Глава 13. Осознание и принятие

— Я никуда тебя не отпускал, — насупившись, ходил за мной Тайл.

— А я, что не могу пойти туда, куда хочу? — злилась я.

Сегодня был последний день перед праздником воссоединения Богов. Я собиралась сообщить о своём решение Этеленду, но Тайл не хотел отпускать меня и, в итоге, мы носились по гостиной: я от Тайла — он за мной. Слуги притихли за дверью, не рискуя высовываться.

— Только под моим присмотром, — не отступал герцог.

— Ты тиран и деспот! И вообще, разрывай брачные обязательства!

— Давай ты ещё подумаешь об этом? Там потом столько хлопот с их восстановлением, — почесал затылок Тайл.

— Что? Ты с меня их ещё не снял, а уже думаешь об восстановлении? — удивилась я.

— Конечно думаю, потому что я не принимаю отказов, — теперь уже удивился Тайл.

Вот это да! Какое же у него о себе самомнение? Эмоции накатили, и я уже не могла сдержаться:

— Ты обещал дать мне себя побить. Так вот, я хочу это сделать, сейчас!

Схватив со стула подушку, я попыталась попасть ей в наглую рожу недомужа, который старался стать полноценным только в одном аспекте. Ожидаемо, он увернулся, а затем рассмеялся.

— Я отпущу тебя, только если ты меня поцелуешь, — нагло заявил Тайл. — Тебе ведь понравилось в тот раз.

Хитро прищурившись, он начал оттеснять меня к стене. Ну уж нет! Второй раз у него этот фокус не пройдёт. Я выжидала пока он приближался, позволяя подойди, как можно ближе, делая вид растерянной овечки, а затем резко пронырнула под его левой рукой и побежала к двери.

— Лиса! — удивлённо крикнул герцог вслед, — Я всё равно могу поставить запрет на переходы через порталы! Вернись, блудная жена!

Последнюю фразу он произнёс сквозь смех, и я, не удержавшись, тоже захихикала. В голове всплыла картинка, как мама с папой примерно так же дурачились, а я смеялась, сидя на диване. Стоп, что-то пошло не так. Я его ещё не простила, и даже не побила как следует! Нельзя сдавать свои позиции! Ещё рано.

И всё-таки он не закрыл порталы, и я благополучно переместилась в дом к некромагу, который ждал моего решения.

***

— Значит, ты решила остаться в этом мире? — подытожил Этеленд, после моего длинного рассказа.

— Да. Только, я бы хотела взглянуть на своих родителей, если можно, — посмотрев на него умоляющим взглядом, добавила я.

— Хорошо, но помни: что бы ты там не увидела, переносить двух взрослых людей в наш мир очень опасно. Для них будет лучше остаться там, где они есть.

Этеленд махнул рукой, зовя за собой в другую комнату. Мы прошли в маленькую угловую башенку. В ней стоял письменный стол из тёмного дерева, весь заваленный бумагами. Напротив, располагалось высокое зеркало, в старинной резной раме из белой кости, на которой сверху были вырезаны незнакомые мне руны.

Этеленд что-то прошептал и коснулся зеркальной глади рукой, затем подул на руны, и они ярко загорелись синим пламенем. Поверхность пошла рябью, словно превратилась в водяную. Вдруг, её цвет изменился на бледно-фиолетовый, а потом всё снова стало прозрачным.

— Подойди ближе, — сказал Этеленд.

Встав напротив зеркала, я внимательно заглядывала внутрь. Там начали проявляться какие-то картины, словно в калейдоскопе, только они пытались сложиться в единый паззл. В какой-то момент у них получилось, и я увидела квартиру родителей. Отец с матерью сидели в гостиной напротив телевизора, где шла какая-то очередная шедевральная телепередача. Они очень постарели, ссутулились. Лица испещрили глубокие борозды морщин. В глазах пропал былой блеск.

Моё сердце болезненно защемило, а слёзы потекли по щекам. Весь вид моих родителей как бы говорил — они устали. Устали ждать меня? Возможно. Теперь им примерно под пятьдесят лет, но я явно отсутствовала меньшее количество времени.

— В нашем мире время идёт медленнее, чем в твоём. Для них прошло, примерно лет шесть — восемь, — объяснил Этеленд.

Он стоял сзади, положив руку мне на плечо, и наблюдая за моей семьёй. Я была благодарна за поддержку, что исходила от него. Не выдержав больше, я отвернулась, уткнувшись лицом в сюртук мага и всхлипывая в полной тишине.

