Глава 17

          «Мука ожидания — самая невыносимая мука, когда знаешь, что в любую минуту всё может погибнуть, исчезнуть, развалиться...»— Ф.М. Достоевский,

══════════════════════

Голос системы начал оглашать короткий список выбывших... то есть погибших. Чушь какая-то!Среди перечисленных номеров прозвучало: «Игрок 230»... Танос...Стоп. Что это значит? Неужели они перебили друг друга в туалете? Как это вообще возможно?

Я впилась в каждый звук, сердце бешено колотилось под ребрами. При одной только мысли, что номер моего Нам Гю назовут следующим, страх сковывал, как мороз."Пусть он жив. Пусть будет невредим. Умоляю..."Когда список закончился, и в зал, окутанный гнетущей тишиной, вошли те, кто уцелел, я едва дышала.

Су Мин с тихим стоном приподнялась на локте, ее пальцы впились в край матраса, пока она отчаянно вглядывалась в каждую входящую фигуру. Ее глаза метались, ища его – знакомый силуэт, особую манеру двигаться, что-то его...

И... да! Слезы облегчения, горячие и соленые, выступили на глазах. Он здесь! Живой! Нам Гю шёл, опустив голову, плечи его были ссутулены под невидимой тяжестью, походка – тяжелая, как у человека, выбившегося из сил. Но он здесь! Су Мин попыталась подняться навстречу – резкая боль пронзила бок, заставив ее вскрикнуть и снова рухнуть на койку. "Черт!" Но в этот момент боль была ничем по сравнению с обжигающим облегчением. "Главное – он дышит. Он здесь".

– Нам Гю!! – Её голос, хриплый от эмоций, сорвался на крик, смесь безмерной радости и новой, острой тревоги. Она протянула к нему руку. – Чтослучилось?! Почему Танос... мертв? Что там было?! – Слова вылетали пулеметной очередью, не давая опомниться.– Ангелочек... – Он опустился на колени рядом с койкой, его большая рука накрыла её. Голос был глухим, усталым до предела. – Всё... позади. Просто... стычка.– Но Танос... – она не отпускала, ее пальцы сжали его руку до белизны, ища опоры в этом кошмаре. – Как? Почему? Что он сделал?– Его убил Мён Ги, – выдохнул Нам Гю, избегая её взгляда. Он провел свободной рукой по лицу, словно стирая невидимую грязь. – Не знаю... что между ними произошло. Какая-то распря. Но... так вышло.– Мён Ги? – Су Мин онемела — растерянность и непонимание сдавили горло.– Как? За что? Су Бонг же... он... – Она не могла найти слов. Образ ревнивого, но не убийцы Мён Ги не складывался с этим поступком.– Честно? – Нам Гю поднял на нее глаза, и в них она увидела ту же растерянность и потрясение. – Я и сам... не могу осознать. Это был хаос.

Чун Хи и Дэ Хо подошли, их лица тоже были искажены вопросом. Нам Гю коротко рассказал о своей вспышке ярости из-за Таноса, оскорбившего Су Мин, о том, как защитил Мин Су. Рассказал о диком безумии, охватившем туалет, о том, как «крестики» и «кружки» превратились в обезумевшую толпу, рвущую друг друга на части. Каждое его слово вонзалось в меня осколком. Если там такое творилось... что же будет здесь, ночью? В разы хуже. Надо что-то делать. Я не готова умереть. Не готова потерять Нам Гю. Не готова оставить Чун Хи одну.

Тем временем в центре зала разгорался новый скандал. Игроки тыкали пальцами, орали, сваливая вину друг на друга.Кто начал первым – было уже не разобрать, да и не суть.– Эй! – проорал игрок 100, пытаясь перекричать гам. – Чья сторона больше потеряла?!– Ч-что? – кто-то не понял.– Все! Заткнитесь! – Он взмахнул руками, призывая к тишине. – Давайте посчитаем оставшихся!

Две враждующие группы разделились для пересчета. Нужно было собраться по разные стороны, чтобы не ошибиться.Су Мин осознала свою беспомощность. Но Нам Гю, не говоря ни слова, лишь обменявшись с ней понимающим взглядом, осторожно подхватил ее на руки. Каждое его движение отзывалось новой волной боли в её ушибленных боках и ногах, но она стиснула зубы, впиваясь пальцами в его плечи.

Итог был безрадостным. «Крестики» потеряли двоих...«Кружки» – троих...

Мы сгрудились в своем углу («крестики»), границы были четкими. Чон Бэ пересчитывал нас снова и снова, бормоча цифры.– Получается... нас теперь большинство, – тихо произнесла Сэ Ми, как будто боясь сглазить.– Точно! – Чон Бэ выпрямился, в его голосе впервые за долгое время прозвучала слабая надежда. – Нас 48! Против их 47! Если завтра никто не передумает... мы выиграем голосование!"Молюсь. Молюсь всем, кто может слышать. Не могу больше. Не вынесу ни минуты здесь. Хочу домой. С ним".

– Внимание! Тридцать минут до отбоя! – бездушный голос системы прорезал воздух. "Черт. Теперь страшно вдвойне".– Всем игрокам занять свои кровати и готовиться ко сну!Но о каком сне могла идти речь?

Мы с Нам Гю сидели на краю кровати, к нам прижалась Чун Хи, ее пальцы судорожно сжимали одеяло.Тревога была осязаемой, густой и удушливой. Предчувствие неминуемой беды сжимало сердце. Эта ночь будет кровавой. Я знала.

Рядом, сбившись в плотный круг, совещалась команда Ки Хуна. Их лица были напряжены.

