Глава 21

После того случая в кабинете я не пересекаюсь с Волком больше двух недель. Намеренно избегаю его, попросту боясь показаться на глаза. Мне стыдно за то, что я тогда рылась в его кабинете и нашла те фото. Однако теперь я хотя бы знаю, за что мне мстят, а точнее, за кого.

В то, что отец мог быть к этому страшному преступлению хоть как-то причастен, я до сих пор не верю. Он строгий, но он не убийца. Папа не стал бы такого делать. Никогда.

Несмотря на то, что Волка я не вижу последние дни, я все время думаю о нем. Постоянно. Еще более странно то, что не проходит ни одной ночи, чтобы мужчина не приснился мне. И сны эти будоражат всю меня, заставляя порой кричать в подушку, а порой…проспаться со странными ощущениями...

Однажды ночью я просыпаюсь, и мне кажется, что Волк сидит у моей кровати, однако как только я вскакиваю и включаю свет, в комнате оказывается пусто. Судорожно провожу рукой по лицу. Он же был тут только что…Был!Сердце колотится в груди. Мне кажется, что я схожу с ума, и совсем скоро перестану отличать, где кошмар, а где реальность.

Моей беременности уже три месяца, и смотрясь в зеркало в своей спальне, я впервые замечаю, что мой животик начал расти. Совсем еще немного округлился, однако когда становлюсь в профиль и поднимаю майку вижу, что он увеличился и кажется, продолжает расти с каждым днем!Это так ново для меня, необычно, но мне нравится. Чувствую себя такой женственной. Я начинаю осознавать, что скоро стану мамой малышу, который сидит у меня в животе.

Осторожно прикладываю руку к животу и сама не замечаю, как с этого дня начинаю разговаривать с маленьким. Мне так проще. Мне не с кем больше здесь говорить, кроме как с ребенком. Мина все наверняка доносит зверю, а с ним я стараюсь не пересекаться.  Наш последний разговор закончился ужасно, и я не могла успокоиться еще несколько дней после него.

Те фото…Господи, они просто как с фильма ужасов. То, что сделали с его женой и ребенком – это просто ад, однако я не понимаю, причем здесь моя семья. В то, что отец мог сделать это, я не верю. Он не такой, я знаю. Он не способен на это. Зверь мстит моей семье, пока настоящий убийца наверняка все еще на свободе, и от этого у меня кровь стынет в жилах.

Сегодня пятница, и ближе к вечеру, после долгой прогулки на улице, я ощущаю сильный, просто таки до невозможности острый голод. Моя тошнота постепенно проходит, и вместо нее меня теперь мучает постоянное желание перекусить. Хотя бы яблоко или орехи. Хотя бы что-то.

Зайдя на кухню, обнаруживаю на столе несколько фруктов, которые специально припасла для меня Мина. Она бы могла показаться мне очень доброй женщиной, если бы не была заодно с Волком. Я не доверяю ей, как и всем здесь.Они все служат хозяину, который хочет забрать моего малыша. А меня…убить наверное, когда я перестану ему быть нужной.

Он ведь и так уже меня выкидывал, тогда еще, у леса. А я посмела выжить, чем уверена, только разозлила зверя еще больше.Нарезая яблоко на мелкие кусочки, я невольно бросаю взгляд на столешницу, и мое сердце тут же начинает стучать быстрее от увиденного. Телефон! Там лежит небольшой кнопочный телефон. Наверняка, Мина просто забыла его, заспешив домой.

Сглатываю. Это мой шанс.Быстро подхожу к телефону и беру его в руки, прижимая к себе. Почему-то пальцы начинают дрожать. В голове крутится сотня мыслей. Куда позвонить сразу…Полиция или отец? Папа, ему надо. Он ведь переживает, волнуется за меня. А вдруг с ним что-то произошло, поэтому он не ищет меня? От одной только мысли об этом сердце начинает стучать быстрее.

Набираю номер по памяти. В трубке начинают идти длинные гудки. Ну же отец…возьми трубку!

– Алло.

Его голос! Это точно отец. Я не спутаю его ни с кем. Сжимаю сильнее телефон в руке. Господи, ну почему я не могу говорить? Я, как рыба, немая. С детства. Только отдаленно помню, что когда-то говорила, заливисто смеялась, все песенки детские тараторила да стишки….Когда мама еще была жива. А потом случилась авария та страшная, и все. Я замолкла. На долгие годы, и до теперь.Закусываю губу. Секунды кажутся вечностью. На той стороне провода раздается какой-то шум. Ну же, узнай меня. Папа, это я!

– Алло! Да кто это?!

