Глава двадцать пятая. О своей и чужой борьбе

Чуткое Баженово ухо едва выносило гул страшный-пугающий, нос ловил запахи красной соли и стали, привычные, но отнюдь не хорошие. Конечно, после Избора вряд ли Бажена волновалась по поводу привычек из прошлого, но это порой сбивало, особенно если видишь, как в небе воины сталкиваются и разбиваются. Старалась Бажена об этом не задумываться.

Следуя за Златоустом, осматривала Бажена «гнездо», светящееся со всех сторон. Даже птицы к нему не приближались — на отдалении держались, но кружили, точно разбойники над кучкой награбленного. Готовила Бажена оружие: загнал — похожая издалека то ли на молот, то ли на топор, работа самого Нидахасая-кузнеца — мог пригодиться в любой миг.

— Нам надо через них прорваться, — остановила Златоуста Бажена, пока они не приблизились к пернатому хороводу. — Я первая?

— Постой, — прищурился тот. — Знаешь, Бажена, мне кажется, они вовсе не воины...

— Ты о чем? — вылупила глаза на круживших птиц Бажена, но никаких отличий от слуг Юддаи не заметила. — Доспехи те же, что и у нас были.

— Только у них плащи есть, — подметил Златоуст. — Как у чудесников, с которыми меня познакомил Шактия.

— О-о-о! И что они делают?

— Если мои чувства меня не подводят, они... сдерживают внутри острова что-то. Пробудившийся осколок — это понятно, — но тогда, выходит, остров сам не охраняется?

— Ну... У нас остается только проверить, — повела плечом Бажена.

— Я не поддерживаю такие неосторожные разуменья, но сейчас вынужден с тобой согласиться, — мрачно отозвался тот. — Ты первая, да?

— Ха! Конечно, давно хотела набить клювы этим нахохлившимся индюкам!

И, вызволив меч из ножен, рванулась Бажена вперед, продираясь сквозь чудесников-воинов. Со всей силы влетела в их стройные ряды, домчалась до берегов острова, но...

Уши зашлись ужасным шумом. Из крепкой руки едва не выскользнул меч, но пальцы на рукояти сомкнулись на удивление крепко. Шерстка дыбом встала от пронизывающего звука, хвост загнулся.

В сотни, тысяч раз хуже, чем когда Бажена стояла рядом! Тело замерло под этим раздирающим уши звуком, и если бы не спасительные руки, вытолкнувшие ее, наверное, она бы и вовсе оглохла.

Распахнув глаза и вдохнув спасительного воздуху, Бажена уставилась на того, кто ее спас. Ого, так вот, где Лун запропастился! Стоит по ту сторону птицелюдей, на углу, и руками машет.

— Что случилось?! — тут же подлетел Златоуст. — Кто там?

— Да это Лун, — буркнула Бажена, с трудом приходя в себя. — Такой громкий шум стоял... И пока я не оглохла, Лун меня вытолкнул.

— Там Лун?! Без крыльев? — удивленно выпалил Златоуст. — Это не очень хорошо...

— И что нам делать? Туда лететь все равно?

— Откуда же мне знать...

— Ты же у нас голова, Злат! — возмутилась она. — Придумай что-нибудь, быстренько.

— Без приказов, попрошу! — раздраженно бросил тот и вдруг снова уставился на остров. — Там, похоже, Лун нам что-то пытается сказать... Я плохо вижу...

— Где?! — выдала Бажена и уставилась туда, где до этого стоял Лун.

И вправду! Машет руками Лун. Показывает... Наверх? На цыпочках тянется, указывает пальцами куда-то на крышу.

— Наверх показывает, — передала Бажена, что увидела.

— Хм... Возможно, эти чудесники сдерживают гул здесь и таким образом строят щит, — принялся выстраивать предположения Златоуст. — А там их нет, поэтому чудеса рассеиваются и пройти легче?

— С каких это пор ты заделался в умелые чудесники? — улыбнулась-оскалилась Бажена.

— Ну, хоть немногому я научился за время управления этой... силой, — взор его упал на осколок, который он — видимо, чтобы сразиться им в последующем — сжал в руке. — В общем, наверх. Там, может, Лун еще чего покажет.

Взмахнув крыльями, Златоуст уверенно просвистел наверх. А Бажена... Бажена неуклюже последовала за ним.