— Ну, полно. Если хочешь, я все ещё могу перенести тебя назад, — тёплым голосом сказал Этеленд, поглаживая меня по волосам.

— Я знаю. Но также я знаю, что теперь я буду чужой для того мира. Я слишком привыкла к этому и отвыкла от своего. Можно ли как-то сделать мою семью более счастливой? — заглянула я в глаза мага.

— Ты спрашиваешь об этом у некромага. Тебе не кажется, что это странно? Моё понятие о счастье может отличаться, от твоего, — вкрадчиво сказал он, не отводя взгляда.

— Да, ты прав. Я как-то не подумала. Может стереть им память обо мне? Словно меня и не было?

— Это жестоко, — поморщился Этеленд. — Я бы не хотел забывать ничего из того, что помню о дорогом человеке. Память — это всё, что у них осталось о тебе.

Я вздохнула, понимая, что и тут он прав. Что же делать...

— Ты можешь попробовать связаться с ними через сон, сказав, что у тебя всё в порядке, — прервал мои мысли маг. — Пусть люди вашего мира и не верят в магию, но сны для них ещё несут сакральный смысл.

— Но я не умею.

— Могу научить.

И он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом, словно хотел разглядеть мою душу.

— Ты совсем ничего не помнишь? — вдруг спросил Этеленд.

— О чём? — я удивилась.

— Обо мне.

В ошеломлении, я хлопала глазами, пытаясь сообразить хоть что-то. Придя в себя и постаравшись сосредоточиться, я опустила глаза в пол. Мне всегда казалось, что мы встречались с ним где-то раньше, слово уже давно знакомы. Но где? И как? Возможно, некромаг общался со мной через сны? И тут я вспомнила, как всю мою раннюю юность, почти каждую ночь, мне снился мальчик с бездонными чёрными глазами и длинными, цвета вороного крыла, волосами, собранными в хвост. Он был очень похож на Норда. Мы проводили вместе время, разговаривали обо всём на свете. Парень даже чему-то меня учил. Но я почти ничего не помню. Остались только общие воспоминания. Не уверенно подняв глаза на Этеленда, который всё это время продолжал меня мягко обнимать, я сказала:

— Кажется, я что-то припоминаю. Но я не уверена, потому что тот мальчик больше похож на Норда.

— Вот как. Ты вспомнила, что я снился тебе? Уже хорошо, — Этеленд улыбнулся уголками губ, а глаза остались какими-то печальными.

— Значит, это всё-таки были вы?

— Да. Я присматривал за тобой. Ты была очень беспокойным подростком, — задумавшись, он немного помолчал, а затем добавил. — Раз ты решила остаться в этом мире, то, возможно, позже я тебе всё расскажу. Сейчас, давай не будем терять время, и я научу тебя как связываться с родными через сны.

Я согласно кивнула. Он развернул меня к зеркалу лицом и, взяв мою ладонь, аккуратно прижал к центру зеркальной поверхности. Я почувствовала странный холод. Он словно живой оплёл мою руку и побежал к голове.

— Чувствуешь? Это особое пространство создаётся у тебя в воображении. Как только представишь всё, что тебе необходимо для сна, то отпускай его назад в зеркало. Через время, тебе придёт ответ, чаще всего ночью. Ваши сознания создают мост связи с помощью этого пространства, которое ты сейчас сделаешь. В момент сна, не важно какое у кого время, вы найдёте друг друга. Ты можешь делать его хоть каждый день, если хочешь. Так же работает и с магами нашего мира. Только тебе будет ещё требоваться разрешение от того, с кем ты хочешь связаться и любое зеркало.

— Я могу пользоваться твоим зеркалом? — удивлённо спросила, я.

— Я не имею ничего против этого. Так я смогу чаще тебя видеть.

Почему он так печально улыбнулся? Этеленд отошёл, сев за стол, и начал перебирать бумаги. Ладно, сейчас мне нужно сконцентрироваться на пространстве.

— Ну как? Получается? — спустя время спросил маг.

— Кажется, да, — неуверенно ответила я.

— Замечательно. Значит жди сна, — улыбаясь ответил он.

В дверь постучали.

— Заходите.

— Господин, вам пора готовиться к перемещению, — доложил, вошедший в комнату, слуга.

— Я понял. Оставь нас.

