Часть 25

В конце марта начинают приходить письма с решениями колледжей.

Я открываю очередное электронное письмо, уже морально подготовившись к отказу. Бегло просматриваю текст и убеждаюсь, что здесь действительно ничего хорошего для меня нет. Снова отказ. В одиннадцатый раз. Осталось дождаться решения двух оставшихся колледжей, чтобы окончательно убедиться в том, что моя жизнь не наладится.

Я откидываюсь на спинку стула, продолжая смотреть на слово «отказано». За последние десять дней я слишком часто вижу это слово, настолько, что оно уже не вызывает никаких эмоций. Все, что можно было испытать, ушло вместе со слезами, лимит которых уже исчерпан. Отчаяние смешивается с опустошенностью и выливается в бессонницу.

Хотя, конечно... чего можно было ожидать? Что я поступлю в какой-нибудь колледж или университет, уеду из Готэма и заживу счастливо? Как бы не так. Этот город меня не отпустит, он поглотит и убьет. Все, что начинается в Готэме, заканчивается здесь же. Это место без счастливых людей, без надежды и жизни. Тут нет места ничему хорошему, все светлое погибает. И как я могла надеяться на что-то? Похоже, здесь и правда проще стать преступницей – так хотя бы есть шанс выжить.

Дождь на улице усиливается, и я перевожу взгляд на окно. На небе – ни одного чистого облачка, все затянуто мрачными, черными тучами. Где-то вдалеке слышится гром. От этой погоды хочется скрыться, потому что она не приносит ни капли радости. Я вздрагиваю от вибрации телефона, оповещающей о сообщении. Включаю телефон и вижу, что сообщение прислал Джером, он интересуется моим состоянием.

Пару дней назад я попросила его оставить меня в полном одиночестве, потому что мне действительно хочется побыть одной. Поэтому теперь я получаю несчетное количество сообщений от Джерома, в которых он расспрашивает меня о моем самочувствии. Иногда мне хочется занести его номер в черный список, но каждый раз останавливаюсь: он ведь просто беспокоится обо мне, боится, что я снова начну причинять себе вред. И я понимаю его.

Печатаю короткий ответ и откладываю телефон, встаю и начинаю выбирать теплую одежду. Хочу навестить Хелен. Хочу отвлечься от этих идиотских писем с решениями колледжей. Хочу просто поболтать о всякой ерунде. С Джеромом такое вряд ли получится, потому что он так или иначе будет задавать вопросы, ответы на которые меня тревожат, спрашивать, точно ли все в порядке.

На улице дует сильный ветер, поэтому зонт почти не спасает, однако я не обращаю на это внимание. Наверняка было не самой лучшей идеей выходить из дома в такую погоду, потому что можно запросто простудиться после небольшой прогулки. В любом случае, выбор сделан, я уже мокну под дождем.

У Хелен в квартире очень уютно, я уверена, уютнее места в Готэме сейчас не найти. Может, здесь такая атмосфера из-за растений, которые есть в абсолютно каждой комнате, даже в ванной? В таком случае, я не прочь завести пару цветочков. Только, думаю, у меня они завянут через пару дней.

– Как дела с колледжами? – спрашивает Хелен.

– Не напоминай, – хмуро отвечаю я. – Я пришла к тебе с целью отвлечься от всего этого, а не чтобы нагнетать обстановку.

– Хорошо, – протягивает она. – Знаешь, у меня тут новый гибрид среди растений, давай покажу, – она тянет меня к подоконнику, показывая какое-то маленькое зеленое растение, внешне похожее на плющ, но имеющее почти квадратные листики. – Если хочешь его потрогать, то аккуратнее, постарайся не повредить, оно ядовитое. Ничего страшного, конечно, не случится, если его сок попадет на твою кожу, но лучше не экспериментировать.

– Так, стоп, у меня к тебе два вопроса. Во-первых, ты выращиваешь ядовитые растения? И во-вторых, сколько лет ты занимаешься растениями, что у тебя даже появился гибрид среди них?

