее каким-то образом обведет меня вокруг пальца. Да, Егор - тип, с которым стоит быть настороже. Но что тогда? Обмануть его самому? Сказать, что решение всех проблем - самоубийство? Отвратительно. Он не поверит. Егор оглядел меня и продемонстрировал настоящую тревогу. Его лицо стало подозрительно подвижным, не таким пластмассовым, как обычно. Да, я знаю, что ты не настолько ужасный человек, каким я пытаюсь тебя показать самому себе. Знаю. Ты бы остался честным со мной, поменяйся мы местами, ведь не испытываешь такого же страха ошибиться. Со стороны тебе все дается удивительно легко. - Руслан? Ты язык прикусил? Никакого веселья в лице. Мастер постиронии, не поймешь, шутит или интересуется серьезно. Как понять, хороший человек или плохой? Логикой воспользоваться, может. Может, посмотреть, как он себя ведет, оценить поступки, взвесить, разложить на атомы каждое негативное слово, рассматривая его в контексте. По всем пунктам Егор - человек не самый благочестивый, да и хорошего в нем с виду до смешного мало. Если же опираться на собственные ощущения, то хочется рассказать. Он точно придумает, что делать. Его интересует собственная выгода, бесспорно, но, возможно, как мне передалось немного его уверенности, и ему передалось немного моей сострадательности. - Эй, - парень несколько раз щелкнул пальцами перед моим лицом, привстав с кресла. - Алло. Все в порядке у тебя, а? - Прости, я немного потерялся в пространстве. Было... сложно, знаешь. - Могу представить. Ну, так что? Я снова осмотрел его и, поджав губы, глубоко вдохнул через нос. - Если соединить камни - можно переместиться в любой момент прошлого и остаться там навсегда. То есть, прожить свою жизнь с того момента, не теряя при этом всех своих воспоминаний. Камни останутся здесь. Уголки губ Егора опустились вниз, подбородок поджался. - Не хило. То есть, можно попасть в эпицентры тех событий, которые послужили виной всему этому, и просто разрулить их, а потом жить дальше? - Да, выходит, так, - закивал я, думая, как подать остальное. - Есть только одно «но». Егор издал возглас недовольства. - Куда же без этого, ну конечно. Я слушаю. Что нужно? Убить кого-то? Откопать? Найти? - Вообще-то, камни рассчитаны на одного, - после недолгой паузы, я попытался объяснить. Хотя, зачем кривить душой, мне хотелось оправдаться перед ним. - Ученый переместился один, Диана тоже была одна, и когда камни попали в ее руки снова - они уже не работали вместе. Подозреваю, что у нас тоже единственная попытка на двоих. Егор смотрел на меня какое-то время, будто я продолжал говорить: внимательно, чуть щурясь и анализируя то, что услышал. Не дожидаясь моего вопроса, расслабился в кресле, чуть скатившись на сидение, и сложил руки в замок. Не выглядел, как человек, судьба которого висит на волоске. - И? Что ты думаешь? Он спрашивает у меня? - Не знаю, - я ответил честно, чем нисколько его не удивил. - Нам нужно как-то договориться. Уж не думал, что до такого дойдет. Художник продолжал висеть на кресле, направив на меня пронизывающее внимание. Складывалось впечатление, что он показывал свое превосходство или пытался меня подавить. Молчали мы долго. По ощущениям не один час, почти все это время смотрели друг на друга, прикидывая будущий расклад. Не сказать, что я был доволен сложившейся ситуацией, но до последнего надеялся, что все развернется в лучшую сторону. Были некоторые ожидания по поводу Егора, ведь его здравомыслие все еще осталось на месте, и оно должно подсказать хороший вариант, как нам поступить. Что касается моих собственных мыслей, здесь все куда сложнее. Он сам намекал на важность Кристины, когда отправлял меня на разговор с Дианой, сам дал эту установку, думать о себе. Если идти от нее, то я должен отстаивать свое право воспользоваться камнями, не взирая на хорошее отношение и человеческую симпатию к новому другу. И что мне делать? Я опустил взгляд на стол. Оба камня лежали передо мной. Я могу переместиться в любой момент, который помню, и оставить Егора здесь. Это дело секунды. Подняв взгляд на него, я понял, что парень следит за моими действиями довольно равнодушно. Очертив глазами дорожку от столика ко мне, изогнул бровь. Не то спрашивал, что я задумал, не то хотел поинтересоваться, почему медлю. Самому бы