Стоило ему закрыть дверь, как Этеленд встал, подошёл ко мне и, заглянув прямо в глаза, сказал:

— Я распоряжусь, чтобы тебе был открыт переход в мой дом. Пока меня тут не будет, чувствуй себя его хозяйкой.

— А тебя долго не будет? — удивилась я.

— Да. Я точно не знаю сколько времени это займёт. В связи с тем, что мы с твоим все ещё мужем отсутствовали какое-то время, появились некоторые проблемы, — слегка нахмурил брови Этеленд.

— Удачи тебе... И береги себя, — после молчания, добавила я.

Маг улыбнулся, поцеловал мою руку, а затем сказал:

— И ты береги себя. Даже не думай ввязываться в неприятности пока нас не будет.

— Нас? — удивилась я.

— Да. Тайлу придётся прервать свой медовый месяц, так и не начав, — и чуть помедлив добавил. — Думаю, тебе стоит поторопиться домой, если хочешь попрощаться с ним.

— Спасибо. Спасибо за всё.

***

Перейдя домой, я попала в эпицентр суматохи. Слуги носились по этажам, собирая какие-то коробки. Аппий, обычно спокойный, раздавал указания, раскрасневшись и запыхавшись. Временами его голос срывался на крик, словно плач чайки, и тогда слуги начинали бегать с невероятной скоростью, то и дело врезаясь друг в друга.

— Аппий, что происходит, — изумлённо спросила я.

— Госпожа! Господин потерял кое-какую ценную вещь, и мы пытаемся её найти, а время на исходе! Через час ему нужно перемещаться! — воскликнул он, заламывая руки.

— А что он потерял? Может, я смогу помочь?

— Простите! Господин просил не говорить вам об этом! — ещё больше распереживался Аппий.

— Ладно. Сама с ним поговорю. Где он? — строго спросила я.

— В своём кабинете, госпожа.

Я быстро побежала по ступенькам на третий этаж, в дальнее крыло. Догадываюсь, что эта вещь дорога ему, как память. Если это будет плюшевый мишка, то я конечно посмеюсь над ним, но если это так важно для него, то почему не положиться на членов семьи? Или он меня таковой не считает?

Я была настолько зла, что напрочь забыла постучать в дверь, когда ворвалась в кабинет. Мой недомуж стоял, наклонившись над столом, и быстро перебирал какие-то бумаги. Его лицо было очень сосредоточено — не думала, что такое выражение физиономии вообще у него бывает. В кабинете царил беспорядок. Документы валялись на полу, на стульях — в общем везде.

— Что ты потерял? Почему не хочешь, чтобы я помогла? — спросила я в лоб.

— А-а. Ты пришла? — удивлённо взглянув, сказал Тайл. — Я думал, что не увижу тебя больше перед отъездом.

— Не драматизируй! Если бы ты сразу сказал о том, что уезжаешь и надолго, то я бы так не задерживалась в доме Этеленда, — сказав, я запоздало поняла, как это прозвучало и добавила, — Мы ведь всё-таки семья.

Тайл выпрямился и вдруг очень серьёзно посмотрел. Мне даже стало как-то не уютно.

— Ты действительно считаешь меня своей семьёй, после всего того, что я тебе сделал? — вдруг спросил он, чуть нахмурив брови.

Я даже растерялась. Да, я злилась на него и ещё не простила. Но, когда он стал для меня семьёй? Наверно тогда же, когда и Себастия? Я и сама не знала. А Тайл, тем временем, подошёл ко мне ближе. Он взглянул на меня, и я заметила, что его терзает беспокойство. Его волосы сегодня ещё больше растрёпаны чем обычно, а коса была лишь символичной.

— Послушай. Я не знаю когда вернусь. Поэтому должен серьёзно с тобой поговорить. Ты — всё, что есть у Себастии. Она останется полностью здесь. Я не разрешаю ей связывать со мной сознание. Поэтому, прошу, будь с ней, пока я не вернусь. Хотя, я понимаю, что не имею права о чём-то просить. Ты и так слишком много времени потратила на нас, — он опустил голову, растрепал волосы рукой, и продолжил. — Я ещё раз прошу у тебя прощение за всё что натворил. А ещё, я понимаю всю серьёзность последствий, что понёс за собой мой безрассудный поступок. Поэтому, готов нести за него ответственность в полной мере, всю свою жизнь.

