22. /

Через два дня я сидела в самолете в радостном предвкушении, держа Глеба за руку.

– Спасибо, – в сотый раз за это всё ещё слишком раннее утро вторила я, всматриваясь в пасмурное, ещё тёмное небо с высоты.

– Прекрати! – улыбнулся Глеб, – Не знаю, как у тебя получилось подбить меня на поездку на море за две недели до Нового Года... – он произнёс это скорее себе, нежели мне. Его пальцы гладили мою руку. Он постоянно спрашивал, не холодно ли мне, не хочу ли я пить, спать, есть. На десятый вопрос я не выдержала.

– Глеб, я не сахарная! – я сжала его руку своими ладонями и серьёзно посмотрела ему в глаза, – Если я захочу пить – позову стюардессу, если замёрзну – обязательно тебе сообщу, обещаю, если захочу в туалет – пойду в туалет! – ситуация меня забавляла, но забота парня была как бальзам на душу. Я буквально расцветала, видя как он нежен и осторожен по отношению к моей персоне.

– Мы просто впервые куда-то едем вместе, я хочу, чтобы тебе всё понравилось, – виновато произнёс Глеб.

– Родной, для меня любая поездка, где будешь ты, автоматически станет идеальной, – я словно успокаивала маленького ребёнка. Моя ладонь потянулась к его лицу. Я поправила выбившиеся из небрежного "хвоста" блондинистые пряди и провела кончиками пальцев по его щеке.

– То есть, квартиру с панорамными окнами и видом на море вычёркиваем и селимся в шалаш? – хитро улыбнулся он. Я замерла.

– Что? – удивлённо спросила я, – Окна с видом на море? – я была крайне растеряна. Волны из окна я могла видеть только в своих мечтах.

– Да, я подумал, что тебе захочется просыпаться и видеть море, – задумчиво произнёс Глеб, и уголки его губ ползли вверх, хотя он старался не улыбаться.

– Глеб... – еле слышно проговорила я и он засмеялся, обнимая меня за плечи.

– Это просто шутка про шалаш, – его губы потянулись к моим, – Я куплю нам шампанского, если захочешь – выпьем его на пляже, – он легко поцеловал мои губы, а моё тело задрожало в предвкушении.

Самолёт приземлился и практически сразу я почувствовала запах моря. Воздух был холодным, морозным, изо рта во всю валил пар. Глеб заботливо закутал шарф на моей шее и взял за руку. Из аэропорта нас забирало такси.

– Я не верю, что мы на море, – улыбнулась я. Моя душа металась, сердце билось о рёбра, практически создавая эхо, руки дрожали.

– Мы занесём вещи, ты оденешься потеплее и мы сразу же пойдём на пляж, я обещаю, – он произнёс это так, будто давал клятву.

– Нет, – вдруг возразила я, сама удивляясь своей решительности.

– Что? – не понял парень и удивлённо уставился на меня.

– Я решила, что мы пойдём на пляж завтра, – выпалила я. Таксист, кажется, засмеялся.

– Почему? – изумился Глеб, потирая мои руки, хотя в машине было не холодно.

– Я хочу немного оттянуть встречу с морем... – нерешительно ответила я, уставившись в окно, – Я хочу ещё немного пожить в предвкушении, видя волны так близко, сквозь окна, – я внимательно посмотрена на Глеба в ожидании реакции.

– Что ж, – проговорил он после недлительной паузы, – Это твой выбор, я в любом случае его поддержу, – парень улыбнулся и поцеловал меня в макушку.

– Спасибо! – с облегчением воскликнула я.

– Неужели такая молодёжь ещё осталась, – раздался голос таксиста, когда мы парковались у подъезда пятиэтажного, но достаточно высокого дома, – Обычно всем нужно всё и сразу, а тут, говорит, "подождать, оттянуть момент", – он добродушно захохотал. Я смущённо улыбнулась в ответ, а вот Глеб сильно напрягся, уставившись в окно. Я взяла его за руку и он окатил меня ледяным взглядом, полным какого-то неподдельного ужаса.

– Глеб, что такое? – испуганно спросила я. Мы вышли из такси.

– Ничего, – он попытался улыбнуться, но глаза оставались серьёзными. Парень молча вытянул наши чемоданы и расплатился с таксистом.

– Что происходит? – я пыталась успеть за Глебом, двигаясь к парадному. Даже с двумя чемоданами он шёл быстрее, чем я налегке. Мы вошли в просторный, чистый подъезд с высоченными потолками. Глеб ткнул пальцем в кнопку для вызова лифта. Я видела, как он пытается совладать с собой, но получалось плохо. Я молча вошла в светлый зеркальный лифт и уставилась в отражение на Глеба.