знать, почему. - Трусишь, Соколов? - спросил Егор, склонив голову. - Очень зря, я бы такую дерзость оценил. Он выпрямился, выгнул спину, разминая, и поднялся. Когда наклонился ко мне, я думал, что заберет камни, но почему-то не двинулся, чтобы прикрыть их. Парень взял свое пальто и пошел к выходу. Я следил за ним, не веря. - Куда ты уходишь? - Домой. - Но... Почему? Он обернулся уже на коврике у двери, замерев с занесенной над ботинком ступней. Я же стоял в проходе, готовый броситься на него от переизбытка эмоций, среди которых главенствующим почему-то было отчаяние. - Это дерьмо началось с тебя, ты и будешь его заканчивать. На этом Егор отвернулся и принялся обуваться, держа пальто на согнутой руке. - Мое дерьмо началось с меня, что делать с твоим? - Все логично, ты можешь расправиться с тем ублюдком Широковым, и Ева останется жива. - Но я же даже не знаю, что произошло, как мне все исправить? - я подошел ближе, заглушая дикое желание пнуть его по ноге или встать перед дверью, чтобы не дать уйти. Перспективы не радовали, накатывала паника. - Так узнай, - пожал плечами художник и повернулся ко мне с тем же равнодушием на лице. - Тебе осталась пара шагов. Узнаешь, переместишься, нейтрализуешь Артура. Скажем так, эта плата за мой уступок. Даже если он не причастен к твоей травме, у тебя есть прямой выход на него. Воспользуйся этим. - Ты шутишь? Слышишь, что говоришь? Не смей уходить, не надо свешивать на меня всю ответственность. Егор усадил пальто на плечи, пошевелив ими. - Я даю тебе возможность вернуть твою кралю, собаку, чертову прошлую жизнь, прекрати истерить. Так работает этот мир, уж извини. Хочешь что-то получить - работай или плати. Платить тебе нечем, тогда бери и делай. Если бы возможность все вернуть была в моих руках, я бы сделал все за нас обоих, но почему-то именно ты оказался у истоков всего этого цирка. Поверь, я тоже не в восторге, скажу больше, я в еб*ном ужасе от осознания, что мое благополучие лежит в руках контуженного мишки Гамми, - к концу свей речи Егор почти кричал от негодования. - Меня бесит твое нытье. Не знаешь, что делать, бедный ты и несчастный. Да я отдаю тебе свою последнюю надежду, идиот. Ты уйдешь, а мне придется остаться здесь и мучиться дальше. Как тебе такая перспектива? Хочешь так же? Давай мне камни назад, давай-давай, я налажу свою жизнь, а тебя брошу тут. Такого ты от меня ждал, да? Знаю, что да. По глазам видел. Ты на меня смотрел, как на монстра, а я, в отличие от тебя, не ссался в штаны, а раздумывал над всем этим. Если кто-то из нас и имеет возможность повлиять на все - это ты. Точка. Finita la commedia. Мне придется состариться и умереть здесь со всеми этими мыслями в башке, чтобы другая версия меня в другом измерении, вселенной, мире и хер знает где еще, могла этого избежать. И все, о чем прошу - помоги мне. Это, бл*дь, все. Я обескураженно молчал. Вязов представал предо мной в разных настроениях, но подобное пришлось увидеть впервые. - Ну да, ты как всегда предпочитаешь засунуть язык в жопу. Браво, - он медленно захлопал, соблюдая четкий такт. - Твоя проблема знаешь, в чем? Ты трус. Маленький десятилетний мальчишка, который не может взять ответственность даже за себя, что уж говорить о других людях. Обижаешься? Обижайся. Поплачь, пожалуйся на меня кому-то, как на свою кралю. Теперь понятно, почему она тебя кинула. Дело не в том, что ты не тот Руслан, ты даже на нормального мужика не похож. Я кинулся на него и, схватив за воротник, оттащил от двери. - Если ты хотел доказать мне свою зрелость через силу - попытка провалилась, - прокомментировал этот жест Егор. - Взрослые люди говорят, если хотят решить проблему. В голове следом за злостью появилась здравая мысль. Точнее, оказалось, что она была таковой. Эта идея меня буквально кольнула, спазмы в мышцах прошли так же резко, как появились. А ты сам так же хорош, друг. - Поэтому ты изменял своей невесте, да? И потому беспробудно бухаешь, как заправский алкаш? Между нами был всего лишь шаг. Лица виднелись отчетливо, и каждая эмоция, проступающая на них, не могла остаться незамеченной. Художник усмехнулся. - Я пью, потому что хочу. Я изменял, потому что хотел, - четко и ровно проговорил он. - Знакомо тебе такое? Делать, потому что хочется? - Мне никогда не хотелось быть