Он взволнованно дышал, глаза блестели. Взяв меня за руку, он опустился на одно колено и продолжил:

— Я заверяю тебя, что буду полностью заботиться о тебе. Всё, что тебе потребуется — только скажи, и я сделаю. А также, — он опустил глаза, явно набираясь сил, а затем продолжил. — Здесь и сейчас, я заявляю, что ты свободна от брачных обязательств, и змея Федема больше не имеет над тобой власти, равно как и надо мной.

С этими словами, он пустил поток энергии по нашим рукам, а змеи зашевелились, недовольно шипя. Тайл снова повторил посыл, но уже с более сильным импульсом. В этот момент, я услышала резкий щелчок и увидела, как ядовитые зубы змей обломились, физически осыпавшись на пол. Я почувствовала радость, но чуть погодя и разочарование.

Что? Почему разочарование? Я ведь, этого хотела?

Подняв взгляд на Тайла, я утонула в глубоких синих глазах. Они были полны боли и печали. Он не выдержал и отвернулся, резко встал и отошёл к окну.

— Теперь. Ты свободна. Впрочем. Как и я. Ты ведь этого хотела. Почему же не радуешься? — тихим голосом спросил он.

— Не знаю, — честно ответила я, опустив голову.

Тишина навалилась на наши плечи. Почему-то сейчас, я почувствовала, как мы далеки друг от друга. Я точно именно этого хотела?

Первым прервал молчанье Тайл. Он обернулся и сказал:

— Мне пора. Надеюсь, что ты обойдёшься без приключений, пока меня не будет.

На последней фразе он выдавил улыбку и, проходя мимо, потрепал по волосам, как маленькую девочку. Дверь захлопнулась, оставив один на один с одиночеством. Я растерянно смотрела в окно. Оно было не заперто. Ветер игриво шуршал бумагами, наводя свой порядок в кабинете. Часы, стоявшие на столе, медленно тикали.

Что заставило его передумать? Он был так весел, буквально несколько часов назад. Или всё это было притворство? А главное, насколько всё серьёзно, что он запирает Себастию в себе, лишая возможности общаться с миром через него? Вопросы не давали мне покоя. Я сорвалась и побежала к порталу. Но было поздно.

Запыхавшись, я увидела лишь лёгкое мерцание зеркала — характерное явление после перехода. Аппий стоял рядом.

— Господин уже перешёл, — доложил он.

— А мне туда можно?

— Госпожа, я сожалею, но нет. Этот переход создан из кабинета Императора. Туда можно попасть только по приглашению.

— Аппий, а куда они идут? Ты знаешь?

— На нашу Империю напали войска Гвардриса. Северное море Квирио окрашено багряным. Император призвал своих лучших магов для начала боевых действий, — опустив голову, ответил смотритель.

— Что?

Ошеломлённо посмотрев на него, я неосознанно отошла назад и прислонилась к стене. Почему мне никто об это не сказал раньше? Теперь, зная что он ушёл на войну, все действия Тайла и его поступки, которые он делал по возвращению в тело, постепенно сложились в одну картину и стали для меня более понятными.

— Госпожа, вы себе плохо чувствуете? — участливо спросил смотритель. — Вам что-нибудь нужно?

— Нет, спасибо Аппий. Я пойду, — опомнившись, ответила я.

Поблагодарив его, я решила идти в подвал, к Себастии. Она ещё не пришла в себя после того, как помогла с выбором, но мне остро нужен был совет старшей, более опытной сестры. Я надеялась, что она проснётся и мы сможем поговорить. Чувства разрывали на части. Как я могла быть такой слепой? А почему они молчали и не говорили мне о войне? Не хотели влиять на мой выбор? Неужели они думают, что меня волнуют только собственные проблемы и больше ничего? Как эгоистично!

Добравшись до зала, я остановилась, не решаясь подойти к мраморному сосуду. Пока я бежала вниз, я не подумала о том, в каком сейчас состоянии Себастия. Да о чём я только думала! Только о себе?! Нервно сглотнув, я всё-таки подошла и села рядом.

Она лежала в лёгком кружевном платье, нежно-голубого цвета. Её чёрные длинные локоны чуть-чуть колыхались от малейшего движения воды. Такая нежная кожа и изящная фигура. Словно это не живой человек, а хрупкая фарфоровая кукла.

Мне было больно видеть её такой. Не живой. Я понимала — она всего лишь спит, но выглядит как Белоснежка, только что гроб был не хрустальный, а мраморный и заполненный благословенной жидкостью.