– Многие из привычных нам комнатных растений в той или иной степени ядовиты, так что да, я выращиваю ядовитые растения. У меня даже есть сильно-ядовитые, но их очень мало, – спокойно отвечает Хелен. – Что касается второго вопроса: для меня не проблема вывести новый сорт. Конечно, может и не получиться, но это маловероятно. Я училась на ботаника.

– На ботаника? – удивленно спрашиваю я.

– Ну да, – она пожимает плечами. – Мне с детства нравилось ухаживать за растениями. К тому же, они приносят вдохновение, которого мне, как писателю, порой не хватает.

– Вот почему у тебя такие живучие растения...

– Самое главное знать, как ухаживать за ними. В этом нет ничего сложного, – она аккуратно проводит костяшками пальцев по длинному широкому листу. – Порой мне хватает одного взгляда, чтобы понять, в каких условиях было выращено растение. Кстати, ты знала, что на севере Мидтауна будут восстанавливать парк? – я отрицательно качаю головой. – До последнего думала, что я зря создала петицию. Но нет, теперь в Готэме будет на одно «живое» место больше. И в таком случае, я буду продолжать восстанавливать парки и подобные места, – радостно произносит она.

– Возможно, этот город еще можно спасти... – задумчиво протягиваю я.

***

Погода в начале апреля ничем не отличается от прошлого месяца: все тот же ливень, под которым я так или иначе промокаю, потому что зонт практически не приносит пользы. Весь путь от работы до дома я думаю только об одном – о теплой, уютной, сухой кровати. Еще до конца не поднявшись на свой этаж, замечаю Джерома на лестничной площадке. Преодолеваю последнюю ступеньку и вопросительно смотрю на него.

– И давно ты тут стоишь?

– Вовсе нет, – отвечает он, в то время как я ищу ключи. – Ты почти сутки не отвечала, я начал беспокоиться.

– Разве? – я наконец нахожу ключи и вставляю их в замочную скважину. – Извини, наверное просто забыла ответить. Проходи, раз уж пришел, – он заходит в квартиру, и тогда я закрываю входную дверь и разуваюсь, отмечая, насколько же все-таки в доме тепло. И сухо. – Я в полном порядке, тебе не о чем беспокоиться. Чай? – не дожидаясь его ответа, я прохожу на кухню.

– Ты говорила, что у тебя бессонница. Кроме того, ты стала... нервной. И грустной. Ты намеренно избегаешь любой темы, касающейся твоего состояния. Уверена, что ты в полном порядке?

– Да, говорю же, – просто отвечаю я и открываю кухонный шкафчик. – Какой чай будешь? Черный, зеленый... есть еще...

– Эбби, – спокойно произносит он, прерывая меня. – Поговори со мной.

– Хорошо, – я делаю большую паузу, которая длится до тех пор, пока не начинает кипеть чайник. – Я немного приукрасила, когда сказала, что у меня все в порядке. Ну то есть... от колледжей я получаю отказ за отказом, и я бы не так сильно расстраивалась, если бы знала, что дело в моих баллах за тест и семестры. Нет, дело не в этом. Дело в том, что я совершила преступление и проходила лечение в психиатрической больнице. История чудесная, но негативно влияющая на решения колледжей, – наливая кипяток, я вспоминаю графу при заполнении информации о себе, где нужно было указать совершенные преступления, если таковые, конечно, имеются. Самый ненавистный мне этап. – А ведь могла никого не убивать, и тогда бы не было сейчас проблем с колледжами. Получается, сама виновата. И от этого становится еще тяжелее на душе.

– Ты не могла поступить по-другому, ты же знаешь. В противном случае, твой отец убил бы тебя.

– Да, и тогда я была бы мертва. Кто знает, может так даже было бы лучше? У мертвых нет проблем, – я беру чашку чая в руки и направляюсь в гостиную. – А так лишь фальшивая надежда на то, что я покину этот чертов город, – ставлю чашку на кофейный столик и сажусь на пол, облокачиваясь спиной о диван, а затем открываю ноутбук, который, по всей видимости, уже переехал в гостиную, потому что я сама провожу почти все свободное время в этой комнате.

– Ты хочешь умереть? – спрашивает Джером, садясь рядом со мной на пол.