Проходит несколько долгих секунд нашего молчания, а у меня слезы наворачиваются на глаза. Я очень соскучилась по отцу и ужасно хочу домой. Туда, где мне часто было не сладко, однако там мой дом. Там меня любят. Я думаю, что любят.

– Лиса? Это ты?

Плачу и улыбаюсь одновременно. Отец узнал меня. Узнал даже без единого слова! Пусть отследит мой вызов. Ну же. Папа, догадайся, откуда я звоню!

– Если это ты, дочка, то не звони мне больше. Я говорил тебе делать аборт, ты не послушала. Смотри, к чему это теперь привело. Ты опозорила меня и весь наш род! Моя предвыборная кампания провалилась, наша репутация просто уничтожена.

Нет-нет. Папа! Что ты говоришь! Его голос. Он веет холодом. Он зол. На меня. Папа, пожалуйста!

– Теперь ты живешь под одной крышей с моим врагом, и носишь при всем этом его отродье. Домой можешь не возвращаться с этим бастардом! Тебя там никто не ждет. У меня больше нет дочери.

Слышу быстрые гудки. Вызов завершен. Завершен!

Во рту становится сухо, а в ушах начинает сильно звенеть. Сама не замечаю, как телефон просто вываливается из моей онемевшей руки, с грохотом падая на плитку.Раздается треск. Кажется, это не телефон треснул в этот момент, а мое сердце. Сломалось. На двое разломилось и начало кровоточить. Сильно. Через край расплескиватся горем.

От слез вижу ничего. Отец не мог сказать мне такого…Не мог!Чувствую, как ноги перестают меня держать, и я опускаюсь на пол. Я бы так и свалилась на холодную плитку, однако чьи-то сильные руки подхватывают меня, не давая упасть.

Это Волк. Я даже не заметила, когда он подошел сзади. Он все видел. Видел, как я звонила отцу. Видел, как взяла телефон и хотела спастись. Он накажет теперь меня, накажет за это!

Дышать становиться труднее. Из груди вырывается предательский кашель, заставляя быстре хватать ртом воздух. Это чертова реакция за зверя. Она просто убивает меня на месте.

Я не ожидала его увидеть, и теперь сильно испугалась. Его руки обжигают меня. Кажется, я превращусь в пепел от одного только его прикосновения. Прямо сейчас.

Мне становится плохо. Перед глазами все темнеет.

– Лалиса! Блядь, тихо, спокойно!

Из-за застилающих глаза слез вижу только очертания предметов и чувствую, как мужчина подхватывает меня, не давая упасть. Он крепко держит меня за талию, к себе прижимая.

От чего-то мои ноги стают ватными, и я чувствую себя тряпичной куклой.Сейчас Волк может делать со мной, все что захочет. У меня даже сил сопротивляться не будет.

Разговор с отцом просто добивает. У меня нет больше шанса спастись из лап зверя, который ненавидит меня каждой клеткой своего тела. У меня нет надежды. Никакой.

– Отец…Он отрекся от меня. Он сказал, что я… больше не дочь ему. Чтобы я не звонила. Он не приедет за мной! Он даже не ищет меня. Не ищет!

Руки сами говорят за меня и мне все равно, что Чонгук сейчас видит это. Он ведь и так меня накажет. А может и убьет. Он ведь этого хочет, так? Этого…Да какая теперь разница.

Поднимаю голову и вижу, как мужчина смотрит на меня. Он злится.

Содрогаюсь в рыданиях. В груди все горит огнем. Отец не хочет, чтобы я жила, не хочет увидеть своего внука! Зачем мне тогда жить! Господи.

От истерики меня всю дико колотит, я закрываю лицо руками, но в один момент мужчина просто обнимает меня. Он прижимает меня к своей груди. Нежно. Так непохоже на него.

Сама не замечаю, как принимаю эту крошку ласки, утыкаясь носом в широкую грудь Чона, обхватывая его руками за широкую спину. Сжимаю его рубашку. До боли. До скрипа в пальцах. Сквозь слезы вдыхаю такой чужой, но невероятно сильный аромат. Его. Зверя мужской запах.Мне невыносимо больно в этот момент. Я теперь ничего не понимаю. Я не знаю, кто мой враг, а кто родной человек. Я осталась совсем одна в логове у монстра, которого сейчас… бессовестно обнимаю.

Я сама прижимаюсь к своему палачу, и ничего не могу с собой поделать. Я сошла с ума, но сейчас не хочу отпускать свои руки. Я хочу услышать его сердце. Мне это жизненно необходимо в этот момент, иначе просто умру.Прижимаюсь к груди Чонгука. Поворачиваю голову и замолкаю. Сама не знаю, чего жду. Проходит секунда, прежду чем я слышу стук. Его сердце в этот момент так гулко стучит в груди, а мне…умереть хочется.