мразью. Эта реплика вызвала больше ответной реакции. Вязов заливисто засмеялся, показывая своим видом, что удивлен. - Вот как? Почему тогда твоя краля сейчас так тебя ненавидит? Ты над этим не задумывался? Все, что произошло - твоя вина, ты сам к этому пришел. Она пострадала, и причина этого в тебе. Ты облажался. - Это не правда. - Правда. Главная мразь всего этого, - он развел руки в стороны. - Ты. - Нет. - Да, еще как. Ты ведь сам себя не знаешь, не знаешь, на что способен. - Это не правда. - А что правда? Ты же ничерта о себе не знаешь. Все, что в тебе есть - фальшь. Ты как разрушенный дом, на который брезент с нарисованной картинкой натянули. Убогое зрелище. - Я хотя бы веду себя так ради близких, а ты прикрываешься «успехом» только ради себя. Твой эгоизм и желание доказать папочке, какой ты умный и независимый, просто маска, прячущая недолюбленного алкоголика! А вот это ему точно не понравилось. Все недовольство отразилось во внешнем виде Егора настолько ярко, что, наверное, увидев такое ранее, я бы даже чуть потерял запал. Всегда прикрытые зеленые глаза широко раскрылись, по челюсти забегали желваки. Смотря на меня, не моргая, он начал практически чеканить слова одно за одним. - Лучше быть недолюбленным алкоголиком, чем жалкой подстилкой, не имеющей собственного мнения. Ты даже шагу не можешь ступить, не спрося разрешения, и что-то смеешь говорить мне? Маленький, покалеченный... Договорить парень не успел. Расстояние, разделяющее нас, сократилось, я толкнул его в стену и, не мешкая, ударил по лицу. На секунду замер, в голове словно знак «стоп» загорелся. Вязов лихо развернулся корпусом, пользуясь этим, и атаковал локтем. Все произошло так быстро - дикая боль в носу, толчок столкновение затылка с дверным косяком. Егор стол напротив и, придерживая подбородок пальцами, шевелил челюстью, пытаясь при этом материться. - Если бы ты приложил усилия, тебе бы и камень не понадобился. Твоя краля хотя бы жива. - Если бы ты не был таким черствым, то и Ева выжила бы. - Любишь же ты переводить стрелки. Это тебе не поможет, твой крест явно забит поглубже, чем мой. Разберись со своими тараканами, пришиб... Едва боль притупилась, я слепо побежал вперед, на голос, и буквально снес парня с ног, вывалившись вместе с ним в гостиную. Он снова закричал, на этот раз из-за падения на спину. Что мной двигало - вопрос странный, я был зол и обижен. Егор был прав, я обиделся, как ребенок, но не на его слова, а на сам факт того, что эти мысли были им озвучены. Тот, от кого ожидалась предельная честность, обманывал меня, держал за идиота. Художник пытался выбраться силой, но я значительно перевешивал его в массе, потому попытки раз за разом проваливались. Тогда он использовал то, что уже помогало: ловкость и хитрость. Он отвел руку, будто хотел что-то взять, и, когда я отвлекся, ударил прямо в кадык, чем окончательно выбил из равновесия. Выполз, отмахиваясь от моих вялых попыток схватить его за одежду, и запыхтел, потирая ушибленные места. - Ты совсем уже охренел? Хотелось бы что-то ответить, но я хрипел, держась за горло, и с трудом дышал. - Сам виноват, - констатировал Егор, оглядывая меня сверху вниз. Выглядел при этом так, будто его пинали семеро по очереди. Видимо, он собирался прохромать к выходу, но не учел того, что мои руки все еще работали. Я схватил его за штанину и потянул на себя - от неожиданности парень запрыгал на одной ноге, а затем свалился на бок, шипя и негодуя: - Да чтоб тебя! Пинки тоже не помогли, я перевалился на его ноги, заблокировав их, и пополз выше, дотягиваясь до лица. Могу поспорить, со стороны наша потасовка выглядела забавно. Пока я бил кулаком куда ни попадя, Егор отпихивал меня, давил пальцами на глаза и использовал другие женские способы вести драку. В один момент он решил, как мне показалось, использовать тот же финт: обмануть меня, потянувшись за чем-то в сторону, а затем обезвредить. Я не купился, продолжил смыкать пальцы на его шее или пытаться нанести увечья лицу, но почувствовал удар по черепу. В глазах потемнело, тело спешно ослабло. Егор хрипло, очень громко вдохнул и поднял торс, едва удалось спихнуть меня в сторону. Напряжение в руках - последнее, что помню отчетливо. Это было звоночком, напоминающим, что я чуть не перешел последнюю черту.