Оказавшись над гнездом, они заметили открытую крышу. О ней-то и говорил Лун!

— Похоже, чудесники так заняты, что нас совсем не заметили, — сказал Златоуст, смотря назад. — Но мне мало верится, что они станут оставлять такой открытый заход незащищенным.

— Ты прав. Они и не оставили, — пробурчала Бажена, подобравшись ко входу поближе.

Предстало ее глазам сражение. Битва доблестных воинов, наверняка настоящих богатырей. Скрестились их мечи с пронзительным звоном, да окаменели их тела, сдерживая угрозу неприятеля. В лицах их читались и холодное разуменье, и ярость, их обуревавшая. А в глазах обоих — бесконечная вера в свою правоту... Бажена о таком разве что в сказках читала. В сказках, которые ее и надоумили когда-то на дорожку богатыря вступить.

— Нидахасай и Шактия! — воскликнул Златоуст обреченно. — Ну, нет! Только не сейчас!

— Это... невероятно, — только и могла произнести Бажена. — Эта доблесть... Матушка-Природа, этого быть не может...

— Историческое событие, я все понимаю, но нам надо пройти мимо, — попытался вразумить ее Златоуст, но Бажена слышала его слова лишь эхом. — Бажена! Ты что удумала...

Но, смотря на Нидахасая, Бажена все-таки осознавала: он не воин. Он, может, предводитель, но воин — до этого ему далеко. Как он до сих пор держался? Наверное, мужество его до последнего спасало. Все-таки не чета он воеводе.

А вот Бажена кое-что о военном искусстве знавала...

— Златоуст, иди вперед. Я ему помогу.

— Бажена, не смей...

Поздно. Бажена Крепкий Кулак не могла оставить беззащитного в беде! Может, и не такого беззащитного, но у него вряд ли хватало сил и умения противостоять кому-то столь наученному. Она тоже, конечно, в воеводы не годится, но вместе они смогут одолеть этого прихвостня покровителей!

Стоило Бажене настигнуть сражавшихся, как Шактия отлетел от стоявшего на краю крыши Нидахасая и завис в воздухе со словами:

— Ах, вот и наши хорошие знакомые. Князевы избранники избрали сторону! — он улыбнулся. — Мне казалось, я был достаточно убедителен, однако вам, зверолюдям, видимо, по душе все-таки беспорядок.

— Лучше беспорядок и свобода, чем порядок и рабство! — воскликнула Бажена, опускаясь рядом с Голубем. — Может, и не все мои сородичи думают так, но я — такая.

Краем глаза она заметила благодарную улыбку на губах воина-кузнеца.

— От такой беспорядочной зверицы, как ты, я этого ожидал, — похоже, воевода смотрел вовсе не в ее сторону. — А вот от Златоуста, сына Растислава... Мне казалось, мы поладили.

Друг, вопреки всему, оказался рядом. Лицо нахмурил: похоже, тяжело ему давался выбор слов.

— Ничего личного, Шактия, — наконец, честно ответил он. — Мне жаль, что мы оказались по разные стороны, и мне жаль, что такой хороший птиц, как ты, служишь таким несправедливым и гнусным сородичам...

— Не тебе об этом судить, князев избранник, — в сощуренных глазах Грифа мелькнул огонек злобы. — Поддерживая беспорядок, ты только подтверждаешь, что совсем не вдумывался в нашу историю. Мне не жаль, что тот, что поддерживает смуту, не приходится мне другом.

Златоуст тяжело вздохнул. Бажена его понимала: он-то не хотел никого обидеть, а лишь сделать то, что правильно. И поэтому-то ему здесь и не место.

— Давай-давай, не затягивай, Злат, тебя твоя ненаглядная ждет, — оскалилась в усмешке Бажена. — А мы тут без тебя разберемся!

— Бажена... Сколько раз я говорил, насколько эти твои шутки неуместные? — пожаловался тот, но все же улыбнулся в ответ. — Держись!

Кивнула Бажена и чуть не пропустила удар. Ух, если бы не чуткое ухо, она бы точно лишилась головы! Обернувшись на нападение, Бажена вскинула меч, готовая на этот раз ко всему.