В порыве, я опустила руку и коснувшись груди Себастии, легко втолкнула в сердце свою энергию. Она не пошевелилась. Тогда я сделала это снова. И снова. Пока в глазах не потемнело и сознание не стало ускользать куда-то далеко-далеко. Туда, где в уютной темноте меня ждал знакомый силуэт.

***

— Дочка? Дочка, это ты? — звал меня родной голос.

Я попыталась открыть слипшиеся веки. Голова гудела, а руки дрожали, словно меня кто-то треснул со всей силы по башке. Привстав, я увидела женщину в белом банном халате. Она заботливо склонилась надо мной, пытаясь понять, чем можно помочь. Приглядевшись, я поняла, что это моя мама!

Как я могла забыть про созданное пространство? Вот блин! Хотела успокоить, а теперь только ещё больше заставлю её волноваться.

— Мамочка, это я. Не переживай. Со мной всё в порядке. Я просто немного перетрудилась, — оправдываясь, сказала я.

— Лия! Это правда ты? Доча!

Всхлипывая, мама крепко меня обняла. Опустила голову в мои волосы и заплакала. А я только и смогла, что сесть и неуклюже прижать её к себе сильнее, а потом зарыдать вместе с ней. Как же я всё-таки скучала. Так скучала, что выла как белуга, боясь, что время закончиться и я не успею с ней даже поговорить. Но сейчас, я просто физически не была на это способна. Так мы и сидели. Вот значит какова реальность, а не тот сон, что создала Себастия.

Спустя какое-то время, мы смогли перестать плакать и, нелепо улыбаясь, вытирали друг другу слёзы. Как же она постарела. На голове почти все волосы стали седыми. Морщины запечатлели наиболее частые эмоции — печаль. Я чувствовала себя виноватой, за украденное время, за доставленные переживания. Пока они места себе не находили, я жила припеваючи в богатом особняке со слугами. Я жила ни о чем не заботясь. У меня всё было. А как они? Как им пришлось? Я расспрашивала маму. Она меня. Так мы и просидели вместе, то короткое время, отведённое нам в этой встрече. Чувствуя скорое расставание, я сказала:

— В следующий раз, я приду к папе. Теперь мы будем часто видеться с вами, но, к сожалению, только во снах.

Мама печально улыбнулась, гладя меня по волосам.

— Какая же ты у меня красивая, ангел мой, — грустно сказала она.

В это время, пространство между нами стало истончаться и, в какой-то момент, растворилось полностью. Я очнулась на холодном полу подземного зала. Тихо капала вода в сосуд. Холод пробирался под одежду, заставляя чувствовать себя живой. Медленно сев, я поняла, что чуда не произошло. Себастия продолжала сладко спать.

***

На следующий день, я воспользовалась правом посещать дом Этеленда пока его нет. За порогом перехода меня встретила тишина. Странно, что я не вижу слуг. Возможно, ему тоже прислуживают тёмные тени? Ну один-то точно был живым человеком, я же сама его видела. Помимо этой странности — в доме было довольно темно, несмотря на большие окна в пол, не занавешенные тяжёлыми шторами. Вся мебель была выдержана в готическом, мрачном стиле. Во всех комнатах обязательно красовался, как минимум один книжный шкаф, заполненный под завязку. Чувствуя себя неловко, словно за мной кто-то наблюдал, я быстро сбегала в башенную комнату, к зеркалу, провернула ритуал и вернулась к себе домой. Фух! Тут даже дышится как-то легче!

Так прошло несколько дней. Каждую ночь я встречалась с родителями. День проводила с Булкой. Утро у Себастии.

Спустя неделю, перейдя в дом Этеленда, я поняла, что атмосфера изменилась. Он стал светлее и дружелюбнее ко мне. Но слуг я так и не увидела. За мной всё так же кто-то наблюдал, но уже не так пристально.

Я позволила себе вольность — пройти через другую комнату к башне. Это оказался кабинет. Он был полностью заставлен книжными шкафами. Посредине располагался стол, на котором были письменные принадлежности, стопки бумаг и свитков. А ещё два портрета. На одном был изображён Этеленд. Тут он энергетически выглядел моложе. На много. И счастливее. Он открыто улыбался, без той печали в глазах. Строгий тёмный плащ под горло, подчёркивал его стройный силуэт. Длинные волосы небрежно ниспадали до локтей. Портрет притягивал взгляд. Его невозможно было пропустить, пройдя мимо. Возможно потому, что Этеленд чувствовался здесь свободнее, непринуждённее и счастливее. Я была очарована им.

