12. /

Машина остановилась у моего дома, Глеб расплатился и мы направились к подъезду. У меня не было ни сил, ни желания спрашивать, собирается ли он оставаться, да и ответ, кажется, был очевиден. От усталости у меня слезились глаза. Мы вошли в лифт и я увидела лицо Глеба, освещённое яркими лампами, свет которых отражался в массивном зеркале, приумножая его.

– Ты выглядишь так, будто не спал больше недели, – совершенно спокойно произнесла я, зевая, – У тебя такие мешки под глазами, что у меня реально возникают сомнения, жив ли ты вообще.

– Я не знаю, сколько конкретно не спал, но у меня родилось несколько песен, – так же спокойно ответил Глеб. Двери лифта разъехались и мы вышли. Я не могла попасть в замочную скважину с первого раза, руки будто не слушались.

– Я в душ, а потом спать. Если хочешь есть – еда в холодильнике, – будничным тоном сказала я, словно мы и не расставались вовсе, и, схватив любимую футболку, отправилась в душ. Вернувшись обратно, я застала Глеба спящим на диване в гостиной, – Глеб, – я легко его затормошила и он вздрогнул, – Если ты не идёшь в душ, то раздевайся и идём в кровать, – я, конечно, могла положить его в зале, но я физически не могла идти за пледом, подушкой и так далее. Мы легли в кровать и я тут же начала засыпать. Я чувствовала, что Глеб возится за моей спиной, но не хотела смотреть, что он там делает. Через пару минут он снова лег и прижался ко мне. Я не стала отодвигаться. Да и что уж, мне так действительно было спокойнее.

Утром я почувствовала себя куда лучше. Я была полна сил, да и настроение улучшилось. Глеб спал, и я решила его не трогать. Мне не хотелось вставать, но часы показывали практически полдень, поэтому я всё же вылезла из-под одеяла и тихонько вышла из комнаты, закрывая за собой дверь. Телевизор я не включала ни разу со дня своего переезда в эту квартиру, но сейчас моя рука потянулась к пульту и я тихо включила на какой-то музыкальный канал. За окном было пасмурно и тихо гремели раскаты грома. Кошка тёрлась о ноги, требуя внимания. Я подняла её на руки, уставившись в экран, пока она громко урчала мне на ухо. Я поцеловала её в нос и пошла в ванную вместе с ней. После окончания утренней рутины я вернулась на кухню, доставая для кошки сырое мясо из холодильника. Она громко замяукала. В квартиру ворвался лёгкий прохладный ветер, казалось, вот-вот пойдёт дождь. Я глубоко вдыхала воздух, ощущая себя по-странному счастливой. Вроде бы особо ничего не изменилось, кроме того, что временно ушла адская жара. Ну, и в моей спальне находился Глеб... По телевизору я услышала грустную мелодию, сопровождающуюся не менее печальными словами о любви. Музыка наполняла комнату и я на мгновение закрыла глаза. Дверь спальни открылась, и я увидела сонного Глеба. Его глаза нашли меня и он тут же устремился в мою сторону.

– Я занервничал, когда тебя не оказалось рядом, – он тут же крепко меня обнял, не давая времени опомниться. Его губы целовали мой лоб, щеки, глаза, подбородок, – Я не могу так, – тихо прошептал он, – Я не смогу оставить тебя в покое, малышка, – он немного отстранился, внимательно всматриваясь в мои глаза.

– Мы говорили об этом, не нужно начинать это заново, – я отрицательно качала головой, но его руки судорожно взяли мое лицо, поднимая его к себе. Я собиралась оттолкнуть его от себя, но тело словно не слушалось.

– Я не могу... без тебя, – я видела, что ему сложно это говорить, он на мгновение закрыл глаза, громко вдыхая воздух. На выдохе глаза распахнулись, – Я хочу, чтобы ты была моей, – он нервно облизал губы, но в этом жесте сейчас не было похоти или прочих подобных желаний. Он смотрел на меня во все глаза, а мои губы слегка задрожали. Я прислонилась лбом к его подбородку, хватаясь пальцами за его плечи.

– Неужели тебе было так сложно сказать это месяц назад? – прошептала я, проводя ногтями по его шее, – Тогда никому из нас не пришлось бы страдать, – меня медленно покидало чувство тревоги, остатки усталости за все эти недели постепенно испарялись.

– Я просто сам этого не понимал, – честно признался он, – Не думал, что ты сможешь уйти, – его голос снова дрогнул. Я непонимающе отстранилась от Глеба и посмотрела на его лицо. Глаза были закрыты, челюсти крепко сжаты, – Я ненавижу, когда мне отказывают, потому что я везде должен быть главным и держать всё под контролем. Но не с тобой, – его ресницы дрогнули, и он посмотрел на меня. Глаза были красными, я была в замешательстве, не зная, как правильно поступить, – С тобой я не знал и не знаю, что будет завтра, – он на секунду закинул голову вверх и прерывисто, горько вздохнул. Я прижалась к нему всем телом. Меня будто бил озноб, хотелось полностью окутать Глеба собой. Он поцеловал мои волосы. Когда я отстранилась, по его щеке стекла слеза, которую он в мгновение ока смахнул. Меня в прямом смысле парализовало.