И — она от удивления округлила глаза — то был вовсе не Шактия. Это покровители! А ее исподтишка ударила Юддая-Орлица. Застыв в воздухе рядом со своим подданным, она поудобнее перехватила копье и направила его на Бажену. Покровительница умов — Сова Манаса — зависла по праву руку от нее, а Сэванаэллаки Гэхувэ — покровитель хитрецов-соглядатаев — по левую.

— О, этот поединок вдруг стал совсем не честным! — громко произнесла покровительница воинов, усмехаясь. — Что ж, мы здесь, чтобы это исправить...

— Бажена! — послышалось вдруг из-под ног.

Лун! Ухватился за лодыжку. Неужели он вскарабкался по седалищам для птиц, чтобы ей помочь? Потянув его за руку, Бажена поставила его рядом с собой. А Нидахасай кинул ему ножны с кинжалами — заранее припас.

Заметив раздраженные взоры Аракшакайек — ну и сложное же имечко они себе придумали! — Бажена рассмеялась.

— Как удобно, — ответила на это Юддая. — Но, увы, нас по-прежнему больше, так что... Пожалуй, Манаса, с твоего позволения...

Сова лишь коротко кивнула и нырнула в «гнездо». Зарычав, Бажена едва не бросилась за ней, но ей в голову быстрее пришла мысль, что те трое, что тут остались, могут оказаться гораздо опаснее.

— Ох, мой дорогой друг, как жаль, что ты без крыльев... — произнес Гэхувэ, обращаясь к Луну. — Какая ужасная ошибка.

И рванулся на него! Не могла Бажена в стороне остаться и отвела от Луна удар, но — мара ее подери — удара от Юддаи не заметила. Копье задело, благо, лишь бок. А от таких легких ран... ярость Бажены лишь подпитывается!

Пока Лун вынырнул из-за спины и полоснул кинжалами Ворона, Бажена с ревом кинулась на покровительницу воинов. Ну она ей сейчас покажет! Нечего лезть к ее друзьям!

Но Юддая ловка, она увернулась, пытаясь копье выпячивать, но Бажена тоже не промах, изворачивалась, как могла. Все-таки она ровно на ногах стоит, а не эта пернатая! Можно использовать это положение в свою пользу. Хорошенько замахнувшись, Бажена рассекла мечом воздух и отогнала Юддаю себе за спину, откуда та и высунула свое копье. Но не тут-то было! Бажена-то это увидела и пережала копье меж рукой и боком. Лезвие опять ее полоснуло, но какой же пыл заиграл!

Раскрутившись, Бажена запустила Юддаю, державшую оружие, прямо в союзника-Шактию, что сражался с Нидахасаем. Сам Голубь-кузнец едва не свалился, но все же остался на ногах, а двое воинов кубарем полетели в сторону.

Обернувшись, Бажена хотела было помочь Луну, но, как оказалось, тот справлялся и сам. Как ни старался, Гэхувэ не мог попасть по Луну, крутясь на одном месте. Предугадывая каждое движение врага, подныривал Лун ему под лапы, под крылья, поражал их удар за ударом, скатывался на край и спасался в последний миг, и снова пускался в бой. Даже покровитель растерялся под такими частыми ударами! А Бажена-то и вовсе челюсть клыкастую отвесила. Может же Лун, когда хочет!

Но вдруг — удар в спину послужил последней каплей для Ворона — тот развернулся и, уклонившись от удара, принялся отражать удары Луна. Да так быстро и умело, что давил Луна и склонял его к краю!

На этом-то Бажена и поняла, что пора в дело вступать. Навострив хвост, разбежалась она быстро и столкнулась с неведающим ничего Гэхувэ, сбивая его с гнезда вниз. Не ожидавший покровитель скатился со стены, не успевая расправить крылья.

Фух! Только поняла Бажена, что все их действия лишь отсрочили настоящую битву.

— Зря вы ввязались в это, Крепкий Кулак и Невидимая Чешуя! — признался вдруг Нидахасай, опасливо озираясь по сторонам. — Они сражались не в полную силу. Сейчас они очнутся, и нам конец!

— Хей, Нидахасай-кузнец, а ты не думал, что ты очень труслив для предводителя? — клыкасто усмехнулась Бажена. Голубь печально повесил голову, и Бажена все же объяснилась: — Ой, да я шучу! Выстоим, не волнуйся. Мы же князевы избранники! Справимся, и не с такими совладали.

— Бажена! — окликнул ее вдруг Лун. — Пол дрожит!