Переведя взгляд левее, я разглядела портрет молодой девушки. С удивлением, я обнаружила, что она чем-то похожа на меня. Словно моя родная сестра. Закрытый, приталенный силуэт платья подчёркивал все её достоинства. Шоколадные волосы убраны в высокую причёску, лишь пара локонов элегантно лежит на плече. Она почему-то не улыбается и смотрит строго. Кажется, словно многое пережила и повидала в своей жизни, будто устала. Я неожиданно осознала, что взгляд Этеленда сейчас очень похож на её. Интересно, кто она? И где сейчас?

Дома меня встретила взволнованная Леура. Оказывается, её брата с Дираном тоже призвали на войну. Видимо, всё было очень серьёзно. Сидя за чашкой чая в уютной гостиной, я расспрашивала последние новости у подруги.

— Их вызвали два дня назад. Они нам ничего не сказали, — мяла носовой платок в руках Леура. — Я так переживаю. Ты знаешь, мы ведь только-только стали счастливыми с Диром, а тут как гром среди ясного неба.

— Не переживай. Я думаю, их вызвали просто чтобы побыстрее закончить затянувшееся дело. Вот увидишь — все скоро вернутся, — и, отвлекая подругу, я добавила. — Ты мне лучше расскажи, что у вас там с Дираном случилось? Почему Мартин перестал сопротивляться?

Подруга взволнованно взмахнула руками, и ответила:

— Если коротко, то Мартин попал в переделку, а Диран вовремя ему помог.

— Да ладно? Чтобы Мартин и попал в переделку? Если можно, то расскажи, пожалуйста, поподробнее, — с интересом пересела я поближе к подруге.

Немного помявшись, видимо, решая можно ли разглашать такое деликатное дельце брата, Леура начала:

— Да ничего особенного. К нам приезжал с проверкой герцог Артей Фронс. Он очень дружен с братом Императора. Мартин, как всегда, переживал как бы не ударить в грязь лицом и всё сам организовывал никому ничего не доверяя. Но ты ведь понимаешь, что один человек не может всё упомнить. Вот у него и случился конфуз, благодаря которому я, надеюсь, он понял, что нужно уметь полагаться и на других людей. У Артея было специфичное ездовое животное — Кумарта — высотой с лошадь, но имеет тело как у лани, покрытое разноцветной чешуёй, а вместо копыт — лапы, как у кошачьих. Морда у них вытянутая, словно драконья. Вместо гривы — разноцветный каменный гребень. Так вот, когда брат осматривал земли вместе с Артеем, то к ним пришла собака Мартина — Медуза — наша любимица. Она, как обычно, побежала встречать хозяина. Артей крикнул, чтобы брат убрал её. Но было слишком поздно. Кумарта заметила Медузу, а это для них, словно перцем нос начистить — они начинают безумствовать. Скидывают владельца, мчаться куда глаза глядят, лишь бы поймать ненавистную псину. Так и произошло. Герцог пропахал землю носом, не успев смягчить себе падение магией. А пока брат соображал, что случилось, Кумарта умотала на несколько километров за Медузой, которая явно не хотела становиться трупом. Мартин не умеет признавать ошибок и просить помощи, поэтому он просто отправил Артея в поместье, отдыхать и отмываться от земли, а сам попытался поймать животное, которое стоит, как весь наш дом. Но сколько брат не старался — всё было без толку. Кумарт мастерски уходил от погони и ловушек. Герцогу уже нужно было возвращаться, а Мартин так и не смог поймать несносное животное даже после того, как привлёк всех людей. Тут то Диран и выручил его. Оказывается, его дальние родственники разводили Кумартов, и он знал, как его заманить. Диран создал иллюзию самки Кумарта и достал цветок Ретемии, который имитировал её запах. Так он и выручил нас.

— А что же, сам хозяин не знал, как заманивать? — удивилась я.

— Знал, но упёрся после того, как Мартин отправил его в поместье. Он молчал, как партизан и смотрел за попытками брата, наверняка посмеиваясь, — улыбалась Леура, разглаживая платок. — Главное, что брат осознал свою ошибку, и признал Дирана.

— Да, ещё важнее, что это произошло без потерь для вашей семьи, — согласно кивнула я.