– Нет, что ты, просто не хочу жить, – захожу в электронную почту и вижу два новых сообщения. – А вот и решения последних двух колледжей, причем шанс на поступления у них меньше всех. Ну что, время разочаровываться еще больше! – язвительно улыбаюсь я и открываю первое письмо. – Отказ, как же удивительно... – я хмуро смотрю на уже ненавистное для меня сочетание букв и чувствую, как последняя искорка надежды затухает. – А давай ты откроешь последнее письмо? Вдруг ты удачливый и откроешь решение не с отказом. Давай, давай...

– Эбби, ты же понимаешь, что ни от кого уже не зависит, что там написано, – он ловит мой раздраженный взгляд и вздыхает. – Хорошо, если так тебе спокойнее... – он передвигает ноутбук ближе к себе, а я в это время закрываю лицо ладонями, уже готовясь услышать то, что слышать не хочу. Это последняя ниточка, ведущая к нормальной жизни вне Готэма, так пускай же она не оборвется и не обречет меня на погибель в этом ужасном месте. Неужели я слишком многого прошу? – Принято.

– Что? – я в удивлении смотрю на него. – Да быть такого не может, – я передвигаю ноутбук обратно и действительно вижу заветное слово «принято». – Может, они ошиблись? Нужно проверить свой статус на их сайте.

– Ты не уверена в себе, ты это знаешь? –спрашивает Джером, наблюдая за моими действиями.

– Ой, да отстань же ты наконец со своими «не уверена», – зайдя на сайт колледжа, убеждаюсь в том, что никакой ошибки нет и что я действительно получила согласие. – Это правда...

Я не могу сдержать слез радости, все еще неверяще смотря на заветное слово. Вот он, реальный шанс на нормальную жизнь. Джером притягивает меня к себе, обнимая, и я утыкаюсь в его свитер лицом, не контролируя эмоций.

– У тебя получилось. А ты не верила, – его руки спокойно гладят меня по голове. – Никогда не сомневайся в себе.

***

– Ты же понимаешь, что я скоро уеду из Готэма? – спрашиваю я у Джерома, прислушиваясь к стуку его сердца. Он на мгновение перестает поглаживать меня по спине, будто бы не ожидав такого вопроса. Я бы, может, и не задала его, вот только я и так слишком долго откладывала этот разговор.

– Понимаю, – спокойно отвечает он, и я приподнимаюсь на локте, чтобы посмотреть на него. Хотя в комнате и темно, потому что сейчас ночь, я все еще могу различить его черты лица.

– Ты уедешь со мной или останешься здесь? – спрашиваю я, окончательно принимая положение сидя в кровати. Кожей чувствую легкий летний ветерок, дующий из настежь открытого окна.

– Это... сложный выбор.

– Сложный выбор? По-моему, здесь все очевидно, – пожимаю плечами я, облокачиваясь спиной о стену. – Ты хорошо держишься после освобождения из Аркхэма, но, как думаешь, на сколько тебя хватит? Весь Готэм – один сплошной триггер, так что рано или поздно... кто знает, что может произойти, – отвожу взгляд, делая паузу. – А переезд может быть хорошим началом новой жизни. Моей, твоей, нашей. Конечно, я в любом случае уеду, даже если ты останешься... Но какой тогда сейчас смысл в наших встречах? Получается, никакого.

– Мне нравится ход твоих мыслей насчет новой жизни, и, поверь, я думаю также. Я даже перестал думать о мести самому ненавистному мне человеку. Но... – он тоже принимает положение сидя и берет меня за руку. – Готэм – мой дом. Это место сделало меня. Мне будет сложно оставить этот город.

– У всех бывают сложные периоды.

– И не все с ними справляются, – в его голосе слышится намек на какую-то печаль, отягощающую жизнь.

– Как ты там говорил... – делаю вид, что вспоминаю, хотя на самом деле отлично помню. – Ты не уверен в себе, знаешь? – он невольно усмехается, и я чуть улыбаюсь. – Неуверенность может многое забрать из жизни, даже если кажется, что забирать уже нечего. Шанс всегда можно упустить, но если им воспользоваться, то он может стать ключом к счастью, – я замолкаю, не зная, что еще можно добавить.