К счастью, Баженины уши уже знали, что стоит опуститься и переждать бурю. Ибо та последовала тут же.

Сотряс гул все «гнездо». Но он не был похож на прежний, совсем, ведь он был гораздо звонче и... приятнее? Он лился, как река, разве что очень громко. Знакомый голосок заставил Бажену улыбнуться.

Из недр гнезда вдруг перестал сочиться свет, сник гул, и вылетело трое. Сперва Осока, что держала Солнцеславу за руку, и только потом Златоуст, поддерживающий снизу. Приземлились они рядом, и Бажена ощутила, как от Солнцеславы исходили мощные волны.

— О, я смотрю, кто-то сросся с осколком! Поздравляю! — похлопала ту по плечу Бажена.

— Какое неземное вдохновение! Матушка-Природа одарила меня силушкой, что перевернет мир! — восклицала Солнцеслава с горящими глазами. — Поверить не могу, что я удостоилась такой чести.

— Солнышко! — послышался вдруг вскрик, и объятия Луна накрыли слегка опешившую Солнцеславу. — Я так рад, что все обошлось, так испугался за тебя...

— Ну-ну, мой милый Лун, не могла я тебя так скоро покинуть, — тепло улыбнулась она.

Радостная за них, Бажена обернулась к Златоусту и Осоке. Те же опасливо оглядывались, и Бажена и сама вспомнила, что так и не расправились с покровителями.

— Манасу мы отогнали через другой вход, — сообщил Златоуст. — Сначала я ее удерживал взрывами, пока водный щит Осоки защищал их с Солнцеславой. А потом Солнцеслава... запела, и Манасу отнесло наружу. А вы тут, смотрю, управились.

— Ненадолго, — подумав, отозвалась Бажена. — Мне кажется, они собираются с силами, чтобы снова напасть.

— Тогда ничего не остается, кроме как дать им отпор, — сделала вывод Осока. Вокруг нее летали капли-малютки.

— Постойте! Князевы избранники, я бы хотел вам сказать кое-что важное...

Все обернулись к Нидахасаю. Взор его наполнился горечью.

— Вы не обязаны сражаться в нашей войне, князевы избранники... — Бажена было хотела возразить, но не успела. — Предупреждая возражения, скажу так: вас в это втягивать будет слишком несправедливо. Вас здесь, к счастью, теперь ничего не держит, поэтому...

— Как же так? — прервала его Бажена. — Мы готовы сражаться за справедливость!

— Нужно уметь выбирать, Крепкий Кулак, — тяжело вздохнув, спокойно отвечал Голубь. — У вас наверняка были свои цели, прежде чем вы прибыли сюда. Исполните их, и, если ваше сердце так говорит вам, возвращайтесь. Но знайте, что вас здесь не ждут.

Сжала кулаки Бажена. Почему? Они же готовы помочь!

— Он прав, Бажена, — сказал вдруг Златоуст, подходя из-за спины. — Как бы это подло ни звучало, мы и вправду приехали лишь за осколком. И это очевидно.

— Но это вовсе не означает, что я и все, кто присоединился к восстанию, вам не благодарны, — поправил себя Нидахасай. — Наоборот — вы дали мне силу. Вывернули наружу мои раны и позволили взглянуть в глаза страху. Я благодарен вам за то, что вы открыли мне глаза. Но на этом ваше вмешательство должно окончиться. Иначе наша победа не будет нашей заслугой.

Мудрость его Бажену поразила. Недаром он — Голубь, птица свободы. Правда: а ведь не отнимают ли они победу у тех, кто все это время сражался за справедливость? Не становятся «храбрецами из-за моря», которые заберут себе всю славу, весь почет?

Как бы ни хотела Бажена прославиться и стать богатырем, но не ценой воровства чужих трудов и обесценивания страданий. Она кивнула Нидахасаю, и тот печально улыбнулся в ответ.

— Тогда... Что нам делать? — спросил Лун, прижимая за плечи напуганную Солнцеславу.

— Ну... — вклинилась в разговор Осока. — У бабули был один замысел касательно побега. Но они его не осуществили.

— Если я правильно понимаю, о чем вы, тогда мне придется откланяться, — кивнул Нидахасай. — И должен предупредить, что когда вы начнете свою задумку воплощать, к вам соберутся все силы Аракшакайек. Мы с моими крылатыми постараемся отвести от вас внимание, но... В общем, не задерживайтесь.