– Я просто устал, малышка, неважно себя чувствую, – он прижался своим лбом к моим волосам и тяжело вздохнул. У меня будто отлегло от сердца и я поняла, что практически не дышала уже несколько минут. Я обняла его, вжимаясь его тело, словно искала защиту, в которой так нуждалась. Мы вышли из лифта, Глеб выволок наши чемоданы и вручил мне ключи, кивком указывая на нужную дверь. Зайдя внутрь я потеряла дар речи, единственное слово, которое крутилось в голове, было "роскошь": тёмный добротный паркет, темно-серые стены, на одной из которых красовалось огромное зеркало в золотой оправе. Тут не было излишков, а была лишь бесконечная грамотность дизайнера, невероятный стиль и лоск.

– Вау, – вырвалось у меня, когда я сняла ботинки в прихожей, умещая их на деревянную обувную полку.

– Нравится? – улыбнулся Глеб, помогая мне снять пуховик. Он сам развязал мой шарф и аккуратно его сложил, укладывая в шкаф.

– Ты целое состояние отвалил за эту прелесть? – с придыханием спросила я, касаясь пальцами стен.

– Я могу её купить, Арина, – совершенно серьёзно произнёс Глеб и внезапно улыбнулся. Он понёс наши чемоданы в дальнюю комнату, но я пока до неё не дошла.Я открыла ближайшую ко входной дверь. Это была ванная. Стены и пол, обложенные мрамором, джакузи и душ. Не вычурно, скорее шикарно, богемно. Дальше была деревянная арка с резьбой, ведущая в кухню. Кухонные тумбы были деревянными, но с мраморной рабочей поверхностью; два огромных холодильника, внутри которых были различные соки, воды, шампанское, виски. Всё это было совершенно новым. На полках были аккуратно разложены продукты: сырое мясо в пластиковых контейнерах, овощи, словно сошедшие с сочных натюрмортов, в дверце хранился лоток с яйцами. Стена напротив обеденного стола была полностью прозрачной. Огромные окна в пол открывали панорамный вид на безлюдный пляж. У меня перехватило дыхание. Я медленно подошла к окну, выставляя перед собой руку. Я не верила, что это было реально. Я увидела волны и тот час отвернулась, желая сохранить это на "десерт". На обеденном столе стояли тарелки, бокалы, рядом покоились приборы, словно прямо перед нашим приездом кто-то заботливо это расставил для нашего же комфорта. Я покинула кухню вышла в просторный зал, дальняя стена которого была так же занята огромными окнами. На цельной стене висела огромная плазма, напротив стоял роскошный светлый диван, выполнен словно из блестящего бархата. Пол укрывал темно-серый, в тон к стенам, пушистый ковёр. Сомнений не оставалось – квартира была совершенно новенькая, будто в ней час назад только закончили ремонт и завершили всё генеральной уборкой. С замиранием сердца я направилась в самую дальнюю комнату, спальню. Первое, что я увидела, – это Глеб, который стоял в джинсах и футболке напротив окна и внимательно рассматривал то, что находилось снаружи. Спальня, как и все остальные комнаты, включая ванную, была очень просторной, но это не убавляло уюта. Огромная (не удивительно) кровать с отделанной бархатом спинкой стояла у стены. На ней было больше пяти подушек, облачённых в парные наволочки: две белых, две серых, коричневая и мохнатая декоративная подушка цвета слоновой кости. На краю кровати лежал шерстяной клетчатый плед. По бокам кровати находились стеклянные столики, которые будто парили над землёй. На них стояли позолоченные массивные ночники, на одном из столиков находилась железная ваза с крохотными нежными розочками, похожими на маленькие зефирки. На втором столике стояли электронные часы. Вся эта квартира была словно музеем. Выставкой роскоши и бесконечного уюта. Я начала распаковывать чемоданы. Глеб периодически помогал мне, но в основном его внимание было приковано к телефону. Он сосредоточенно что-то писал.