Впервые в жизни я настолько одинока. Я никому не нужна. У меня больше нет дома. Мне некуда идти. Некуда возвращаться. Меня вообще там никто не ждет и наверное, даже не искал.

От одного только понимания этого меня всю как будто парализует. Едкий страх пробирается к горлу, перекрывая воздух начисто. Кашляю. С каждой секундой все сильнее. Кажется, я слезами уже залила рубашку зверя, так как она становится мокрой на его груди.

– Тише, девочка. Просто дыши.

Чувствую сильную мужскую руку на голове Неужели он эгладит меня по волосам? Грубовато, но все же гладит.  Не верю. Это просто еще один мой сон. Это неправда!

Тут же руки свои отпускаю и отстраняюсь от Волка. Что он делает? Зачем дальше мучает меня? Смотрю прямо на него. Истерика говорит за меня, и я больше не могу себя контролировать в этот момент. В груди словно лавой поливают.

– Зачем вы делаете это со мной?! Мне больно! Хватит уже! Лучше бы и я правда умерла. Лучше бы вы убили меня тогда еще, а не просто выкинули у леса. И отцу было бы проще и вам. Вам всем было бы проще, если бы меня не стало! Господи…

Мне не хватает воздуха. Из груди снова вырывается предательский кашель. Я больше не могу успокоиться. Это выше моих сил. Мужчина стоит так близко. Запредельно просто, а я понимаю, что не спасусь от него. Он убьет меня и моего ребенка. Он заберет все, что у меня есть…

– Лалиса, мать твою, успокойся! Нахрена ты ему звонила?

Чувствую сильные руки на своих плечах. Кажется, Чон встряхивает меня, но от этого реветь я начинаю еще больше. Отталкиваю его руки.

Они обжигают меня до костей. Смотрю на этого высокого и сильного мужчину сквозь слезы. Волк сканирует меня взглядом. Он снова зол. На меня, конечно.Кажется, в этот момент я теряю всякий страх и ощущение меры. Инстинкт самосохранения отключается напрочь. Точно полоумная, я сама зверею. Отталкиваю его от себя. Из последних сил. Не хочу видеть Чонгука. Не хочу быть здесь!

– Не трогайте! У меня теперь нет дома! Мне некуда идти. А вы…что вы сделаете? Накажете меня за это? Убьете, изобьете, замуруете в подвале, что?! Делайте, что хотите, ясно? Мне все равно. Все равно уже!

Дыхание спирает от всхлипов. Не могу нормально вдох сделать. Дрожащей рукой вытираю слезы понимая, что я полностью во власти зверя, и он может делать со мной все, что только пожелает. Я больше никому не нужна. У меня нет защиты.

Прикрываю рот ладонью. Не хочу, чтобы Чон видел мои слезы, хотя уверена, ему все равно.Отхожу от него, мне кажется, Волк спокоен, но это ошибка. Даже среагировать не успеваю, как мужчина в одну секунду сгребает меня в охапку своих рук. На этот раз он крепко прижимает меня к своей горячей груди руками мощными, не давая и шанса вырваться, спастись от него.

От неожиданности замираю. Чувствую только огромную дрожь в теле. Что он сделает со мной? Я не хочу больше боли. Не хочу, чтобы он снова…обидел меня, хотя после сказанного, наверняка, зверь просто взбешен.

Не знаю, как реагировать. Я больше ничего не понимаю. Что он сделает со мной. Закрываю глаза. От страха.

– Чш…не бойся. Я не буду тебя наказывать за этот звонок. Не дрожи так сильно.

Слышу лишь хриплый низкий голос. Чонгук говорит спокойно, а у меня мурашки бегут по телу от его слов. Все мое тело трепещет от близости этой. Невозможно просто.

Не понимаю, что происходит, но кажется, я все еще в объятиях Волка, и он…касается моих волос, за ухо их заправляет. Нежно. Не больно, а я вдыхаю его запах и кажется, не хочу, чтобы сейчас он выпускал меня из своих рук.В этот миг мне так плохо, что я хочу ощутить себя защищенной, даже будучи в руках монстра.

Не знаю, как долго это длится, и сколько я нахожусь в руках мужчины, но какой-то щелчок раздается совсем близко за окном, заставляя меня повернуться и увидеть мелькающую красную точку в окне. Это…

– Блядь! Лиса, нет!

Даже испугаться не успеваю, как Волк издает громкое рычание и с силой заваливает меня на пол. Он наваливается сверху и закрывает всю меня своим огромным телом, после чего мы оба слышим громкий треск разбивающегося стекла.