Мы провели вечер, разговаривая по пустякам и пытаясь не касаться темы войны, а когда Леура перешла к себе домой, то меня вдруг накрыло острое чувство одиночества. К тому же, пусть я и геройствовала, пытаясь успокоить подругу, сама же ощущала себя не лучше, с удивлением понимая, что переживаю за Тайла.

Я почувствовала себя совершенно одной, сейчас, в этом огромном доме. Слуги уже все спали, да и любезничать со мной бы они не стали, только что из вежливости. Они старались сохранять нейтралитет, не заходя за рамки дозволенного. Себастия всё ещё не просыпалась. Леуру звать назад было как-то неудобно. Так, размышляя, я не заметила, как дошла до спальни Себы. Я знаю, что нехорошо заходить в чужие комнаты без хозяина, но сейчас мне очень хотелось почувствовать её аромат. Запах близких мне людей всегда чудесным образом успокаивал, снимая все мои тревоги и волнения. Так я уговаривала свою совесть замолчать, а сама уже заходила в комнату.

Без неё здесь было пусто и тихо. Слуги уже убрали спальню и теперь она выглядела нежилой. Лишь маленькие детали напоминали о хозяйке. Недочитанная книга лежала раскрытой на прикроватной тумбе. Шторы на окнах были не закрыты, и в комнату проникал успокаивающий свет звёзд и спутников. Не зажигая огней, я прошлась к кровати и плюхнулась в неё с разбегу.

Уткнувшись носом в подушку и вдохнув её аромат, я надеялась почувствовать запах Себастии. Да, постель пахла лавандой и ещё чем-то слегка сладким. Может утащить её подушку к себе в комнату? Так мне будет хотя бы не настолько одиноко. Обхватив её руками, я почувствовала, как что-то холодное коснулось тыльной стороны ладони. Аккуратно подняв подушку, я увидела маленький, серебряный медальон на цепочке. Не долго я боролась с любопытством, буду честной. Взяв в руки, я аккуратно раскрыла створки. Внутри были портреты. На одном — двое маленьких детей лет десяти. Они были такие милые. Похоже, что это Тайл, бережно державший за плечи маленькую Себастию. Я узнала их по выразительно-ярким глазам. Илувала был похож на девочку, особенно с его длинными густыми, чёрными волосами, а Себа походила на бледного призрака — такой слабой казалось её тело.

На другом портрете были изображены мужчина и женщина. Я предположила, что это их родители, так как дети были ни них очень похожи. Единственное, что глаза они унаследовали от матери, а цвет волос от отца. Пара была статной. Оба высокие, стройные, в элегантное одежде, с горделивым взглядом и осанкой, они смотрели куда-то вдаль. Что же с ними случилось?

Взяв медальон, я решила спуститься в подвал. Вдруг Себастия всё же придёт в себя? Всё-таки прошло уже много времени. Забежав в подвальный зал, я не обнаружила никаких изменений. Всё так же тихо капала благословенная вода, во всё тот же мраморный сосуд. И неподвижно лежала Себа. Как же это невыносимо! А ей наверно ещё хуже.

Я уже собиралась уходить, как услышала какой-то всплеск. Повернувшись, я увидела руку на бортике сосуда. Быстро подбежав, я помогла медленно встающей Себастии.

— Сколько я спала? — тихо спросила она.

— Почти две недели, — невесело улыбаясь, ответила я. — Как ты?

— Лучше, чем могло быть, — ответила герцогиня и смущённо добавила. — Я очень хочу есть.

— Всё что угодно, — я широко улыбнулась, подхватывая её под руку.

После ночного набега на кухню, мы решили спать в одной спальне — всё равно кровать огромная. Себастия призналась, что тоже чувствует себя одинокой без связи с братом. Он не выходил с ней на контакт после того, как ушёл по призыву Императора.

— Он что-то очень искал, перед тем как перейти, — припомнила я. — Что это могло быть?

Задумавшись, Себастия посмотрела в окно. Начинало светать, и птицы уже вовсю щебетали на улице.

— Скорее всего, это наш семейный медальон с портретами. Он очень любил родителей, хоть мы их почти и не знали. Брат считает, что семья — его удача и сила. Медальон — символ нашего присутствия с ним. Он раньше всегда его носил. Потом, когда мы делили тело, то он был на мне.

Я поняла, про какую вещь она говорит и достала его из кармана. Протягивая, я смущённо сказала:

— Прости, я тут случайно нашла.

Себастия взглянула мне в глаза, улыбнулась и остановила мою руку.