— Ох... Тогда нам стоит попрощаться, — понял Златоуст. — Прощай, Нидахасай. Удачи тебе вернуть справедливость на Островах Уса.

— Пусть песня свободы заиграет в сердцах тех, кто был для нее рожден! — вдохновенно воскликнула Солнцеслава.

— Острова Уса — чудесное место. Может, вашими силами, оно станет еще чудеснее, — мягко улыбнулся Лун.

— Сил тебе, Нидахасай-кузнец! — вскрикнула Бажена, расчувствовавшись. — Ты справишься! Доведи дело до конца, твой народ заслуживает стать свободным.

Она вслед за всеми обернулась к Осоке. Похоже, та дольше всех раздумывала над словами и, наконец, смогла произнести:

— Тсеритса Болотная Ведьма гордилась бы тобой.

На этом Нидахасай, сохранявший железное спокойствие, вдруг приоткрыл рот. Бажена изумилась, увидев застывшую водицу в его глазах. Слеза скупая, единственная слеза пробежалась по его щеке и исчезла, подхваченная ветром. Улыбнувшись, он тихо вымолвил:

— Я рад, что был знаком с вами. Прощайте и будьте счастливы.

Расправив крылья — белые, точно облака — он вспорхнул в небеса.

Вздохнула Бажена. Вот они, настоящие богатыри! Когда-нибудь Бажена Крепкий Кулак тоже сразится за свободу... Или уже сразилась?

— Пока Аракшакайек, судя по всему, собирают силы, расскажу, что задумывала моя бабушка, — прервала мысли Бажены Осока. — Коротко говоря, ей удалось узнать, что Ахасе — парящие Острова — не всегда находились здесь, над Агнанеи. Издревле они придерживались чудесниками, сохраняя свое место испокон веков. Но если чудес вдруг не станет...

— Ты хочешь сказать, что Острова раньше двигались?! — удивленно воскликнула Солнцеслава. — Как так?

— Ну, все-таки мы живем на круге. Выйдя из одной точки, ты в нее и вернешься, — объяснил Златоуст.

— Спасибо, я не настолько глупая! — возмутилась Солнцеслава. — Какого ты обо мне мнения, сударь Златоуст, сын Растислава?

— Ну... ты же не поняла, вот я и рассказал, — совершенно спокойно объяснился тот.

— Матушка... Моя гордость задета, чтобы ты знал! — вскинула подбородок она.

Чувствовала Бажена, как утекало время, ведь покровители — как сказал Нидахасай — уже у них на хвостах!

— Эй, вы двое! — не выдержала Бажена. — Нас сейчас сцапают, вы чего рычите без повода?

— Солнышко, Златоуст имел в виду, что Ахасе — верхние Острова — без чудес будут двигаться по всей земле, пока не придут сюда вновь, — после тяжелого вздоха произнес Лун. — Потому что земли наши круглые.

— Благодарю тебя, милый Лун! — прижалась к его руке Солнцеслава и заставила бы покраснеть, если бы Лун умел. — А ты, Златоуст, мог бы и понятнее объяснять.

— Предупреждая разногласия, — подняла руку Осока, — продолжу. Нужно расстроить чудеса на острове и заставить его сойти с места. Так мы сможем оказаться на другом конце мира за считанные часы!

— Это... звучит слишком невероятно и очень опасно, — выдавил Златоуст. — Ты уверена, что это должно сработать?

— Бабуля это не пробовала... Но разве у нас есть выбор? — вскинула бровь Осока.

— И как мы «расстроим» эти твои чудеса? — попыталась повторить ее слова Бажена.

— В этом нам понадобится твоя сила, Бажена, — произнесла та, заставив Бажену поперхнуться воздухом. — Чудеса собираются в такие штуки — артефакты, так их бабушка назвала — раскиданные по острову, но не закопанные, так что сбросить их при должном усилии можно. Тебе нужно растрясти землю, чтобы вытряхнуть хотя бы большую их часть, и остров сам понесет нас в нужном направлении.

— Хорошо, поняла... Не знаю как, но сделаю, — кивнула Бажена, понимая, что выхода-то у нее все равно нет. — Вы меня прикройте, а то я обычно это делаю...