– Я в ванную, – выпалила я, когда пустые чемоданы были спрятаны в шкаф. Я пыталась создать ощущение, будто всегда жила в этой квартире, будто я тут хозяйка. В таком месте чувство собственной важности просто зашкаливало. Нет, безусловно, я люблю квартиру, которую мне подарили родители, но она была проще. В эту же квартиру были вложены миллионы зелёных купюр. Создавалось впечатление, будто я где-то в Майами, но никак не в маленькой Одессе. Прихватив мои пижамные тёплые штаны, носки и майку я пошла в ванную. Первые минут пятнадцать ушли на изучение различных баночек и тюбиков, аккуратно выстроенных на тумбе у раковины. Это были всевозможные "тестеры" уходовых средств от ведущих брендов. Взяв первый попавшийся шампунь я скользнула в душ, решив приберечь джакузи для романтического вечера. От предвкушения я до боли прикусила губу, не заметив, как молниеносно стирались грани реальности. Горячая вода, шершавый каменный пол, душистый парфюмированный шампунь сводили с ума, заставляя поверить, будто я внезапно стала женой миллиардера, какого-нибудь нефтяного магната, и ближайшие лет сто могу не вылезать из дорогих брендовых бутиков, опустошая кредитки и кожаные кошельки богатенького мужа. От этой мысли стало смешно и противно одновременно. Я бы не хотела стать лоснящейся, сверкающей, но невероятно ухоженной пустышкой, словно вот-вот сошедшая с обложек хрустящих глянцевых журналов. Или хотела бы? Никогда не могла бы назвать себя неухоженной, но всё же средства супер-люксовой косметики мне были не по карману, да и надобности особой никогда не возникало. Пытаясь привести себя в чувства я выключила воду и быстро облачилась в белоснежные махровые полотенца, которые были мягче ваты. Не знаю, чем их стирали, но люди, делающие такие мягкие полотенца, определённо имели какие-то магические способности и знания. Я намазала тело приятно пахнущим розами маслом из нежно-розовой баночки и надела пижаму. На миг я почувствовала, что моя одежда не подходит для этого места, но быстро утихомирилась. Мягкие розовые штаны были очень неплохи, они вполне могли бы быть похожими на какую-нибудь очередную пижамную коллекцию "Викториас Сикрет". Я высушила волосы чёрным матовым феном, который был практически бесшумным.

– Глеб, – неуверенно позвала я, выйдя из ванной. В квартире было очень тихо, будто никого не было, – Глеб! – чуть громче крикнула я, медленно двигаясь в строну кухни. Моё внимание привлекло шевеление за окнами и я тут же ринулась в гостиную. Глеб стоял за окном, на балконе. Его-то я совершенно не заметила, рассматривая шикарную мебель и различные предметы интерьера. Я побежала в ванную, быстро облачаясь в белый халат, такой же мягкий, как и полотенца, и вышла на балкон, предварительно накинув тапки, – Я искала тебя, – тихо произнесла я. Глеб курил, стоя в одной футболке.

– Прости, если напугал, – он улыбнулся как-то натянуто, напряжённо.

– На улице практически минусовая температура, а ты в одной футболке, – я подошла к парню и уставилась на него.

– Я докурю и зайдём внутрь, хорошо? – черты его лица смягчились и он обнял меня. Я не почувствовала у него никакой дрожи, словно холод был ему ни по чём. Не выдержав, мои глаза приковались к морю. Тёмные волны, которые выглядели практически как живые существа, танцующие под невеселые осенне-зимние мотивы. На пляже не было ни единой живой души. Создавалось впечатление, будто это место было совершенно мёртвым.

– Тут просто до невозможности красиво, – прошептала я, поёжившись от дуновения практически колючего ветра. Глеб, приметив это, быстро затушил сигарету и увлёк меня внутрь. Тепло мгновенно окутывало моё тело, заставляя кожу покрываться приятными мурашками и тут же разглаживаться. Глеб ушёл в ванную, а я взяла плед и умостилась на диване, закутываясь в него практически по шею, и включила телевизор. На экране одна картинка сменяла другую, переключаясь от старых комедий до последний новостей. Я отогрелась и почувствовала, как мною неумолимо одолевает сонливость. Глаза медленно закрылись. Я пришла в себя чувствуя шевеление рядом.

– Ты очень смешно уснула, – рассмеялся Глеб, проводя рукой по мокрым волосам. От него приятно пахло дорогим гелем для душа, а от ещё не остывшего тела веяло теплом. Он приподнял край пледа, устраиваясь рядом, крепко прижимая меня к себе.

– Ничего смешного не вижу, – сонно пробубнила я, зевая.

– Конечно, как ты можешь видеть себя со стороны? – он не мог скрыть смех из своего голоса и лишь крепче меня обнял.

– Спасибо тебе, – произнесла я, обнимая его в ответ. Я вытянула ноги и потянулась. Руки Глеба тут же обвили меня со всех сторон. Одну я внезапно почувствовала под майкой, вторую – под тканью штанов. Он прижимал мою спину к своей груди, дыша мне в ухо.

– Очень хочу тебя прямо на полу, чтобы ты смотрела на море в то время, пока я буду в тебе, – проговорил Глеб мне на ухо.