– Глеб, – я ошеломлённо смотрела на него, хватая его руки.

– Мне были по душе отношения, в которых было просто обоюдное желание трахаться, ничего больше.  Я никогда не хотел ни к кому привязываться, – его голос словно сорвался, перейдя на хрип. Я не знала, что делать, поэтому стояла как вкопанная, стараясь лишний раз не шевелиться, – Я не хотел привыкать и думал, что этого не произойдёт ещё хотя бы несколько лет. Мне кажется, если я правда полюблю, то моё творчество на сцене закончится, – он широко распахнул красные глаза, а потом быстро заморгал. Я увидела ещё одну слезинку, и тут же вытерла её своими пальцами. Он схватил мою руку и прижал её к своему лицу, – Я не могу вынести своих чувств, потому что не был готов. Это обязывает, но я не могу держать тебя на расстоянии, даже если бы хотел, – он шмыгнул носом и тут же смущённо прокашлялся, словно оправдываясь.

– Глеб, но почему ты не сказал этого раньше?! – воскликнула я.

– Не был готов, – грустно улыбнулся он, виновато поджал губы и направился в ванную. Я застыла на месте. Голову терзали мысли и сомнения, ведь всё оказалось так просто. Я бы подождала, скажи он мне это раньше, я бы не давила на него. Мне стало жутко стыдно за своё поведение.

– Я не могу понять, почему. Всё было бы совершенно по-другому, – снова произнесла я, когда почувствовала, что Глеб вернулся. Мой взгляд был прикован к окну, я просто смотрела в одну точку.

– Прекрати думать, – он взял меня за подбородок, – Уже поздно и назад ничего не вернуть, – его губы тут же встретились с моими и он, осторожно подхватив меня на руки, понёс на кровать. Поцелуй был нежным и аккуратным, словно он боялся сделать мне больно. Я гладила его растрёпанные волосы, шею, плечи, осторожно проводя кончиками пальцев по татуированным участкам. Я почувствовала, что буквально дышу им. Его присутствие вдохнуло в моё тело жизнь, а он сам было словно жизненно необходимым элементом моего организма.

– Тоже хочу тату, – оторвавшись от Глеба, произнесла я, рассматривая чернильные рисунки на его груди.

– А я хочу тебя, – практически будничным тоном, словно говоря о погоде, произнёс Глеб и снова набросился на мой рот. В этот раз поцелуй был требовательным. Я заметила, что секс для него был каким-то обрядом, когда он не хотел говорить на темы, которые его задевают, таким образом он пытался отвлекать как собеседницу, так и себя самого. Он начал стягивать моё бельё, попутно срывая одежду с себя, но резко остановился.

– Что?! – практически возмущённо спросила я.

– У меня нет презервативов, – растерянно ответил Глеб. Я смотрела на его смущенное выражение лица и невольно рассмеялась, снова притягивая к себе. Он начал медленно входить, – Что ты творишь? – воскликнул он, но движения не останавливал.

– Нам не нужны презервативы, – всё ещё смеясь произнесла я и тихо застонала, закрывая глаза.

– Ты пересмотрела взгляды на этот счёт? – восхищённо спросил он, прикусывая кожу на моей ключице.

– Нет, – я не могла смеяться, мечтая лишь о том, чтобы движения парня стали более резкими, – Я просто начала пить таблетки, – Глеб резко выдохнул мне в ухо и ускорился. Никогда не верила в "примирительный секс" и прочую ерунду, но сейчас я поняла, что это была словно процедура... воссоединения, что ли, очищения от проблем. Его волосы касались моего лица, он снова замедлился и внимательно на меня посмотрел, иногда прикрывая глаза.

– Думаю, я влюблён в тебя, – его голоса практически не было слышно, и я, по сути, прочла это по губам. Крепко прижимаясь, обвивая руками и ногами тело Глеба, я начала целовать его шею. Я не верила, что всё это по-настоящему и очень боялась проснуться и понять, что это был лишь прекрасный сон. Глеб громко стонал, я почти срывалась на крик, ожесточённо сжимая пальцами его тело и вжимаясь в него самого, словно хотела стать с ним одним целым, сплошным организмом. Он уткнулся лицом в матрас, и я почувствовала пульсацию внутри себя. Ощущения были, скажем прямо, странные и жутко непривычные.

– Это странно... – озвучил мои мысли Глеб, – Если честно, никогда раньше такого не делал.

– Да, Глеб, для меня это тоже впервые, – пытаясь отдышаться, произнесла я.

Внезапно, в дверь раздался звонок.Как по сценарию не самых лучших фильмов, мы с Глебом переглянулись.