— Конечно! Я теперь та-а-акое умею, могу показать!.. — открыла было рот Солнцеслава, но Лун вовремя успел заткнуть его ладонями.

— Не нужно, Солнышко. Мы слышали. Ты очень красиво поешь, но не сейчас.

Та что-то пробурчала ему в руки, Бажена не разобрала что.

— Тогда так поступим, — задумчиво ухватил рукой подбородок Златоуст. — Бажена, ты растрясаешь остров. Осока, тебе нужно наколдовать над нами водный щит, чтобы, если что, нас не задело. Лун, если на нас нападут, ты будешь отбивать удары в ближнем бою. Мы с тобой, Солнцеслава, будем отбиваться от врагов чуть дальше. Я при помощи взрывов, а ты... просто ори на них. Я верю, ты сможешь!

— Ну, спасибо! — опять обиделась она, но больше ничего говорить не стала.

Все дружно кивнули и разошлись по сторонам. Бажена же единственная осталась на месте и, присев на корточки, положила руку на крышу. Она чувствовала каждый уголок... В опасности силушка ее не подвела, обострилась. Пронизывали нити землюшку, сплетались в нераспутанные колтуны, не вычешешь. Призадумавшись, Бажена примеривалась, где же ее можно подтолкнуть, чтобы она затряслась, да посильнее.

Пока ощупывала нити, она мельком взглянула наверх. А Лун не промах! Едва к ним подлетел один смельчак, он ему сращу подрезал путь, отправил вниз. Как молния, он мелькал перед глазами, появляясь то тут, то там. Экая скорость, Бажена завидовала!

Осока же возвышалась рядом, водя руками по воздуху. А вокруг отовсюду не капельки — уже целые реки собирались! Тонким сукном ложились на них, покрывая все плотнее и плотнее. Даже прохладой отдало, вспотевшая Бажена блаженно опустила хвост.

В стороне же туда-сюда разбегались Златоуст с Солнцеславой. Златоуст, точно стрелял руками, рассылал в небеса взрывы, и те хлопались, как огни, покрывавшие тогда небо над Агнанеи. Птицы от них разлетались, путались, мешались. А Солнцеслава до кучи еще и распевала, и плясала со всех сторон, ее голос разносился по небесам, отбрасывая неприятеля куда подальше. Хорошо сработались, ничего не скажешь!

Наконец, нащупав слабое местечко, Бажена замерла. Едва не пропустила, заглядевшись! Оставалось только толкнуть. И Бажена толкнула, толкнула так, что тряхануло, едва с ног не сбило!

Остальные тоже чуть не свалились, Осока и Лун ухватились Бажене за плечи, чтобы не упасть. Златоуст же пошатнулся, но встал в раскорячку, а Солнцеслава выдержалась на одной ножке и встала ровно, как гибкая березка, которую ветер так запросто не положит.

— Предупредила бы хоть! — отшутился Златоуст, вновь принимаясь взрывать небеса.

— Это не так просто, как ты думаешь! — стыдливо покраснела Бажена, понимая, что даже не подумала о предупреждении.

— Давай, Бажена! Чувствую, еще несколько толчков, и тронемся! — воскликнула Осока прямо над ухом.

— Не ори так, ухо ж отвалится! — усмехнулась Бажена.

— Прости, — буркнула та.

— Я шучу, дуреха, — улыбнулась Бажена и вновь толкнула остров, но уже с другой стороны.

На этот раз все легко удержались. Но остров затрясся, затрясся так, что вот-вот и свалится наземь! Оглянувшись, Бажена заметила и ахнула: все небо было усеяно птицами. Как мухами! От страху она толкнула землю еще раз, и еще — Златоуст и Солнцеслава уже заползли под щит, хватаясь за непоколебимую Бажену — остров в последний раз дернулся и медленно тронулся.

Ухватились все друг за друга, как за последнее свое спасение. Бажена держалась за крышу, а за нее держались все остальные. Благо, землюшка свою хозяйку к себе притягивала, и та ощущала себя хоть немного спокойнее.

Рывок — быстро острова оказались за спиной. Птицы исчезли. Остались Острова Уса за спиной, удаляясь.

Мысленно попрощавшись с Островами, Бажена покрепче прихватила друзей. Вместе — выдержат! Несмотря на страх, Бажена была в этом уверена.