– «Кружки» ведут себя... слишком тихо. Подозрительно тихо, – мрачно заметил Дэ Хо.– Как только свет погаснет, они атакуют, – Ки Хун сжал кулаки. – Уберут нас – гарантированно выиграют завтра.– Что тогда нам делать? – спросил Ён Сик.– Ударить первыми, – предложил Ён Иль, его тон был спокоен и холоден. – Они не ждут атаки от нас. Эффект неожиданности – наша единственная победа. – Да! Лучше мы их, чем они нас! – горячо поддержал игрок 047. – У нас много стариков, женщин... если они нападут первыми – мы не устоим! Засада – наш шанс!– Я – за! – подхватил кто-то ещё.– Мы не можем так! – Ки Хун резко встал. – Это именно то, чего они хотят! Чтобы мы перерезали друг друга!– Но вы же сами говорили – нельзя сидеть и ждать! – парировал Ён Иль. – Цель – выжить и выйти. Любой ценой.– Любой ценой – не значит стать такими же тварями! – Ки Хун ударил кулаком по спинке кровати. – "Они" – вот настоящие враги! Те, кто придумали эту игру! Кто смотрит на нас, как на скот!– "Они"? – переспросил Чон Бэ.– Создатели. Наблюдатели. Вот с кем надо бороться! – Ки Хун ткнул пальцем вверх. – Главные – наверху. Там их логово. Мужчина в черной маске – их главарь. Доберемся до него – сломаем игру.– Как бороться? – Ён Иль поднял бровь. – У них автоматы. – "Мой вопрос точь-в-точь".– Будем драться их же оружием, – заявил Ки Хун.– Но у нас его нет! – возразил Чон Бэ.– Отнимем."Безумие! Как?"– Слишком рискованно. Даже если отберем пару автоматов – охранников больше. Они лучше вооружены, обучены."Их просто больше!"– И что? – Ки Хун повернулся к Ён Илю. – Будем сидеть и молиться, пока нас не перережут? Вы этого хотите?"Оба правы. И оба не правы. Что же делать?"– Шанс отобрать оружие... есть? – спросила игрок 120, голос дрожал.– Есть, – Ки Хун встретил ее взгляд. – Если нападем внезапно. Они не ждут от нас такого. Это наш единственный шанс раз и навсегда покончить с этим бесчеловечным цирком!Они погрузились в обсуждение тактики нападения.Мы же втроем – я, Нам Гю и Чун Хи – шептались, делясь самым сокровенным: страхами, надеждами. Также приняли решение, что Чун Хи будет рядом с Дэ Хо, его сила – её щит. А я, конечно, с Нам Гю.

– Су Мин, – Нам Гю осторожно коснулся моей щеки. – Как ты? Боль... отпускает хоть немного?– Тело... всё еще ноет, – призналась я, стараясь не морщиться. – Только голова перестала раскалываться.

– Пять минут до отбоя! – Голос системы прозвучал как приговор, окончательный и бесповоротный. Тревога, до этого тлевшая внутри, вспыхнула ярким, обжигающим пламенем.– Ангелочек, – Нам Гю наклонился ко мне. – Пора под кровать. Сможешь встать? Или помочь?– Я... попробую. – Попытка опереться на руки закончилась резкой болью в боку. Черт! Не могу!– Ничего, родная! Я тебя перенесу, – он быстро скинул с кровати одеяло, расстелив его на полу под нашим укрытием. – Подстелил. Будет мягче.– Нам Гю... Спасибо... Люблю тебя.– Всё для тебя, – он перебил меня мягко, но твердо. – Для твоей безопасности. Для нашего завтра. – Он помог мне осторожно сползти с койки. Было тесно, но это не имеет сейчас никакого значения.Могу ли я сказать что-то новое? Нет. Один и тот же вихрь страха: "Что будет? Не дай бог с ним что-то случится, я не переживу".

– Любимый, – я вцепилась в его кофту, прижимаясь так близко, как только могла. – Не уходи. Не оставляй меня. Не смей... не смей погибнуть!– Ангелочек мой, – его губы коснулись моей макушки, а затем нашли мои в темноте – короткий, но бесконечно нежный поцелуй-клятва. – Я обещаю. Мы выживем. Мы выберемся отсюда. И будем счастливы. Вместе. В нашем мире. – Самая сладкая, самая недосягаемая мечта, ставшая их маяком.

И... свет погас. Абсолютная, всепоглощающая, слепая тьма. Мир сузился до тактильных ощущений: холод бетона под спиной, тепло его тела, его крепкие руки вокруг, обнимающие меня. Я держалась за него с той же силой, боясь, что он растворится в этой черноте. Первые мгновения прошли в гнетущей тишине. Казалось, весь зал затаил дыхание. Потом... первый крик. Пронзительный, высокий, полный нечеловеческой агонии и ужаса. Он разорвал тишину, как нож. Сердце упало, замерло. "Черт! Нет! Началось!"Затем – второй. Третий. Десятый. Крики слились в жуткую, дисгармоничную симфонию смерти. Рыки, вопли, глухие удары, хриплые предсмертные стоны, тяжелое падение тел. Началась настоящая бойня. Я не видела, но слышала всё. Каждый звук вонзался в сознание, заставляя все тело содрогаться в мелкой, неконтролируемой дрожи. – Я здесь, ангел, я с тобой! – Нам Гю прижал меня сильнее, его шепот был единственной реальностью в этом бушующем аду. Его рука сжала ручку вилки – металл блеснул тускло в мигающем свете, который вдруг начал искрить где-то вверху.

Мы лежали, пытаясь заглушить ужас. Прямо рядом – глухой стон, шум борьбы, падение тела. Крик, обрывающийся на полуслове.Нам Гю сжал в руке вилку. Я молилась без слов: "Пусть не понадобится. Пусть пронесет".