– Так и умереть можно, – улыбнулась я, – Глеб, я хотела джакузи вечером набрать, выпить шампанского... – смущённо сказала я, поворачиваясь к нему лицом. Он понял, к чему я клоню и вытащил руки из-под моей одежды.

Спустя какое-то время мы приготовили ужин, целиком отдавая себя процессу под негромкую музыку. Когда я дорезала овощной салат с фетой, Глеб открыл игристое вино и разлил его по сверкающим бокалам.

– Будем свечи зажигать? – раздалось из-за спины. Я непонимающе повернулась. Около стола стоял Глеб, в руках которого был небольшой подсвечник с большой свечой, а на краю стола находились ещё несколько маленьких. Я утвердительно кивнула и счастливо улыбнулась.

– Мне это не снится? – спросила я, держа в руках бокал. Глеб заботливо накладывал мне в тарелку салат и небольшой сочный стейк.

– Надеюсь, нет, иначе я сдохну от разочарования, – улыбнулся Глеб, усаживаясь напротив. Несмотря на изысканный стол, я сидела в пижаме и пуховых тапках, а Глеб – в мягких спортивный штанах, которые он всегда носил дома, и майке.

Я и не заметила, как за оживлёнными разговорами мы вместе сложили посуду в посудомойку, затушили свечи и переместились в ванную. Глеб открывал вторую бутылку шампанского, а я добавляла в горячую воду джакузи ароматную пену. Мы долго сидели на краю ванной, говоря о наших мечтах, сбыточных и не совсем. Спустя какое-то время Глеб скинул с себя одежду и плавно переместился в воду.

– Я в раю, – улыбнулся он и протянул руки ко мне, зазывая нырять к нему. Я улыбнулась и стянула свои штаны, осторожно складывая их на тумбу. Полностью обнаженная я села возле Глеба. Горячая вода мгновенно окутала тело, парень вручил мне бокал. Я знала, что алкоголь и высокая температура окружающей среды – вещи несовместимые, но это был словно ритуал. Ритуал посвящения меня и Глеба во что-то большее, ведь мы впервые были в совместной поездке. Когда мой бокал был опустошён – Глеб осторожно его у меня забрал, а сам придвинулся вплотную. Его губы быстро нашли мои и мы слились в жарком поцелуе. Он пересадил меня на себя, постоянно поглаживая мои собранные волосы и спину. Разгоряченные тела касались друг друга, кровь быстрее бежала по венам. Минут через десять Глеб вытащил меня из джакузи, укутывая в уже опробованный мною махровый халат. Он отнёс бокалы в кухню, пока я снимала с кровати массивное покрывало. Постельное бельё было грязно-розового цвета, но выглядело просто потрясающе. Я включила лампу и взглянула в окно. На улице была ночь, но вокруг стояла такая тишина, что сквозь плотно закрытые окна можно было слышать еле доносящейся шум волн.

– Всё хорошо? – вдруг спросил Глеб, кладя руку мне на талию. Я легко вздрогнула и повернулась к нему. Вместо ответа я резко поднялась на носочках и поцеловала его губы, язык скользнул в его рот. Он быстро схватил меня на руки и уложил на прохладную простынь. Наши тела сплетались в невообразимые формы, я ощущала прикосновение горячей влажной кожи. Он требовательно вторгался в меня, громко постанывая, пальцы рук мёртвой хваткой вцепились в мои бёдра. Его рот терзал мой, шумно выдыхая воздух в перерывах между страстными поцелуями. Кончики его пальцев ласкали мои грудь и шею, бережно проводя снизу вверх, сверху вниз. Чем ближе Глеб двигался к финалу, тем громче становился его голос.

После он откинулся на подушку, громко и прерывисто дыша. Я укрыла нас одеялом и отвернулась к окну, проводя пальцами по припухлым губам. Луна ярко освещала улицу и отблёскивала в чёрных гребнях волн, рассыпаясь на миллионы сверкающих осколков.

Первым, что я увидела после пробуждения, были волны. На улице было пасмурно, возможно даже ночью шёл дождь. Я не верила своему счастью, не верила, что так бывает. Зря.Внезапно на столике со стороны Глеба завибрировал его телефон. Я быстро вскочила с места, дабы не разбудить и схватила в руки его телефон, отключая звук. Я уже почти положила его обратно, но на экране светилось сообщение от некой Марго. Я не знала, кто это, но всё же ещё раз нажала на подсветку дисплея, чувствуя себя при этом максимально грязно. То, что я прочла, тут же вернуло меня в бар, в тот день, когда я познакомилась с Морти.