– Я не могу сейчас дать тебе ответ. Мне нужно время, – он смотрит на меня, и я почти что чувствую его душевные метания. Похоже, это действительно одно из самых сложных решений в его жизни.

– Я уезжаю в конце июля, так что время у тебя есть, – я придвигаюсь к нему ближе, и он целует меня, заключая в объятия. Его пальцы ловко приподнимают край моей футболки. – И зачем ты заставлял меня надевать футболку, если опять ее снимаешь? – тихо спрашиваю я, помогая стянуть с меня одежду. Он усмехается, притягивая меня к себе так, что я оказываюсь вплотную прижата к нему.

– Так интереснее...

***

– Почему написано, что это комедия, если здесь такой драматичный финал? – задаю риторический вопрос, вытирая слезы после очередной комедии с отнюдь не комедийной концовкой. – Это нечестно, нужно все жанры указывать.

– Может тебе еще рассказать сюжет во всех подробностях? – спрашивает Хелен, выключая телевизор.

– Эй, включи обратно! Вечер фильмов – значит, мы должны посмотреть много фильмов, а не один, – она усмехается, и я скрещиваю руки на груди. – И в этот раз фильм буду выбирать я, а то опять выберешь что-то душещипательное, мне салфеточек не хватит.

Своими причитаниями, которые я бубню под нос, я вызываю у Хелен искренний смех. На несколько секунд я буквально замираю на месте, понимая, что не буду с ней видеться, когда уеду из Готэма. Это осознание печально отзывается тяжестью на душе.

– Мы ведь будем продолжать общение, когда я уеду? – тихо спрашиваю я, начиная теребить шнурок от штанов, то и дело завязывая и развязывая узелки.

– Конечно, – она произносит это несколько удивленно, словно не ожидав услышать столь глупого вопроса. – Я буду писать тебе по сто раз на день, ты еще пожалеешь, что я у тебя есть, – шутливо произносит она. – И приезжать к тебе буду. По мне точно не соскучишься, не переживай.

– Значит, от одиночества точно не умру, – усмехаюсь я.

– Кстати, что насчет Джерома? Он едет?

– Не знаю, – честно отвечаю я. – Он мне сегодня позвонил и предложил встретиться завтра в парке, сказал, что есть разговор. Думаю, как раз завтра и узнаю, остается ли он здесь.

– Если он все же уедет вместе с тобой, обещай, что напишешь мне в случае, если он возьмется за старое. Не скрывай это, пожалуйста. Я буду переживать за тебя, Эб, – серьезно просит она, и я киваю. – Ну а если он не поедет с тобой, то, возможно, так будет даже лучше: совершенно новая жизнь. Только представь: новые знакомства, тусовки, приключения... ну и учеба, конечно, – мечтательно протягивает она, а потом видит мой скептический взгляд. – Ах да, у тебя скорее наоборот: учеба, новые предметы, практика и немножечко веселья и новых знакомств, – она начинает смеяться, и я вслед за ней. – Я буду сильно скучать по тебе.

– Правда? – она грустно кивает. – И даже твоя армия растений не спасет тебя от одиночества? – она в шутку пихает меня в плечо, и я не сдерживаю улыбки. – Я тоже буду по тебе скучать, – я обнимаю ее, в очередной раз улавливая аромат эфирного масла, заключающий запах кедра. – Ты многое сделала для меня. Если бы не ты, я вряд ли бы справилась после Аркхэма. Спасибо тебе.

– Прощаешься так, словно кто-то из нас собирается умирать. Эб, я всегда приду на помощь, ты же знаешь. В этом и заключается дружба, – она убирает прядь моих волос за ухо и улыбается. – У нас еще будет время попрощаться, поэтому... выбирай фильм. Там, кстати, недавно вышел какой-то триллер про злые растения, и я бы с удовольствием это посмотрела. Но ты выбирай, я просто... предложила.

Я усмехаюсь и соглашаюсь на ее предложение. Думаю, это самая лучшая идея – поздним вечером смотреть какие-то страшные триллеры. Да еще и про растения. Того и гляди, этой ночью один из цветков Хелен вообразит себя злодеем и нападет на мирно спящих граждан. Бред, но интересный.