— Оставь себе. По возможности, передашь ему. Я ещё не восстановилась и скорее всего буду тут ещё какое-то время.

— Что случилось с вашими родителями? — не удержалась я и спросила.

— Этот портрет сделан ещё до нашего рождения. Мама умерла при родах. Говорят, что мы вытянули из неё все соки. А отец... — она умолкла на какое-то время, но затем продолжила. — Его убили, когда мы были ещё совсем маленькими. До сих пор, убийца не найден, как с отцом Плакуса.

— Прости.

Замолчав, я почувствовала неловкость. Я, как всегда, сама деликатность. Заставила вспомнить человека такие неприятные воспоминания.

— Не бери в голову, — с грустной улыбкой ответила Себастия. — Это дело давно минувших дней. Давай спать, а то весь день проспим, а у нас ещё полно дел.

— Послушай, мне не даёт покоя тот факт, что раньше ты явно подрывалась по утрам раньше всех, а теперь встаёшь минимум после одиннадцати. Это как-то связано с твоим братом? — хитро прищурившись, спросила я.

— Ха-ха, — рассмеялась герцогиня. — Да, я та ещё соня. Это всё Тайл. Ему не терпелось научить тебя всему. Да и вообще, он очень любит вставать ни свет ни заря.

— Не терпелось учить меня? А что ещё он думал обо мне? — не выдержала моя женская натура.

Себастия хитро улыбнулась и похлопала меня по руке.

— Я не могу раскрывать секреты своего брата. Но прошу, не будь к нему слишком жестока. Дай шанс исправиться.

— Да он уже разорвал брачные обязательства, так что теперь мы просто семья, — я развела руки.

— А кем он был для тебя до этого? Разве вы успели перейти на другой уровень? — удивлённо подняла брови, подруга.

Я смутилась и покраснела. Сама уже не уверена в своих чувствах. Себастии не пришлось ничего говорить. Она взяла меня за руку и сказала:

— Не переживай. Всё скоро встанет на свои места. Просто у нас была необычная ситуация с братом и он не мог вести себя с тобой иначе. Всему своё время. А сейчас время спать.

И с этими словами, она легла на подушку и закуталась, как гусеница. Я порадовалась, что у нас два одеяла, а то мне бы ничего не осталось, так мастерски она всё под себя подвернула.

***

— Папа? — спрашиваю я.

— Да, родная? — отвечает отец.

— Как вы там? — беспокоюсь я.

— Всё хорошо, не переживай.

Я лежу у отца на коленях, а он успокаивающе гладит меня по голове. Это мой очередной сон. Возможность убежать от реальности. Побыть с родными людьми хоть где-то. Утолить тоску и поностальгировать.

— Мы поговорили с мамой и решили, что ты не спокойна. Тебя тревожит чувство вины? — внезапно спрашивает отец.

— Почему вы так решили? — я почему-то не хочу признаваться.

— Это невежливо отвечать вопросом на вопрос, дочь, — укоризненно качает головой отец.

Я тяжело вздыхаю. Папины принципы непоколебимы. Он никогда не отвечает на такие вопросы. Придётся признаться.

— Да. Я виню себя за то, что оставила вас. Что малодушно отказалась, и осталась в мире, который сейчас мне комфортней. И я виню себя за то, что вы переживали за меня и не спали по ночам.

Отец останавливает меня, мягко касаясь моих губ ладонью. Смотрит, улыбаясь, и качает головой.

— Мы твои родители. Мы всегда переживали о тебе и будем переживать. Но мы никогда в жизни не хотели бы, чтобы наша дочка страдала от угрызений совести. Я с твоей мамой всегда желал и продолжаю желать тебе всего самого лучшего. Если в том мире ты чувствуешь себя комфортней и уютнее, то мы счастливы. Нам главное знать, что с тобой всё в порядке. Иногда навещай нас во снах, как ты делаешь это сейчас. Но перестань корить себя. Мы никогда не винили тебя. Так что и ты прости себя. Наслаждайся своей жизнью. Не грусти понапрасну о стариках.

— Папочка...

Слёзы льются из глаз. Я вскакиваю, заключая в крепкие объятия отца. Он ласково гладит меня по спине, успокаивая.

— Ну-ну, будет тебе. Лучше расскажи ещё что-нибудь интересное. Я всегда хотел побывать в каком-нибудь таком месте.

Отец заговорщицки подмигивает мне и я, не удержавшись, начинаю смеяться.