"Как ты миришься с тем, что Фара тебе изменил с Ритой?"

На экране светилось сообщение приблизительно следующего содержания: "Надеюсь, ты рассказал своей подружке, что снял квартиру в доме, где я живу. А ещё надеюсь, что она знает о твоих неоднократных похождениях со мной. Лучше от тебя, чем от меня"

В конце сообщения красовалось сердечко. В моей голове всё стало на свои места. Глеб либо увидел её, когда мы подъезжали, либо понял, что это её дом. Я не знала идеально точной картины происшествий, но это было лишним. Я с ужасом посмотрела на Глеба. Я не знала, правда ли то, что находилось в сообщении, я не собиралась всё бросать и уезжать, но я не могла сидеть в квартире, лежать рядом с ним. Я обязательно дам ему объясниться, ведь стопроцентно пойму по голосу и интонации, лжёт ли он, ну а сейчас я натягивала шерстяные лосины, купленные прямо позавчера, после того, как я предложила Глебу приехать сюда.

Свою встречу с морем я представляла иначе, но даже шикарная квартира, в которой я находилась со вчерашнего дня, давила на меня, заставляя сходить с ума, а голову – разрываться от всевозможных догадок. Я выскочила на улицу и рванула на пляж, совершенно позабыв, что в любой момент могу встретить ту самую Риту. Небо сгущалось, а волны шумели всё громче и громче, всё ближе и ближе.

Море в моей голове штормило , выплёвывая на холодный берег обрывки прошлого. Небо мрачное, вот-вот налетит торнадо, которое сметет ко всем чертям тёмный прибережный город. Ветер становится всё холоднее, к нему примешивается вода, которая впивается в незащищённое лицо ледяными иглами и осколками. Я ненавижу весь мир и мои солёные слёзы, струящиеся вдоль щёк, уносит ветром, порывистым и грозным.

Что у меня есть?

Ничего.

Только образы, мелькающие в моей голове, вызывая согревающие воспоминания, которые тотчас меркнут. Их тоже уносит ветер, вырывая и крадя из моей головы. Он делает это насильно, я не хочу отпускать прошлое, ведь сейчас это всё, что у меня осталось.

Я больше не могу сдерживаться. Колени касаются холодного влажного песка, я чувствую его собственной кожей. Руки дотрагиваются до воды, тёмной жидкости, у которой, кажется, нет края. Волосы распластались по земле. Небо кажется так близко, что от страха захватывает дух. От страха, что оно вот-вот упадёт. Из груди вырываются крики, больше схожие с хрипом умирающего животного, до смерти забитого камнями. Только вот я не умираю. Жизнь обременяет меня существованием, мне надо жить. Надо держать себя. Ветер и чайки кричат мне в ответ, словно принимая мою боль, словно хотят разделить её со мной. Чайки хотят забрать меня. Существуют ли они на самом деле, или это лишь голоса в моей голове? Мне тут не место.

"Вот видишь, справедливость есть. Справедливость всё-таки есть."

Я потерялся в твоём пространстве,

Я испугался твоих рассказов,

Я испугался её и многое понял.

Поздно – это выговор или спасение?

Спокойствие. Мне кажется, всё вокруг стало ещё более серым. Только вот сил бороться больше нет. Уже всё равно, ничего больше не имеет значение. Ветер поутих и я наедине с морем. Волны-сновидения уже не похожи на огромные пасти в оскале. Теперь только прилив-отлив. На песке остались лишь шрамы, где его искусала вода. Шрамы кровоточат, я пытаюсь заткнуть эти раны пальцами. Но мне так же больно, как и берегу. Моё тело и моя душа кровоточат вместе с тёмным песком.

Всё ведь закончилось, да? Верь мне. Я поправлюсь. Я обречена.

Кровь остановится и кончики ядовитых пальцев будут касаться уже зажившей плоти. Уже ровной и чистой земли.

Мою душу терзает вина.

За то что слаб перед тобой и не поддержать тебя

В разговорах, за то что, не могу полностью отдать

Всего себя, чтобы ты наконец, стала счастлива,

За все пороки перед тобой, за всю причинённую боль,

За то что я не тот, о ком ты мечтала.

Ну что же ты, Море?Ведь наша встреча оказалась совершенно не такой, как я себе предполагала. Уверенна, ты тоже не думал, что я встречу тебя слезами и душевными ранами.

Прости.Я исправлюсь.Клянусь.

Если нет – позволяю тебе (и только тебе) забрать меня на целую вечность, превратить в крики чаек, стоны ветра или окутать своими ледяными объятиями и дать окунуться в забвение.

Спасибо,Люблю.