***

Следующий день удивляет своей прохладой, но приятно радует отсутствием дождя. Солнечные лучи пробиваются сквозь плотные облака, а иногда, когда небо становится чистым, солнце показывается полностью, отчего становится в разы теплее. Сегодняшняя погода вызывает улыбку и радость, потому что бесконечные дожди и пасмурность лишь омрачают существование.

Подходя к назначенному месту встречи, я вижу Джерома, который постоянно посматривает на наручные часы. Ускоряю шаг, в считанные секунды оказываясь рядом с ним.

– Привет, – я коротко целую его в губы и чуть отстраняюсь. – Я опоздала?

– Нет, ты пришла даже раньше, чем я думал, – отвечает он и берет меня за руку, и мы направляемся вдоль парковой дорожки.

– Погода сегодня просто чудесная, правда? – я с улыбкой смотрю вдаль, радуясь солнечной погоде.

– Я бы даже сказал, удивительная, – задумчиво отвечает он, и я перевожу на него взгляд. – Я хотел с тобой поговорить. Это касается твоего переезда.

Где-то внутри завязывается узел напряжения, состоящий из плохих предчувствий. Моего переезда. Похоже, он уже сделал выбор, причем, явно не в мою пользу. От этого грусть накатывает медленной волной, круша на своем пути все, что было построено надеждой. Хорошее настроение грозится сломаться под тяжестью печали.

– Ответь мне всего на один вопрос: какую жизнь ты можешь назвать счастливой? – спрашивает он, удивляя меня, поскольку я не ожидала никаких вопросов, тем более таких.

Мы продолжаем молча идти по дорожке, он – в ожидании ответа, я – в раздумьях над вопросом. Какую жизнь можно назвать счастливой? Очевидно, ту, в которой есть счастье. Тогда что такое счастье? Это что-то странное, но в хорошем смысле. Люди, проживающие идентичные друг с другом жизни, могут быть по-разному счастливы, потому что все зависит от... внутреннего состояния. Внешние факторы здесь играют только второстепенную роль, потому что влияют на внутренний мир человека.

Тогда что для меня значит счастье?

– Во-первых, для меня счастливая жизнь – это та, в которой нет Готэма. Этот город слишком мрачный для того, чтобы быть счастливым человеком, он будто бы душит меня, забирает надежду. Он проклят, и название этому полностью соответствует, – отвечаю я. – А во-вторых, счастливая жизнь предполагает душевное спокойствие. Я спокойна, когда рядом со мной есть кто-то, кто выслушает меня и поддержит. Тот, кто поймет, – мы останавливаемся. – Я думаю так, – заканчиваю я и смотрю на Джерома, ожидая его дальнейших действий. Он же неспроста спросил меня об этом. Должна быть причина.

– Знаешь, я долго думал над твоими словами. О том, что нельзя упускать шанс, – он берет меня за вторую руку, и мы переплетаем пальцы. – Я назову жизнь счастливой, если в ней будешь ты. Счастливая ты.

– И это значит, что ты...

– Уеду из Готэма. С тобой, – заканчивает он за меня, и я замираю на месте, не веря в услышанное. – Уверен, будет не очень легко, но кто сказал, что жизнь несложная? – усмехается он.

Я привстаю на носочки и крепко его обнимаю. Чувствую, как он лишь сильнее прижимает меня к себе, и по щекам невольно скатывается одинокая слеза радости. Так приятно осознавать, что совсем скоро меня ждет, пусть и не самая легкая, но хорошая, новая, счастливая жизнь. И еще радостнее понимать, что в этой жизни я буду не одна.

Через несколько дней, на рассвете, мы и правда покидаем Готэм. За окном машины постепенно исчезают дома, остается только природа. Когда мы выезжаем за пределы города, солнце уже полностью показывается над горизонтом, освещая ярко-зеленые деревья и траву. Я довольно улыбаюсь, наслаждаясь живописными пейзажами.

И ведь действительно: солнце – символ жизни.